«Не учите детей мечтать об игрушках и сладостях. Учите их мечтать об удобной инфраструктуре»

Вадим Козлов, «Аксиомы из протоколов Центрального Совета»

(Civilization: Beyond Earth)

— Вот так, Маш, — закончил изливать душу и жаловаться я. — Гипноз — тема! Но не панацея, не палочка-выручалочка.

— М-да… — понимающе закивала сестрёнка. Мы валялись на кровати в её комнате. Она не теряла время, пока меня нет, обложилась книгами, и, даже успешно что-то изучала/решала. Я увидел учебники по химии и физике — не самые сложные предметы, хотя и не самые лёгкие.

— Зато понял, кем работал Альтер-эго. По крайней мере, на одной из своих работ, а у него их могло быть много.

— Продавец. — Маша презрительно скривилась.

— Не продавец, а менеджер по продажам! — с обидой возразил я. Полное непонимание в ответ. В общем, логично, ибо слова «менеджер» тут нет. — Это как… Ну, как управляющий. Приказчик. Только занимающийся приёмом, оформлением и отправкой заказов.

— Хрен редьки… — скривилась она.

О чём я? О том, что второй сеанс гипноза не дал никакого результата, в отличие от первого. «Здравствуйте, Сергей. — Имя заказчика вспомнилось, а своё — нет, даже под гипнозом. — Ваш заказ сформирован и готов к отправке. В вашем городе три пункта выдачи транспортной компании, с которой мы работаем, прошу уточнить, где Вам удобнее получить заказ. Адреса: ул. Кирова… ул. Комсомольская, ул. Королёва…»

Господи, как ностальгией накрыло! Киров! Королёв! Комсомольская улица! Если б не был после сеанса пришибленный, прослезился бы. Здесь, в нашей России, именами учёных и политических деятелей называть улицы не принято — нет традиции. И если есть улица, например, Сергия Радонежского — то это значит, что на ней где-то расположен или храм Сергия Радонежского, или монастырь. За четыреста последних лет количество канонизированных святых, отличных от того мира, добавилось, так что именных улиц можно встретить много самых разных, например Варвары Святительницы, Тимофея ЮрьевПольского, иных значимых персонажей. Но все они по религиозной части, а не по научной, и тем более не по политической. Города в честь людей — да, есть. Софьеград, например (он же Екатеринбург ТОЙ истории). Но не улицы. А ещё, наверное, сложно объяснить местным, даже местно про-социалистически настроенной интеллигенции, что такое коммунизм, РЕАЛЬНЫЙ социализм (в отличие от того коня в вакууме, что в их головах), что такое комсомол и прочее.

Ну, это я отвлёкся, просто реально шибануло от ностальгии. А между тем, всё, что я вспомнил под действием дара Арины, это переписка и разговор с неким Сергеем из города Губкин Белгородской (а это уже хорошо, сужает поиск) области. Разговор не в подробностях, скорее всплыли эмоциональные моменты нашего общения. Там какая-то байда с заказом вышла, курьерская служба его то ли потеряла, то ли перепутала, потому Альтер-эго так хорошо запомнил и клиента, и город. Где-то там в разговоре прошло, что город этот (как он думал до этого) не какое-то провинциальное захолустье вроде известного всему миру китайского городка Му Хо в уезде Срань Ё. Ибо в нём расположен самый большой в мире добывающий карьер. Видимо, Альтер-эго после этого проверил информацию, так как название карьера, «Лебединский», я «вспомнил» задолго до сегодняшнего сеанса, без применения магии и погружения в подсознание. Но никаких подсказок, где, собственно, расположен этот город (как и карьер), видение не подсказало. Никаких карт (кроме карты города, а это вообще тупик), никаких намёков. Ничего, блин!

— Зато узнал, где алмазы находятся, — подбодрила сестрёнка. — Саш, а помоги мне с химией? Я поняла, что ты знаешь естественные науки хорошо, и знаешь не так, как у нас в книжках написано, а как изучают ТАМ. Вот мне и интересно.

— Маш, — скривился я, — уже говорил, я тону в размерностях. Там всё приведено в один знаменатель, так и называется, система SI, она же «Système International d'Unités». Есть метры, килограммы, кулоны, амперы и прочие теслы, все взаимосвязаны и вычисляются один из другого… у, кроме простейших измеряемых вроде килограмма, метра или секунды. А тут футы британские, футы французские, сажени, чети, квадратные аршины на версту… Блин, не вывожу!

— Саш, это химия! — парировала она. — Это не про квадратные аршины, а про взаимодействия элементов. А те же, например, углерод и кислород и ТАМ, и у нас — одинаково взаимодействуют.

Я бросил взгляд на часы. Пять. Часа полтора есть.

— Хорошо, но не долго. Мне сегодня ещё надо к Зайкам к семи.

— Соскучился? — Она легонько стукнула меня кулачком, заулыбалась. — Вроде ж только что ночевал с двумя не последними девочками, и сразу к двум другим бежишь? Не удовлетворили?

