Небольшой городок Галва на западе штате Иллинойс если чем-то и известен в современных США, то лишь своей безвестностью и, если угодно, абсолютной серостью. Галва — это место посреди ничего, где ничего не происходит. Откройте список известных жителей Галвы в любом онлайн-справочнике и вы узнаете, что за почти два века существования этот населённый пункт стал родиной всего трёх человек, получивших некую, причём весьма ограниченную, известность вне городских границ.

А про банкира Эрла Йокума (Earl Yocum) вы, скорее всего, вообще нигде ничего не прочитаете по той простой причине, что имя этого человека совершенно позабыто. Между тем с ним связана воистину поразительная криминальная история, которая заслуживает не просто пересказа в виде краткого очерка, но полноценной голливудской экранизации. В ней присутствуют все элементы хорошего детектива — тупые полицейские и тупые бандиты, умные полицейские и умные бандиты, подлость и предательство одних, героизм и находчивость других, драма, фарс, комедия и притча.

Итак, город Галва (Galva) в округе Генри (Henry) был основан ещё в середине XIX столетия как важный железнодорожный центр. Там пересекались три крупные железные дороги, проложенные от Чикаго на запад. В Галве, удалённом от Чикаго на 230 км, поезда делали технические остановки, в паровозы заливали воду, а технические бригады осматривали состояние колёсных пар составов. Вся жизнь населённого пункта крутилась вокруг депо и огромных пакгаузов. Численность населения в 1930 году составляла 2800 человек, кстати, примерно столько же жителей насчитывается в Галве и ныне.

Эрл Йокум являлся богатейшим жителем Галвы, его состояние оценивалось в 2 млн.$. Возглавляемый им банк имени самого себя — «Yocum State bank» — владел, выражаясь метафорически, всем округом Генри. Банк работал как с частными лицами, так и с мелким и средним бизнесом. Пожалуй, лишь железнодорожные компании не нуждались в его услугах. «Великая депрессия», начавшаяся в октябре 1929 года с серии биржевых обвалов, «Yocum State bank» практически не затронула, поскольку тот зарабатывал не игрой на рынке ценных бумаг, а кредитованием большого числа мелких заёмщиков. Народ в глубинке как-то выживал, а вместе с ним выживал и Эрл Йокум.

В субботу 25 октября 1930 года Эрл Йокум отправился на собственном автомобиле в деловую поездку в городок Канкаки, находившийся на удалении 170 км от Галвы. Осмотрев дом и участок земли, владелец которых предлагал учесть их в качестве залога, Эрл возвратился домой и, посадив в машину обоих детей — девочек 8 и 6 лет — отвёз их в кинотеатр. Сам он возвратился к дому, чтобы провести некоторое время в уединении с супругой — этот момент они обговорили накануне, и именно для этого девочки были удалены из дома под благовидным предлогом.

Примерно в 17:45 Эрл появился возле дома. Его супруга Мэри в это время находилась с противоположной стороны здания, во дворе, где заканчивала подготовку розовых кустов к зиме. Она слышала глухой рокот мощного мотора «линкольна», на котором ездил Эрл — этот звук женщина не могла перепутать ни с каким другим. Она слышала, как затих двигатель, хлопнула дверь автомобиля, а через несколько секунд послышались голоса. Незнакомый мужской голос неразборчиво произнёс: «Как пройти…", — на что Эрл ответил: «Прямо, не сворачивая, пятьдесят ярдов». После чего последовал непродолжительный обмен репликами, похожими на те, какими обмениваются люди, уточняя дорогу.

Мэри вошла в дом, минуту или две потратила на то, чтобы снять перчатки и сбросить рабочие куртку и ботинки. Женщина прошла на кухню, ожидая появления мужа, но… минула минута, вторая… И женщина вдруг испытала смутное беспокойство — Эрл должен был давно уже войти в дом, но его не было ни видно и ни слышно.

Автомобиль мужа находился на подъездной дорожке перед гаражом — там, где ему и положено было быть… Но где же тогда сам Эрл? Женщина сообразила, что если кто-то спрашивал дорогу у мужа, тот вполне мог потратить несколько минут на то, чтобы показать и объяснить, как надлежит двигаться. Он что-то говорил про пятьдесят ярдов — это порядка 45 метров — но на таком удалении живёт только семья Стормов (Storm), может быть, Эрл направился туда… Мэри подняла телефонную трубку, чтобы позвонить Стормам и уточнить, не заходил ли к ним только что Эрл, но густая тишина в динамике телефонного аппарата красноречиво свидетельствовала о его отключении от сети.

Вот тут Мэри встревожилась по-настоящему. Происходящее выглядело очень странно. Четвертью часа ранее Мэри разговаривала по телефону — и аппарат работал нормально. А теперь…

Женщина не была сильна в электротехнике, но знала, что к телефонному аппарату должен подходить специальный тонкий провод и в дом от столба телефонной связи также должен быть протянут отдельный провод. Провод этот подходит к металлической коробочке под навесом крыши — телефонный мастер всегда начинает свою работу с того, что взбирается по стремянке и заглядывает в эту коробочку.

Мэри прошла вдоль телефонного провода от аппарата в кухне до места, где провод входил в дом. Выглянув в окно, она увидела заветную коробочку под крышей и торчащий из неё короткий кончик провода. Провод явно был перерезан, он никак не мог оборваться таким неестественным образом.

Женщине стало по-настоящему страшно. Муж подъехал к дому, но в дом не вошёл. И телефонный провод обрезан, хотя всего 15 минут назад телефонная связь была исправна.

Надо отдать должное миссис Йокум — она сохранила полное самообладание и над тем, как ей поступать далее, раздумывала совсем недолго, может быть, минуту или две. И что ещё важнее, из полудюжины или более возможных в ту минуту вариантов действий она интуитивно выбрала самый разумный. Она вообще была умной женщиной — мы ещё увидим тому наглядные подтверждения — но именно в те напряжённые минуты она продемонстрировала свои незаурядные сметливость и здравомыслие.

Прежде всего Мэри подумала о том, что если её муж похищен, то похититель должен оставить где-то неподалёку письмо со своими требованиями. Надо хорошенько оглядеться и это письмо найти. И если оно будет найдено, то не следует спешить оповещать об этом полицию. Полиция Галвы малочисленна и беспомощна, как, впрочем, и служба шерифа — это не бойцы «невидимого фронта», а инвалиды умственного и алкоголического труда, этим ребятам доверять спасение мужа точно нельзя. Поэтому каждое действие необходимо хорошенько обдумывать и ни в коем случае не болтать лишнего.

Супруги Йокум.

Мэри работала во дворе, а потом вошла в дом через чёрный ход и никакого письма или того, что могло бы быть письмом, она не видела ни на крыльце, ни в дверях. Поэтому искать следовало у парадного входа или вдоль фасада. Выйдя на крыльцо, Мэри сразу же заметила то, что рассчитывала увидеть — небольшой конвертик из числа тех, в которые обычно кладут визитные карточки для их последующего помещения внутрь букета, дабы цветочная пыльца не попортила глянец визитки.

Вернувшись в дом, женщина открыла конверт. На небольшом клочке бумаги оказалось написано несколько фраз. Их точное содержание неизвестно, но известно, что автор потребовал приготовить 200 тыс.$ в банкнотах номиналом 20$ или меньше и ждать последующих указаний. Ну, и само собой, в записке содержалось требование не обращаться в полицию — без такого рода заявлений не обходилось в те годы, пожалуй, ни одно похищение человека.

Женщине хватило самообладания не поднимать сразу же шум. Во-первых, потому, что она заподозрила скрытое наблюдение за домом, а во-вторых, допустила, что на телефонной станции могут работать сообщники похитителей. По этой причине ничего лишнего по телефону говорить не следовало. В те самые минуты Мэри больше всего беспокоилась о дочерях — их судьба была неизвестна, и женщина не исключала того, что девочек тоже могли похитить!

