«Меня вообще в принципе пугает процесс, где мне нужно что-то подписывать в присутствии свидетелей и видеокамеры, когда в углу рыдает моя мама»

(КВН, ДАЛС)

«…И от злости она повесилась на собственной косе, потому что он точно посчитал, сколько зёрен в мешке, сколько капель в море и сколько звезд на небе. Так выпьем же за кибернетику!»

(из к/ф «Кавказская пленница»)

30 сентября, Москва

Мы все удивились, ибо не ждали такого подарка, но диспетчер сделала сюрприз — разрешила посадку в городе. Обычно по словам тётьНасти у авиаполка дружины право пролёта с посадкой в крепости — без ограничений, но без права что-либо делать в городе. Ибо безопасность, как города, так и самих царских винтокрылых машин. А тут расщедрилась.

— Земля, приём, я четыреста пятнадцатый. Здание дворца торжеств вижу. Огромное здание этажей в пять с остроконечными башенками с южной стороны, окружённое лесным массивом.

— Борт четыреста пятнадцать, на северо-запад от дворца два белых двухэтажных строения. Вам то, что чуть севернее.

— Вижу. Белое здание среди деревьев. Не вижу места посадки.

— Слева от здания небольшая площадка, «Сирин» должен поместиться.

При подлёте к Москве, я зашёл в кабину и сел на штурманское кресло. Оно так называется, хотя на самом деле штурман у нас — второй пилот, и она сидит рядом с первым впереди. Но чего б не сесть, раз кресло пустует, если отсюда отличный вид? Хуже, чем когда сидишь спереди, но и через боковые… Как они называются, блистеры? Короче, тут видно, что внизу, и слышно переговоры. Тётка Настасья не стала оставлять меня одного, и, когда начали кружить над Измайлово, зашла и села рядом, за креслом первого пилота, на месте радиста. Ага, второе заднее кресло так и называется, хотя самого радиста по штату нет, как и штурмана, с их работой справляются две основные пилотские единицы.

Служба безопасности Троекуровых сработала замечательно, не такой и лоховской у них род, как Алинка пыталась представить. Если и проигрывают князьям в чём-то, то это отставание не критичное, в отличие от тех же Сусловых, на самом деле растерявших величие. Данные «трубы» для связи были оперативно переданы на пульт Кремля, сам «кирпич» доставлен на место проведения торжества, никаких проблем с вызовом абонента не возникло. Правда ответила не Алинка, и не одна из её мам, а тоже девочка из службы безопасности.

— Земля, вижу несколько подходящих площадок. Можете обозначить требуемую? — продолжали прицеливаться пилоты.

— На остальных провода рядом, можете не сесть, прошу не рисковать. Обозначить не могу — нет «дымовух». Если только попробовать запульнуть вверх яркую фигуру. Сможете разглядеть?

— Земля, попробую.

Мы сделали ещё один круг вокруг белого здания в стороне от главного дворца, снизу подтвердили, что да, облетели нужное. Слава яйцам! Затем кто-то снизу пытался что-то изобразить с фигурами, но, к сожалению, сейчас день, а запредельной мощи, как у моей сестрёнки, у присутствующих внизу не было — мы не увидели эти фигуры.

Однако пилоты потратили чуть больше времени на «ручное» согласование посадки, зависая то над одним потенциальным местом, то над другим. И над одним подтвердили — всё путём! Нам сюда. И когда после зашли на посадочный вираж, в своём блистере увидел как из главного входа белого здания появляется огромная группа людей в несколько десятков человек. Ага, во главе с девушкой в белом роскошном платье и фате.

Затем машина села, но пилоты предупредили, что не будут останавливать винты, так выходим. Мы с тёткой Настей вернулись в салон, и та отдала приказ на десантирование своим девочкам. Ага, понты наше всё, а у нас всё ещё боевая операция, вот они по проторенной дорожке выскакивали и рассредоточивались, занимая вокруг «Сирина» круговую оборону и разбирая сектора обстрела. Красиво! Уже говорил это, но повторюсь.

— Ксёныш, не переживай и не балуйся! — потрепал я по макушке Братиславскую. Приходилось кричать — люк открыт, а движок лупит на полную мощность. — Теперь всё будет хорошо! Мы тебя вылечим! Но у нас ещё одно важное дело, а тебя пока обустроят в больнице и возьмут анализы.

Девочка закивала — ей всё это уже не один раз сказали. И была не против, что мы отлучимся.

— Слушайся Аллу. — Подмигнул отчего-то засмущавшейся лекарке. — Ты ж не забыла, она тебе что-то вроде старшей сестры? Самой старшей, старше нас, а старших сестёр надо слушаться!

Алла снова засмущалась. Это она-то? Ай да я!

— Всё, завтра увидимся, не скучай! — Обнял её и уступил место девочкам, которые тоже её обняли, а Ксюша что-то ободряющее сказала дополнительно. Братиславская закивала, и, как я боялся, истерить в панике, что оставляем (снова) её одну, не стала. Видимо по полёту в винтокрылой машине понятно, что теперь уже всё, не бросили, и дальше будет замечательно.

Мы с обеими высочествами осторожно спустились по трапу. У девчонок были длинные платья — не до лихих прыжков, а у меня за плечом гитара — ибо помнил, что обещал подарить песню, и, к стыду, пока ещё не выбрал, какую. Спустился первым, помог обеим, подав ручку. Что, кстати, моветон — это сильные женщинки должны подавать руку слабым мужчинкам… Ну, кроме мелкой — той можно помогать в силу младшего возраста. Помахали в люк оставшимся членам нашей команды, и только после Горлица круговым движением и махом в сторону вверх дала пилоту понять, что всё, можно улетать. Оставшаяся в машине дружинница задраила люк, и вертолёт, будто горный орёл, легко вспорхнул в небо. В котором, кстати, прямо над нами кружили остальные машины. Да, они почти все пустые, ибо и журналисты, и следаки, и даже Акулина-ту-ру-руру остались в Нижнем, но сам транспорт домой на базу вернуть всё же надо. И смотрелось это архикруто! Отчего-то вспомнился фильм «Апокалипсис нау!», который ошибочно переводят как «Апокалипсис сегодня». Там тоже в глазах рябит от вертолётов. Слава богу, у нас войны, сравнимой по масштабам с показанной там, нет. О, идея! Надо взять нотную тетрадь и попытаться восстановить «Полёт валькирий»! И речь даже не о том, что хочу себе славу херра Вагнера, а просто не охота терять такое мощное культурное наследие. Это одна из очень немногочисленных классических вещей, которые я помню, пусть и благодаря фильму.

