Елочные украшения, изображающие современную технику и персонажей, появились не в СССР, а гораздо раньше. Cохранились, например, дрезденские картонажи конца XIX — начала XX века в виде очень детализированных дирижаблей, паровозов и паровых катеров. Неудивительно, что, как только елка была «легализована» в Советском Союзе и перед ней были поставлены важные задачи по воспитанию детей и созданию образа не просто счастливого, а именно советского детства, возник запрос и на игрушки, которые не отсылали бы к прошлому, а рассказывали о сегодняшнем дне Страны Советов, готовя ее маленьких граждан ко взрослой жизни. Вот, например, журнал «Игрушка» сетует в 1937 году: «Вата и картонаж использованы совершенно недостаточно. Разве нельзя было дать наши прославившиеся пароходы, ледоколы и исторические самолеты из картона, красноармейца, краснофлотца, пограничника, летчика, милиционера, северную станцию и многое другое из ваты? Жизнь Красной армии и колхозов, их техника и достижения — это ли не благодарные темы? К сожалению, они остались неиспользованными. Консерватизм наших игрушечников (производственников и торговцев) приводит к вопиющему противоречию с теми задачами, которые на этих людей возложены»[234]. В зависимости от задач конкретного периода, елочные игрушки рассказывали о военном деле или борьбе за мир, покорении Арктики и космоса, успехах сельского хозяйства и спорта, развитии транспорта, профессиях советских людей.
В этом перечне, пожалуй, больше всего бросаются в глаза игрушки на военную тематику. На протяжении десятилетий именно на них прежде всего обращали внимание и иностранные наблюдатели: от американской разведки, которая в 1940-е годы писала о том, что на советских елках висят пушки и пистолеты, до коллекционерки Ким Балашак, которая в 1990-х стала собирать советскую елочную игрушку, потому что заметила ее идеологическую составляющую. Такие украшения действительно стали появляться в 1930-х годах. В этот период СССР активно готовился к войне, а в задачи педагогов входило воспитание будущих солдат: «Задача оборонной игрушки — заинтересовать ребенка делом защиты Советского Союза, укрепить и развить в нем любовь к военному делу, к нашей героической Красной армии»[235].
В положении о конкурсе Мосгоркультигрушсоюза указывалось, что «оборонная игрушка… должна отражать современные виды вооружений; желательно иметь отзывы военных специалистов»[236], поэтому такие фигурки, как правило, были довольно реалистичны. Того же самого требовал в одном из выпусков журнал «Игрушка»: «Производственники должны учесть интерес советских детей к авиации и дать им технически грамотные игрушечные самолеты всех основных классов… <…> Каждую такую авиационную игрушку следует выпускать с соответствующим “вооружением”, памятуя о том, что военный самолет предназначен решать определенные огневые задачи, а не просто летать для собственного удовольствия»[237].
Дирижабль. Артель «Решетниковский стеклодув», Московская область, 1938–1950-е гг.
Из личного архива Д. Радченко
Елочных игрушек в виде техники, военной и не только, производилось довольно много: артели снабжали елочные базары танками, бронеавтомобилями, пулеметами, пистолетами, а также тракторами, паровозами, легковыми машинами. В основном это оказывались картонажи: во-первых, они были легче в производстве и логистике, а во-вторых, позволяли создать высокий уровень детализации и таким образом изобразить не «машину вообще», а конкретную модель техники. Например, на картонажном паровозе «Иосиф Сталин» хорошо видны расположение дисковых колес (осевая схема 1–4–2) и оформление корпуса. Именно такие паровозы строили на Ворошиловградском заводе в 1937–1939 годах.
Как ни странно, самолеты для елки выпускались редко, и те — крайне обобщенные (например, это могли быть деревянные модели или монтажные игрушки из стеклянных бус). А вот дирижаблей на елке было очень много — и не случайно: их эпоха длилась целых сорок лет. В 1924 году Ленин сказал: «У нас будут свои дирижабли», и эта фраза стала руководством к действию: дирижабли в СССР действительно появились. Однако массовый расцвет интереса к дирижаблям пришелся на конец 1920-х — начало 1930-х. В этот период произошло сразу несколько значимых событий. В 1928 году — спасение советским ледоколом «Красин» потерпевшей крушение в Арктике экспедиции Нобиле, которая планировала добраться до полюса на дирижабле «Италия». А в 1930-м в Москву прилетел гигантский немецкий дирижабль «Граф Цеппелин», годом ранее совершивший кругосветное путешествие. Автор стихотворений для детей Нина Саконская посвятила этому визиту поэму «Песнь о дирижабле», в которой были такие строки: «Мы сами построим точно такой же // А может, и лучший // Свой дирижабль!»[238] Они оказались пророческими: в 1931 году было создано предприятие «Дирижаблестрой», которое стало системно выпускать мягкие и полужесткие дирижабли «СССР-В6». Наконец, в 1937 году советский дирижабль совершил рекорд беспосадочного перелета.
