Вечер 24 декабря 2025 г, Москва

— Aaaaaah! Moscow, I love you! Viva Moscow! Viva а Christmas!

— Di, come back! I want to scream some more! — тащила её высочество её сиятельство заталию в салон назад.

— Of course, Your Highness. Aaaaaah!

Ди, которую я, пользуясь моментом активно поддерживал, то бишь лапал за задницу, пока она орала, высунувшись в верхний люк машины, забралась обратно в салон. Розовощёкая на морозном ветре, пышущая молодостью и здоровьем — симпотяжка! Жаль, что низзя ничего с нею мутить — рядом Лизка, мамы не поймут.

— Your Highness?.. — бросила «симпотяжка» своей повелительнице.

Бес полезла в люк вместо неё. Какой же салон тесный! Да, стильно — в этом мире Fabbrica Italiana Automobili Torino отжигает, делая самобеглые кареты представительского класса, но на четверых гиперактивных подростков, трое из которых принцы, задняя (двухместная) часть салона определённо не рассчитана. А у нас ещё и флаги из салона наружу торчат; с Машкиной стороны — британский, с моей — наш, и древко оного постоянно тычет в спину. Да ещё и машина идёт ходко, нас телепает из стороны в сторону, и древко постоянно врезается то в лопатку то в ж… Нижнюю часть спины. Наверное, следовало «стрельнуть» «Аргамак» у охраны — там салон уровню пассажиров соответствует, и отопление внутри нормальное, не то, что у этих итальяшек… Но FIAT это понты, а понты наше всё! В ижевском красавце нет откидывающегося вверх в салоне люка (боюсь, таковой в условиях зим Удмуртии аборигенам не приснится и в страшном сне), и для нас, принцев на отвязи, это стало решающим фактором.

— Moscow, I love you! — закричала в свою очередь её наследное высочество. Её я тоже лапал, то есть придерживал, чтоб не завалилась, пока это можно согласно этикету, и задница у неё круче, чем у леди Ди. Дианка сухая какая-то, костлявая, а Лизка — «добрая», мягкая. И ни в коем случае не толстая — самое то, что надо! Мой вкус.

— Бес, давай теперь я! — подёргал я высочество. А чё, мне тоже поорать хочется, чем я хуже? Ночная предрождественская Москва, праздничная и нарядная, с кучей спешащего к храмам народа — когда ещё такое увижу? Саша, наверное, видел, но я не он, и я буквально наслаждался, купался в происходящем!

— Алекс, мне нравится! Алекс, Мэри, как мне нравится зима и снег! — произнесла на английском Элизабет, «вернувшись» и уступая место мне. Поёжилась. Ага, меховой полушубок на ней статусный, но для зимней Москвы — так себе утепление. В этом году зима поздняя, снег буквально только что выпал, а то всё тепло было. Но сразу выпал — так выпал! Если б у местных не было магии… То есть одарённости, с помощью которой, оказывается, легко чистить дороги, всё вокруг встало бы в таких пробках, что жуть! — Я никогда до этого не видела столько снега! Алекс, я не знала, что его может быть СТОЛЬКО!

Эй, девчуля, ты ещё в нашей Сибири не была!

Боже, сколько в высочестве искреннего восхищения! Да, интриганка и стерва (какой ещё может быть наследница огромной империи), но сейчас она подкупала непосредственностью, была самой собой. Редкий миг, и я им наслаждался.

— Какие наши годы! — крикнул я и вылез наружу. Теперь девчонки все втроём за меня вцепились. Ага, я ж мальчик, неодарённый — типа, вдруг сдует? Но я не обижаюсь на такое, да и Бес с Ди, пользуясь моментом, как-то очень красноречиво лапали теперь уже мою задницу. Мстительные и коварные существа эти лайми!

— Москва-а-а-а-а-а! — заорал я. — С Рождествоооом!