Толпа на крыльце выросла человек до полутора сотен — аж в глазах зарябило. И все такие расфуфыренные, важные! И, прямо честно, наша одежда не была на голову круче, чем у остальных. В целом не хуже, но отдельные особи человечества на этой свадьбе были одеты явно стильнее и дороже нас. Отчего я Женю зауважал — мы сильны не внешними атрибутами (понтами), а сутью; нам не надо доказывать крутость через шмотки — в любых шмотках мы вторые после бога, и главное, что она сделала — неуловимый неповторимый стиль. Последняя мысль душу согрела, даже невзирая на послевкусие от разбора полётов, что за свинью девчонки подложили с формой одежды. Ага, за день до вылета пришлось поистерить, но истерики ни к чему не привели, так что за неимением гербовой — одеваюсь в то, что дали и не жужжу, один фиг ВСЕ мужчины одеты как и я, цветасто и пёстро, этим среди толпы не выделяюсь. О форме одежды попозже подробнее отпишусь, пока же местный стиль одежды мужчин про себя называл не иначе, чем попугайским.

— Ма-аша! Са-аша! — Алинка, держащая за руку своего кабальеро, выдвинулась к нам, спускаясь со ступенек павильона. Кабальеро её был почти на голову ниже, щуплый, она в паре смотрелась главной, и на самом деле таковой являлась, что для меня-попаданца было непривычно, ментально пока ещё коробило. Сам жених, он же Никита пока ещё Коновальцев, но с завтрашнего дня будущий Троекуров, смотрел на нас исподлобья… Хотя нет, исподлобья смотрел на меня, на Машу — ровно, и даже с некоторым смущением. Как, кстати, и она на него — всё ещё было стыдно за поцелуйчики с облапом на танцполе. Но Алинке всё было до блистера кабины вертолёта, она оставила руку жениха, раскрыла объятья, в которые, разумеется, по старшинству, вначале прыгнула Машка, и они начали зажиматься-обжиматься, чмокать друг друга в щёчки, отчаянно визжа.

— Алинка, счастливая! Поздравляю!..

— Спасибо! Спасибо, ваше… Маша!.. Мы так рады!.. Так счастливы!..

Потом Ксюша — толкнул её в спину — пусть вначале девочки поздравят. Мелкая взвизгнула и тоже прыгнула на новобрачную. Той пришлось её подхватить на руки и закружить. И пока она крутила мелкую, я рассматривал её свадебное платье… А круто, чо! Шикарное! Отдавало восемнадцатым веком знакомого Альтер-эго мира, пышность, корсет, декольте с приятным из него видом (оценил при подходе к нам). Лёгкий кринолин — это не когда топорщится так, что под подолом можно человека спрятать, но купол есть. Основной цвет — белый, но большое количество рисунков и расшитостей розового и совсем чуть-чуть голубого цветов. И фата на голове, тоже с розовым лёгким оттенком, но в данный момент откинута назад — они уже расписаны и повенчаны, поцелуй новобрачных был, это мы на него опоздали.

Но вот мелкая поставлена на место, Алинка повернулась ко мне, засмущалась, но преодолела себя и снова развела ладони в стороны:

— Александр!

— Поздравляю! — Моя очередь её обнимать, что я исполнил с превеликой радостью, стараясь не грохнуть с плеча мешающую гитару.

Ух, как повело! Сильные объятия, и очень приятные ощущения от соприкосновения с этим красивым горячим телом. Может сказалось то, что колдовал с Машкой недавно, может ещё почему, но выпуклости туловища новобрачной отозвались лёгким возбуждением, и, дабы скрыть смущение, я её немного так приподнял в воздух и тоже попытался закружить. Получилось, на её вес слабосилка Саши хватило, пусть и всего на один оборот вокруг оси, но даже так смотрелось душевно — тут мальчики не крутят барышень, они ж априори слабее. Но в целом не возбраняется, потому это не революция, а моя личная блажь.

…А вообще как царевич я на очень много блажей право имею. Обдумаем на досуге как их использовать.

— Алин, поздравляю! — поставил девушку на место, затем беззастенчиво облобызал её щёки. После чего, отпустив, повернулся к кабальеро:

— Никита, поздравляю! — Подался вперёд, приобнял и новобрачного, постучал свободной рукой по плечу.

— Спасибо… — буркнул тот. Неуютно парню, душит ревность. Но тут я уже помочь не могу, клиника в таких случаях бессильна.

— А мы уже больше часа сидим, — вводила в курс дела по ходу нашего движения назад, в павильон, новобрачная. — Как договаривались, вернее как оговаривали, ездили по городу дольше, чем изначально планировали. Но всё равно получилось не так, чтобы очень.

— На самом деле по городу всегда ездят дольше, сколько ни планируй, — вступилась за меня и наши вчерашние переговоры Маша, ибо Никита хмурился всё больше и больше, и вообще не желал общаться. — Пока везде пофоткаешься… Вы голубей уже выпускали?

— Конечно. На Воробьёвых горах — там повыше. Ещё в Новодевичьем были, и на стрелке напротив Таврического моста, где деревянный корабль стоит, и…

В общем, у них без нас было весело. И это хорошо, ибо в любой книге мир вращается вокруг попаданца, а со мной, слава богу, не так.