Стараясь демонстрировать полное спокойствие, Мэри отправилась к соседям — уже упоминавшимся Стормам — и от них позвонила ближайшему другу и советнику мужа Маркусу Бергваллу (M. Bergwall). Женщина сообщила Маркусу о неисправном телефоне и попросила того связаться с телефонной компанией, дабы оттуда прислали ремонтника. Также она попросила Бергвалла отправиться в кинотеатр и после окончания сеанса привезти её девочек домой. Дочери хорошо знали Бергвалла и доверяли ему, поэтому его появление не должно было их напугать. В этом отношении большее беспокойство Мэри вызывала возможная реакция Бергвалла, который мог недоумёнными вопросами привлечь внимание девушек-телефонисток на коммутаторе.

Однако Маркус всё понял правильно и никаких глупых вопросов задавать не стал, хотя неожиданное обращение миссис Йокум явно спутало его планы на субботний вечер. Тем не менее он ответил, что всё сделает как надо, уточнил время окончания киносеанса и положил трубку без лишних разговоров.

Размышляя над ситуацией, Мэри пришла к выводу, что недонесение полиции, точнее, службе шерифа округа Генри (Henry), на территории которого находился город, о факте исчезновении мужа превращает её в соучастницу преступления. Безусловно, что-то «законникам» необходимо было сообщить, но в какой форме? После непродолжительного раздумья женщина ещё раз воспользовалась телефоном Стормов и позвонила дежурному службы шерифа, управление которой находилось в городе Кембридж на расстоянии 15 км от Галвы. Мэри попросила прислать патрульного, поскольку муж приехал из поездки, поставил автомобиль перед гаражом, но в дом не вошёл… Может ли патрульный объехать район и поискать мужа?

В службе шерифа, разумеется, хорошо знали, кто такой Эрл Йокум, в том числе и потому, что «Yocum State bank» имел программу поддержки сотрудников правоохранительных органов и каждый год к Рождеству дарил «законникам» подарки. Все до единого сотрудники службы шерифа получали бутылку виски для себя и пирог для жены, поэтому проигнорировать обращение миссис Йокум было невозможно. Уже через 10 минут возле дома Йокума появился патрульный на мотоцикле, который потратил четверть часа на осмотр окрестностей, ничего не обнаружил и, воспользовавшись всё тем же телефоном в доме Стормов, доложил шерифу о неутешительных результатах своих усилий. Доложил патрульный и о неисправном телефоне Йокумов.

Шериф Чарльз Нэш (Nash), выслушав этот доклад, что-то заподозрил. Он попросил передать трубку Мэри Йокум и поговорил с нею. Он высказал предположение о похищении и спросил женщину: находила ли она письма с требованием выкупа или отвечала ли на соответствующие телефонные звонки? Женщина испытала в ту минуту сильный соблазн признаться шерифу, но решила придерживаться ранее принятого решения, а потому ответила, что требований выкупа ни в каком виде не получала.

Через 20 минут в Галве появились шериф Нэш и десяток его подчинённых, которые приступили к методичному осмотру кварталов и опросу жителей. В течение последующих часов силы, занятые поисками пропавшего банкира, неуклонно возрастали. Прибыла группа полицейских из Кьювани (Kewanee), крупнейшего города округа Генри, а также группы пожарных из Галвы и соседних населённых пунктов. Сразу можно уточнить, что поисковая операция продлилась сутки, то есть до вечера 26 октября, и никакого результата не принесла, что следует признать вполне ожидаемым.

Самые важные события оказались связаны вовсе не с шерифом Нэшем и его подчинёнными, а Маркусом Бергваллом. Тот привёз девочек из кинотеатра и спокойно, без свидетелей, расспросил Мэри Йокум о событиях того вечера. Узнав о похищении Эрла Йокума и получении записки с требованием выкупа, Бергвалл одобрил решение Мэри ничего не говорить шерифу и предложил свой вариант действий. Надо сказать, что план этот полностью соответствовал задумке Мэри Йокум, то есть ход их мыслей оказался одинаков.

«Yocum State bank» являлся членом «American Bankers Association» («Ассоциации американских банков»), объединявшей в те годы почти 14 тысяч коммерческих банков и аффилированных с ними страховых и брокерских компаний по всей территории Соединённых Штатов. Упомянутая ассоциация была призвана решать широкий круг вопросов, связанных со взаимодействием финансовых учреждений, и одним из направлений такого взаимодействия являлась координация усилий в вопросах безопасности. Причём безопасности в широком смысле этого понятия — как надёжности и конфиденциальности проводимых операций, так и физической безопасности банков и их работников. Ассоциация работала с «Национальным детективным агентством Пинкертона», и именно детективы последнего занимались решением широкого круга задач безопасности. Бергвалл предложил довольно очевидное решение — пусть спасением Эрла Йокума займутся «пинкертоны»! Кто может справиться с этим лучше них?

Получив согласие на привлечение к делу частных сыщиков, Бергвалл отправился к себе домой и уже оттуда сделал телефонный звонок одному из руководителей «Ассоциации американских банков». Кратко обрисовав ситуацию, он попросил прислать в Галву надёжных людей, способных вытащить Йокума из беды, в которой тот оказался.

Через 14 часов после телефонного звонка в Галве появились девять человек — все они прибыли из Вашингтона, преодолев более 1100 км. Из числа прибывших детективами являлись восемь, все они подчинялись девятому — Джорджу Ньювеллу (George Newell), полковнику американской армии, не имевшему к розыскным делам почти никакого отношения. Впрочем, будучи в американской армии, он и к военным делам отношения почти не имел. Поскольку роль этого человека в последующих событиях весьма важна, имеет смысл сказать несколько слов как о биографии господина полковника, так и специфике его деятельности.

По своему образованию Ньювелл являлся бухгалтером и по характеру своего мышления и поведения его следует признать человеком сугубо штатским. В 1910 году, уже будучи вполне опытным специалистом в финансовых вопросах, 30-летний Ньювелл поступил на службу в только что созданный в Военном министерстве отдел аудита. Там он проявил себя настолько хорошо, что после окончания Мировой войны был направлен в Европу, где возглавил финансовую службу американского контингента во Франции. По возвращении в Северную Америку Ньювелл продолжил службу в Вашингтоне, в центральном аппарате Военного министерства. В 1924 году он получил звание лейтенант-полковник, 11 мая 1928 года [перед самым увольнением со службы] стал полным полковником. В 1926—1928 годах Ньювелл курировал бюджет строительства громадного «Walter Reed General Hospital», главного медицинского учреждения Вооружённых сил. В этом заведении каждый год должны были лечиться и проходить диспансеризацию до 120 тысяч военнослужащих.

Покинув воинскую службу, Ньювелл был привлечён к работе в «Ассоциации американских банков». Числился он консультантом, но в действительности род его деятельности был куда необычнее. Полковник стал своеобразным «решалой», призванным урегулировать конфликты интересов между членами ассоциации. Понятно, что банкиры — люди богатые и энергичные и сам род деятельности побуждает их защищать свои интересы жёстко и агрессивно. Конфликты между такими людьми — если только пустить их на самотёк — рискуют часто и быстро заканчиваться отправкой наёмных убийц. Чтобы не доводить дело до таких крайностей, ассоциация прибегала к услугам особых консультантов, чей авторитет и непредвзятость признавались всеми.

И Ньювелл стал таким вот консультантом по проблемам внутренних конфликтов. На русском просторечном таких людей называют «решалами». Полковник являлся высокопоставленным масоном и был одним из руководителей масонской ложи «Kemper lodge №64», объединявшей в своих рядах крупнейших финансистов из Вашингтона, Нью-Йорка, Филадельфии и Бостона. Рядовые американцы о нём ничего не знали, зато Ньювелла хорошо знали на Капитолийском холме.

Полковник Джордж Ньювелл действительно имел воинское звание полковник. Вот только на действительной военной службе он занимался не тактикой и не стратегией, а бухгалтерией. Эдакий полковник-счетовод и по совместительству аудитор. Он никогда не был банкиром, но именно по этой причине его после увольнения в запас пригласили в «Ассоциацию американских банков» на неофициальную, но очень влиятельную должность «решалы деликатных проблем».

