Старенький телевизор на столе Родионыча продолжал надрываться голосом Широкова.

А я замер, стараясь осмыслить услышанное.

— … Костицын уверенно держит центр! — вещал комментатор. — Никакой суеты, только холодный расчёт!

Я знал этого человека. Слишком хорошо знал.

В той, прошлой жизни, которая для меня была будущим, которое никогда уже не наступит, Роман Костицын был не только гладиатором Серебряной лиги. Он был к тому же моим первым наставником. Суровым учителем, который выбивал из меня юношескую дурь, вколачивая на подкорку азы Арены. Он учил меня терпеть боль, просчитывать каждое движение противника, падая тут же вставать.

И была лишь одна проблема. Роман Костицын должен был умереть. Ровно неделю назад.

Память услужливо подкинула картинку из прошлого: песок, пропитанный кровью, рёв трибун, его тяжело раненого серого грифона, самого наставника с пробитым нагрудником, у которого столпился медперсонал. В тот день Костицын закрыл меня собой от удара одного из подопытных Синдиката, взбесившейся химеры, смеси ящера и черепахи. Это стало переломным моментом в моей судьбе, отправной точкой, когда я взял себя в руки и начал восхождение к титулу Чемпиона арены.

Я лишь взглянул на экран, чтобы убедиться в том, что это никакая не запись. В уголке экрана висел значок «Прямая трансляция».

Сейчас Костицын был жив. Более того, выступал он в региональной лиге выше Бронзы, где застряли «Боевые щиты» мадам Горлицыной. «Стальные виверны», вот какую гильдию Костицын сейчас представлял.

Живчик, уловив мой резкий эмоциональный скачок, тревожно заскулил, ткнулся влажным носом мне в ладонь. Искорка в переноске тоже напряглась, глухо заворчала, готовая в любой момент атаковать пока ещё невидимую угрозу, откуда бы она ни пришла.

Я заставил себя сделать глубокий вдох. Усилием воли взял эмоции под контроль. Расширив канал Сопряжения, отправил своим фамильярам волны успокаивающих импульсов.

«Всё в порядке. Угрозы нет. Ваш хозяин рядом».

Щенок успокоился, лизнув мои пальцы. Саламандра расслабленно разлеглась в переноске на губке, лишь высунула любопытный нос, на всякий случай посматривая в сторону мелькающего телевизора.

— Артур Викторович, ты чего? — Христофор Родионыч обеспокоенно заглянул мне в лицо. — Побледнел прям весь. Али живот прихватило? Так у Зинаиды таблеточки есть…

— Всё нормально, Родионыч, — хрипловато ответил я, прочищая горло. — Просто вспомнил, что забыл отправить один важный отчёт. Спасибо за камеру, отличное решение. Продолжай наблюдать.

Я вышел из будки охранника, продолжая прокручивать в голове варианты развития событий. Мозг тактика принялся выстраивать схемы и оценивать потенциальную угрозу.

Удивительно всё закручивается. Вот я, шестидесятилетний ветеран Абсолютной лиги, нахожусь в своём молодом теле в третьесортной гильдии, а человек, который сам того не понимая меня замотивировал двигаться вперёд, передал мне ценные знания, теперь живёт своей жизнью. И, учитывая его талант, с огромной вероятностью он рано или поздно окажется нашим противником на Арене. И помешать возвышению «Львов».

Схватка с Костицыным не будет лёгкой прогулкой. Я помнил его стиль: вязкий, агрессивный прессинг, использование слепых зон и никаких компромиссов. Но для начала надо войти в Бронзовую лигу, а затем добраться до Серебряной. Время есть на то, чтобы всё хорошенько обдумать.

Я добрался до кулера в дальнем углу холла, мотнул головой, отбрасывая ненужные мысли. Сейчас не время рефлексировать над парадоксами времени. Есть проблемы насущные, требующие решения в моменте.

Набрал Серёгу, давая ему ещё одно задание. Необходимо было собирать информацию по Роману Костицыну. И сбрасывать её в онлайн-таблицу. Друг всё понял без лишних слов. Через несколько секунд прислал ссылку на таблицу в мессенджер.

Я же в это время налил себе стакан холодной воды, залпом выпил. Это помогло окончательно прийти в себя.

Обернувшись к посту охраны, я вспомнил, что хотел сообщить старику.

— Слушай, Родионыч, — окликнул я охранника, кидая пластиковый стаканчик в корзину. — Ты угол обзора на новой камере чуть правее возьми. А то треть дверного проёма не видно. Если кто с той стороны пройдёт, не увидишь.

Христофор Родионыч тут же засуетился над своим пультом.