— Ну, во-первых, — невесело хмыкнул я, — у нас с ними сегодня ничего не было. И вчера тоже. Мы просто спали, а утром я убежал.

— Сбежал! — поддела она, веселясь. Пришлось состроить грустную моську и признать очевидное:

— Сбежал. Знаешь, ТАМ в книгах про боярку героя всегда описывают, как полового терминатора.

— Кого?

— Потом объясню. Такая мощная человекообразная машина, никогда не устающая.

— А-а-а-а…

— Только в реале человек столько секса, как там описывают, не выдержит. А я ещё и не человек даже, а его личинка. Мне всего четырнадцать. Да, гормоны уже шалят, по башке стукают, но они только начали шалить, уровень их дёргается то вверх, то вниз — не представляешь, как от этого колбасит. То готов запрыгнуть на любую самку, кто подол до колена случайно приподнимет, то от двух красавиц свинчиваю так, что пятки сверкают. Наверное, через год-два всё нормализуется, буду если не терминатором, то хотя бы начинающим половым террористом… Лет до двадцати пяти, пока не обрыдлеет. Но пока да, можешь издеваться сколько влезет — я от девчонок сбежал.

— Сашка, какой же ты смешной, когда… Честный! — Она потянулась и потрепала меня по голове.

— К Зайкам по делу надо, — продолжил изливать я душу. — Но совмещу приятное с необходимым, заодно как тот лесник, обойду владения, посмотрю как там что и не заросло ли мхом.

— А что за дело? Они вроде фифы молоденькие, ничего сами не решают.

— Да всё тоже самое, что и с Троекуровыми, насчёт карьера. Надо обсудить по персоналиям, кто на Урале кто и какие там политические тёрки и союзы родов друг с другом. Кого можно взять в долю или хотя бы в союзники? По следам нашего разговора с княгинями Стародубскими и мамой в Соляном. Княгини всё правильно обрисовали, и если я не начну суетиться и решать вопрос — пролечу с железом. А без него, понимаешь, на алмазы никто не клюнет. И буду я в Испании рядовым, то есть бедным королём, без какого бы то ни было за спиной влияния. Так, Маш, выкинь эту лабуду из головы, — откинул я в сторону её учебник, который листал до этого, — расскажу, как понимаю. Короче, это называется «теория валентных связей». От слова «валентность». Что значит, «что такое»? Способность атомов присоединить к себе другие атомы! Откуда берётся?

Из груди вырвался тяжёлый вздох.

— Так, тогда это надолго, бери ручку и блокнот, пиши: «Строение атома»…

* * *

27 сентября, суббота, время — после итогового совещания в кабинете у царевны Ольги, место — Соляной приказ. За два дня до полёта в НижнийНовгород

Ничего не решено, ничего не понятно. Железных улик — ноль. План один: прилететь и надрать всем задницы с помощью напора и не совсем законных способов воздействия, надеясь, что сработает и клиенты «поплывут». А это пи… Фиаско! «Это фиаско, братан!»

Поскольку я предварительно созвонился, причём мама взяла трубу у старшей охраны и ответила лично, внизу меня ждали. Девочка-провожающая из местных (у Соляного приказа, интересно, есть собственная служба протокола, или кого-то из секретариата послали?) и одна из дружинниц матери. Провели меня на третий этаж, в отдалённую, но тихую часть здания. Провожатая в приёмной свинтила, а охранница вошла в собственно кабинет дьяка, она же министр, благо, в приёмной оставалось ещё две дружинницы, ибо мама — внутри.

— Ваше высочество, прошу! — кивнула мне, сделав доклад, выходя назад в приёмную.

Я зашёл, прикрыл за собой тяжеленную дверь с колоссальной инерцией. Ага, как и думал, стол, длинный. Во главе сидят три женщины лет сорока-пятидесяти, одна из них, первая за приставным столиком справа от начальницы — мама. Ту, которая за тем же столиком слева, напротив неё, как и хозяйку кабинета, я не знал.

— О, Сашенька, заходи милый! — Мама была СЛИШКОМ учтива и показательно добра. Значит, игра, и мне ни в коем случае не стоит её портить.

— Александр… Можно просто по имени? — Это не глава кабинета, а третья женщина. Самая старшая на вид, полтинник ей минимум, несмотря на чудеса косметологии при её материальном достатке.

— К-конечно. — Подошёл ближе. — А вы кто?

— Правда, амнезия. Надо же! — произнесла женщина, сощурив глаза, внимательно меня осматривая. — А я всё не верила. Не до конца, скажем так. Надеялась, вы врёте, что-то выкручиваете.

— Эх, Галь, если бы! — грустно вздохнула мать, и грусть была искренней.

— Мы были знакомы, — всё ещё разглядывая меня через прищур, произнесла женщина. — Я часто бывала в Большом на приёмах. Да и так…

— Что ты за принц, если не знаешь ключевых персонажей политикума своей страны? — кратко сформулировал я требуемую мысль.

— В точку! — воскликнула она. — Галина Фёдоровна Стародубская, глава рода Стародубских. — Величественно склонила голову.