Пока народ рассаживался, боярыня, мать Алинки, она же Елена Павлована Троекурова (досье на неё подкинула уже не Оля, а мама, после нашего примирения и раскрытия карт насчёт алмазов), что-то говорила Маше, как условно старшей в нашем царственном трио, а я смог оглядеться и помахать друзьям. Ага, они все вразнобой, в разных частях зала, но княжны, Гена с сёстрами и Гномик — недалеко от нас, через стол. Позже подойду, сейчас официоз.

Отдал гитару одному из слуг, как они тут называются на арендованном мероприятии — её поставили возле возвышающейся на полметра сцены в противоположном конце зала. Сел, придвинув предварительно девчонкам стулья — этикет для царевичей прежде всего. Мужчины хоть и слабый пол, но, видимо, основы всеобщего этикета были заложены до кометы, потому в классическом варианте поведения за столом допускается лидирующая роль мужчины. Про неклассическую не спрашивайте — очень долго объяснять заморочки, спасибо манерному Романову, я их помнил моторной памятью, но сегодня буду рубить классику, которая очень напоминает нашу, в смысле ту, из мира Альтер-эго. Маша зашептала на ухо:

— Всё, я уточнила. Сейчас должен сказать тост дедушка Никиты — его очередь по сценарию мероприятия. Потом ведущий даст слово нам. Все главные родственники сказали, пора к гостям переходить, так что мы как раз вовремя.

Кивнул. Хорошо сложилось — не будет урону чести; мы так и так будем говорить первыми после близкой родни. ИМХО, как узнали, что мы вылетели (я сразу связался по волшебному телефону и предупредил), специально время тянули, ждали, но вслух об этом не скажут. Помог мелкой, севшей с другой от меня стороны, нацепить салфетку — чтоб не испачкаться, но сам себе вешать не стал. Елена Павловна — глава рода, её место — первой справа от невесты, как биологическая мать жениха — первая слева от новобрачного. Кажется, в его случае он тоже сын главы рода — что-то такое в клубе было сказано. Затем идёт главная ветвь семьи (и одной, и второй, но мне интересна наша сторона, то есть сторона невесты, с которой мы сидим), но только взрослые члены. А после — только главы младших ветвей. Члены семей ветвей — за другими, пусть и территориально близкими столиками. Ага, столько заморочек с одним только рассаживанием — капец! Нет, что-то в полигамных семьях, конечно, есть, свой плюс просматривается, но, блин, как же усложняется церемониал!

В общем, мы сидим следом за главами основных ветвей рода Троекуровых, где-то на середине длинного-длинного стола, за нами — члены семей начиная от второй ветви, и ближе посадить нельзя. Даже царицу ближе посадить нельзя — нам капец уважение оказали; по-хорошему можно было усадить ПЕРВЫМИ, но за первый гостевой стол, и это тоже было бы согласно правил этикета. Наш стол — главный, буквой «П», где сверху данной буквы располагаются новобрачные, а далее расходятся в стороны, переходя в ножки буквы — члены её и его семей. Далее идут несколько столиков для менее значимой родни — внутри буквы. Но основная часть гостей сидит дальше, столы расположены вдоль стен павильона, по два с каждой, итого четыре ряда длинных столов. Причём его родни заметно меньше, чем её; пусть и потомственные, но дворяне, сильно уступают боярам и по влиянию, и по численности рода. Три из четырёх столов — близкие невесты, и только один — жениха. Центр помещения — танцпол, не такой большой ввиду загромождения столов, но всё же размерами впечатлял. Впрочем, как понял, в павильоне несколько залов для танцев, и кроме основного зала народ немного рассосётся по возрастам и интересам по окрестностям. А ещё тут и второй этаж есть. Так что свадьба боярского рода — мероприятие интересное, познавательное, но капец напряжённое для попаданческих мозгов! Только на Машу и надеюсь, что не даст сотворить дичь, и слава богу есть отмаз про амнезию — без него тут вообще ловить было бы нечего.

Дедушка Никиты, судя по выправке, тоже служил в своё время (и тоже наверняка в тыловых частях), и был по-военному чёток и краток. Как обычно здоровья, терпения друг друга, взаимопонимания — а что ещё желают на свадьбе? Сказал: «Горько!», все орут и хлопают — в отличие от нас, новоприбывших, народ уже на грудь принял, людям весело. Молодожёны целуются — всё как и ТАМ. В этом мире в качестве отличия разве что нет института дружка/дружки, они же свидетель/свидетельница. Но пока это и всё, что я заметил. На эту роль здесь назначают просто близких людей, любых, и их бремя не поставить роспись рядом, а… Та-дам… Подержать над головой в церкви корону во время венчания. И так по мелочи подай-принеси во время оного же, слова там произнести, символ веры прочитать — что матушка скажет. Собственно гражданской церемонии, как ТАМ, в нашем мире нет, венчание и роспись совмещены, а для записи в книги актов гражданского состояния достаточно подписи матушки. У Алинки полно сестёр — позже узнал, одна из них корону и держала, а у Никиты есть несколько друзей — вон они сидят, дружным скопом, рады за братана, один из них помощником и был.

Молодые сели, гости вновь принялись за угощение, весело и громко общаясь. Скоро наша очередь, и, признаюсь честно, пробивал лёгкий мандраж. Я, как Альтер-эго, видимо, никогда не выступал перед скоплением народа (а иначе бы не было такого мандража), а Саша… Да тоже не выступал. Маленький он был ещё на момент вселения. Участия в многолюдных мероприятиях принимал, все эти балы-приёмы-тусовки, лакеи-юнкера и хруст французской булки — это его мир, но принимать участие не то же, что выступать. А народу собралось дай боже! Три с половиной сотни как бы на слух ни о чём, но только пока не увидишь всех перед собой вживую.

— Саш, может всё же не будем выпендриваться? — обратилась Маша, чувствуя раздрай внутри меня. — Скажем как все, тепло и с чувством, и хватит?