Полковник отправился в Галву по весьма серьёзной причине. Ему надлежало разобраться в истинных причинах похищения Эрла Йокума, и если последний стал жертвой недопустимой конкурентной борьбы, выяснить, кто именно явился заказчиком этой акции. Разумеется, о своей деликатной миссии Ньювелл не мог сообщать никому, кроме руководства «Ассоциации американских банков», а потому ни ФБР, ни полиция штата Иллинойс, ни тем более служба шерифа округа Генри не могли быть его помощниками. Но у полковника имелись помощники получше — восемь частных детективов из агентства Пинкертона. Старшим этой группы поддержки являлся 52-летний Андерсон, отдавший частному сыску уже более четверти века.

По прибытии в Галву полковник Ньювелл первым делом встретился с Мэри Йокум и обстоятельно побеседовал с женщиной. Затем он поговорил с Маркусом Бергваллом. Из этих разговоров можно было заключить, что дела в «Yocum State bank» шли хорошо, и даже «Великая депрессия», терзавшая страну целый год, не подорвала финансового благополучия успешного семейного бизнеса. Никаких попыток недружественного поглощения или агрессивной конкуренции других банкиров в последние месяцы не фиксировалось. По крайней мере, если верить миссис Йокум и мистеру Бергваллу.

Полковник в той обстановке не мог верить никому, но ведь надо же было с чего-то начинать работу… Ньювелл решил, что вопросом о передаче выкупа — если до этого вообще дойдёт — должны будут заниматься только детективы Пинкертона, прибывшие с ним, и никто иной. Это означало, что ни одно постороннее лицо, за исключением Мэри Йокум, Маркуса Бергвалла и его самого, полковника Ньювелла, не должно знать о получении требования выплаты денег. При общении с прессой, явку которой полковник обещал организовать в ближайшие часы, жене банкира надлежало неустанно подчёркивать, что она готова вести переговоры с похитителями, но требований покуда от них не получила. При обращениях шерифа и представителей полиции штата с разного рода вопросами надлежало категорически отрицать получение какого-либо письма или иного сообщения, разумеется, следовало избегать любых откровенных переговоров по телефону.

Полковник прямо заявил миссис Йокум, что телефон — это дыра в её безопасности. Она должна исходить из того, что сведения, сообщаемые по телефону, попадают в уши посторонних людей, и не очень-то важно, кто эти люди — сотрудники ФБР, полиции штата, член преступной группы или просто болтливая телефонистка, греющая уши на коммутаторе — утечка информации может иметь фатальные для Эрла Йокума последствия.

Поселившись в отеле «Kewanee» в одноимённом городе по соседству с Галвой, полковник в течение дня сделал несколько телефонных звонков в Чикаго, Спрингфилд, Сент-Луис и ряд других крупных городов. Его интересовали различные вопросы бизнеса похищенного банкира и возможный конфликт интересов с другими представителями банковского сообщества. Ничего определённого Джордж Ньювелл не узнал, и этот результат убедил его в том, что серьёзных конкурентов среди банкиров Йокум не имел. В принципе, это была позитивная информация в том смысле, что она позволяла сосредоточиться на версии «похищения ради выкупа».

26 октября перед домом Йокумов появились первые репортёры — их явку обеспечил полковник Ньювелл. Репортёры увидели людей из службы шерифа, охранявших подходы к дому с разных сторон. Мэри Йокум, выполняя инструкцию Джорджа Ньювелла, в течение дня несколько раз выходила из дома, чтобы пообщаться с представителями пишущей братии, число которых в течение дня понемногу возрастало. Каждый раз женщина сообщала примерно одно и то же — муж исчез, она предполагает его похищение, готова заплатить выкуп, но требования выкупа не получала. Отдельно она просила похитителей не причинять мужу вред, поскольку он очень нужен своим детям, которые очень его ждут и переживают.

Во второй половине дня репортёры узнали, что в доме находятся некие вооружённые мужчины в штатском, и возникли предположения, что это сотрудники Бюро расследований Гувера (до 1934 года нынешнее Федеральное бюро расследований именовалось Bureau of Investigation — Бюро расследований). Мэри Йокум поспешила внести ясность в этот вопрос и сообщила репортёрам, что в доме находятся детективы из агентства Пинкертона, что же касается Бюро расследований, то она в это ведомство не обращалась и обращаться не планирует, полагая, что ведение переговоров с похитителями является оптимальной тактикой.

На следующий день в местной прессе появились первые сообщения о предполагаемом похищении банкира в Галве. Заметки эти оказались лаконичны и малосодержательны, что не должно удивлять — шериф Нэш и его подчинённые с представителями прессы не общались, а Мэри Йокум была немногословна. Потому писать было не о чем, и сенсация в те дни так и не родилась.

Одно из первых сообщений о похищении банкира Эрла Йокума в местной газете от 27 октября 1930 года. Публикаций в этот и последующие дни было не очень много, поскольку репортёры получали самый минимум информации и писать им, по большому счёту, было нечего. Высказывались подозрения, что имеет место некая закулисная игра с похитителями, но в чём она заключается и кто, собственно, играет, никто из журналистов объяснить не мог.

Однако эти заметки попали на глаза тем людям, чью реакцию рассчитывал увидеть полковник Ньювелл.

27 октября в доме Йокумов зазвонил телефон, уже исправленный к тому времени ремонтником телефонной компании. Полковник обсуждал с Мэри Йокум, что и как ей надлежит делать, если на связь выйдут похитители или некто, выступающий от их имени. Рассматривались разные варианты, но телефонный звонок изначально представлялся наиболее вероятным. Так и получилось. Звонивший уточнил, разговаривает ли он с женой Эрла Йокума, и, получив утвердительный ответ, сообщил, что банкир находится в «их руках», он жив и здоров, но доказательств этому ей никто не предоставит, и женщине следует поверить его — похитителя — слову джентльмена. Голос звонившего звучал безапелляционно, и было ясно, что спорить с ним сейчас совершенно бесполезно. Мэри осведомилась, как ей обращаться к нему, но мужчина лишь отмахнулся, явно не желая затягивать разговор и отклоняться от заблаговременно продуманного содержания своей речи. Он сообщил, что супруге банкира следует озаботиться подготовкой 200 тысяч долларов наличными в банкнотах по 20 долларов. Завтра он позвонит ещё раз, чтобы узнать, собраны ли деньги, если да, то он сообщит, куда их отвезти и как передать.

В какой-то момент женщина перебила звонившего и сказала, что собрать такую сумму невозможно. Во-первых, потому, что в банке мужа просто нет таких оборотных средств, и пока такая сумма соберётся, придётся ждать несколько недель. А во-вторых, взять такие средства в кредит в другом банке также не получится, поскольку всем уже известно об исчезновении Эрла, и «законники» сразу же узнают, что его жена собирает деньги. И, разумеется, поймут, для чего она этим занимается. Это сделает невозможным передачу денег, поскольку она будет всё время под наблюдением людей Гувера.

Мэри говорила очень взволнованно и, по-видимому, убедительно. Звонивший заметно стушевался, он оказался явно не готов к такому повороту разговора. Сказав, что он обдумает возможность уменьшения выкупа, скажем, в два раза и перезвонит в ближайшее время, неизвестный положил трубку. Разговор продлился не более минуты.

Примерно через три часа последовал новый звонок, и тот же голос сообщил, что согласен получить за возвращение Эрла Йокума домой 100 тысяч долларов, после чего спросил, имеется ли на руках у Мэри такая сумма. Женщина ответила отрицательно, но пообещала раздобыть её в течение ближайших 24 часов. Звонивший в свою очередь пообещал дать конкретные указания о месте, времени и способе передачи денег завтра, то есть 28 октября, в интервале от 12 до 15 часов. Далее он особо подчеркнул, что после получения денег Эрл Йокум не сядет сразу же в автомашину, доставившую выкуп — он находится совсем в другом месте, и тот, кто придёт за деньгами, не знает, в каком именно. Поэтому не надо пытаться поговорить с тем человеком, кто явится за выкупом. Мэри сделала ответное уточнение, сказав, что не повезёт деньги лично в силу понятных причин — этим займётся один из детективов Пинкертона. Звонивший отнёсся к этому спокойно, заметив, что ему совершенно всё равно, кто займётся перевозкой денег, главное, чтобы всё прошло без сучка без задоринки.