— Владычица Южного Урала? — вырвалось до того, как успел подумать.

— Ну, я бы не стала употреблять слово «владычица», — показно замялась княгиня, но ей было приятно, что так её назвал. Передо мной сидела одна из ключевых фигур в нашей Боярской Думе. Та, без кого любое решение этого органа — не решение, а декларация о намерениях. А её сестрица — глава Соляного… Которая и сидит во главе стола, правда, ключевыми персонажами их беседы являются глава рода и мама, она тут сегодня пристяжная.

— Сашенька, присаживайся, — положила руку на соседний стул мама, и я последовал приглашению.

— Чай? Кофе? — спросила глава приказа.

— Кофе, пожалуйста. Без сахара, с молоком.

— Сию минуту. — Она отдала указание секретарю по селектору. — Сейчас принесут.

— Мам, мы посовещались, и я… — произнёс я, когда кофе принесли — очень быстро, видимо был готов к приезду матери и держали «под парами».

Вздёрнутая рука: «Потом!». Жест был продублирован и устно:

— Саш, об этом после. Сейчас же… Ты буквально вчера у меня спрашивал про нашу железодобывающую промышленность. Строение отрасли, перспективы, проблемные точки. — Это уже повернувшись к Галине Фёдоровне, поясняя, что за цирк со мной в главной роли. — Я, конечно, царица, но я не профессионал в этом вопросе, да и не должна быть профессионалом во всех-всех областях. Галина Фёдоровна прилетела в Москву по делам на несколько дней, тебе повезло, что можешь задать интересующие вопросы человеку, лучше которого никто на них не ответит.

— Его высочество интересуется металлургией? — интересом загорелись глаза у княгини.

— Дети вырастают. Деревянные игрушки меняются на другие, из костей и мяса, — проговорила маман. Усмешки в ответ на лицах барышень. — А вместо детских интересов настаёт пора интересов куда более серьёзных. Я, конечно, многое грешу на амнезию, именно после неё Саша стал другим, но давайте смотреть правде в глаза, она просто ускорила естественный процесс. Не будь её, он менял бы интересы медленно, так как помнил бы о старых игрушках. А так, позабыв всё разом, сразу стал смотреть только на новое, к чему появилась тяга в тот момент.

— Мам, они красивые девушки, но я дал слово не перечить тебе, когда будешь выбирать невесту, — подлил я масла в огонь, пока княгини чего-то не того подумали. — А значит, гуляю с кем хочу, и обсуждать свой выбор не буду. Даже с тобой.

Стародубские, обе, заулыбались.

— Вырастила на свою голову! — картинно закатила маман голову к потолку. После чего перешла к серьёзным вещам. — Галь, Саша на полном серьёзе начал интересоваться горнодобычей. В общем, для юноши интерес оправданный, многие мальчики увлекаются техникой, машинами, ископаемыми и прочим — это в них генетически заложено. Я сама от него, из нашего разговора, узнала, что у нас есть Курская Магнитная Аномалия. Представляешь?

Галина Фёдоровна пожала плечами.

— У нас на геофаке об этом каждый первокурсник знает. Как и каждый житель Курска и некоторых других территорий. Там стрелка компаса вод прямым углом показывает. Но да, согласна, это информация для специалистов отрасли и местных, — поправилась она. — И в чём вопрос? Или не так, какие в принципе у тебя вопросы, Александр? — Тётка пронзила меня глазами.

Знаете, а её взгляд на самом деле токсичный. Если б у меня не было иммунитета из-за мамы-менталлиста, которая тебя по башке жахнет одарённостью только из-за плохого настроения, я бы «поплыл» под её внимательным взором. Он сравним со взглядом следователя, который будто видит насквозь твою душу, и тебе самому хочется во всём-всём признаться, во всех грехах, начиная с третьего класса, когда сунул жвачку в волосы одноклассницы. Эх, хорошо всё-таки иметь такую маму!

— Вот появилась у меня мысль, Галина Фёдоровна, — вышел на старт я, — что если на КМА даже стрелка компаса отклоняется, это значит под землёй там не хухры-мухры, а очень БОГАТЫЕ железные руды, — это слово я отдельно выделил, подавшись вперёд. — И их там МНОГО. Иначе фиг бы, а не стрелка.

На покашливание матери по поводу обсцентной лексики, внимания не обратил.

— Давайте представим гипотетическую ситуацию, что я профинансировал исследования и нашёл в тех краях богатое месторождение, — решил я не юлить — не с этими мастодонтами, и спросил прямо. — Каковы у меня перспективы?

Пауза. Недоумённый взгляд княгини на маму, на меня, снова на маму. Она пыталась что-то понять, но не могла сообразить, что именно мы крутим, а вслух такое не спрашивают. Ибо такие вопросы РЕБЁНКА задавать думной княгине, владычице чуть ли не четверти производства железа страны, если не трети… Это «ж-ж-ж» неспроста. А вот не с какого проста…

Но к её чести, княгиня решила, что мы всё же что-то мутим серьёзное, просто пока не скажем, что, и надо держать руку на пульсе. И наладить контакт, честно-честно ответив на все-все вопросы юношества.