— Правее? Щас, Артур Викторович, щас мы её, родимую, изолентой-то подтянем, — забормотал старик, вглядываясь в монитор. — Ох, и погода нынче портится. К вечеру точно дождь ливанёт, у меня колено крутит. А кости никогда не врут, вот увидите. Ливанёт. Самое оно всякой шпане по углам шастать.

— Вот именно. Так что будь начеку. Кто-то ещё может попытаться сунуть свой нос, — бросил я дежурную фразу, маскируя остатки внутреннего напряжения лёгкой улыбкой.

Охранник гордо выпятил грудь, похлопывая по дубинке на столе.

— Не извольте сомневаться! — Родионыч забавно выпятил грудь. — У меня муха не пролетит!

Затем я развернулся, добрался до своего кабинета, который баба Зина убрала так, будто ничего в нём и не было. Хотя да, в нём не было. Шкафа и тумбочки. Но это дело наживное. Оставив переноску на столе, я положил Искорку на плечо, и с радостно залаявшим Живчиком на поводке мы направились в сторону тренажёрного зала.

Нужно было проверить, как справляется Белов со своим отвыканием и насколько эффективно тренирует тандемы.

Распахнув тяжёлые двери тренировочного зала, я оказался в атмосфере абсолютной рабочей идиллии.

Команда работала, как хорошо отлаженный механизм. Неон перемахивал через барьеры, бесшумно приземляясь и не сбавляя ход, и Дэнни был рядом, держа питомца на Сопряжении. Лера, наконец, нашла правильный ритм для Бублика: варан уже не сбивал барьеры своим телом, не лез напролом. Ему было тяжело преодолевать препятствия, и он их аккуратно обходил, экономя энергию. Матильда порхала бабочкой на своей полосе препятствий, и Анна была рядом, контролировала лисицу. Даже Костя с Желешкой нашли свой стиль. Слайм скользил под барьерами, то сплющиваясь в желатиновый блин, то вновь собираясь холмом.

Хозяева отдавали точные команды. Питомцы слушались их. Это было очень близко к тому уровню, который я хотел видеть на этом этапе.

И на фоне этого методичного, слаженного спокойствия Артём Сергеевич выглядел как загнанный зверь в клетке.

Его мучения достигли пика. Помощник вцепился обеими руками в пульт управления барьерами с такой силой, будто это был не жестяной короб с тумблерами и кнопками, а обломок тонущего корабля. Лицо Белова блестело от липкого холодного пота, серая олимпийка намокла на спине. Он дышал тяжело, со свистом втягивал воздух, а его взгляд затравленно метался по залу, не в силах сфокусироваться ни на бойцах, ни на питомцах.

Наконец, его выдержка лопнула.

Белов судорожно сглотнул, бросил взгляд в мою сторону, махнул свободной рукой, словно отгоняя назойливую муху.

— Я… мне надо… срочно выйти! — хрипло, почти жалобно выдавил он. — Проверю инвентарь!

Не дожидаясь моего ответа, помощник отшатнулся от пульта и пулей вылетел в коридор, едва не споткнувшись о порог. Двери с глухим стуком захлопнулись за его спиной.

Я не стал его останавливать. Это была его битва, и победить в ней он должен сам. Смысла не было вмешиваться.

— Эк его раскорячило-с, — философски заметил барон Сверчанский, высунув усы из кармана. — Как интенданта перед ревизией. Ей-богу, командир, у этого господина выправки ни на грош. Сбежал с поля боя, поджав хвост!

— Помолчи, барон. Не суди о том, чего не знаешь, — тихо осадил я телепата.

— А вот увольте-с, сударь. Знаю, — печально произнёс сверчок. — Однажды корнет Жужель подсел на забродивший тлинный сироп. Тоже, знаете ли, нервы лечил после контузии. А когда запасы иссякли, его так ломало, что хитин по швам трещал! Еле выходили парня, привязав к сосновой ветке. Так что я эту битву с внутренним демоном отлично понимаю. Тут, сударь, враг у тебя под панцирем сидит. Саблей его не достанешь…

— Тем более, раз ты всё знаешь, — подчеркнул я, ухмыльнувшись в ответ на забавную историю. — Он не поджимал хвост.

— Ладно, может и погорячился, — признался Сверчанский. — Видать привыкание у вашего интенданта серьёзное.

Я лишь кивнул в ответ. Так и есть.

Команда, заметив внезапное бегство тренера, остановилась. Дэнни шумно дыша, устроился на полу. Лера нахмурилась, облокотилась на Бублика. Костя растерянно захлопал глазами, приказав Желешке принять форму шара. Анна достала корм, поблагодарив Матильду за труды, и вопросительно посмотрела в мою сторону.

Я остановился у пульта, брошенного Беловым.

