Саша прибыл в кафе «Рокки» с точностью до минуты. Марайке была уже здесь, он увидел через стекло витрины, что она сидела у бара, уставившись в свой коктейль. Она снова была стильно одета и безупречно накрашена, словно явилась сюда прямо с фотосессии для какого-нибудь журнала мод. В своей неподвижности она напомнила ему манекен. Саше было трудно представить, что она и Натали могли быть подругами. Но потом он вспомнил о том, как Марайке стояла у могилы Натали. По-видимому, обеих девушек связывало что-то такое, что нельзя было понять с первого раза.

Марайке заметила его только тогда, когда он подошел к ней почти вплотную. На ее губах промелькнула улыбка.

— Привет, — приветствовала она его, — а вот и ты. О, там, в углу, только что освободился столик. Пойдем! — Она взяла свой бокал и сумочку и решительно направилась к столику, который обнаружила.

— Здесь же намного… интимнее, — сказала она, усевшись на освободившееся место и сдвигая на край стола пустые стаканы предыдущих посетителей.

Саша сунул руку в карман джинсов и обхватил комок бумажных кусочков, которые он сейчас складывал бы гораздо охотнее, чем сидел здесь с этой странной девушкой.

— Вообще-то у меня не очень много времени, — сказал он.

— Но, надеюсь, ты останешься, чтобы выпить чего-нибудь. Что такого важного надо было тебе еще закончить?

— Закончить? Что ты имеешь в виду?

— Ну, из-за чего ты не смог сразу прийти.

— Ах, это. Ничего особенного. Просто я был у матери Натали.

Саша вынул руку из кармана и взял меню напитков. Чем быстрее он завершит эту встречу, тем быстрее сможет заняться письмом Натали, подумал он.

— Что за напиток ты сейчас пьешь?

— «Экзотические грезы». Фруктовые соки с капелькой белого рома. Правда, вторую порцию я не смогу себе позволить, иначе будет опасно.

— Опасно?

— Да, и притом для всех присутствующих. — Она ухмыльнулась и подмигнула ему.

Была ли это попытка флирта? Немного смутившись, Саша снова уткнулся в меню.

— А что ты хотел от матери Натали?

— Просто посмотреть, как она поживает. Ведь это был для нее такой удар. И мне кажется, у нее никого больше нет.

Он подумал, не рассказать ли ей о том, что хочет найти Тристана, но потом решил лучше не говорить. А то может так статься, что она захочет участвовать в поисках, а ему бы этого не хотелось. Ведь практически она была совершенно чужой, и, кроме того, это было дело, которое касалось только его самого и Джой.

К столу подошла официантка и убрала на свой поднос грязные стаканы. Саша захлопнул меню и заказал себе маленький стакан вишневого сока. Он украдкой посмотрел на часы. Полчаса, и ни минутой дольше, решил он.

— Ну, и как же поживает мать Натали? — спросила Марайке.

— Она пытается держать себя в руках, но… Ну, да…

— Понимаю. Бедняжка.

Они немного помолчали. Мысленно Саша снова был в комнате Натали, увидел клочки письма в своей руке: Привет, Саш… Усилием воли он отогнал от себя эти воспоминания.

— А чем ты занималась целый день? — спросил он.

Марайке пожала плечами.

— Болталась без дела. Читала.

— Да? И что же?

— Сартр. «Тошнота». Это такой роман.

Саша смутно помнил, что фамилия Сартр встречалась однажды в списке рефератов на уроке религии. Но он не представлял себе, что кто-то может по собственной воле читать произведения, стоящие в списке обязательной литературы.

— Сартр — это имя что-то говорит мне, — сказал Саша. Затем шутливо добавил: — Дай знать, когда этот роман выйдет в комиксах, тогда я его тоже просмотрю.

Она пропустила шутку мимо ушей и с серьезным видом сказала:

— Там речь идет о мужчине, который осознает, что жизнь совершенно бессмысленна. Но именно это делает его свободным.

— Не знал. Но звучит скорее удручающе, не так ли?

— Почему? Ложь остается ложью, даже если она кого-то и утешает. А такая ложь наихудшая из всех. Посмотри на Натали. Она обманывала сама себя до тех пор, пока это не перестало действовать.

— Каким образом? Как она себя обманывала?

Вместо того чтобы ответить на его вопрос, Марайке пристально посмотрела в окно, словно обнаружила там нечто такое, что привлекло все ее внимание. Саша уже хотел проследить за ее взглядом, но в этот момент к нему обратилась официантка:

— Это ты заказывал вишневый сок?