Во время разговора Мэри несколько раз спрашивала о состоянии здоровья мужа и повторяла, что девочки очень скучают по отцу. Её волнение должно было успокоить похитителя и убедить его в том, что женщина не вынашивает никаких планов, способных сорвать замысел преступников — и это поведение также было заблаговременно согласовано с полковником Ньювеллом. Хотя со стороны казалось, будто Мэри растеряна и полностью принимает требования похитителей, в действительности это было совсем не так.

Ньювелл и Мэри Йокум готовили ловушку — надо сказать, довольно неожиданную в их положении — и их логика требует краткого пояснения. Они прекрасно понимали, что банкир к моменту передачи денег уже мог быть мёртв, поскольку похитители не представили ни единого свидетельства того, что Эрл жив. Более того, они даже и не собирались предоставлять какие-либо доказательства на сей счёт. Что было хорошо объяснимо, ведь к телефону банкира нельзя было подпускать [поскольку линия могла прослушиваться]. Но отдавать деньги, не имея гарантий того, что похищенный жив, было верхом неблагоразумия. Кстати, не существовало и гарантий того, что в дом Йокумов звонит действительно похититель, а не некий мистификатор, рассчитывающий выманить деньги обманом. Поэтому Мэри Йокум и полковник Ньювелл исходили из того, что деньги передавать не следовало ни при каких условиях — вместо 100 тысяч долларов звонивший должен был получить муляж выкупа, «куклу», если говорить просторечно. Задумка выглядела очень рискованной, но расчёт строился на том, что преступники не сразу разберутся в произошедшем — для этого им придётся сначала встретиться — и Эрл будет всё же отпущен. Ну, а если муляж попадёт в руки обманщиков, то есть тех, кто не имеет отношения к похищению, то жизнь Эрла точно так же останется под угрозой независимо от того, будут ли переданы настоящие деньги или «кукла».

Вечером 27 октября в доме Йокумов началось изготовление муляжа выкупа. Детективы Пинкертона сделали его очень просто, но при этом с толком! Они не стали использовать резаную бумагу или что-то в таком духе, поскольку нарезать 5000 кусков бумаги размером с банкноту и разложить их пачками по 100 штук — то ещё развлечение! И совершенно бессмысленное, поскольку подделка всё равно будет выявлена с первого взгляда.

Детективы поступили проще и циничнее. Поскольку бумажные деньги по своей физической природе — это переработанная целлюлоза, то их плотность примерно соответствует плотности дерева. На самом деле это не совсем так — банкноты немного плотнее большинства пород дерева — но человек вряд ли способен заметить разницу. Поэтому для изготовления муляжа решено было взять… обычные деревянные поленья, использовавшиеся для растопки печей и каминов. Пятьдесят пачек по 100 банкнот в каждой должны были весить примерно 5,2 кг, поэтому для изготовления «куклы» следовало взять несколько брусков такого веса и аккуратно поместить их в бумажные пакеты из толстой обёрточной бумаги, использовавшиеся тогда точно так же, как мы сейчас используем полиэтиленовые пакеты.

Детективы наполнили поленьями в общей сложности пять бумажных пакетов, помещённых один внутри другого, каждый из которых заклеили и для верности обмотали жгутом. Получившуюся упаковку невозможно было проткнуть пальцем, а протыкать его ножом преступник, скорее всего, не стал бы, дабы не повредить банкноты. Основной расчёт строился на том, что пакет с якобы деньгами преступник вообще не должен будет открывать в одиночку — взаимное недоверие подельников заставит их собраться в полном составе. Во всяком случае, такое поведение диктовал здравый смысл…

Пакет получился внушительный и правдоподобный. На его поверхности выпячивались какие-то грани, торчали углы, он был довольно массивен и при этом старательно замотан бечёвкой. Мысль о том, что это топорщатся пачки банкнот, должна была опьянить и вызвать головокружение у любого негодяя. По крайней мере именно из этого исходили полковник Джордж Ньювелл и его помощники.

На следующий день 28 октября в 3 часа пополудни в доме похищенного банкира вновь зазвонил телефон. Мэри узнала голос звонившего — это был тот же самый человек, что накануне разговаривал с нею от имени преступников. Он осведомился, приготовлены ли деньги, и тут Мэри огорошила его неожиданной новостью — она заявила, что получить в банке 100 тысяч долларов не удалось, это очень большая сумма для провинциального банка, и у неё на руках лишь половина требуемой суммы. Этот неожиданный зигзаг сюжета не являлся экспромтом — он заблаговременно был согласован с Ньювеллом. Внутренняя логика заявления представлялась довольно простой — преступников необходимо было сбить с толку непредвиденным осложнением и заставить нервничать, кроме того, уменьшение суммы выкупа могло спровоцировать раскол внутри группы. Понятно, что более жадный преступник будет настаивать на необходимости забрать всю желаемую сумму и потому будет согласен ждать, а более осторожный согласится взять половину, но побыстрее закончить опасное дельце и сбежать из района поиска.

Говоривший по телефону, услыхав о наличии лишь 50 тысяч долларов вместо желаемых 100 тысяч, как будто бы растерялся, но быстро взял себя в руки и без долгих препирательств согласился удовлетвориться половиной выкупа. Эта уступчивость сказала детективам Пинкертона многое, прежде всего то, что с Мэри Йокум разговаривает руководитель группы. Никто не знал, сколько у него сообщников, но он явно держал их в узде и не сомневался в том, что принятое им решение никто оспаривать не станет.

После минутной заминки звонивший объяснил порядок передачи выкупа. Для этого в поездку надлежало отправиться одному человеку, который ни при каких обстоятельствах не должен выходить из машины. Начать свою поездку ему следовало в 23 часа, сначала он должен будет проехать из Галвы в западном направлении, миновать городок Некома (Nekoma), удалённый от Галвы буквально на 10 км, затем свернуть на просёлочную дорогу и двигаться по ней с небольшой скоростью на север. Проехав около мили (~1,5 км), он увидит кустарник, на ветвях которого будет натянута длинная белая лента. Звонивший заверил, что в свете фар она будет хорошо заметна в тёмное время суток, дескать, это проверено опытным путём, не сомневайтесь. Остановившись прямо напротив куста с белой лентой на ветвях, человек должен открыть дверь со стороны пассажира и, не выходя из машины, выбросить на обочину мешок с выкупом.

Очевидно, что уже в момент этого разговора место передачи выкупа находилось под наблюдением кого-то из похитителей. Район Галвы представлял собой бескрайнее поле, от некогда густых лесов за столетие активного ведения сельского хозяйства практически ничего не осталось. А потому скрытое размещение полицейской засады в районе передачи денег следовало считать невозможным. Полковник Ньювелл считал, что ФБР вело прослушку всех телефонных переговоров с домом Йокума, но сотрудникам Бюро хватит ума не вмешиваться в происходящее, и они предоставят возможность «пинкертонам» закончить начатую игру.

Отвезти деньги, точнее, «куклу» вместо денег, вызвался Альберт Андерсон (A. E. Anderson), самый старший из частных сыщиков, приехавших в Галву с полковником Ньювеллом. Миссия его представлялась очень опасной, ведь если бы преступники сочли, что он ведёт себя подозрительно или увидел слишком много, они могли без труда застрелить его. Человек, сидящий в автомашине на месте водителя — это лёгкая мишень даже в тёмное время суток.

Ровно в 23 часа Андерсон отправился в свою поездку. Он немного покатался по улицам Галвы, проверяя, не увяжется ли за ним «наружка» службы шерифа, и, удостоверившись в том, что слежки нет, направился к тому месту, которое во время телефонного разговора описал звонивший. Около 23:30 частный детектив обнаружил кусты с белой лентой на ветвях — насколько можно было судить, глядя из машины, это был обычный бинт. Андерсон остановил машину напротив кустов, открыл дверь со стороны пассажира и аккуратно поставил бумажный пакет с дровами на грунт. Следившие за ним преступники должны были видеть, что он обращается с грузом аккуратно и даже деликатно — именно так люди обращаются с большими суммами денег.