— Сразу видно женский подход! — Я лопал, утоляя зверский голод — в этот раз нас везли куда аккуратнее, и, грешу на маленькую Ксюшу — она числится условно раненой для пилотов, а они, как люди военные, понимают, как такой контингент пассажиров надо возить. В общем, тошнило не сильно, и прямо сейчас тошнота сходила на нет, а я, чтобы не проблеваться, в Нижнем специально не позавтракал. Так что разговор моему голоду не мешал. Из чувства такта сидящие рядом и напротив делали вид, что не слушают нас, но нас однозначно слышали.

— Почему женский? — не поняла сестрёнка. — При чём тут это?

— Женщины, Машуль, люди Чувства, Эмоций, — пояснил я. — Ты первым делом думаешь о том, как будем выглядеть мы, как воспримут наши слова, подчеркну, именно сами слова — они должны быть нежными и трогательными. И плевать на всё остальное.

— А есть другой вариант? — Нет, не нахмурилась и не обиделась. Такие пикировки у нас норма. Главное не чувствовать внутри себя превосходства — на слова, сказанные с превосходством, отреагирует бурно и обидится, а пока я просто учу жить — всё хорошо.

— Да. Давай с другой стороны зайду, с прагматической. Маш, скажи, чем отличается свадебный генерал от остальных гостей?

Вопрос вывел её из равновесия и ввёл в ступор. И не только её, но и кумушек слева от сестрёнки, греющих уши — аж покраснели, заразы.

— Он не родственник, — произнесла царевна, хмыкнув с ужимок слушателей. — Не знакомый. Не друг. Его просто пригласили. Для статуса. И нет, я не комплексую — ибо чует сердце, с Алиной мы ещё подружимся. Мы свадебные генералы только ПОКА.

— Ты и права, и не права одновременно! — отсалютовал я вилкой. О, а это что за божественные ломтики мяса? Как называются? Очень хорошо идут с фаршированными сыром баклажанами. — С одной стороны так-то да, они чужие. Но даже чужие могут стать просто гостями, одними из, ибо свадьба по умолчанию такое мероприятие, на котором очень многие люди не знают друг друга и видят впервые. Например, родня жениха и невесты, и тем более их гости в отношении друг друга. И критерий тут только один — свадебный генерал остаётся сам собой. Всегда. Он слишком важный. Тогда, как остальные коммуницируют, знакомятся, а далее кто-то налаживает связи, кто-то бьёт друг другу морды — что это за свадьба без драки? Но в любом случае перестают быть для остальных чужими. Иногда вначале бьют морды, после — завязывают тёплые дружеские связи, это ж Россия.

— М-да, ты прав. И так чаще всего, наверное. — Задумалась.

— Угу. Потому если мы будем сидеть буками, надутыми от важности, лишь произнеся дежурные слова с дежурным тостом, который никто не запомнит, кроме вон той, снимающей нас всех видеокамеры — мы останемся оными генералами. Если же начнём коммуницировать — превратимся в своих без кавычек, просто обычных гостей. И я молчу о том, что наш тост будут вспоминать на многих свадьбах после этой несколько лет. Ну так как, убедил?

— Как бы я не против. — Она поёжилась. — Но то, что ты хочешь сделать, называется «клоунада». А мы — дети царицы.

— Маш, надо выбирать — или у нас овцы сыты, или волки целы, — поставил вопрос ребром я. Ибо да, было не по себе и коленки тряслись, но после утрешней пресс-конференции чувствовал, что смогу. В руки себя возьму. Там на меня через камеры вся страна смотрела, а тут жалкие три с половиной сотни человек! — Я за сближение с народом — пригодится в будущем. Покажем себя не высокомерными дрянями, витающими в поднебесных, недоступных большинству из них облаках, а своими в доску, и «пипл потянется». Да и опыт общения и взаимодействия с людьми в принципе прокачаем. Пригодится по жизни.

Вздох, и вердикт:

— Хорошо, давай рискнём.

— Ксюш, таможня дала добро. Говорим всё, как договаривались, — перевёл я результаты торга младшей сестрёнке, наклонившись вправо. Ожидаемо, та лишь понимающе кивнула.

— А сейчас слово предоставляется нашим дорогим гостям, которые, несмотря на занятость, прибыли к нам прямо с корабля на бал… А точнее с вертолёта, приземление которого четверть часа назад все мы могли лицезреть вживую. — А это ведущий, парнишка-тамада с бритым черепом, лет тридцати, пока не понял, насколько он хорош, но текст вяжет, и вид очень уверенный в себе. Профи, но кого иного могли пригласить на такое торжество крутые бояре? — Итак, их царские высочества Марья, Александр и Ксения Годуновы!

Рукоплескания. В целом осторожные, но не скованные. Всем было интересно лицезреть детей царицы на подобном мероприятии — слава богу, Женька просветила, что не будь личного знакомства, нам тут не место, вообще не по уровню! Но гадости и подлостей от нас точно не ждали, потому смотрели с доброжелательным интересом. А ещё обратил внимание, что назвали нас по старшинству, Маша в нашей паре главная, но Ксюшу объявили последней, как более младшую по возрасту. Это тоже понравилось, могли и меня в конец списка запихнуть, как мальчика. Вот вам, читающим эти строки, кажется что сие мелочь, но только не в нашем сословном обществе! Тут понты — всё! Титулование и перечисление — повод к дуэли, или вражде родов со смертоубийством, только попробуй назови кого-то не как положено! Алилуйя, амнезия, я тебя обожаю!

— Многие из нас смотрели вчера новости, — продолжал меж тем ведущий. Это было не обязательно, и, наверняка в сценарии не было, но иногда импровизация говорит только хорошее и об импровизируемом, и о мероприятии. — Мария, Александр и Ксения занимались проблемами детей сирот с отклонениями, то есть сирот-инвалидов, которым и так не сладко в жизни, а их ещё и пытаются обижать наши нерадивые чиновники. Поддержим их высочества в этой непростой и архиважной богоугодной борьбе!