— Ваше высочество, вы уже знаете, где? — в лоб спросила она, но я видел, пока это пробный прострел, до конца она в знаниях нами точки на карте уверена не была.

— Пока нет, — совершенно честно ответил я и улыбнулся. — Но собираюсь работать в этом направлении. Испания — хорошо, если это будет Испания, конечно. Да и другие страны не хуже. Но нужно иметь базу, основу, на которую всегда смогу положиться, причём дома, в родной стране. А ещё я смогу передать эту основу и базу младшим детям, кто не сможет стать инфантой или инфантом империи. Так что как бы ни сложилась жизнь далее, меня в любом случае интересует данный вопрос.

— Но почему железо? — нахмурилась боярыня. — У нас огромная страна, богатая на ресурсы. А тут…

— Стрелка компаса, — пояснил я, снизив тональность до заговорщицкой. — Там ОЧЕНЬ богатые руды! И никто не работает в этом направлении — я узнавал. Урал, Западная Сибирь, Кривой Рог — всё внимание наших добытчиков направлено туда. А значит, у меня не будет конкурентов.

— Браво! — Глава кабинета, начальник Соляного, захлопала в ладоши. — Браво, ваше высочество! Мысль «революционная» в своей распространённости, но при этом как же верно подмечено — там и правду никто не бурит! Я о таком не слышала, а я информированная.

— Саш, там глубоко, — пояснила Галина Фёдоровна, расслаблено откидываясь на спинку стула. — Там ОЧЕНЬ глубоко! — Сделала большие глаза. — Может быть сто саженей, может двести (1). И залегать руды могут до глубины в версту и более. Ты понимаешь, сколько это?

— Понимаю, — кивнул.

(1) 1 казённая сажень примерно равна 2,16 метра

— Шахта на глубине пятидесяти саженей уже обходится недёшево. Отсос воздуха и пыли, подача свежего воздуха, откачка воды… Обслуживание шахты на глубине ста саженей — примерно в два-два с половиной раза дороже. А тут…

— Карьер, — произнёс я и пронзил её взглядом, скосплеиным с её собственного.

— Что, прости? — нахмурила княгиня брови.

— Я говорю, не надо шахт. Слишком глубоко. Наше всё — карьер.

— Александр, — ожила глава приказа, фамильярное «Саша» выдавить не смогла — не по статусу, видимо. — Александр, карьер это тоже дорого. Да, проще технически, но ты представляешь масштабы? Он окупится только в том случае, если добыча будет… Не скажу пока сколько, но это тысячи пудов в день!

— Сто пятьдесят — сто шестьдесят тысяч пудов в день, — быстро сосчитала в уме её сестрица (2). А может привела уже готовые расчёты — опыт. — Каждый божий день, ваше высочество! А всего с шестьдесят миллионов в год. Это минимум, чтобы оно могло окупиться, но и это приблизительные расчёты, могут вскрыться факторы, о которых мы пока не можем даже предположить, которые всё усложнят. — Улыбочка, которая должна меня покоробить. — Но даже так это где-то триста — триста пятьдесят рейсов карьерных самосвалов в день со средней вместимостью машин в пятьсот пудов (3). И экскаваторы, способные добыть такое количество. Топливо для всех них — поверь, карьерные малыши жрут его в три горла, только успевай завозить. И примерно такое же количество вагонов для вывоза на ГОК (4). И, собственно, перерабатывающий завод, способный поглотить всё это количество.

— И семьдесят пять тысяч пудов железа на выходе, если пересчитать на чистое, каждый божий день, Галина Фёдоровна, — с ещё большей улыбкой, чем у неё, парировал я. — Ибо вы забываете, что руда там должна быть высокой концентрации. А значит, вся эта огромная махина по добыче окупится.

Пауза, взвешенный анализ, и вердикт княгини:

— Да, дети быстро растут.

Её сестрица согласно закивала.

Затем снова ко мне, но уже заход с другой стороны:

— Хорошо, Александр. Допустим, ты нашёл такое месторождение. Допустим, нашёл деньги, тех, кто это построит, а поверь, там счёт будет на сотни миллионов рублей. И получаешь семьдесят — семьдесят пять тысяч пудов железа каждый день. Давай пойдём дальше, куда ты будешь его девать, если мы, наша страна, уже и так его продаём в опасных количествах?

(2) Здесь расчёт примерный, ориентирован на годовую выработку около 3,5 млн тонн (60 млн пудов), дневная выработка при таком количестве около 10 тыс тонн (150–160 тыс пудов). Ключевое слово «примерно», цифры совершенно не точные, для понимания масштабов. Для сравнения, выработка реального Лебединского карьера порядка 40–50 млн тонн в год.

(3) Это около 30 тонн. Мир маленький, население кратно меньше нашего, им и не требуются гиганты грузоподъёмностью в 100 тонн, или супера до 450. Это ещё одна проблема, о которой Саша пока не знает.