Конечно, газеты, публицистика, картины знаменитых художников и детская литература тут же запестрели изображениями этих огромных воздушных судов. Появились они и на елке в виде стеклянных игрушек и картонажей ленинградских производителей — артели «Промполиграф» и Первой картонажной фабрики. Чтобы подчеркнуть советское происхождение дирижаблей, на елочных игрушках присутствовала звезда и надпись «СССР». Хотя сами дирижабли несколько утратили популярность после крушения 1938 года, когда дирижабль «СССР-В6», спешивший на помощь папанинцам, врезался в поверхность земли недалеко от Кандалакши, такие елочные игрушки продолжали выпускать даже после Великой Отечественной войны. Этому способствовала и форма дирижабля — технологически выдуть его из стекла проще, чем, например, танк.
Среди военных или милитаризованных персонажей самыми заметными на елке были красноармейцы и парашютисты из картона и ваты. Пропаганда и развитие парашютного спорта как армейского резерва с 1931 года поддерживались на государственном уровне. Чтобы привлечь к нему молодежь, по всей стране создавались авиаклубы и специальные станции, и даже в московском ЦПКиО стояла вышка, с которой можно было прыгнуть с парашютом. Они изображались на полотнах художников, плакатах, марках, открытках и, конечно, воплощались в елочных игрушках.
Они были очень разными — от крупных, которыми можно было даже играть, до крошечных, с ноготь, парашютистов для елки-«малютки», от детализированных картонажей, на которых видно каждую стропу, до обобщенных фигурок из синельки или ваты; среди последних было почти портретное изображение женщины-парашютистки. Парашютный спорт на елке пропагандировали и звери: медведь, белка и лиса с парашютами.
Одним из военных персонажей на елке был знаменитый пограничник Никита Карацупа, задержавший вместе со своей собакой Индусом (по политическим соображениям переименованным в Ингуса) сотни нарушителей государственной границы. Эту игрушку выпустила в 1938 году московская Фабрика настольных игр и елочных украшений № 10, правда, в печати она называлась просто «пограничник с собакой». В советской пропаганде Карацупа был воплощением погранслужбы: о нем писали, его изображали в газетах и журналах, на плакатах, в книгах для детей, в скульптуре, фильмах и не только. Считается, что даже фигура пограничника на станции метро «Площадь Революции» в Москве (открыта в 1938 году) изображает как раз Карацупу и Ингуса.
Ингус был не единственным «военным» животным среди елочных игрушек — кроме него, выпускалась и собака-санитар. В войсках собак стали использовать для поиска и переноски раненых еще в XIX веке, но, кажется, только в СССР сложилась практика воспитания служебных псов гражданскими лицами, в том числе школьниками, — это было буквально всенародное дело. Обычно на такую роль выбирали овчарок: сильных, выносливых, обучаемых, ставящих работу выше своих собачьих потребностей. Вот такими они и вошли в пантеон елочных героев: с санитарной сумкой на спине, готовые спасать и защищать раненых.
Собака-санитар. Художник А. А. Русаков, выпускалась с 1939 г.
Из личного архива Д. Радченко
Были на елке и представители совершенно обычных, мирных профессий. Так, в 1930–1950-х годах среди них оказались медсестра, официантка, работница фермы, свинарка. Проблема с их изображением заключалась в том, что многие просто не имели однозначно опознаваемых атрибутов. Если врача и медсестру было достаточно пометить красным крестом, а колхознице дать в руки поросенка или бидон для молока, то создать водителя, строителя или инженера оказалось довольно сложно. В итоге «военные» елочные игрушки остались самыми выразительными.