— Внимание на меня, — мой голос прозвучал ровно, без капли напряжения, мгновенно заставляя их прислушаться к моей речи. — Артём Сергеич пошёл готовить списки инвентаря для третьего этапа. Мы продолжаем. Неон, чуть выше прыжок на третьем барьере. Костя, не давай Желешке растекаться на поворотах. Работаем ещё десять минут, закрепляем результат.

Никто не возражал, все вернулись к тренировке. Под моим пристальным взглядом тандемы сделали ещё по три подхода.

— Стоп! — громко скомандовал я. — На сегодня с барьерами разобрались. Молодцы. Вышли на стабильный уровень. Всем отдыхать пять минут, и марш в столовую на обед. Раиса Павловна будет вас откармливать спасённым борщом.

— Спасённым? — удивился Ветров. — И кто же его спас?

— Да, нам очень интересно услышать эту историю, — подтвердил Костя.

— Пожалуй, я расскажу, — из моего кармана на пол выпрыгнул Сверчанский, зашевелил усиками. — Только держите питомцев при себе, сразу предупреждаю. В общем, делаем мы манёвр, попадаем в столовую…

Сверчанский начал расплёскиваться своими козырными словечками, а команда замерла и слушала, боясь дышать.

— Бурбур? — хихикнула Анна. — Забавное имя. И что, он получается прирученный Раисой Павловной?

— Савельева, ну как ты себе это представляешь? — хмыкнула Лера. — Повариха приручила редкого питомца.

— Так это ж идеальный заголовок для поста, — хохотнул Ветров.

— Кто о чём, а Дэнни о своём блогерстве, — вдохнула Анна, затем она критично взглянула в сторону Леры. — Ты правильно услышала. Я и не такое видела.

— Не угадали, — вмешался я в их дискуссию. — Нельзя сказать, что ухаль приручен, как и то, что он остался фералом. Эти существа чутки к заботе, но их привязанность довольно условна.

— То есть я правильно поняла? — произнесла Анна. — У него могут быть несколько хозяев.

— Так точно, и он сам определяет приоритетность, — кивнул я, улыбнувшись.

В этот момент Сверчанкого пыталась обнять Желешка. Ей так понравились его манеры, она так была рада его видеть, что ненадолго приняла жидкую форму. Раскинула щупальца, охватила насекомое. И сверчок оказался внутри желейной массы.

Отчаянным прыжком барон вырвался из любвеобильных объятий.

— Хтьфу, что за манеры, сударыня! — возмущённо воскликнул Сверчанский. — Держите свои отростки при себе!

Он допрыгнул до моего кармана, проворчал что-то в духе «Вот и распинайся перед ними», и затих.

— Не опаздывайте на обед, — повторил я, стараясь, чтобы каждый меня услышал. — Сразу после него отправимся на стройку.

Я отправился к выходу, слыша за спиной жалобные вздохи Дэнни и причитания Кости. Они терпеть не могли погрузчики, но деваться всё равно некуда.

Чуть позже я очутился в столовой. Насыпал на стол Искорке сублимат, наполнил миску Живчика кормом. Окликнул Сверчанского, но тот даже не шелохнулся в кармане. Видно сверчка возмутило поведение Желешки. Да и пусть дуется. Проголодается, сразу же напомнит о себе.

Через пять минут передо мной стояла большая тарелка, доверху наполненная борщом. По центру расплывалась жирной плёнкой домашняя сметана.

В столовой уже стоял гул голосов команды. После изматывающей тренировки бойцы сразу же заработали ложками. Уплетали еду с таким энтузиазмом, словно их не кормили неделю. Раиса Павловна сияла, порхая между столами с тележкой, на которой возвышалась десятилитровая кастрюля, и огромным половником. Рядом на тележке две кастрюли поменьше. Из-под крышки одной из них до меня доносился дурманящий аромат мясного блюда.

— Денис, касатик, ну что ты так долго ешь первое? Вот, возьми ещё макарошек. Тебе массу набирать надо, — ласково ворковала повариха, щедро накладывая мажору двойную порцию макарон с тушёной куриной печенью.

Спасённый утром борщ расходился на ура. Я быстро покончил со своей порцией, убедился в том, что Искорка съела витаминный микс, не оставив ни гранулы на столе. Живчик всё ещё елозил в миске, похрустывая кормом.

— Эй, гусары, на выход, — скомандовал я. — Время обедать!

В ответ та же тишина. Очень непохоже на Сверчанского. Тот бы если и не высунулся, то ввернул своё едкое словечко. Хотя всё равно я не понимал, с чего бы это ему обижаться.

Я запустил руку в карман, куда спрятался барон. Пусто.