(4) учитывая тотальное отсутствие электрофицированных дорог в том мире, и что не на магистральных направлениях там вообще до сих пор паровозы, им и не требуются вагоны вместимостью более 30 тонн. Там и пассажирские вагоны, в которых ехал Саша, меньше наших.

* * *

— Опасных? — произнёс я после паузы на обдумывание её слов.

— Да. Европа не берёт изделия высокой переработки. Они производят свои комбайны, трактора и иные машины, строят свои суда. И делают это в том числе из нашего железа. Как, кстати, и военную технику, которая в отдельных нестабильных странах воюет против нас же.

— А Азия? Африка? Та же Южная Америка?

— А ты попробуй туда продай! — усмехнулась княгиня.

— В чём затык? Сделайте дешевле европейских. Если они делают из покупного сырья, а у нас оно своё, то…

— Саш, это не так работает, — подалась княгиня вперёд и заиграла желваками, но злилась не на меня. Я поднял острую и большую тему, но тема остра и больна сама по себе, без меня. — Если в какой-то отсталой стране в Азии или в Африке к власти пришла группировка, которой… Помогли взобраться наверх француженки — эта страна будет закупать французские машины и трактора. Если немки — имперские. И так далее. В Афганистане против нас воюют «Мессершмитты» и «Хенкели», а по земле ездят «Опели», «Круппы» и «Маны» потому, что Империя привела к власти своих протеже в Северной Индии, а снабжение им идёт оттуда. Английские колонии в Азии и Африке покупают только английское, француженки запрещают своим колониям торговать аналогичной продукцией с британками и немками, и так далее. Мы с твоей мамой не раз обсуждали Испанию, как место твоей будущей дислокации, именно поэтому — чтобы подвинуть англичанок, немок и француженок на их рынке. Рада, что ты вырос, и многое теперь понимаешь; обсуждать твоё будущее лучше вместе с тобой, считаю, это правильнее. Мы и сейчас, на старых месторождениях, можем добывать раза в полтора-два больше, но нам столько не надо. Нужно не организовывать новые карьеры, а думать, как продавить на чужие рынки имеющееся. И тут, извини, Курская Магнитная Аномалия нам только помешает.

Наверное, вид у меня стал жалким. Я растерялся, и…

Но тётки передо мной сидели понимающие. У них у самих уже взрослые дети, и, ручаюсь, в их полигамной семье были и мальчишки, и они представляли себе моё состояние, и не жестили, не издевались, не топили детские мечты.

— Похвально, Александр, что ты занимаешься геологией, — произнесла, наконец, Галина Фёдоровна. — Вот только если ты реально знаешь месторождение, прежде, чем думать о его разработке, подумай над следующими проблемами. Первое — земли. Это центральная часть страны, там всё занято.

— Выкуп? — предложил я. — Есть альтернативы?

— Да, выкуп. — Она кивнула. — И альтернативы нет. Но это — дорого. Особенно когда… Не ЕСЛИ, а именно КОГДА местные дворяне и общины узнают о твоём месторождении, а такое не спрячешь, цена выкупа земель подскочит от десятков до сотен раз от нынешней стоимости.

— Второе, — продолжала она вбивать меня аргументами в землю. — Место расположения ГОКа и его устройство. Всё зависит от руды, какая она, какие примеси. Это просчитать заранее невозможно. Кроме единственного момента — на нём должны будут работать люди. Много людей. То есть размещаться ГОК должен близ существующего селения, в котором достаточно образованных людей для работы громадного комбината. И поправка — обогащение очень грязный процесс, это должен быть небольшой город. В большом тебе такой поставить никто не даст.

— Всё зависит от географии карьера, — понял я. — В зависимости от того, где он будет находиться, надо искать место и не близко, и не далеко, и чтобы население было, и его было не сильно много. Так?

— Вроде того, — кивнула она. — Далее, «хвосты». Даже если руда имеет концентрацию в пятьдесят процентов, тебе нужно куда-то деть оставшиеся семьдесят пять тысяч пудов каждый день при добычи в сто. А если концентрация окажется не сказочной, а реальной, то количество «хвостов» кратно увеличится. При таком тоннаже это очень много, Александр.

— Стройматериалы? — предположил я. — Ваять из них то, из чего можно строить дома?

— Если химия «хвостов» позволяет — да. — Кивок. — А если нет — только отвал. И без вариантов.

Звучит логично, и об этом я не подумал. А пустой породы будет невероятно много! Ибо вряд ли концентрация руды будет более пятидесяти процентов, но даже и так в отвал уйдёт половина добытой массы.

— Но это тоже зависит от состава руды, — пробормотал я.

— Так точно. Теперь следующий момент. Домна и сталеплавильные печи. Из обогащённой руды нужно выплавить, собственно, железо. Металлургический комбинат — дорогое удовольствие, для него нужен совсем иной порядок наличия рабочих в регионе, с более высокой концентрацией инженеров и других высокообразованных. И, разумеется, иной порядок затрат. Плюс, логистика — размещать металлургический завод нужно исключительно в транспортном узле.