Голубь — одна из самых интересных птиц на елке, потому что представляет собой еще и символ борьбы за мир. В СССР почти в каждом дворе была голубятня, разведением птиц увлекались и дети и взрослые, и государство их поддерживало. Это было не просто хобби: до и во время Великой Отечественной войны голуби рассматривались как эффективная резервная система связи. В 1941-м московские подростки и взрослые сдавали почтовых голубей из своих голубятен на нужды армии. Так что голубятники в Советском Союзе, с одной стороны, воспринимались как чудаковатые бездельники, которые только и делают, что «гоняют голубей», а с другой — как люди, ведущие стратегически важную работу.
После войны голуби стали востребованы в символических праздничных ритуалах. История эта началась в 1949 году, когда в Париже и Праге прошел Первый Международный конгресс сторонников мира. На нем был принят манифест, призывавший к борьбе за мир, а по его следам создали Всемирный совет мира. Целью движения было предотвращение Третьей мировой войны и разоружение, а его символом стал голубь с оливковой ветвью в клюве, нарисованный Пабло Пикассо. Призывом «Мир миру!» писатель Илья Эренбург закончил свое выступление на конгрессе, а с мая 1951 года в советской печати лозунг появился в форме «Миру — мир!».
Самый яркий выпуск голубей состоялся во время Фестиваля молодежи и студентов. К нему готовились всем Союзом; голубеводы разного возраста — от пионеров до сотрудников предприятий и институтов — выращивали и тренировали птиц. Как пишет Алексей Козлов, во время фестиваля «вся Москва была завешана эмблемами, плакатами, лозунгами, изображениями Голубя Мира Пабло Пикассо, гирляндами, иллюминацией»[239]. А на открытии фестиваля на Центральном стадионе имени Ленина в Лужниках было выпущено 40 тысяч белоснежных красавцев. Впоследствии голубей стали выпускать в небо по самым разным поводам — в честь Олимпиады, выпускного, других праздников.
В результате голубь стал самой узнаваемой эмблемой мира — самого важного новогоднего пожелания периода холодной войны. Вот, например, в стихотворении из «Пионерской правды»: «Новый год // Влетает в зал с разбега, // Щурится в прожекторном луче. // И сидит // живым комочком снега // Голубь мира // На его плече!»[240] А в виде елочной игрушки он встречается и сам по себе, и как символ мирного неба: на фоне земного шара, с надписью «Миру мир».
Шар «Миру — мир», год производства неизвестен
Из личного архива Д. Радченко
Самый зимний праздник, конечно, ассоциировался в СССР не только с елкой и мандаринами, но и с холодом и снегом — а где может быть холоднее, чем на севере? Такая ассоциация в советской елочной игрушке оказалась удачно поддержана государственной политикой освоения Арктики, а позже — Антарктики. Стратегические военные, промышленные и торговые интересы страны предполагали покорение высоких широт, поэтому уже в 1920-х годах Советский Союз вернулся к прерванным во время революции и Гражданской войны исследованиям: в 1925 году был создан Научный институт исследования Севера. В Арктику постоянно отправлялись длительные экспедиции, шла колонизация острова Врангеля и Земли Франца-Иосифа, куда почти каждый год совершались рискованные перелеты и зимовки, которые широко освещали в печати. В 1932 году знаменитый полярник О. Ю. Шмидт прошел за одну навигацию Северный морской путь, а в 1934 году произошло знаменитое спасение экипажа и пассажиров затертого во льдах парохода «Челюскин». В 1937-м первый в мире беспосадочный перелет через Северный полюс совершили советские летчики В. Чкалов и М. Громов, и в том же году открылась первая в мире дрейфующая исследовательская полярная станция «Северный полюс» под руководством Ивана Папанина. Параллельно шли и менее громкие открытия месторождений, экспедиции, строительство поселков и городов в Арктике, тоже овеянные героической романтикой. Для человека 1930-х годов Арктика была почти тем же, чем для человека 1950–1960-х — космос: далекое, суровое, но стратегически важное ледяное и безжизненное пространство, покоренное советским летчиком.