Машины ехали медленно, ибо зима, снег, а внутри в салоне принцы двух сверхдержав. Сейчас выедем на… Фиг знает как она тут называется, там это было улицей Косыгина. Проехали Якиманку, выехали на Гагаринскую площадь, имеющую в этом мире живописное название «Живодёрная». Ага, уже говорил как-то, что местные патологически не любят ничего переименовывать, от слова «вообще». С Живодёрной и живём, прости, Юрий Алексеевич. И в направлении Воробьёвых гор по обочине отсюда шёл плотный поток людей(фиг знает, есть там тротуар, или так протоптали). Сколько крёстная говорила на месте МГУ монастырей? Двадцать девять? Короче, на Воробьёвых горах в нашей Москве религиозная туса третьего уровня, и нам надо её посетить, проявив уважение к гостям.

Что такое религиозная туса? Ну, так это место, где ты будешь стоять церковную праздничную службу. Сословное общество тут, всё зависит от твоего статуса, и плевать, что перед богом все равны. В определённые храмы ходят люди определённого сословия, чужим не рады, и это воспринимается нормально. Крупных храмов в столице мало, в основном все маленькие, но зато их много, так что выбор есть всегда. Первый уровень — для самых знатных, без кого планета не вращается. Сегодня это Храм Ксении Спасительницы, тутошний аналог тамошнего Храма Христа Спасителя. В нём сегодня служит наша с Машей крёстная, она же матушка-патриарх, там сегодня встречают Рождество мама и думные княгини/боярыни. Туда (а куда ж ещё) пригласили и королеву Анну с королём Георгом. Кстати, дядя Жора, Лизкин папа, оказывается, грек! А я и не знал. Только перед самым прилётом высокой делегации мне догадались краткое досье на него дать просмотреть: «он знает наши язык и традиции, чтоб ничего при его величестве не отчебучил». Так что его королевское величество — православный, и для него наши храмы — родные. Католики и протестанты тоже христиане, и королева тоже будет стоять службу с мужем и царицей в компании, просто ей нельзя принимать участие в таинствах. В общем, понты такого уровня, что нам от греха подальше разрешили «покататься по Москве» с заездом перед самым рождением Иисуса Иосифовича в «какой-нибудь старинный храм в святом месте, мам, Лизке нашу историю и культуру покажем».

Храмы второго уровня — для остальных топовых боярских и княжеских родов, представителей коих в златоглавой несколько тысяч. Навскидку назову наши кремлёвские: Успенский, Архангельский, Благовещенский соборы, а также несколько десятков церквей Белого и Земляного города. Да, прикольно, согласен: царица на службе в ХХС, за пределами стен Кремля, на территорию которого сегодня пускают с улицы без спецпропусков набожных подданных. Ага, от Кутафьей/Троицкой и вокруг всей Соборной площади коридор — стоят спецзаграждения с кучей охраны: «Заходи с улицы народ, молись — не хочу!» Само собой, мещане и всякое быдло даже так сюда хрен попадёт, да и стремиться не будет, но люди с правильной кровью, включая личных (а их дофига на самом деле) — запросто. И таких церквей, повторюсь, по Москве несколько десятков.

Но мы решили пойти более сложным путём и направились к намоленным местам — на Воробьёвы горы. Ибо не скажу, что это место для простолюдинов, отнюдь, несмотря на открытую декларацию обратного. Такси в преддверии праздника и так золотое, а сюда вообще конских денег стоит; собственную машину припарковать негде — дорожная стража перед большими праздниками запрещает ставить на обочине, а кроме обочины для «левых» мест нет; остаётся или «выгрузил-уехал», что доступно не каждому, только как минимум обеспеченным. Либо можно прийти пешком. Но и тут — а надо тебе, Матрёне Евлампиевне, чесальщице мотального цеха фабрики на Пресне, ломиться со своим рылом в калашный ряд, если есть места попроще рядом с домом? Мотальщицы чесального цеха точно сюда не пойдут, а обеспеченные мещане это всё ещё мещане, но уже обеспеченные. Конечно, утрирую, простолюдины тут есть, и немало, но это крепкие и сильные духом люди, которым не в лом топать много километров как сюда, так и отсюда после службы, а значит, по мнению церковников и бояр с дворянами, они заслуживают этого. Четырнадцать монастырей, просто куча церквей и часовен — помолиться места найдётся для всех, просто внутри самого комплекса «иди не в вон тот храм, а в этот», и всё в порядке. Оттого и тянется пешая толпа нарядно одетых людей, некоторые с детьми, от самой Якиманки.