— Чтоб облегчить подвоз сырья и вывоз готового проката?

— Н облегчить, а просто сделать возможным. А это снова и снова затраты, и немалые.

— Теперь по сырью, — продолжила она. — Второй важный компонент — кокс. В нашей стране много коксующихся углей, но их количество ограничено. Если ты выйдешь на рынок со своим карьером, цена на кокс повысится, и другие производители тебе скажут «спасибо». Да и ты сам почувствуешь на себе повышение цены — на своей рентабельности.

— Потому лучший выход, параллельно поиску руды провести поиск месторождений коксующихся углей? — понял я её посыл.

— Да. Или можно купить уже работающие шахты. Причём покупать надо ДО ТОГО, как информация о новом месторождении железа уйдёт в народ, иначе цены на них тебе заломят — дай боже! И можешь забыть про слово «рентабельность» в принципе.

— Либо можно пригласить владельцев таких шахт в долю, основать консорциум… — предположил я.

— Консорциум — единственный выход, — скептически улыбнулась Галина Фёдоровна. — Вариант, что ты построишь на свои, то есть на деньги своей семьи, я даже не рассматриваю — у вас нет столько свободных денег. Если честно, ни у кого в стране нет, я имела в виду, что нет настолько ни у кого, что даже Годуновы в одиночку проект не потянут.

Судя по хмурому лицу мамы, княгиня была полностью права.

— Но допустим, ты нашёл инвесторов и совладельцев, решил вопрос с металлургическим комбинатом и коксом. Теперь вопрос о сбыте. Шестьдесят миллионов пудов в год не так много в масштабах страны, но значительно, если выбросить их сверху имеющегося и без того избытка. Цена рухнет. И мы возвращаемся к вопросу рентабельности. Империя купит у нас почти неограниченное количество металла, вот только цену предложат такую, что может пусть его полежит ещё в карьере, подождёт новых поколений? Может наши внуки придумают, куда его столько деть?

— Мало железа — плохо, — грустно вздохнул я. — Царь Иван Четвёртый Ливонскую войну затеял и собственную страну ею обескровил из-за отсутствия оного. На сколько столетий нас назад отбросило? Но и избыток — тоже плохо.

— Браво! — похлопала в ладоши Галина Фёдоровна, и я бы не сказал, что она издевалась. — Так повторю вопрос. Ты знаешь, куда можно будет деть такое количество железа, не сбив цены в хлам и не пустив по миру наших производителей? И одновременно не усилив наших противников?

— Знаю. — Я уверенно кивнул, ибо над этим вопросам как раз думал. Идеальные решения, нет — но я придумал их сам, основываясь не только на опыте Альтер-эго, но и анализируя поездку в Нижний с Машей на поезде. — Нам нужен большой инфраструктурный проект. Всероссийский.

Обе княгини и мама от этого термина нахмурились, глава приказа так и подалась вперёд, ожидая расшифровки. Нет, что такое «инфраструктура» они знали — сей термин в обиходе есть. Правда, в Европе, у нас всё же используется родная посконная терминология. Но и мама, и княгини — девушки образованные, меня поняли, скорее им было не совсем понятно, откуда его знаю я, но главное, что именно хотел сказать, умничая.

— «Не учите детей мечтать об игрушках и сладостях. Учите их мечтать об удобной инфраструктуре», — процитировал я фразу из одной далёкой компьютерной игры. — Разве не так в Большом Бизнесе в масштабах государства?

— В общем, звучит логично, — сформулировала вердикт глава приказа. — И какой именно проект заинтересовал ваше высочество?

— Их много, — пожал я плечами. — Самый напрашивающийся — строительство плотины ГЭС. Большой плотины. Сродни перекрытию Волги, Камы или Оби. Ну, или Енисея. Металла понадобится — миллионы пудов. Да, дорого. Но окупится. Во-первых, дешёвая энергия. Бесконечная, не требующая топлива. Во-вторых, регулировка паводка. У нас полно мест, где ежевесенние или ежеосенние наводнения творят беды, и ничего с ними не сделаешь. Да, это вопрос выше маленького меня, но мы же говорили что-то про консорциум?

— Саш, мне кажется, плотиной ты поднял СЛИШОМ большой пласт проблем. — А это за голову схватилась (в переносном смысле) мама. — Такое сходу не решить.

— Мам, у нас мозговой штурм, — парировал я. — Мы собрались не решить все проблемы нашего отечества, а обсудить потенциальный бизнес-проект. И я предлагаю один из вариантов. Причём не единственный, есть ещё.

— Да? Правда? Ещё? — подалась вперёд княгиня Стародубская. — А ну удиви меня, молодое поколение! Старую перечницу! Как только что удивил — а ведь действительно, мы, я имею в виду боярскую думу, — взгляд на маму, но пояснение для меня, — уже давно обсуждаем необходимость строительства больших ГЭС. Правда, пока так ничего и не решили, но может быть просто было не время?

— Галь, ты же знаешь, я — за! — фыркнула мама. — И знаешь, кто проекты «топит».