Портреты полярников, маршруты их переходов, истории зимовок наполняли страницы газет и журналов, а чествования героев-«челюскинцев» и «папанинцев» шли по всей стране. Даже дети играли в полярников. Например, в марте 1937 года газета «Пионерская правда» объявила конкурс-игру «По Северному морскому пути»: нужно было придумать себе ледокол и стать его «капитаном», а потом день за днем вести его вахтенный журнал и карты, как если бы ледокол шел по Севморпути. Игра длилась более полугода, и свои работы на конкурс прислали свыше 7000 человек[241].
Неудивительно, что артели стали создавать елочные игрушки на тему освоения Арктики. Сегодня самая известная из них и достаточно редкая — это ватная игрушка «Дрейфующая станция “Северный полюс”», разработанная Л. В. Старовойт (артель «Елочная игрушка»). Она очень точно воспроизводит знакомый по газетным фотографиям и зарисовкам облик полярной станции, и тем не менее при создании подверглась жесткой критике за несобранность и грубость художественного решения[242].
Шар «Ледокол “Красин”». 1930-е гг.
Из личного архива Д. Радченко
Еще одна знаменитая игрушка — шар с изображением ледокола «Красин». Его тоже знали все: в 1928 году он спасал потерпевшую крушение в Арктике экспедицию Умберто Нобиле, а его силуэт оказался растиражирован буквально на весь мир. Из всех пошедших на помощь участникам экспедиции на дирижабле «Италия» кораблей только «Красин» смог пройти через тяжелые льды и в итоге принять команду Нобиле на борт. Для СССР экспедиция, впрочем, была не просто гуманитарной — это был еще и способ заявить о правах на торговые пути Арктики. Менее известно, что на обратном пути «Красин» принял участие в еще одной спасательной операции, придя на выручку немецкому океанскому лайнеру Monte Cervantes, который потерпел крушение не из-за штормов и ураганов, а из-за простого человеческого любопытства: этот огромный корабль получил пробоины, потому что пассажиры уговорили капитана подойти поближе к Шпицбергену, чтобы понаблюдать за спасением Нобиле и в итоге лично познакомились с героической командой «Красина».
Тему полюса и фронтира продолжает одна из самых героизированных фигур 1930-х — 1950-х годов — полярный летчик (он же «Зимовщик») из набора «Арктика» (худ. Ю. Н. Кузьмина, 1958). Именно пилоты были главными героями освоения Арктики в 1930-х годах. А потом началась война, и полярные летчики опять оказались на передовой. После Великой Отечественной войны стратегическое военное значение полярной авиации упало из-за развития ракетного вооружения, зато повысилось хозяйственное: именно самолеты снабжали северные поселения необходимыми запасами. Благодаря постоянной востребованности в фотографиях, иллюстрациях и кино потихоньку выкристаллизовался образ полярного летчика: летный шлем или шапка с длиннейшими ушами, теплая куртка, унты, героическая стать. Любопытно, что реальные герои оказались здесь плечом к плечу с вымышленными: Саня Григорьев из приключенческого романа Вениамина Каверина «Два капитана» был, пожалуй, не менее знаменит, чем иные герои Арктики, а Иван Мартынов из фильма «Цирк» — чем сам Иван Папанин.
Зимовщик. Художница Ю. Н. Кузьмина, 1958 г.
Из личного архива Д. Радченко
Еще одним воплощением Арктики и Приполярья были северные народы — прежде всего ненцы, с которыми по мере изучения природных ресурсов этой территории и строительства городов в 1950-е годы сталкивались все чаще. Они олицетворяли Север и на открытках, и в елочной игрушке, причем и ватной, и стеклянной. Местные народы, наряду с оленями, северным сиянием, чумами или ярангами, символизировали не только «северность». Одна из важных идей государства заключалась в вовлечении северных народов в общий советский контекст, во внедрении в тундру прогресса и образования. Поэтому на открытках представителей северных народов часто изображали на фоне строящихся арктических городов, нефтяных вышек и даже перекликающимися с космонавтом на Луне: традиционный уклад кочевников сопоставлялся с достижениями советских технологий.
Одним из посланников социализма оказалась и сама елка. В «Пионерской правде» от 27 декабря 1955 года был опубликован рассказ-воспоминание о том, как много лет назад русский учитель и ненецкий школьник поехали на оленях за «первой ненецкой новогодней елкой». Елку благополучно доставили, несмотря на все трудности, и украсили самодельными игрушками из цветной глины и других подручных материалов: «С детским любопытством смотрели старые ненцы на маленьких оленей, собак и куропаток, сделанных из липкой оттаявшей глины, на блестящие медные пуговицы, на большую красную бумажную звезду»[243].