Интересный поворот. Сверчанский, конечно, любитель изредка исчезать, отправляясь на самовольную разведку или просто ради любопытства, но обычно он предупреждает об этом. Я настороженно оглядел питомцев обедающих рядом со своими хозяевами. Учитывая страсть сверчка к едким комментариям, он мог запросто спровоцировать кого-нибудь из питомцев на агрессию. Например, во время еды вараны особенно её проявляют, если кто со стороны мешает им принимать пищу. Да и песчаные лисицы довольно раздражительны во время трапезы.

Но в том то и дело, Сверчанского там не было. Что задумал сверчок? Где он шляется?

Оставив команду, я положил сытую Искорку на плечо, взял поводок с Живчиком. Вышел в коридор, направляясь в сторону своего кабинета и прислушиваясь к звукам.

Проходя мимо полуоткрытой двери в комнату Белова, я услышал знакомый баритон и остановился, заглядывая внутрь.

От того что я увидел, улыбка непроизвольно растянулась на моём лице.

Артём Сергеевич сидел за своим рабочим столом. У двери валялись ботинки, чуть дальше на боку покоился органайзер, и вокруг него были рассыпаны шариковые ручки, карандаши.

Помощника не трясло. Пик отвыкания, судя по всему, прошёл. Белов сидел за столом с закрытыми глазами, губы его беззвучно шевелились. Дрожащими пальцами Артём Сергеич размеренно перебирал горстку своих «счастливых» фисташек, выложенных на столешнице ровным полукругом.

А прямо перед ним, вальяжно заложив передние лапки за спину, расхаживал барон Сверчанский. Сверчок мерил стол шагами, то и дело останавливаясь, чтобы погрозить тренеру усом.

— … И что же это получается, милостивый государь? — вещал Сверчанский с интонациями прожжённого полкового командира. — Чуть запахло порохом, чуть закрутило живот, так мы сразу лапки складываем? За химическими пилюлями потянулись? Срамота-с! Малодушие в чистом виде!

Белов не открывал глаз, продолжая перебирать фисташки. Кажется, он находился в таком глубоком трансе, что воспринимал голос насекомого как галлюцинацию или внутренний монолог собственной совести.

— Вы офицер или институтка на выданье? — не унимался сверчок, картинно вздыхая. — Вот в наше время гусары лечили хандру саблей да доброй чаркой! Ну, может, ещё цыганами. А вы? Травите свой организм дрянью, теряете выправку, позорите мундир… тьфу, то есть гильдию! А ведь на вас юнцы смотрят! Солдаты! Как вы их в атаку поведёте, если сами от страха перед ломкой трясётесь, аки осиновый лист?

Я прислонился плечом к дверному косяку, с трудом сдерживая смех. Абсурдность ситуации зашкаливала, но, чёрт возьми, эта гусарская психотерапия работала. Ритмичный счёт фисташек. Непрерывный и нравоучительный бубнёж Сверчанского. Всё это создавало некий терапевтический эффект, цепляясь за который Белов успокоился окончательно.

— Честь, Артём Сергеич! Офицерская выдержка! — телепат торжественно поднял переднюю лапку вверх. — Вот ваше главное оружие! Сожмите зубы, расправьте плечи и покажите этой химической заразе, где раки зимуют! Иначе я лично вызову вас на дуэль и проткну шпагой вашу… эм-м… вашу гордость!

Белов тяжело вздохнул, приоткрыл один глаз, сдвинул одиннадцатую фисташку в сторону. Затем откинулся на спинку своего стула.

Я тихо отступил от двери. Решил не прерывать этот сеанс. Барон справлялся с обязанностями психотерапевта получше, чем любой штатный мозгоправ.

Не успел я отойти от кабинета Белова, как из него вышел сам хозяин. Видимо сеанс был завершён. Походка помощника была шаткой, а лицо оставалось бледным, но паническая трясучка окончательно отступила.

— Запомните мои слова, сударь! — напоследок бросил в его сторону барон Сверчанский, прошествовав мимо и в пару прыжков добираясь до моего кармана, спрятавшись внутри.

В этот же момент из-за поворота вышли Кира и Полина. Девушки увлечённо обсуждали больную тему.

— … и если она продолжит пичкать его углеводами, у него может начаться дисбаланс Ядра, — категорично вещала Док, показывая на экран своего смартфона. — Его пищеварительный тракт не приспособлен к такой обработке.

Артём Сергеевич, увидев владелицу гильдии, инстинктивно втянул голову в плечи, но старые привычки взяли верх. В нём проснулась его фирменная старческая ворчливость.

— Кира, — хрипло начал помощник, преграждая им путь. — Я, конечно, всё понимаю, но ты видела ту лохань на кухне? Я был там, и когда заметил, обомлел просто! Пятидесятилитровая кастрюля борща!