— Ир, я и не на тебя бочку качу, — покачала княгиня головой. — Прости, Саш, мы, старее тётки, о своём. Ты продолжай, что там ещё по инфраструктурным проектам?

— Электрификация железных дорог страны, — вывалил я второй козырь. — Современные тихоходы-паровики — позавчерашний день. Дизельные красавцы на магистральных направлениях — вчерашний. Мы, наша страна, в заднице мира в плане инфраструктуры — огромные территории, большая часть которых в сложных условиях. Если не начнём идти в ногу со временем в этом вопросе — нас быстро расчленят и схарчат более успешные морские страны, у которых население почти такое же, или даже больше, но территория хрен да нихрена, и куча морских портов в удобных зонах.

Я сбился, ибо не понимал реакцию и переглядывания собравшихся. Даже мамы. Снова что-то их своё, Высокая Политика и Расклады.

— Ты продолжай, Александр, продолжай, — закивала Стародубская. — Схарчат… С чего такие глобальные выводы?

— С того, что… Ну, вот допустим, завтра где-то под Хабаровском… Артемьевском, — поправился я, хотя Хабаровск тут тоже есть, просто выше по Амуру, — или на Сахалине, или на Камчатке — где-то в тех краях найдут нефть. И те же китаянки или японки решат, что эти земли должны входить в состав их империй, а не в нашу. Что реально мы сможем им противопоставить, если они упрутся и мобилизуют для войны всю свою экономику? Да, мы сильнее, нас больше… По крайней мере что касается японок. Но те перекинут армию морем и будут спокойно её снабжать. А что сможем сделать мы, имея для снабжения своей лишь две тонкие ниточки Транссиба, по части которого вагоны тащит доисторический паровоз со скоростью медленно бредущей лошади?

Мама внешне никак не подала вид, что ей не по себе и она злится, но вот накрывший нас всех ментальный удар… Княгини, к их чести, его выдержали и сделали вид, что не заметили, а я немного имею иммунитет — пронесло. Царица спохватилась, давление спало, но факт — зацепила величество эта тема! Очень, видать, актуальная.

— Нам нужны современные железные дороги, по которым будут ездить вагоны не в пятьсот пудов, а в тысячу! — громко, на эмоциях, воскликнул я. Да, немного подготовился и сделал набросок расчёта, благо там считать нечего. Современные вагоны вмещают пятьсот пудов — это где-то тридцать тонн. Их надо просто удвоить. Продолжил, не снижая накала:

— Соответственно, нужно увеличить мощность электровозов, чтобы можно было собрать состав из сотни — ста двадцати таких вагонов. И состав этот должен мочь ехать со скоростью семьдесят — сто вёрст в час, а не как сейчас. И составов таких надо МНОГО. Чтобы если война — реквизировали, и спокойно снабжали столько войск, сколько потребуется, не напрягаясь от геройства узкоглазых. С нормальными железными дорогами нам никакая угроза от соседей не страшна. И, кстати, бесконечная война в Манчжурии закончится — мы сможем жахнуть единым ударом так, чтобы китаянки поняли, лучше не лезть.

— Думаю, для таких нагрузок современные рельсы не подойдут, — перешёл я к техническому порно. — А значит, рельсы нужны НОВЫЕ. А это железо. МОЁ железо! — сделал на этом слове акцент.

— В отсутствии скромности вас не упрекнёшь, ваше величество, — хохотнула глава приказа.

— А что, может и сработать! — выдала вердикт княгиня Стародубская. — И, Саш, хоть я номинально буду считаться твоим конкурентом, но в таком проекте и наш род бы с удовольствием поучаствовал. — И перевела взгляд на маму.

— Вопрос в том, что это ДОРОГО!!! — осадила нас всех царица. — Железная дорога — это одна из немногих монополий государства, и оно такое не потянет.

— Монополия — только сами рельсы, — парировала Стародубская. — Если составы будут наши, и мы будем сами взимать плату за перевозку — почему нет? А вам — платить за аренду дороги, то есть за износ рельсов.

— Мам, создадим госпрограмму строительства на частные деньги, — попробовал подать идею я. — Мы, частники, строим на свои, после нам гарантирован льготный налоговый режим — мы не платим налогов, пока не «отобьём» строительство. После новый режим — частично платим налоги, частично удерживаем, до тех пор, пока не удержим заложенную стоимость нашей прибыли, плюс какой-то процент на инфляцию. И только после этого передаём дороги государству. Да, это десятилетия, но зато государство не потратит из бюджета ни рубля, а получит по итогу готовую инфраструктуру, в том числе для переброски войск на противоположный конец страны.

— Или мы тупо построим рельсы параллельно государственным, — добила Стародубская, ехидно оскалившись. — Выкупим землю — Саша к тому моменту должен будет научиться это делать…

Мама снова разозлилась, нас опять вдавило в кресла, но вновь быстро взяла себя в руки.

— Надо подумать, — отрешённо проговорила она. — У нас ведь мозговой штурм, да? Пока мы просто фонтанируем идеями, какие бы они ни были?