Оставив пакет на краю грунтовой дороги, Андерсон проехал вперёд метров 20 и остановился так, чтобы его видеть. Это был самая опасная часть плана, выработанного полковником Ньювеллом и Мэри Йокум. Детектив не должен был просто оставить деньги и уехать, ведь если бы банкир после передачи выкупа не возвратился, подозрение в хищении выкупа пало бы на того, кто его передавал! Его отъезд выглядел бы психологически недостоверным и мог насторожить преступников. Между тем их необходимо было убедить в том, что пакет представляет большую ценность для того, кто его привёз, и потому он не может его просто оставить…

Шло время, минули четверть часа… затем ещё четверть часа… потом ещё. Вокруг стояла полнейшая тишина, за то время, что Андерсон провёл на дороге, ни одна машина не проехала мимо. Настоящая глухомань! Место передачи было выбрано с толком, однако следовало признать, что что-то пошло не по плану… В 00:15 Андерсон подъехал задним ходом к пакету и поднял его обратно в автомобиль.

Это был очень опасный момент, ведь если преступники всё это время наблюдали за ним, то попытка забрать деньги могла вывести их из себя и спровоцировать нападение с самым печальным для детектива результатом, ведь коли не будет свидетеля, то он никого и не опознает, верно?

Однако ничего не случилось. Альберт положил на пассажирское сиденье пакет-«куклу» и, описав большую дугу, вернулся в Галву.

Немногим ранее 3 часов пополуночи в доме банкира зазвонил телефон. Трубку, как и прежде, подняла Мэри Йокум. Из динамика донёсся уже хорошо знакомый голос похитителя либо того, кто выдавал себя за такового. Разъярённый преступник принялся браниться, грозя заставить её мужа страдать за то, что его глупая жена позволяет себе играть в игры с опасными парнями. Мэри, впрочем, довольно быстро образумила звонившего, заявив, что не понимает претензий, поскольку деньги были доставлены в назначенное место, но за ними никто не явился. Звонивший указал на то, что автомобиль после выгрузки денег не уехал, на что Мэри здраво заметила, что нельзя же просто бросить на дороге такую сумму денег! И если их никто не заберёт, то деньги следует возвратить владельцам…

Преступник явно оказался сбит с толку. Он быстро успокоился и даже извинился за проявленную несдержанность, после чего вполне конструктивно стал обсуждать дальнейшие действия. В конечном итоге он договорился о повторной попытке вечером только что наступившего 29 октября, пообещав перезвонить с 18 до 19 часов для передачи последних инструкций.

Как видно, до поры до времени у Мэри Йокум неплохо получалось управлять неизвестным преступником. Кроме того, задержка телефонного звонка, который последовал спустя более двух с половиной часов после возвращения Андерсона в дом Мэри Йокум, свидетельствовала о значительных проблемах коммуникации между преступниками. Тому из них, кто отправлялся за получением денег, явно требовалось много времени для того, чтобы отыскать телефон и позвонить подельнику, удерживавшему похищенного банкира. Отмеченное обстоятельство объективно играло на руку Ньювеллу и Мэри Йокум, хотя, конечно же, знать это в точности наперёд было невозможно.

В 18 часов в доме Йокумов зазвонил телефон. Преступники назначили для звонка интервал с 18 до 19 часов, но позвонили в самом его начале — как видно, их снедало нетерпение, и они страстно желали поскорее прикоснуться к деньгами. Последовавший разговор подтвердил это предположение — звонивший распорядился не тянуть и уже в 21 час доставить наличные в сельский район севернее Галвы. Андерсону предстояло проехать порядка 15 км, в принципе, совсем недалеко. На этот раз в качестве ориентира выступал не кусок марли на ветвях кустарника, а дорожный указатель и поваленный ствол дерева за ним, частично перегораживавший проезжую часть. Указатель предупреждал о необходимости сбросить скорость автомашины до самой малой, а ствол дерева обозначал место, где надлежало оставить мешок с деньгами. Звонивший особо подчеркнул, что водителю после того, как он выбросит деньги, надлежит сразу же набрать скорость и уехать.

Мэри Йокум, старательно игравшая роль робкой и наивной женщины, простодушно спросила, как можно оставить деньги без гарантии того, что они попадут в руки «того, кого следует»? Звонивший рассмеялся и заверил, что беспокоиться ей не о чем, деньги попадут «к кому надо». В завершении разговора преступник несколько раз подчеркнул, что к месту передачи надлежит прибыть ровно в 21 час — отклонение от этого времени грозит сорвать всё дело.

Полковник Ньювелл и его люди, внимательно следившие за ходом переговоров Мэри с преступником, пришли к выводу, что преступники не случайно обозначили чёткую привязку ко времени передачи денег. По-видимому, незадолго до 21 часа они установят знак на обочине дороги и частично перекроют проезжую часть бревном, а сразу после проезда автомашины Андресона уберут и то, и другое. Это неплохая идея, поскольку при свете дня будет очень трудно указать точное место передачи денег. При этом похищенный банкир должен будет находиться где-то неподалёку, разумеется, если он вообще жив. Ситуация выглядела таким образом, что преступники устали от неопределённости и желают поскорее закончить это опасное дело, они хотят получить и разделить деньги вечером, чтобы использовать ночь для бегства.

Таким образом, успех задуманной Ньювеллом операции зависел от того, отпустят ли похитители банкира до того, как вскроют «куклу», имитирующую выкуп, или же они будут его удерживать до того времени, пока вся преступная группа соберётся в одном месте и приступит к дележу добычи. Если Эрл Йокум не будет отпущен до вскрытия пакетов с дровами, то… храни, Господи, его душу!

В 20:40 Альберт Андерсон пустился в путь. Он взял с собой два пистолета — один спрятал в салоне, другой же всё время держал на коленях. Детективы рассматривали различные варианты развития событий и допускали самые неожиданные отклонения, в частности, нападение на Андерсона других преступников до момента передачи денег. Двигаясь на малой скорости, Андерсон буквально за минуту или две до 9 часов вечера прибыл в назначенное место на тёмном просёлке. Увидев знак ограничения скорости, совершенно неуместный в этом месте, он понизил скорость до минимальной и буквально через пару десятков метров свет фонарей выхватил из темноты ствол поваленного дерева. Аккуратно объезжая его, частный детектив выбросил через дверь со своей стороны бумажный пакет.

Через секунду Андерсон переключил передачу и увеличил скорость. Он покинул район, никого не заметив. Описав по просёлкам большую дугу, он примерно через 20 минут возвратился в Галву с западной стороны.

Докладывая Ньювеллу о проделанной работе, детектив сообщил, что его тревожит целостность бумажного пакета. В конце октября в районе Галвы шли дожди, грунт всё время оставался влажным, если преступники не подберут «куклу» вскоре после её сброса, бумага может размокнуть, и тогда углы брусков могут её проткнуть. Андерсон постарался бросить мешок так, чтобы тот не угодил в лужу, а упал на сухое место, но кто знает, насколько сухое место было сухим, верно? Всё это звучало, конечно же, совсем нехорошо и не способствовало снижению тревоги.

Потянулись томительные и мучительные минуты. В доме банкира спали только дочери похищенного, все остальные — Мэри Йокум, полковник Ньювелл и подчинённые ему детективы — пили кофе и смотрели в темноту за окнами. Со времени передачи денег минул час, второй… Сразу после 11 часов вечера в доме Йокумов зазвонил телефон.

Как и прежде, трубку подняла Мэри. Звонил шериф Нэш, он сообщил, что Эрл Йокум освобождён, передан патрулю службы шерифа и сейчас едет к дому, в Галву он прибудет в течение 15—20 минут.