— Наро-од! Царская семья и королевский дом Англии поздравляет вас! — ору. — С Рождество-о-ом!

Мне визжат в ответ. Кто в нашей машине — видно по флагам. Ассоциация с крутым футбольным матчем; отчего-то встают перед глазами образы: «Полуфинал», «Россия-Голландия» и «Гус Хиддинг». Также едущие и сигналящие во все стороны машины, флаги на них, флаги в руках толп людей, идущих по улице и орущих, поздравляя друг друга с «победой наших», всеобщая эйфория. Ага, картинка из того мира, пока без подробностей, да они и не нужны в общем. Сейчас не футбол — религиозный праздник, но для аборигенов в словосочетании, несмотря на тотальную набожность, слово «праздник» главнее слова «религиозный». Такой сложился менталитет. А ещё обратил внимание, что хоть в стране соотношение полов один к пяти, но, кажется, конкретно здесь женщин ещё больше. Типа, чтобы слабенькие мужчинки не замёрзли на холоде, их дома с детьми оставили? А может я пложу сущности, и есть более прозаические объяснения? Но думать об этом не хочу, меня устраивает, что ора в ответ мало, а визга много. Мир такой. Мы медленно движемся по «Косыгина», перед нами «Аргамак» дружины, сзади пять или шесть машин — со свитой и охраной, но именно из нашей торчат государственные флаги двух империй — никакого двоякого толкования, кто я такой, у податного населения, нет.

Меня силой потянули назад. Подчинился. Ибо на улице при встречном ветре даже при невысокой скорости зябко, лицо обмораживается не мгновенно, но быстро.

— Girls, I love you! — Закрыв люк на защёлки, упал на колени Диане с Лизкой — как, блин, места мало! Долбанные макаронники…

— Как-то мы не очень помещаемся, — произнесла по-русски Маша, которая жалась с той стороны к дверце из последних сил.

— What? — Это Бес, она же Лизка, она же Элизабет Саксен-Кобург-Готская, наследница британского престола. Перешёл на английский:

— Не возражаешь, если я сяду, а ты мне на колени?

— Ох, Алекс! — Наигранное смущение. — Мне нравится ход твоих мыслей, но пока рано. Мы слишком мало знакомы для этого. — Картинно постреляла глазами. — Что подумает твоя сестра, что мы настолько сильно прилюдно нарушим этикет?

— Что он патологический бабник! — фыркает Машка вновь по-русски, но я вижу, она довольна.

— Мне нравится слово «пока», Бес. Оно обнадёживает! — заметил я и похабно (насколько мог, как получилось) улыбнулся. — Вопрос в том, что если я лягу вам на руки, это тоже будет не совсем прилично. Мне, конечно, нравится лежать на коленях аж трёх красивых девушек, и даже то, что одна из них — сестра-близнец — погоды не делает, но с точки зрения этикета и протокола — как бы не засмеяли, когда откроем дверь салона.

— Ваши высочества, я лягу на руки и колени! — не терпящим возражение тоном заявила Диана. — Как имеющая самый маленький титул. Алекс, ваше высочество, давай меняться.

Она как-то ухитрилась протиснуться мимо меня, я повалился на сидение между дверцей и Лизкой, стукнувшись боковой частью икры о древко флага. Что-то матерно зашептал сквозь зубы. Ага, по-русски, но тут меня все поняли и без перевода. Бес тут же зацепила мой локоть своим, эдак по-хозяйски — поддерживая. Зато Диана, поджав ноги, легла так, что её мягкое место оказалось от меня в ближайшей доступности, чем я не преминул воспользоваться, за оное её ущипнув.

— Ай, Алекс! Я прекрасно понимаю твои желания и устремления, но это не совсем прилично! — заявила она.

Ага, «неприлично»! Да ты млеешь, леди Ди!

— Ди, посмотри на это с другой стороны, — произнёс вслух. — Вы с Бес совершенно точно выяснили, что мне, потенциальному члену союза между нашими странами, нравятся женские задницы. Разве эта новость не стоит смелого эксперимента чуть-чуть за гранью этикета?