А теперь аплодисменты куда громче, и даже несколько поддерживающих выкриков с мест — ага, со стороны столиков с нашими друзьями, причём один из голосов — Генын.

Мы встали все втроём, поклонились в разные стороны. Алинка хлопала с удовольствием и млела — ей нравятся такие подвиги и благодеяния, как у нас. Даже простила опоздашки, но тут, думаю, речь шла вообще о нашем посещении, опоздание за грех не считается… И с другой стороны, к кому ещё не только в Москве, но и в России, на свадьбу, бросив дела, прилетают царевичи НА ВЕРТОЛЁТЕ? Думаю, в этом календарном году её свадьба — самая крутая во всей России, пусть они далеко не князья. Говорить о ней, завидуя Троекуровым, будут многие-премногие, а кто-то даже захочет повторить, да только одного вертолёта мало, нужны ещё и царевичи, а с этим совершенно точно будет напряг — я на подобное больше не подпишусь. Никита хмурился, но тоже орудовал ладонями. Я бросил взгляд на боярыню… Покровительственно улыбается. То есть это импровизация, но не ведущего, а её, она отдала команду нас восславить. Слава богу, а то за самоуправство на мероприятии такого уровня может прилететь, даже если импровизация пришлась ко двору. Причём сделано это не ради подхалимажа, а с целью повышения уровня мероприятия, что тоже на мой взгляд плюс.

— Слово предоставляется Марии Карловне Годуновой, представительнице своей семьи! — закончил ведущий.

Снова хлопки, теперь пожиже. Одна из служанок поднесла к сестрёнке дежурный микрофон. Та его взяла, нахмурилась, обернулась, снова пронзительно посмотрев на меня. И не дождавшись реакции, произнесла:

— Дело в том, что нас, от нашей семьи, трое. И поскольку тёплые слова хочет сказать каждый, мы решили разбить поздравление на три части. Первая будет — весёлая, Сашин тост. Ты, Алин, уже видела в действии фантазию моего брата; он творческий одарённый человек, и хочет произвести своей частью поздравления впечатление. После я обобщу и скажу серьёзно. Ну, а Ксюша, — потрепала сестрёнку по волосам, — скажет самые главные слова. — Мелкая при своём упоминании горделиво вскинула носик. — Итак, часть первая, Сашина.

Я взял у неё микрофон и начал обходить стол, дабы выйти на пятачок перед верхней перекладиной «П», где до этого вещал ведущий. Ещё раз орлиным взором бросил взгляд на остальные столы — боже, как много народу! И что скажу, ощущал с этой стороны благожелательное удивление. Ключевое слово «благожелательное». Не знаю, может это приключения в Нижнем стали той соломинкой, что перешибла их к нам отношение? Не будь наших бравых репортажей, точно ли все эти люди смотрели на нас с умилением? Да, я воспользовался роялем в кустах, за счёт которого «выплыву» сегодня, и не только сегодня. Но ведь решение лететь туда принимал я сам, и в кустах при этом ничего не стояло, наоборот, я чуть не впал в отчаяние, что ни икса не получается! Рояли тут, в этом мире, конечно, расставлены, но и суметь найти и воспользоваться ими ведь тоже важно? А потому не стоит считать себя героем-попаданцем, у которого всё на блюдечке, ибо завтра, если таковой рояль не увижу и не воспользуюсь, хрен мне с редькой будет, а не всеобщее обожание и почитание!

В общем, к «точке» подошёл в благодушном настроении, но собранный. А ещё что хотел — увидел, менее титулованные мои друзья, то есть боярского сословия, сидели за следующим гостевым столиком, чуть дальше от Гены и княжон. И Тома тоже была там.

— Уважаемые молодожёны, — кивнуть главным людям сегодня, — их родители, — а теперь главам семей, — гости, — развернуться и всем остальным. Микрофон поскрипывал, но в целом качество звука хорошее, и акустика павильона на уровне — пока насчитал четыре больших колонки по залу, но их хватало. — Сегодня здесь много людей, и многие скажут тёплые и красивые слова. При этом мы с сёстрами уступаем уважаемым гостям в жизненном опыте, и если даже скажем что-то от души, это всё равно будут слова молодых людей, главное в которых — энергия, а не опыт.

Небольшой поддерживающий гул — всё ж правильно сказано.

— Я хочу сказать тост, — с энтузиазмом продолжил я. — Но так уж вышло, что это ПЕРВАЯ моя свадьба! Да-да, — повернуться к молодым, — Алин, Никита, так получилось, что вы — первые хомо сапиенсы в моей жизни, у которых я побывал на главном семейном торжестве. А значит не могу ударить лицом в грязь, и должен сказать не просто тост, а ЛУЧШИЙ тост!

— Все внимание, Саш! — произнесла Алинка в их персональный микрофон и заулыбалась. — Если ты придумаешь что-то уровня твоих песен — должно получиться здорово.

— Александр не просто музыкант, но ещё и автор текста и музыки! — влез в процесс поздравления ведущий. — И инога исполняет собственные произведения.

Я немного скривился, но «простил» ему этот выпад. Он человек подневольный, что надо боярыне — то и будет говорить, а Елена Павловна смотрит с умилением и улыбается. А нам с нею работать. Продолжу:

— Итак, Самый Лучший Тост! Как понимаете, придумать такой непросто. Но зачем придумывать с нуля, если можно встать на плечи гигантов? Правильно говорю? Вот-вот. А кто у нас гигант? То есть кто считается непревзойдёнными мастерами говорить под вино красивые мудрые вещи? Разумеется, это Кавказ! Тома! Тамара, Геловани, — открыто обратился к Машиной давней подруге, с которой теперь тоже знаком, и, что греха таить, которая дала самый ценный совет в налаживании нашего взаимопонимания с сестрёнкой. — Ты здесь, я тебя видел, помаши рукой!

Тома, рот до ушей, поднялась с дальнего столика и замахала обеими руками. А рядом завизжали сидящие около, разобрал среди них платиновую копну Строгановой, длиннобудылую Суслову и просто высокую Милославскую.