Ненец на олене. Художница Т. А. Гидиримская, 1957 г.
Из личного архива Д. Радченко
Конечно, на советской елке присутствовал и животный мир высоких широт. С самым большим сухопутным хищником Арктики, белым медведем, люди сталкивались издавна, но во время активного освоения северного фронтира при советской власти эти встречи происходили куда чаще. Неудивительно, что это животное стало еще одним воплощением севера: поначалу — грозного и опасного, позже — освоенного и потому не страшного, а дальше и вовсе привычного и свойского. В изобразительном искусстве эта динамика отразилась изменением его образа: натуралистичные выразительные профили хищника потеснились, уступив место смешным антропоморфным медведям на задних лапах. Мишка стал воображаемым брутальным другом не менее брутального моряка и летчика. Так, одна из популярных елочных игрушек 1930-х годов изображает белого медведя на лыжах, несущего ранец с надписью «Полярная почта».
На концерте в честь встречи папанинцев Сергей Образцов выступил с куклой — белой медведицей, которая уже совсем трогательно пела романс, прощаясь с покинувшим льдину Папаниным: «Вернись, я все прощу, Па-па-па-па-папанин! // Мне холодно на льдине без тебя!!!»[244] А отсюда было недалеко и до совсем безобидных милых медвежат — в 1969 и 1970 годах вышли мультфильмы «Умка» и «Умка ищет друга», которые окончательно закрепили представление о белом медведе как о симпатичном и умном животном. Уже в позднесоветский период орловская фабрика елочных игрушек выпустила набор «Мишки» из пенополистирола, где была представлена целая компания белых медведей с музыкальными инструментами и не только.
Картонаж «Белый медведь». 1940-е гг.
Из личного архива Д. Радченко
Пингвины на елке тоже завелись неспроста. До войны их, как ни странно, изображали в журнальных иллюстрациях не только на Южном, но и на Северном полюсе, рядом с моржами и белыми медведями — в массовом сознании они устойчиво ассоциировались со снегом и холодом высоких широт. Пингвин воспринимался как существо забавное и доброе — в СССР был очень популярен диснеевский мультфильм «Странные пингвины» (1934), один из немногих, которые попали на советский экран. А с 1950-х годов эта птица оказалась еще и воплощением новой победы СССР над неприветливым, пустынным, ледяным простором, только на сей раз Антарктики. В феврале 1956 года была торжественно открыта первая советская антарктическая станция «Мирный», а прямо рядом с ней располагалась колония императорских пингвинов.
В итоге у ледяного фронтира 1960-х годов оказалось на редкость дружелюбное пингвинье «лицо»: про их взаимодействие с людьми писали книжки, рисовали карикатуры. В 1964 году даже появилась вот такая песня про цивилизационную силу полярных станций (музыка В. В. Купревича, слова А. С. Горохова):
Все на свете знает эта стая,
Ширятся их знания и кругозор,
Джаз пингвины знают, Баха знают,
Стихи пингвины знают и знают спорт.
И с людьми пингвины ходят рядом,
Слушают усердно каждый день эфир.
И теперь пингвины людям рады,
Ведь люди для пингвинов открыли мир![245]
Словом, в Антарктиде пингвины, за неимением других местных жителей, выполняли классическую колониальную роль «дружелюбных туземцев», которые с удовольствием поздравляют советских товарищей с Новым годом и учатся у них модным практикам. Конечно, они немедленно появились и на елке, и на новогодних открытках, где эстафету им передал белый медведь — символ арктического фронтира 1930-х и географический антипод. Самые известные и распространенные елочные пингвины на прищепках были созданы как раз в начале 1960-х, когда антарктические экспедиции оказались на гребне общественного интереса.
Пингвин. Художница Ю. Н. Кузьмина, 1958 г.