И действительно, ещё до полуночи банкир обнял жену, обеих дочерей и рассказал необыкновенную историю своего пленения и освобождения. Его в самом деле похитили после возвращения из поездки в Канкаки. Эрл, оставив автомашину на подъездной дорожке, уже направлялся к крыльцу, когда рядом остановилась автомашина, и мужчина, выглянувший с пассажирского сиденья, обратился к нему, назвав именем соседа. Йокум ответил, что тот ошибся и интересующий его джентльмен живёт дальше по улице — эту часть разговора Мэри слышала, будучи на заднем дворе. Мужчина, задавая уточняющие вопросы, приблизился к банкиру и неожиданно продемонстрировал револьвер, прикрытый полой пальто, после чего приказал банкиру сесть в автомобиль, пригрозив в случае неподчинения убить на месте. Йокум сразу понял, что происходит, и подчинился требованию, не пытаясь сопротивляться или тянуть время.

Эрл Йокум с женой Мэри после возвращения домой.

В автомашине находились двое мужчин, которые почти не разговаривали, их действия, по-видимому, были заблаговременно тщательно отрепетированы. После того, как автомобиль выехал из Галвы, тот из преступников, кто грозил банкиру оружием, надел на голову похищенного чёрный мешок и приказал пригнуться. Дальнейший путь Йокум проделал, склонив голову к коленям. Во время поездки автомобиль сделал остановку и подобрал ещё одного человека. Ехали они очень долго, и хотя похищенный отлично знал округ Генри и внимательно считал левые и правые повороты, он даже приблизительно не мог сказать, куда же именно его в конечном счёте доставили. Продолжительность поездки составила час, возможно, час с четвертью, и по субъективному мнению похищенного, его могли увезти как за 5 км, так и за 65…

То, место, в котором его разместили, являлось одиночно стоящим домом в сельской местности, в котором было оборудовано нечто, напоминавшее то ли тюремную камеру, то ли железнодорожное купе. Это была узкая комната-пенал шириной 1,5 ярда [1,4 метра] и длиной примерно 3 [то есть 2,7 метра]. На то, что тюрьма похищенного банкира оборудована в доме, находящемся именно в сельской местности, а не в городской черте, указывала немаловажная деталь — уборная представляла собой обычный люк в полу, под которым была вырыта выгребная яма. Такая канализация в американских городах к тому времени уже была запрещена. Окна в помещении, где содержался Эрл, отсутствовали. В двери было оборудовано небольшое окошко, через которое охранник мог следить за похищенным.

Эрл был тщательно обыскан, из его карманов забрали всё, что в них находилось. Вообще всё! Мужчине оставили лишь один носовой платок и передали чёрный капюшон, который он должен был надевать по команде тюремщика. Делалось это в тех случаях, когда ему вносили пищу и затем забирали пустую посуду. Тюремщик, с которым общался Эрл Йокум, всегда был один и никогда не сменялся. Этот человек особо подчеркнул, что пленник не должен пытаться увидеть его лицо, он несколько раз повторил, что если заметит, как Йокум пытается за ним подглядывать, то без колебаний убьёт его.

Проверять серьёзность этой угрозы ценой собственной жизни не хотелось, поэтому Эрл не пытался подглядывать за тюремщиком в те минуты, когда тот входил и выходил из импровизированной камеры. Отвечая на многочисленные уточняющие вопросы, заданные женой и частными детективами, Эрл Йокум сообщил, что более или менее хорошо рассмотрел и запомнил лишь того похитителя, кто разговаривал с ним перед домом. Шофёра он толком не видел, поскольку тот сидел, опустив голову, и лицо его закрывала шляпа. А потом на голову Эрла надели капюшон, так что…

При этом банкир был твёрдо уверен в том, что его тюремщик не был в числе тех мужчин, что находились с ним в одной машине после похищения. Этот вывод он делал на основании различия голосов, хотя преступники в машине почти не разговаривали, всё же время от времени они перебрасывались отдельными словами и репликами. При этом с мужчиной, исполнявшим обязанности тюремщика, Эрл Йокум разговаривал довольно много — тот явно скучал и был не против поболтать на какие-либо нейтральные темы.

Характеризуя условия своего содержания и отношение охранника, банкир высказался в том смысле, что всё могло быть намного хуже. Его хорошо кормили горячей пищей, давали мясо с гарниром, чай, кофе и какао подавался в любое время без ограничения. Тюремщик был корректен, из его уст в адрес пленника ни разу не прозвучали оскорбительные или уничижительные высказывания, никакого физического воздействия или угрозы такового преступник не допускал.

По мнению Йокума, его похитители являлись зрелыми мужчинами, которые действовали рационально, очень продуманно и в целом производили впечатление людей адекватных. Банкир сообщил, что несколько раз заводил разговор о выкупе, который преступники рассчитывают за него получить, и давал кое-какие советы по организации передачи денег, и его охранник внимательно прислушивался к сказанному. Эрл старался донести до него мысль о том, что запредельные требования сделают выплату невозможной, но если похитители будут вести себя рационально, то деньги получат несомненно, поскольку жена его очень любит и приложит все силы к тому, чтобы вернуть без ущерба для здоровья.

Эти разговоры, по-видимому, до некоторой степени способствовали выработке у преступников убеждённости в том, что Мэри Йокум настроена на конструктивное взаимодействие и хитрить не станет.

Рассказывая о событиях минувшего вечера, Эрл сообщил, что в какой-то момент его охранник сообщил, что деньги получены и ему надлежит отпустить пленника. Но для этого необходимо вывезти его куда подальше. Эрл очень боялся того, что на самом деле это лишь предлог для того, чтобы удалить его из дома и убить в глухом месте, но неподдельное веселье в голосе охранника быстро убедило банкира в том, что тот не играет. Эрл снова надел на голову капюшон, руки его были связаны за спиной, а сам он оказался усажен на заднее сиденье легкового автомобиля. Последовавшая поездка оказалась не настолько длинной как в первый раз, хотя число поворотов как и прежде было очень велико — Эрл насчитал 12 левых поворотов и 7 правых, после чего сбился и прекратил подсчёт ввиду его полной бессмысленности.

Привезли Эрла, как он узнал впоследствии в район посёлка под названием Аткинсон — это был лесистый и заболоченный район с большим количеством водоёмов. Охранник вывел банкира из автомобиля, объяснил, что сейчас снимет с его головы и приказал не смотреть на себя, после чего развязал ему руки и действительно снял капюшон. Коротким взмахом он указал куда надлежит идти в поисках жилища, после чего вернулся к машине и уехал.

А Эрл Йокум остался стоять на лесной дороге.

Он пошёл в сторону, указанную похитителем, и буквально через пару минут его догнал автомобиль. Йокум назвал себя, сказал, что его похитили и он просит о помощи, а мужчина за рулём, как оказалось, читал о похищении банкира. Так что не прошло и десяти минут, как Эрл звонил в службу шерифа из первого же дома, возле которого притормозил подобравший его автовладелец.

Так в общем виде выглядела история похищения и удивительного спасения банкира Йокума. Его разумеется интересовал вопрос о величине заплаченного выкупа и когда Эрл услышал рассказ о переданных вместо денег поленьях, то поначалу даже не поверил услышанному. По-видимому, подобная дерзость жены ломала все стереотипы, сложившиеся в его голове после 12 лет супружеской жизни.

Эрл Йокум после возвращения со старшей дочерью Энн.

Можно было понять радость Эрла, Мэри и их детей от воссоединения семьи — причём бескровного и даже без особых материальных затрат! — однако полковник Ньювелл, всё ещё остававшийся в доме банкира, поспешил охладить их бурное ликование. Преступники оставались на свободе и, обнаружив вместо мешка денег несколько поленьев для камина, могли сильно расстроиться. А потому история могла получить продолжение, причём весьма неожиданное.

Полковник как раз обсуждал вопрос о возможном перемещении семьи банкира в безопасное убежище, как зазвонил телефон. Трубку, как и прежде, подняла Мэри. Она услышала хорошо знакомый, но сильно изменившийся голос преступника, уже звонившего прежде. Теперь он орал в микрофон, явно пребывая на грани истерики. Он вывалил в уши Мэри целый монолог минуты 2 или 3 длиной, в котором пообещал убить саму Мэри, её мужа и обоих дочерей, а также их собаку и кошку, он заявил, что не будет больше разговаривать и похищать — у него есть гранаты и он забросает ими дом Йокумов и в огне сгорят все, кто находится в доме. Детективы Пинкертона, находившиеся в это время в комнате, разумеется, слышали эти угрозы.