Он утвердительно кивнул, и она поставила перед ним стакан с соком. Когда она снова ушла, Марайке открыла свою сумочку и достала портсигар и зажигалку.

— Чертов запрет на курение, — сказала она. — Ничего, если я на минутку исчезну?

— Ничего, нет проблем.

Потягивая вишневый сок, Саша наблюдал за тем, как она двигалась к выходу, лавируя между столами. Он не знал ни одной девушки, у которой была бы такая походка, как у Марайке. Почти как у кинозвезды на красной ковровой дорожке. Все мужчины, мимо которых она проходила, смотрели ей вслед. При этом она даже не отличалась особой привлекательностью. Саша ожидал, что она остановится у стойки для курящих, находившейся у входа в кафе. Однако Марайке прошла мимо нее и продолжила целеустремленно идти вперед, пока не исчезла из поля зрения. У Саши сложилось такое впечатление, что она шла к кому-то, кто не хотел, чтобы его увидели.

Раздался стук в дверь. Джой закатила глаза. Ну, что ей опять понадобилось? Дверь распахнулась, и перед ней предстала ее мать, в юбке до колен и блузке, у которой одну пуговичку можно было бы и застегнуть. В каждой руке она держала по паре туфель.

— На низких или на высоких каблуках?

— Обе пары выглядят одинаково дерьмово, — сказала Джой, бросив беглый взгляд из-за дисплея своего ноутбука.

— От тебя действительно не дождешься помощи. Почему сегодня вечером ты такая капризная? Или тебя кто-то оставил в дураках?

Джой сердито посмотрела на нее. Ее мать могла быть самым милым человеком на свете. Но она умела вставить шпильку и могла быть язвительной. К счастью, она тотчас удалилась, правда, так и не закрыв за собой дверь. Когда у нее бывало свидание, она становилась еще невыносимее, чем обычно. Где она только подцепляла всех этих типов? По ее словам, она шла с ними только хорошо поесть, а потом немного потанцевать. Неужели для этого действительно надо было так расфуфыриваться? И так вызывающе краситься? Или действительно в ее возрасте можно было кого-то заполучить, только опустившись настолько ниже своего уровня?

— Я вообще не понимаю, — крикнула ее мать теперь уже из ванной комнаты, — почему такая привлекательная девушка, как ты, постоянно сидит дома одна. Ты молода, хорошо выглядишь и могла бы получить столько удовольствия.

— Да, да.

— Или если уж нет парня, так можно что-то предпринять, по меньшей мере, с подружками. Девушки могут прекрасно веселиться и без парней. В мое время так оно и было.

Опять старая песня! Она понятия не имела о том, что значит быть девушкой с экзотической внешностью, на которую оборачиваются все мужчины поголовно. Это не способствует появлению подружек. Сколько раз ей это объяснять? Джой не стала вступать в дискуссию. Все равно это не имело никакого смысла.

Не прошло и нескольких секунд, как ее мать снова появилась в ее комнате, окруженная плотным облаком дорогих духов.

— Единственный, с кем ты встречаешься, это Саша. Но… Ну, да, только пойми меня правильно, я считаю его очень милым, но у него еще молоко на губах не обсохло, ты не находишь?

— Мы только друзья, приятели. О, мама, уйди отсюда! Ты отравишь воздух во всей моей комнате.

Ее мать намеренно проигнорировала это замечание:

— Я до сих пор не понимаю, почему ты дала отставку Алфи. Он был так мил и внешне производил хорошее впечатление. — Она растянула в улыбке свои ярко накрашенные губы.

Джой опустила взгляд на экран ноутбука.

— Просто ничего больше не функционировало.

— Функционировало… Как ты можешь так говорить? Это тостер должен функционировать. Чем ты там вообще занимаешься?

— Я смотрю, что требуется, чтобы в домашних условиях изготовить цианистый калий.

— Цианистый калий? Ты хочешь меня отравить?

— Неплохая идея.

— Уже ухожу.

На этот раз дверь закрылась.

Ну, наконец-то.

Джой натолкнулась на видео, в котором демонстрировалось, как в лаборатории можно изготовить цианистый калий. По-научному он назывался цианид калия и представлял собой калиевую соль синильной кислоты. Ага, подумала она и кликнула по символу «Play». В то время как в ролике на горелке Бунзена нагревалась смесь из серной кислоты и красной кровяной соли, она услышала звонок в дверь. Мамин хахаль, подумала она. Вскоре после этого хлопнула входная дверь, и в квартире наступила тишина. По крайней мере, ее мать придерживалась договоренности и больше не приводила своих случайных знакомых в квартиру. Наверняка у нее будет хороший вечер. Так же, как и у Саши, с кем бы он там ни был. Казалось, что все веселились. У всех, кажется, кто-то был. И только она сидела одна здесь, в своей комнате. Конечно, ее мать была в чем-то права, но этого нельзя было признавать ни в коем случае, иначе придется постоянно выслушивать от нее упреки. Кроме того, все было не так уж и плохо. Она прекрасно справлялась и одна. Лучше быть одной, чем чувствовать себя одинокой вдвоем, говорила она себе.