— Ну, дык… — Я картинно развёл руками. — Кстати, пока идёт строительство дорог, а это небыстро, мы можем заготавливать шпалы. — А это княгиням. — И лучше их сразу делать из железобетона — гораздо прочнее и долговечнее дерева. А бетонные шпалы — это арматура. А арматура — это НАШЕ железо, вот ещё один потребитель.

Я сам не понял, как сказал «наше» в противовес моему «моё», сказанному чуть-чуть ранее. Видимо, по взгляду Стародубской понял, она согласна и обязательно станет моим партнёром. И это хорошо — лучше неё в добыче железа в стране разбирается мало кто, а «движняк» с железными дорогами она сама не пропустит. Видимо там, за Уралом, с инфраструктурой совсем швах и она знает, куда лезет. И я знаю, какие именно направления будем электрофицировать в первую очередь, и это не Москва.

— А ещё вагоны, — поддержала княгиня. — Их тоже надо готовить заранее, иначе потом не справимся с потоком. Там тоже немало железа потребуются. Новые вагоны, новая грузоподъёмность, новые технологии… Думаю, производство тоже нужно будет новое строить. Чтобы старые инженеры ничего не запороли «ну всегда же так работало чего менять».

— Соглашусь! — поддержал я и тоже перевёл взгляд на маму.

— Что вы на меня смотрите? — открестилась она. — Я же сказала, надо думать. Дорога — это не хухры-мухры. Да, она нужна. Она была нужна уже пятьдесят лет назад как. Но вы прекрасно знаете, — перевела глаза на Галину Фёдоровну, — что денег на это в казне нет, и вряд ли ближайшее время будет. Я не против принципиально, но надо всё тщательно просчитать. И продумать, кто захочет в таком деле участвовать.

— Я бы и про плотину не стала забывать, — подала голос всё время выпадающая из разговора глава приказа. — У нас не всё в порядке с генерацией. Новые электростанции нужны, как воздух, и угольные обходятся очень дорого. И грязно. — Второй эпитет был криком души, ибо при его произношении глава Соляного отвернула голову в сторону и нахмурилась. А я вспомнил памятью Альтер-эго смог в больших городах в Китае — как раз от угольной генерации. Да, чем раньше от неё отойдём, уменьшим долю в общем энергобалансе, тем лучше.

— И тут как раз в тему мой третий инфраструктурный проект! — выкинул я главный козырь. Главный потому, что потребует меньше всего вложений при как бы не большей ёмкости по железу, и польза от которого безусловно понятна всем. Вообще всем, кто умеет считать, в том числе деньги. — Мам, княгини, а почему бы нам не создать в стране единую энергосистему? Не объединить перетоками высоковольтных линий островки энергоснабжения, сложившиеся в наших регионах? Когда в Москве полдень — в Красноярске вечер. И так далее, перетоки избытков генерации в регионы, где электричество в текущий момент нужнее, сэкономят кучу денег, даже несмотря на потери энергии при передаче. Выгодно будет всем — и владельцам электростанций (которые, кстати, можно будет строить как грозди винограда на месторождениях угля, а не везти уголь за тридевять земель), и потребителям, и системному оператору.

— Кому? — Это все, в один голос.

— Государственной структуре, регулятору, владеющему энергосистемой, — пояснил я. — И, как понимаете, для постройки этой сети нужна будет куча трансформаторов, подстанций, и, главное, опор ЛЭП. А это ещё миллионы пудов железа. Да, мы ПОКА не можем продавать свою продукцию в очень «вкусные» платёжеспособные страны. Но давайте создадим источник потребления металла дома? Я тоже категорически против отдачи наших природных богатств фрау, мисс и мадам за бесценок. А после ещё и прибыль получим. А получив прибыль, как раз и начнём думать и об экспансии. Вы как?

— Очень интересный у нас разговор получился, — выдохнула Стародубская и облегчённо откинулась назад. — Нам всем есть над чем подумать. И мне, и сестрице, и её величеству. Но у меня последний вопрос, Саш. Где?

Её глаза горели. Всё, тётка моя. Всё она поняла, отнекиваться бесполезно, и мама не просто так «слила» ей моё знание. Если б не доверяла ей — не стала это делать, а значит, наш разговор случаен по времени (княгиня реально могла прибыть только сегодня, и мама о ней не знала), но не по необходимости (он бы состоялся немного позже, ибо сама царица толкает этот клан в мой бизнес-проект, а значит считает, что сможет контролировать их, и сами они принесут пользу).

— Рано, Галина Фёдоровна, — победно улыбнулся я, стрельнув глазами, как эдакий мачо, разбиватель сердец. Впрочем, без иронии, княгине Стародубской, главе этого мощного рода, я сегодня сердце разбил в самом хорошем смысле этого слова.

— Тогда как созреет, можно будет срывать — прилетай ко мне в Софьеград — обсудим предметно, — откинулась она назад, на спинку кресла и также показно эротично подмигнула. Встретилась глазами с матерью, которая еле заметно одобряюще кивнула.