Никто из них не успел ничего сказать, как Мэри Йокум дрожащим голосом принялась просить прощения и заявила, что муж, возвратившийся уже домой, обругал её за обман и распорядился сразу же вернуть деньги, как только «джентльмены позвонят». Звонивший оказался яано озадачен таким поворотом и примолк. А Мэри, продолжая искусно разыгрывать растерянную и перепуганную женщину, принялась убеждать преступника, что решилась на обман лишь потому, что не доверяла звонившему, но теперь, убедившись, что муж её отпущен и «джентльмены» своё слово сдержали, ей ужасно стыдно за проявленное недоверие и она, конечно же, вернёт вся, что необходимо. Только не надо крови… не надо убийств… и гранат тоже не надо!

Женщина была очень убедительна, а преступник очень хотел получить деньги. И после непродолжительного раздумья он приказал Мэри немедленно взять всю необходимую сумму — речь шла о 50 тысячах долларов — и отвезти её по дороге в направлении города Кьювани (Kewanee), расположенного к северо-востоку от Галвы. Деньги должна была доставить Мэри Йокум и никто иной. Сразу за дорожным знаком, указывавшим расстояния до городов Гейлсберг и Берлингтон ей надлежало свернуть с шоссе направо и проехать по грунтовой дороге около полумили (~800 метров). Там прямо возле просёлка находится холм, являющийся отличным ориентиром. Именно возле него и должна состояться передача денег. Встреча должна будет состояться через полчаса — в половине четвёртого часа ночи. Или утра — это кому как удобнее считать… Если Мэри напортачит, то звонивший уничтожит её саму, всю её семью и сожжёт дом и никто, кроме Господа Бога, защитить Мэри не сможет.

Мэри заверила, что прямо сейчас собирается и выезжает на встречу. И повесила трубку.

Содержание разговора и его прямо скажем неожиданная концовка вызвала минутное оцепенение у всех свидетелей сцены. Понятно было, что женщина никуда в ночь не поедет, да и не с чем ей отправляться в эту поездку — денег-то нет! — но что же следует делать? Проводить захват? В ночи, в незнакомой местности, с минимальными силами, без представления о количестве и вооружении противника?

Полвоник Ньювелл, быстро сориентировался в обстановке, и весьма здраво предположил, что ФБР прослушивает все телефонные линии так или инчае связанные с семьёй Йокум [т.е. домашние и служебные телефоны]. Это был оптимистический прогноз, но из него отнюдь не следовало, что Бюро успеет направить на место встречи группу захвата. Полковник тут же позвонил шерифу Нэшу и, кратко изложив ситуацию, проинформировал его о том, что группа детективов Пинкертона немедленно направляется на обусловленное место, при этом пара его сотрудников перевезёт семью банкира из их дома в безопасное убежище. В роли такового выступало здание банка, но полковник шерифу об этом не сказал, опасаясь утечки информации.

Шериф Нэш, выслушав сообщение полковника, заверил того, что к месту передачи денег будут направлены все силы, имеющиеся в тот момент в его распоряжении. Ресь шла о 15 парах патрульных, готовых отправиться в поездку немедленно и ещё 10 парах, способных присоединиться к силовой операции в течении ближайшего часа. Шериф сообщил, что очень опасается потерь из-за дружественного огня и предложил всем детективам повязать на левые рукава своих пальто и пиджаков белые платки — это должно было помочь их опознанию в темноте. Теоретически по крайней мере…

Если вы стреляли в темноте без использования пламегасителя, то знаете, что ослепление от выстрела не позволит увидеть белую тряпку на рукаве с расстояния более 10 метров. Так что затея с белыми платками являлась условностью, которая отнюдь не гарантировала того, что детективов в штатском не расстреляют их коллеги из службы шерифа. Тем не менее, от помощи «пинкертонов» отказываться было никак нельзя — в сельской местности в условиях низкой освещённости любой человек был на вес золота.

К 03:30 к назначенному месту — холму у просёлочной дороги в полумиле от шоссе Галва — Кьювани — навстречу друг другу мчались автомашины из этих населённых пунктов. Они фактически «закупорили» с обоих сторон участок дороги протяжённостью около 9 км, не позволяя никому проехать мимо себя без досмотра. Когда люди шерифа и «пинкертоны» появились около холма, они обнаружили стоявшую там с погашенными огнями автомашину. Едва только «законники» остановились и сделали попытку приблизиться к машине, из темноты раздались — стало ясно, что преступники явились к месту встречи и решили отбиться от полиции.

Что ж, это был их добровольный выбор! Люди шерифа принялись стрелять в ответ, началась суматоха, брань, бестолковые вопли. Если в первые минуты преступники могли питать некие иллюзии, связанные с возможностью прорыва, то вскоре свет фар автомобилей службы шерифа, приближавшихся к месту схватки с противоположных сторон, с очевидностью доказал невозможность скрыться от «законников» по дороге. Тогда преступники бросились убегать пешим ходом через поля. В дневное время у них не было бы шансов оторваться от преследования, но в предутренней темноте это сделать оказалось несложно.

Для этого было достаточно прекратить стрелять и вопить.

Примерно к 03:50 люди шерифа прекратили стрелять и провели перекличку, после чего поняли, чужих на месте перестрелки нет. А вот чужая машина осталась!

Обыск брошенного преступниками автомобиля.

Итак, преступники сбежали, но как далеко они могли уйти? Кругом фермерские хозяйства, убранные и вспаханные поля, более или менее оживлённых дорог довольно далеко — 5 км на восток и почти 8 на север! Дорога на Галву и Кьювани перекрыта, а на запад тоже далеко не убежишь — там находилась река под названием Саус-Эдвардс с многочисленными притоками. Она была не то, чтобы очень уж велика — так, просто большой ручей — но на дворе стоял самый конец октября, время для водных процедур, скажем прямо, мало подходящее.

Этот простейший анализ приводил к единственному логичному выводу — район следует оцепить и хорошенько проверить окрестности.

Шериф обратился к шерифам соседних округов с просьбой как можно скорее направить в район Галвы и Кьювани все какие только возможно силы. В течение дня в район розыскной операции прибыло 170 вооружённых «законников» из соседних округов.

В половине 9-го часа утра подчинённые шерифа Нэша задержали мужчину, пытавшегося прятаться в редком кустарнике на краю поля. Мужчина не имел при себе оружия и выглядел испуганным и уставшим. На обращённые вопросы, он ответил, что зовут его Гарри Вискерс (Harry Whiskers) и проживает он в городе Кембридж (Cambridge), административном центре округа Генри. Этот населённый пункт был удалён от Галвы и Кьювани примерно на 20 км, а от района розыскной операции и того больше. На вопрос о том, как и с какой целью он очутился так далеко от дома, Вискерс не ответил и замкнулся.

Задержавшие Вискерса сотрудники службы шерифа почти не сомневались в том, что в их руки попал один из похитителей, но именно в те часы доказать это не представлялось возможным. Подозрительного мужчину повезли для дальнейшего разбирательства в здание полиции в Кьювани, а «законники» продолжили прочёсывание местности.

Около 10 часов утра группа сотрудников службы шерифа вошла на территорию фермы, удалённой от места перестрелки более чем на 5 км. Хозяин заявил, что посторонних на участке нет, но по его испуганным глазам люди шерифа поняли, что происходит нечто ненормальное. Войдя в дом, они попросили всех находившихся внутри выйти и назвать себя. Через минуту они защёлкнули наручники на запястьях высокого неприветливого мужчины, который заявил, что батрачит на этой ферме, вот только… имя и фамилию её владельца этот человек почему-то не знал.

Тот самый холм, возле которого должна была состояться встреча Мэри Йокум с бандитами.