— Лучшие тосты — это тосты Кавказа, — продолжал я, — а что это за кавказский тост, который произносится без акцента? Потому я буду говорить с акцентом, но вы, пожалуйста, не бейте меня, так как я не знаю грузинского и никогда на нём не говорил. Итак… — Вздохнул, заметив тотальные улыбки гостей. В смысле просто улыбки, зато тотально. — Висако-висако в горах жил-бил маладой арол!

— Стоп-стоп-стоп! Александр Карлович, что это за тост без вина? — а это, собственно, боярыня Троекурова. И по её знаку ко мне кинулась одна из служанок, неся фужер с явно шампанским (прозрачно-золотое шипящее нечто, что ж, сравним качество нашего и тамошнего подобного напитка).

— Тост без вина, что брачная ночь без невесты! — выдал я афоризм из «Кавказской пленницы», из которой, если честно «подрезал» и идею тоста. Концовку изменил, но само содержание оставил. — Так вот, давным-давно, висако-висако в горах, где чтобы достать до нэба достаточно протянуть руку, жил-был маладой арол! И вот однажды он решил взлететь к самому солнцу…

Картинно задумался, нахмурился. Задорно воскликнул без акцента:

— Нет, так не получится! Чего-то не хватает.

— Чего не хватает? — Это выкрик со стороны сестёр новобрачной. Алинка не самая старшая, тут есть её двоюродные, которые побольше возрастом, но все примерно одной возрастной категории, и младше, вплоть до десяти лет. Тем, кто младше десяти, позже узнал, сделали отдельный детский стол, но Ксюша — наша, её бы мы туда сами не отдали.

— Тост без музыки — как брачная ночь без невесты… А, это сравнение было… Тогда как борщ без сметаны, спагетти без сыра, а пиво — без воблы! Мужики, кто постарше и опытнее, поддержите меня, что ж это за пиво, если без сушёной воблы⁈

— Га-га-га

— Гу-гу-гу — разнеслось с нескольких сторон, и смеялись в основном мужчины в возрасе.

— Карлыч, жги! — А это выкрик одного из взрослых мужиков со стороны родни Никиты. Зал заржал, я тоже заулыбался.

— Особенно плохо, если оно, пиво, ещё и тёплое! — поддержал дедушка Никиты, жестом подозвав ведущего и взяв у него микрофон. Зал снова засмеялся. Что ж, размочили.

— Так точно! — отсалютовал дедуле я. — Так что кровь из носу, давайте немного напряжёмся, но сделаем аккомпанемент, как и положено кавказскому тосту. — А это всем собравшимся.

— Саша, давай! Мы в тебя верим! — А это, кажется, голосок Строгановой.

— Итак, уважаемые. Кто хочет помочь бедному музыканту? Мне нужно три ноты, три группы людей, знающих, что это такое. Вот скажите, леди, вы знаете, что такое ноты? — Я прошёлся вдоль одного из столиков родни невесты и походя ткнул микрофон в лицо одной из девчонок. На вид лет двадцать — двадцать три.

— Д-да, конечно!.. — немного растерялась та.

— Вот как звучит нота «до»?

— В смысле, как звучит? — не поняла девушка. Вид у неё ухоженный, прилизанный, и платье не беднее Машкиного. А дети боярского сословия совершенно точно учатся и музыке, и танцам, даже если нет расположенности. Положено так.

— Впрямую. Как звучит нота «до»? Напойте, прекрасная сеньорита. Голосом.

— Голосом?

— Ну, да.

— О-о-о-о-о-о! — попыталась взять ноту та, и у неё почти получилось. До-диез, для человека, у которого нет слуха, но есть механическая память, результат просто великолепный, а по статистике людей с плохим слухом на порядки больше гениев вроде меня-Саши.

— Замечательно! — воскликнул я. — Похлопаем уважаемой леди… Как вас зовут?

— Лилия… — обалдело протянула та.

— Похлопаем леди Лилии! — Подождал пока негустых, но аплодисментов. — Но этого мало. Кто ещё хочет поучаствовать в а капелла для самого красивого тоста для новобрачных?

Шум, лёгкий весёлый гам. Кто-то и правда тянет руки и кричит, что готов.

— Сделаем так, «принял решение» я. — Пусть весь этот столик, за которым сидит прекрасная сеньорита Лили, поёт ноту «до». Да-да, весь! Надеюсь, вы не против?

Против никто не был. Впрочем, большинство было ни «за», ни «против», но по статистике многие такие игру поддержат. Свадьба у нас или где?

— Уважаемые дамы и господа, обращаюсь ко всем. Как у вас с музыкой? Что, совсем никак? Ни в школе не изучали, ни на домашнем обучении?

Коллективное «У-у-у-у-у», картинно-недовольное. Я сделал «удивлённые» глаза:

— А, всё-таки изучали? Тогда давайте все вместе, разом, споём эту ноту! Повторяйте за мной: «О-о-о-о-о-о-о-о!»

— О-о-о-о-о-о!.. — потянул стол. Как в лучших традициях грузинского застолья. Тянули не все; как я и думал, более половины собравшихся просто сидели и улыбались. Но поддержавших было достаточно, и как правило все — молодёжь.

— О! Великолепно! Прям настоящие генацвале! Давайте так, когда я вам махну — вот так же и поёте. Фоном, сопровождая меня. Только нужно долго тянуть, может минуту, может даже две. Осилите? Вот и замечательно. А ну давайте ещё раз. Три-четыре!

— О-о-о-о-о-о!.. — потянули довольные гости. И тянули долго — с полминуты точно их не отпускал.

— Вах-вах-вах! Как в Тифлисе побывал!

Смешки. И снова жидкие, но аплодисменты.

— Но этого мало, — продолжал я. — Одной ноты не хватит. — Подошёл к следующему столику. — Так, уважаемые, а вы ноты знаете?