— А что, может быть как-то иначе? — чутка повернулась лицом вверх леди.

— Конечно. Существуют индивидуумы, которым нравятся не женские задницы, а мужские. И чем выше статус таких индивидуумов, чем к более высокой прослойке они принадлежат, тем их больше.

В салоне повисла пауза — все, особенно англичанки, крепко задумались.

— Алекс, ты прав, — выдала, наконец, Бес. Умным тоном и многозначительно. — Такие мужчины существуют, как бы сильно с их наличием не боролись. К сожалению. И я даже знаю некоторых.

— Оу! Так я участвую в смелом эксперименте? — ожила и юная леди Ди. — Ваше высочество, Британия даст мне орден за участие в важном эксперименте, от результатов которого зависит политическое будущее империи?

— Я поговорю с мамой. — Бес говорила предельно серьёзным тоном, но я интуитивно подозревал, что это всего лишь оболочка тонкого английского юмора. И точно:

— А пока, леди Диана Спенсер, даю вам полное согласие на участие в оном эксперименте, и обещаю, что действия принца Алекса никоим образом не затронут вашу честь, даже если он позволит себе гораздо больше протокола. Британия превыше всего!

— Служу Британии и королеве! — пафосно воскликнула леди Ди, и только тут мы с Машкой заржали. Ибо ну реально запредельно серьёзные обе!

— Ну, раз у нас одобренный самой наследницей эксперимент, чего ж я сижу? — воскликнул я и принялся изучать на ощупь такую территориально близкую интересную часть тела тёзки одной известной дамочки из того мира, к счастью, просто тёзки.

Ох уж эти теплокровные британки — брюки на леди… Мягко говоря не для наших зим, и контуры искомой части тела проступали сквозь них великолепно. Жаль, что мы уже приехали — машина заворачивает к монастырскому комплексу, скоро выходить.

— Бабник! — по-русски вздохнула с той стороны от Лизки Маша.

Комплекс большой, но мы подъехали к храму Николая Чудотворца. Ага, как раз напротив Чудова монастыря. Этот храм для дворянского сословия, и, по словам крёстной, крутой. С историей. Сюда вести гостей престижно. Фейс-контроля нет, но местные живут в сословном обществе с рождения и куда можно ходить, а куда не стоит, у всех в крови, и убейте — не объясню, почему так. Мы еле выползли из машин — мешали флаги и леди Ди на коленях. Но выползли, пусть даже и уронив леди в снег (девчонки просто выпендривались, ничего эдакого). Княжны подъехали следом, но пока мы вылезали, уже десантировались и встречали нас. Обе красавицы, румяные на морозе, и тоже так и пышат молодостью и невинной красотой. И Наинка с ними — восточный колорит, для морозно-снежной Москвы чужд, но лишь мне, выходцу из того мира. Для остальных всё в норме, и, если честно, у меня у единственного возник вопрос: «Наин, а тебе можно в наш храм, ты ж мусульманка?» «Последствия травмы! Он многое не помнит и не понимает», — отмазала меня Маша, и все успокоились. То есть, и в мыслях ни у кого не возникло, что может быть нельзя, или это плохо. Как и мыслей насчёт наших протестантских гостий.

— Так, народ, подтягиваемся! — подозвал я стаю, чуть отойдя в сторонку, пока Маша помогала англичанкам оправиться и отряхнуться (леди Ди, вылезая, шмякнулась в сугроб, а Бес на неё свалилась сверху). — Так, народ, текущие ценные указания! Первое. Платки на голову. Это церковь, причём один из самых видных храмов города. Нам, парням, входить с непокрытой головой, а вот вы, девчонки… Мы их тупо не взяли — забыли.

— Ай, а мне не надо платок! — подняла руку Даша. — Я ещё не спала с мужчиной, мне можно и с непокрытой головой стоять.

Чего она так сияет? Гордится девственностью? Мне не понять, а так бог с ним, пусть гордится.

— Хорошо. Тебе не надо, но вот Ленке, Кате и Ане точно надо, и нашим английским гостьям — сто пудово. И Маше надо — она тоже не спала с мужчиной, но ей по статусу царевны необходимо все традиции соблюдать. Посчитайте, кому нужно, и раздобудьте нужное количество платков.