Из личного архива Д. Радченко
Новый год — праздник радостного ожидания будущего, поэтому новогоднее украшение должно было демонстрировать соприкасающиеся в праздновании временные слои[246]: сакральное прошлое (выраженное, например, в игрушках на тему литературной классики), настоящее (в виде современной техники) и будущее. С конца 1950-х годов таким воплощением будущего стало завоевание Советским Союзом космоса, происходившее фантастическими темпами. В 1957 году весь мир следил за полетом первого искусственного спутника Земли. Спустя ровно месяц на орбиту впервые вышел спутник с живым существом на борту — собакой Лайкой, чьи портреты наводнили газеты и журналы. В 1959-м на орбите оказалась уже автоматическая космическая станция, были совершены беспилотное приземление на Луну и ее облет, впервые позволивший землянам увидеть обратную сторону. В 1960 году успешно приземлились после полета в космос четвероногие космонавты Белка и Стрелка, а в 1961-м космос наконец был покорен человеком — состоялся знаменитый 108-минутный полет Юрия Гагарина. В 1963 году в космосе впервые оказалась женщина, Валентина Терешкова, а в 1965 году советский космонавт Алексей Леонов вышел в безвоздушное пространство. Каждое из этих достижений транслировалось через все доступные средства информации — от радиопередач и киножурналов до детских книжек. Выпускалось огромное количество товаров космической тематики: лампы, шкатулки, галстучные зажимы, духи, конфеты и многое другое. Даже знаменитое кафе-мороженое на улице Горького в Москве (ныне — Тверская) переименовали в «Космос», и оно стало предлагать ассортимент с соответствующими названиями. Костюмы космонавтов стали привычными на детсадовских и школьных карнавалах. Казалось, что не сегодня-завтра на Луне будут построены не только станции, но и целые города и, как пелось в фильме «Мечте навстречу» (реж. М. Ф. Карюков, О. Л. Коберидзе, 1963), «на Марсе будут яблони цвести»[247].
На елке космическая тематика, с ее уникальным сочетанием культа научно-технической рациональности и надежды на чудо полета к звездам, оказалась как нельзя более кстати. В ассортименте елочных игрушек появились фигурки, изображающие космическую технику, а позже и космонавтов. Не оставались в стороне и детские журналы: например, в 1962 году декабрьский выпуск «Мурзилки» предложил своим подписчикам-октябрятам украсить елку самодельными игрушками в виде солнца, планет Солнечной системы и главное — склеенной по предложенной выкройке ракетой, «населенной» представителями всех пятнадцати союзных республик.
Лайка в космосе. Художница Л. Г. Зиновьева, 1960-е гг.
Из личного архива Д. Радченко
Сложность заключалась в том, что космическая тематика потребовала от игрушки — объекта в известной степени рукодельного и традиционного — изображения максимально передовых технологий: «Вот это уже пахнет космосом. Я бы внес предложение: игрушки, посвященные космосу, утвердить с одобрением. Сделано художественно, декоративно, это находка, и кроме того, применена технологическая новинка — формовые элементы представляют монтажную игрушку»[248]. Поэтому на елке космические аппараты, как правило, представляют собой округлые обтекаемые объекты в технике формовки или свободной выдувки, иногда с добавлением монтажных элементов. Сверкание стекла елочных ракет, особенно посеребренного, создавало ассоциации с техническими объектами из металла и, что особенно интересно, с техникой будущего — в фантастических фильмах этого периода именно так изображали предметный мир завтрашнего дня.
Ракета. Московская область, 1960-е — начало 1970-х гг.
Из личного архива Д. Радченко
Большое количество образцов было предложено сотрудницей НИИИ Л. Г. Зиновьевой. Уже в 1961 году она вынесла на обсуждение игрушки «Спутник-1», «Спутник-2», «Спутник-3», «Ракета» для большой елки[249]. В 1969-м получила одобрение и поступила на производство серия картонажей, разработанная ею для Осташёвской фабрики игрушек, в которую входили среди прочего космонавт с флагом на Луне и космическая станция «Союз»[250]. Для той же фабрики художницей были разработаны картонажи «Солнце», «Земной шар», «Сатурн», «Спутник-1», «Спутник-2» с собакой, «Спутник-3», «Космонавт в ракете», «Космонавт на Луне». Интересно, что, несмотря на провал программы лунного первенства (американские астронавты высадились на Луне в июле 1969 года), в коллекцию вошли два изображения космонавтов на Луне: один — приветственно машущий рукой, а второй — с Красным Знаменем. Луну как физический объект в этих картонажах замещал традиционный сказочный месяц. Московский завод елочных украшений выпускал по эскизам Зиновьевой набор шаров «Космос-2» с изображениями звезд и комет[251]. В 1960–1970-е гг. фабрики производили цветной картонаж с двумя формами ракет (с космонавтом в иллюминаторе и без) и фигурой космонавта, а также большое количество выдувных и монтажных спутников и ракет, фигурок космонавтов самых разных размеров на прищепках и подвесах.