— Да-а-а-а! — раздались голоса, многие выкрикивающие, посмотрев на коллег за соседним столом, так и кипели энтузиазмом.

— Хорошо. Тогда вам достаётся нота «ре». Кто знает ноту «ре», можете напеть?

Одна из девушек попыталась, но я пресёк, качая головой:

— Нет, не пойдёт. Это не «ре», это «ре-диез»… Хотя знаете что, а давайте с диезом! Так прикольнее получится! Итак, тяните — а мной: «А-а-а-а-а-а!..»

— А-а-а-а-а!.. — потянул стол.

— Нет, кто в лес, кто по дрова. Половина «ре», половина «ми». А нам надо «ре-диез». Ещё раз, вот так: «А-а-а-а-а-а!..»

— А-а-а-а-а-а-а-а!.. — воспрянул духом и поддержал громче стол.

— Уже лучше. Внимание, второй столик, я вас хвалю! В филармонии вам, конечно, лучше не выступать, но вот петь красивые тосты — весь Кавказ ваш будет!

И снова смешки и шуточки, в том числе некоторые сальные.

— Нет-нет, я как раз музыкант. Я больше скажу, я музыкальный гений, сам песни пишу! — парировал одну из них. — А ещё я красивый, сексуальный, провёл рукой с бокалом вдоль тела, — но самая моя главная и самая лучшая черта, самая-самая, это моя непередаваемо огромная, просто грандиозная… Скромность!

— Га-га-га!

— Гы-гы-гы!

Смеялся весь зал. Я даже обернулся на новобрачных — Алинка прятала глаза от слёз смеха. Никита хмурился, но немного потеплел. А вот боярыня сидела смурная. Смотрела, что получится из этой акции, и я её понимал — если опозорюсь (царевич-клоун, так себе достижение), то опозорюсь не просто так, а на её вечеринке, и вместо завистливых сплетен про эту свадьбу её будут ославлять и смеяться. Подмигнул — смутилась. Вернулся к народу.

— Итак, план такой, я начинаю под ноту «до», столик «до», прошу!

— О-о-о-о-о-о-о!.. — запел первый столик.

— Пока хватит. Потом махну вам, и вы будете петь «ре-диез». Начали:

— А-а-а-а-а-а-а!.. — поддержал второй столик.

— Но под конец тоста мне понадобится ещё одна нота. Так, дайте подумать… Наверное, «фа». Да, точно, «фа»! — Подошёл к третьему столику. — Сограждане! Не поможете бедному голодному музыканту получить благоприятствование? Как говорят социально далёкие на вокзалах: 'Люди добрые, мы не местные-е! Денег нет, обратный билет укра-али! Поможите чем могёте!..

Снова ржач. Не всеобъемлющий, но и в этом мире полно «билеты-деньги украли, домой ехать не на чем». Откуда такое могу знать я, царевич, нежный дворцовый цветочек — никто не спросил.

— Итак, уважаемые, готовы? Повторяем за мной: «И-и-и-и-и-и!»

— И-и-и-и-и-и-и-и-и-и!.. — потянул третий столик.

— Нет, слабовато. Давайте ещё раз. «И-и-и-и-и-и!»

— И-и-и-и-и-и-и-и-и-и!.. — Уже лучше. Громче и дольше.

— О как! Молодцы! Похлопаем этому столику! Тут либо все в музыкалке на пятёрки учились, либо кашу в детстве хорошо кушали.

Связь между кашей и музыкалкой я сам не улавливал, но, кажется, сейчас логика и не нужна.

— Итак, финальный прогон перед собственно тостом. — Я отошёл на несколько шагов назад, встав перед молодожёнами, немного неловко, что попой к ним, но это ж пока репетиция. — Итак, когда машу вот так — вступаете вы. И тянете свою ноту, пока не махну так, круговым движением — это значит всё, тишина, прелюдия кончена, дальше главные слова. Поняли? Потом киваю вам, когда надо будет вступить, потом вам. И вы все вместе с предыдущими столиками свои ноты тянете. Давайте отрепетируем. Готовы?

— Да-а-а-а-а! — Оп-па, почти все гости за оными столами рявкнули. Прогресс!

— Тогда начинаем.

Первый взмах, и по залу потянулось натужное:

— О-о-о-о-о!

Второй взмах, и к первому звуку добавилось:

— А-а-а-а-а-а-а!

Третий!

— И-и-и-и-и-и-и!

Блин, если честно, кто в лес, кто по дрова, но вот ощущение, что реально на грузинской свадьбе — появилось. Ага, я аж расплылся в улыбке от довольства. Круговое движение — всё смолкло.

— Молодцы! — похвалил я, а остальной зал захлопал. — Тома! Тамара! Похоже? У вас также поют?

Тавади снова поднялась и отчаянно закивала, и в её поддержку с «боярского» стола раздался слитный дружный ржач.

— Как дома побывала! — «перевела» мне какая-то из рядом сидящих барышень.

— Замечательно! Итак, — повернулся я, наконец, к новобрачным. — я готов. А вы как, готовы?

— Саш, мы всегда готовы! — воскликнула Алинка — у них, как уже сказал, был собственный микрофон. Гостей много, а они одни. — Там, где ты — всегда весело, я горжусь знакомством с тобой.

Снова аплодисменты и поддерживающие крики, а я картинно поклонился в пояс залу.

— Стараюсь. Итак… — Первый взмах, и далее продолжил под монотонное псевдогрузинское: «О-о-о-о-о». — Итак, далеко-далеко, в самом сэрдцэ Кавказских гор, висако-висако, пад самим нэбом, жил-был молодой арол! — Тома, а акцент, нормальный?

Смех вокруг, но нота «до» при этом не прекратилась! Отдаю должное.

Тома встала и закивала, махая и руками, дескать, да, похож.

— А меня с таким в Грузии не побьют? Там парни горячие…

Отрицательное махание — дескать, нет, не побьют. И снова смех в зале.