Видео закончилось. На кончике ложки лежала небольшая горка рассыпчатого цианистого калия. Действительно жесть, подумала она, для человека, который хоть мало-мальски разбирается в химии и обладает минимальным опытом, наверняка это не представляет собой большой трудности.

Она скопировала ссылку в электронное письмо, адресованное Саше, и приписала:

Только что нашла в Интернете, это просто жуть, Шерлок. Твой Ватсон. PS: Как прошло твое свидание? Сразу позвони мне и расскажи ВСЕ. В любое время.

Она задумалась. Могла ли она действительно так писать? Пожалуй, лучше нет, иначе он еще подумает, что она ревнует. Или проявляет излишнее любопытство. Или то и другое вместе. И она стерла постскриптум, а затем кликнула по символу «Отправить».

— Ты по своему складу характера заступник, да?

Саша почесал затылок.

— Понятия не имею. Почему ты спрашиваешь?

Марайке наклонилась вперед, оперлась локтями о стол и посмотрела на него.

— Ну, ты беспокоишься о матери Натали, которая, собственно говоря, могла бы быть тебе совершенно безразлична. И ты хотел защитить Натали. Я нахожу, что это действительно круто.

Саша уже сожалел о том, что рассказал ей о выходке Натали на школьном дворе и об их разговоре в помещении для спортивных снарядов. И даже если он и произвел этим на нее впечатление, сейчас он чувствовал себя скорее неудобно. Смутившись, он засунул руки в карманы джинсов и сжал обрывки письма Натали.

— Действительно круто, — повторила Марайке, нарушив молчание. — Прежде всего, если подумать о том, что между вами ничего не было.

Саша почувствовал, что покраснел. Почему она это сказала? И не было ли это сказано с издевкой?

— Извини, просто я неудачно выразилась… Я считаю это действительно классным. Обычно парни спешат убраться восвояси, если отношения не клеятся. Так как на самом деле они не интересуются девушкой, а только тем, что они могли бы от нее получить. Ты действительно редкое исключение из правил. Тебе жирный плюс. — Она улыбнулась.

Ладно, и с этим разобрались, подумал он и сказал:

— Все о’кей, но… — он поискал глазами официантку, — мне уже пора двигаться.

— Уже?

— Ну да, завтра занятия в школе, и мне надо еще кое-что сделать.

— Понимаю.

Саша вынул руки из карманов и достал бумажник, однако Марайке остановила его:

— Убери его, я плачу.

— Вообще-то я сам хотел тебя пригласить.

— В следующий раз.

Она щелкнула пальцами, подзывая официантку. Затем вынула из своей сумочки кошелек и вытащила из него кредитную карточку.

— Одолжила ее у своего папеньки? — пошутил Саша.

— Нет, это моя собственная. Получила от него в подарок на последний день рождения.

Вскоре после этого они покинули кафе. Начал моросить противный мелкий дождик. На окнах кафе блестели тысячи мелких капель. Марайке остановилась под защитой здания и закурила.

— Мы с тобой еще увидимся? — спросила она.

— Конечно, — ответил он, — почему бы нет? Я тебе позвоню. То есть если ты мне дашь номер своего телефона.

Она покачала головой.

— Извини. Только тогда, когда я лучше узнаю тебя. До недавнего времени меня преследовал какой-то маньяк, навязавшийся на мою голову, и я не хочу пережить это снова. Я сама позвоню тебе.

Саша сунул руку в карман джинсов и снова ухватился за клочки письма Натали.

— Мне действительно уже пора, — напомнил он. — Будь здорова.

— Ты тоже.

Когда он повернулся, чтобы направиться к станции метро, то заметил, как какой-то парень в дождевике оливкового цвета резко отвернулся и поспешно удалился. Неужели этот тип наблюдал за ним и Марайке? Был ли это тот самый маньяк, о котором она говорила? И не ходила ли она сама именно в ту сторону, где стоял этот парень, когда якобы пошла на улицу покурить? Но потом он сам успокоил себя, решив, что все это, вероятно, не имеет никакого значения.