Космонавт на луне. Художница Л. Г. Зиновьева, конец 1960-х гг.
Из личного архива Д. Радченко
Отдельную группу елочных украшений составляли изображения небесных тел. В 1930-х годах производились в основном картонажи в виде месяца или луны с человеческими лицами. Это был очень традиционный прием, почерпнутый художниками со старинных открыток (а иногда, по-видимому, и дореволюционных штампов). К 1960-м годам в елочной игрушке сложилось два варианта представления далекого космоса. Во-первых, планеты и звезды продолжали изображать в антропоморфном виде. Чаще всего это были сказочные Солнце и Месяц Месяцович, будто срисованные с русского лубка. Но присутствовал среди них и замечательный картонаж, изображающий улыбчивую Землю в веселенькой косыночке: благодаря космическим технологиям и сделанным со спутников и космических станций снимкам наша планета впервые в истории человечества стала ощущаться как маленькая, обозримая и такая «домашняя» на фоне бескрайних просторов Вселенной.
Земной шар в косынке. Художница Л. Г. Зиновьева, 1960-е гг.
Из личного архива Д. Радченко
Во-вторых, производились абстрактные, но все же узнаваемые за счет дополнительных знаковых элементов украшения с изображением планет (Сатурн обозначался кольцами, Земля — сеткой меридианов и параллелей). А в одной интересной стеклянной игрушке, изображающей Луну, сочетались сразу два «лунных» образа — традиционный и «космический». Она представляла собой изображение испещренного кратерами планетоида, на который нанесен шестиугольник, и в этот же объем было вписано традиционное изображение полумесяца. Но что же это за загадочный шестиугольник? В тот период его узнавали все: это один из 72 фрагментов шарообразного вымпела с изображением герба СССР, запущенного на Луну в ракете «Луна-1» в 1959 году. Эти фрагменты, разлетевшиеся по лунной поверхности, были призваны обозначить права Советского Союза на Луну, и поэтому изображения спутника Земли, украшенного такими шестиугольниками, наводнили открытки и журналы.
Наконец, в 1991 году фабрика «Иней» выпустила набор шаров «Знаки зодиака». В СССР зодиак был востребован в качестве новогоднего символа с середины 1970-х годов как изображение круга всего года — например, на открытках. Примерно в то же время появились кустарные календарики и открытки с гороскопами, а вернее, с описанием характеристик людей, которые под теми или иными знаками родились. Поэтому изображения зодиакальных символов постепенно стали знакомы и близки большому количеству людей и из символа космоса превратились в способ описания личности.
Поскольку космос ассоциировался со светом далеких планет и звезд, это не могло не привести к появлению тематических электрогирлянд. В конце 1960-х — конце 1980-х годов на заводах УССР (Киевский кабельный завод «Укркабель», завод «Красный Октябрь» в Одессе) выпускалась электрическая гирлянда «Космос», лампочки которой были заключены в плафоны из цветного полистирола, изображающие космические объекты: летательные аппараты (ракетоплан, «Спутник-1», «Спутник-3», спутник «Луна-3», космический корабль «Восток-1»), планеты и звезды (Солнце, Земля, Сатурн, Луна, опознаваемая по упомянутым фрагментам спутника)[252]. Набор деталей мог различаться в зависимости от производителя и даты выпуска (обычно на одной гирлянде из 18–20 лампочек было 5–6 разных плафонов), но само сочетание светящихся изнутри искусственных и естественных «небесных тел» сохранялось всегда. «Космические» названия имели и гирлянды «Астероид-М» и «Метеорит» с одинаковыми абстрактными «звездоподобными» плафонами.
Вопреки распространенному представлению о том, что елочные игрушки в виде кукурузы появились на елке как отражение кампании Н. С. Хрущева по внедрению «царицы полей» в сельское хозяйство, эта игрушка фигурировала на елке и до и после. Например, в 1941 году «кукурузу серебреную раскрашенную» выпускал колхоз «Новая жизнь»[253].