— Тогда ладно. Извиняюсь. — Это ближним столикам. — Итак, этот молодой арол сказал: 'Все летают под солнцем, а я взлечу више солнца! Потому, что я самый сильный, самый могучий арол!

Взмах, и к а капелле добавилось: «А-а-а-а-а-а-а!..»

— Но мама-папа арола сказали: «Синок, не надо так делать! Солнце — горячий, да! Ти обожжёшь крылья и разобьёшься, да!» Но арол не послушал. Тогда к нему прилетели брат-сэстра и сказали: «Вай, геноцвале, ты сильный, могучий, но глупий арол! Не надо так делать, да! Ты разобьёшься и погибнешь, и нам придётся плакать над твой могила!» Но молодой глупий арол всё равно сказал: «Нэт! Я всё равно взлечу више солнца!»

Новый взмах, и к какаофонии добавилось и длинное: «И-и-и-и-и!..»

— Тогда к нэму прилетели бабущка-дэдущка, и сказали: «Внук, не летай к солнцу, да! Ми давно живём на свэте, много зим видели, да. И ещё никто не лэтал к солнцу и не разбился. Ми любим тебя, дарагой, и хотим тебе добра! Хотим ухаживать за твоими птэнцами, нашими правнуками! Не делай так, да!»

Круговой взмах — и а капелла смолкла.

— Но гордый глупий маладой арол всё равно сделал всё по своему, — перешёл к финальной части я. — Он взлетел висако, и поднимался всё више и више… И долетел до самого солнца. И тут…

Весь зал, все триста с хвостиком человек затаили дыхание.

— И тут молодой арол, как и сказала ему родня, обжёгся о горячие лучи солнца! И палетел вниз, с самого неба, и упал на дно самого глубокого горного ущелья…

Пауза, взмах Маше. И та, вместе с мелкой, быстро подорвалась, и обе прибежали сюда, насколько это возможно чтоб собственно не бегать. С Машей тост был согласован за два дня до Нижнего, свои роли мы отрепетировали.

— Алин, Никит, я без акцента, — усмехнулась сестрёнка, и по залу пошли одобрительные смешки. — Мораль сей басни такова, что мы, молодые, очень часто втемяшиваем что-то в голову; нам кажется, что то, что мы придумали, лучше того, что работает много лет, если не веков. Но на самом деле нам это только кажется, и если запустить процесс познания, ты можешь осознать неправоту слишком поздно. И мы, — приобняла меня, затем Ксюшу, — хотим пожелать, чтобы вы, ваша с Никитой семья, всегда имели благоразумие прислушаться к мудрым советам, что могут дать вам более опытные старшие товарищи.

Одобрительный лёгкий гул — хорошее окончание. А главное, от молодёжи самокритики никто в принципе не ждал, одним этим мы всех удивили.

— А ещё желаем, — продолжала сестрёнка, — чтобы у вас всегда был твёрдый и надёжный тыл из родных и близких людей, на которых вы в любой момент можете положиться, кто и сможет дать вам в нужный момент нужный совет. Таких людей не бывает много, и счастлив тот, у кого они есть.

Снова перешёптывания — да, тост полон мудрости, «зашёл». А с учётом антуража — мы не просто не сели в лужу, а как бы ни одни из самых ярких поздравляющих.

— Ну, а теперь Ксюша скажет самые главнее слова, — закончила Машуля.

— Горько! — заорала мелкая в подставленный микрофон…

…И зал взорвался.

Куча аплодисментов, поддерживающие крики, а со стороны столика Гены и компании — даже свист. И не факт, что свистел Гена (или не только Гена).

Когда молодые отцеловались, Маша продолжила:

— Это от нашей семьи. Это бумаги на землю. Вотчинное владение. Небольшое, в Сибири, но зато ваше, собственное, чтобы было где строить уютный семейный уголок.

— О-о-о-о-о! — Нет, это не нота «до», это реально в зале обалдели от щедрости. Ибо земля для дворянства — высшая ценность. Вотчина не облагается прямыми налогами. Даже если это кусок тайги, на его месте можно сделать небольшой, но прибыльный кластер. И никто, никто-никто в стране, кроме нашей матери, не может подарить такое. Люди ради земли минимум три года в армии служат, выслуживают вотчину. А тут — в дар, просто так.

Вру, это возможно, если кто-то перепишет на тебя СВОЮ вотчинную землю. Но дураков, способных сделать это, я не знаю — наверное, нет таких. Так что подарок у нас хоть и не стоит нам лично ничего (в отличие от остальных гостей, которые в основном дарили или чеки с крутой суммой, или документы на недвижимость/движимость), но именно наш по совокупной относительной стоимости самый мощный.

— С-спасибо! — Алинка впала в небольшую прострацию, взяв переданные служанкой бумаги. Ибо обращу внимание непосвящённых, это вотчина не РОДА, а их семьи, то есть их только что сформированной ветви, а это серьёзно. — А ещё Саша, насколько помню, обещал подарить мне песню, — как-то быстро пришла она в себя, а я про себя аж заматерился в восхищении. С боярскими дочками нужно держать ухо востро, а борзометр постоянно включенным — у них, похоже, нет в принципе понимания лексического значения слова «достаточно» и «скромность».

И зал меня поддержал. Ага, протяжённое'У-у-ух!' по нему, словно ветерок с моря, означал: «Круто, чо, ей принцы песни пишут, и её морда не трещит!» Ага, сам в шоке.

Но ведь и правда обещал!

— Не вопрос! — заулыбался я. — Только чуть позже. Сейчас жрательная часть банкета. Вот когда дойдём до танцевательной — исполню.

— Договорились!

Потом мы вернулись и сели на свои места, и больше всех была довольна Ксюша. На вино налегать я не стал, ограничившись половиной поданного фужера — впереди ещё переговоры с родом хозяев.

— Са-шка, хорошо, что ты выжил!.. — прошептала Маша, наклонившись к самому уху. — Хорошо, что ты у меня есть! Даже не представляю, что было бы, если б тебя не стало…

Что на такое ответить?