— Да где мы их возьмём? — фыркнула Даша.

— Ва-арь? — посмотрел я на Вяземскую.

Лидер стаи картинно заозиралась вокруг, и решение нашла пусть не идеальное, спорное, но грамотное, не опустив своё реноме на ровном месте:

— Даш, я сомневаюсь, что большинство из этих людей откажется продать свой платок за хорошее вознаграждение. Нужно их просто купить у тех, у кого есть.

Все вокруг зашептались от её мудрости, а я улыбнулся.

— Да? А сколько предложить? — растерялась Дашуля, но видел, мысленно решение одобрила. Найдут местные, как выкрутиться. Может при храмах можно купить оные задёшево, просто нам это выяснять некогда. Статус.

— Да бог его знает! — Варя пожала плечами. — Ну, рублей сто предложи. За каждый. Чтоб не позориться и не торговаться, как на базаре. Мы потом скинемся.

— Поняла. — Долгорукая пошла выполнять задание.

— Теперь второе, — продолжил я. — Девочки, охрана-охраной, но они — внешнее кольцо, а нам… ВАМ нужно сделать ещё одно — непосредственно вокруг нас. В храме толкучка, людей много, лишним не будет. Потому обступаем нас с высочествами и держим периметр. Чего бы это ни стоило, держим, вплоть до применения фигур! Да, церковь. Но это — наследница нашего потенциального союзника, иностранной сверхдержавы. Варь, расставишь девчат как можно плотнее, а далее по ситуации, внутри я не помощник. Задача ясна?

— Да, — кивнула та.

— Третье. Геннадий! Гена, подойди, — обратился я к Мстиславскому. — Ма-аш, тоже подойдите. — Сестрёнка с гостьями подошли ближе. — Транслируй им синхронный перевод. Эти чурки немецкие языка не знают.

Мои все усмехнулись, но не зло, и слава богу, что гостьи не понимают.

А далее под синхронный перевод Маши, пафосно взял наш, русский флаг и ещё более пафосно произнёс:

— Геннадий, на колено!

Поняв, что это такой прикол, княжич опустился на оное колено, придав себе до боли напыщенный вид.

— Геннадий, — продолжил я, — от имени государства Российского, ты, на время посещения высокой делегации, включающей принцев двух держав, на торжественные мероприятия по случаю Рождества Иисуса Иосифовича из славного города Назарета, назначаешься прапорщиком… То есть флагоносцем. Твоя обязанность всё время церемонии находиться за спиной царевны Марьи и демонстрировать величие Русского царства. Тебе оказана высокая честь, Геннадий, гордись!

— Служу стране и царице! — Гена склонил голову, принял у меня флаг и поднялся на обе ноги, держа оный, как… Полковое знамя! С трепетом и достоинством. Разумеется, это шутка. Вот только, блин, не шутка это! И за смешинками в глазах, стая это понимала. И Гена понимал. И все мы отдавали отчёт, что за косяк с государственными символами прилетит так, что лучше бежать из страны, пока не поймали. И ссылка на Аляску не поможет.

— Ой, я тоже должна назначить знаменосца! — воскликнула Бес по-английски.

— Разумеется, — заулыбался я. — А как иначе?

Её высочество оглядела обеих своих ближниц. Приняла решение.

— Леди Диана Бэкингем! На колено! — не менее пафосно, чем я до этого, произнесла она.

— А почему не я? — округлила глаза Спенсер.

— Ты едешь со мной в одной машине — будешь телохранителем. А ей доверяю быть почётным знаменосцем.

— Служу Британии, ваше высочество! — склонила голову вторая Ди, ехавшая до этого с княжнами. — Я оправдаю оказанное доверие.

Блин, и как понять этих лайми, когда они шутят, а когда их пафос серьёзный?

— Назначаю тебя почётным знаменосцем Британской империи для церемонии…

Люди вокруг стояли и смотрели на стаю детворы с государственными символами, пытающуюся шутить… Но смешно никому не было. Весело — да, но отнюдь не смешно. Ибо все чувствовали, что в данный момент происходит медленное, но неумолимое прокручивание шестерёнок колеса истории. И обратного направления вращения у него нет.