Самые интересные и необычные игрушки в виде кукурузы появились, конечно, на рубеже 1950–1960-х годов. Их немного: фигурка украинских производителей — ребенок с огромным початком в руках, две стеклянные кукурузины с человеческими личиками и одна такая же бумажная раскладная, изображающая кукурузу — героиню мультфильма «Чудесница». Откуда же взялся этот антропоморфный образ королевы (а позднее — «царицы») полей?
Удивительно, но его источником были Соединенные Штаты, откуда Хрущев, собственно, и почерпнул саму идею распространения этой культуры, причем даже в местах, совершенно для нее непригодных. В Америке образ антропоморфного «Короля-Кукурузы» (King Corn) появился в 1860-х годах и имел сугубо политический смысл: он «сместил» хлопок как основную сельскохозяйственную культуру во времена Гражданской войны и стал олицетворением победы северных штатов. Однако истоки этого образа сложились задолго до Войны Севера и Юга. Кукуруза в облике человека появилась в популярнейшей поэме Генри Лонгфелло «Гайавата», где герой борется с божеством, превращающимся после смерти в маис. Поэтому во второй половине XIX — начале ХХ века в США человекообразная кукуруза (в виде короля или индейского вождя) фигурировала и в карикатурах, и в рекламе. А на старинных фотографиях были запечатлены дети в карнавальных костюмах кукурузы.
Девочка-кукуруза. 1950–1960-е гг.
Из личного архива Д. Радченко
В СССР такие рисунки тоже стали появляться в печати, на открытках и в книжной иллюстрации, с самого начала кукурузной кампании. А в 1957 году вышел мультфильм «Чудесница» о том, как кукуруза путешествует с юга на север. Там кукуруза пляшет и поет: «Я культура хлебная, я и ширпотребная!» Над увлечением кукурузой и ее «очеловечиванием» шутит и фильм «Добро пожаловать, или посторонним вход воспрещен» (реж. Э. Г. Климов, 1964). Параллельно промышленность стала выпускать игрушки, напитки и даже одеколон под брендом «Королева полей». Также частью этой кампании стали девочки-кукурузы на советской елке.
Талисман XXII летних Олимпийских игр, проходивших в Москве, — Мишку — нарисовал один из самых известных советских художников-иллюстраторов Виктор Чижиков. Олимпийский Мишка стал звездой рубежа 1970–1980-х годов: его изображали на иллюстрациях в журналах, на плакатах, открытках, посуде, тканях, одежде и марках, продавали в виде статуэток и игрушек, в продаже появились даже формы для выпечки в виде олимпийского символа. Мишка стал героем мультфильмов — например, «Баба-яга против» (1979–1980). Мишка был очень любим, особенно детьми, но, конечно, ходили и анекдоты: «Отгадкой загадки “Где эта рожа появляется, там цены поднимаются” был ни в чем не повинный олимпийский символ»[254]. Чижиков, впрочем, никаких отчислений за тиражирование образа не получал, а на открытках художники и вовсе перерисовывали Мишку кто во что горазд.
Олимпийский Мишка прекрасно вписался в и новогоднюю символику. С одной стороны, он символизировал советские достижения (на этот раз спортивные), международный статус СССР как хозяина Олимпиады и олимпийскую дружбу людей всего мира. С другой, Мишка выглядел как ребенок с большой головой и большими глазами, не важный грозный медведь, а милый и домашний медвежонок, такое же воплощение будущего, как дети-космонавты. Чижиков даже нарисовал специально для «Пионерской правды» Мишку-космонавта — на фоне космической станции «Союз», в скафандре и с елочкой из звезд в лапе[255].
Другие художники не отставали. Медведи той или иной степени сказочности традиционно изображались на открытках как упряжка Деда Мороза или его друзья. В русле этой традиции Олимпийский Мишка стал спутником Деда Мороза (как до него космонавт), а иногда и основным персонажем открыток, со всей атрибутикой, которая обычно выдавалась Деду Морозу или мальчику Годовику: автомобилем, лыжами, елкой, подарками. А на одной открытке и вовсе была изображена символика новогодних поздравлений начала ХХ века: Мишка с рогом изобилия, из которого сыплются медали, летит на воздушном шаре. Конечно, появились и елочные игрушки — несколько вариантов из стекла и пенополистирола.