Уже через 5 минут люди шерифа узнали от обитателей фермы, что высокий мужчина тем утром прибежал к ним и попросил укрыть на несколько часов. Он рассказал, будто попал в дорожно-транспортное происшествие и сбежал, опасаясь гнева другого потерпевшего. Мужчина просил не вызывать полицию и заверил, что уйдёт через несколько часов, но люди шерифа появились ранее.

По-видимому, «законники» крепко наподдали задержанному — в те времена полицейская практика допускала широкий ассортимент мер воздействия на допрашиваемых. Меры эти допускали в том числе и причинение физических страданий путём нанесения побоев, обездвиживания в неудобных позах, лишения питья. Это была нормальная полицейская практика, из которой не делалось тайны, и можно не сомневаться, что «законники», по которым преступники ещё недавно вели огонь из огнестрельного оружия, были в те минуты и часы очень злы. В общем, задержанному на ферме долговязому мужчине без долгих разговоров как следует вломили прямо там же, на ферме.

Тот, опасаясь, что его попросту не довезут живым до здания полиции, взмолился о пощаде и стал давать признательные показания. Воистину, ничто не способствует так созданию конструктивной и рабочей обстановки, как хороший удар по почкам! Мужчина сообщил, что зовут его Вернон Элгрин (Vernon Ahlgren), он работает автомехаником в Галве, там же и проживает. Он действительно принимал участие в похищении банкира и приезжал за выкупом. По словам Элгрина, всего в этой поездке приняли участие четыре человека, он готов их назвать и сообщить всё, что ему известно. Ядром группы являлись отец и сын Вискерс — звали их Гарри и Орвилл соответственно — а также Ллойд Уинслоу и он сам, Вернон Элгрин. Безусловным лидером группы являлся Ллойд Уинслоу — это был человек с большим жизненным опытом, судимый прежде и пользовавшийся немалым авторитетом. Однако список членов преступной группы не исчерпывался перечисленными лицами, по словам Вернона Элгрина, существовали ещё некие люди, участвовавшие в этом деле, но лично ему они не знакомы, поскольку он был всего лишь рядовым исполнителем.

Итак, можно было сказать, что расследование стронулось с мёртвой точки — появились первые фамилии предполагаемых преступников и установочные данные на них.

По прибытии в Кьювани — а именно туда сместился эпицентр расследования 30 октября — с Верноном Элгрином побеседовал лично начальник городской полиции Крамтинджер (Krumtinger). Последний узнал от задержанного состав группы, приехавшей за выкупом и вступившей в перестрелку с представителями власти. Имена и фамилии энтузиастов огнестрела были немедленно переданы правоохранительным органам как Иллинойса, так и соседних штатов, также они были сообщены ФБР. Поскольку Гарри Вискерс был пойман, получалось, что убежать удалось двоим — его сыну Орвиллу и Ллойду Уинслоу.

После этого в высшей степени занимательного разговора начальник полиции пригласил для беседы Гарри Вискерса. Крамтинджер быстро объяснил тому сложившуюся диспозицию и предложил «колоться» прямо сейчас, поскольку шанс дать признательные показания и заработать снисхождение суда стремительно улетучивается и более не представится. Вискерс моментально сориентировался и понял, что нуждается в снисхождении, а потому признал своё участие в похищении Эрла Йокума и в целом подтвердил показания Вернона Элгрина. Крамтинджера, разумеется, интересовал ответ на вопрос, где следует искать Ллойда Уинслоу и Орвилла Вискерса, но Гарри лишь развёл руками, мол, не знаю и даже не догадываюсь…

Крамтинджер, действую по согласованию с другими руководителями правоохранительных органов, в тот же день дал в газеты информацию о задержании двух похитителей и их полном сотрудничестве со следствием. Рассказывая о ходе расследования, Крамтинджер сообщил о розыске Ллойда Уинслоу и Орвилла Вискерса и туманно добавил, что следствию известны имена и других преступников. Начальник полиции позволил репортёрам сфотографировать задержанных и даже позволил Элгрину кратко рассказать представителям прессы о случившемся. Преступник, путаясь в словах и поправляя самого себя, произнёс небольшой монолог, который репортёры воспроизвели на страницах газет дословно: «Мы оказались сосунками. Мы пребывали в уверенности, что миссис Йокум запугана и не посмеет обмануть. Мы думали, что и сам мистер Йокум не посмеет. Мы отпустили его, так и не узнав, что в оставленном пакете не было денег. Мы всё запороли, но признаю, что миссис Йокум — умная женщина.» («We were suckers. We thought Mrs. Yocum was so scared she wouldn’t double-cross us. We thought Yocum himself would not dare. We let him go without finding out that the package left for us contained no money. We made a mess of the whole business, but I’llsay Mrs. Yocum is a smart woman.»)

Именно тогда — во второй половине дня 30 октября — репортёры узнали о том, что преступники никаких денег не получили. Кстати, местные «законники» узнали об этом лишь немногим ранее. Это была сенсационная новость, которая никого не могла оставить равнодушным. Задумайтесь только на секундочку над абсурдностью и даже комичностью случившегося — сначала преступникам под видом выкупа всучили поленья, а когда они возмутились и явились за выкупом вторично — их арестовали! Как надо не дружить с головой, чтобы дважды позволить себя обмануть подобным образом?! Эдакая тупизна будет перебором даже для кинокомедии, но ведь похищение человека — это не кинокомедия…

Разумеется, сфотографировался и сам начальник полиции Крамтинджер. Как несложно догадаться, все эти фотосессии были устроены не только ради пиара и саморекламы — хотя и ради этого тоже! — но и для того, чтобы заставить нервничать преступников и их пособников, остававшихся покуда на свободе. Эти люди должны были понять, что полиция непременно придёт за каждым из них, и когда это случится, запирательство окажется лишённым смысла, поскольку правоохранительным органам всё уже будет известно.

Задержанные 30 октября члены преступной группы Вернон Элгрин и Гарри Вискерс дали признательные показания в первые же часы пребывания под стражей. Их можно было понять — оба не без оснований опасались того, что правоохранители не станут церемониться и быстро перейдут к интенсивным формам ведения допроса. А отдуваться за своих дружков эти ребятки не намеревались…

Разумеется, всех — и «законников», и репортёров, и читающую публику — интересовала личность организатора банды. Кем должен быть человек, задумавший и реализовавший очень удачную поначалу преступную схему, а затем так бездарно проваливший всё дело? Ллойд Уинслоу был известен многим жителям центрального Иллинойса. Родившийся в 1888 году в семье зажиточного фермера, владевшего большим участком в округе Старк, соседнем с округом Генри, Ллойд, казалось, имел довольно неплохую, хотя и банальную жизненную перспективу. Ну, в самом деле, крутить коровам хвосты, может быть, и скучно, но довольно прибыльно, а потому многие фермеры в Иллинойсе являлись людьми весьма и весьма зажиточными, причём безо всякого преувеличения. Но Ллойд явно тяготился унылыми сельскими буднями и мечтал о жизни иной — весёлой, привольной и фривольной… Не достигнув и двадцати лет, он заработал репутацию парня разбитного и неунывающего, но при этом злопамятного и подлого. Есть такая категория людей, которые кажутся общительными и доброжелательными, но лишь до той минуты, пока их интересы не пересекутся с интересами окружающих, и как только это случится, моментально вылезает совершенно отвратительное мурло — именно таковым и являлся Ллойд.

Молодой Уинслоу волочился за молоденькими девушками и начинал распускать про них гадкие сплетни, едва только они отклоняли его ухаживания. Люди, конфликтовавшие с ним, подозревали Ллойда в разного рода пакостях вроде сожжения стогов сена или порчи сельхозтехники. Повзрослев, Ллойд Уинслоу дважды попадал в серьёзные передряги, связанные с нарушением закона. Сначала его отправили в тюрьму за хищение железнодорожных грузов в составе банды. Отбыв в заключении чуть менее трёх лет, Уинслоу вышел на свободу и почти четыре года вёл себя образцово. Но в возрасте 32-х лет его задержали при попытке вооружённого ограбления, и Ллойд вновь отправился за решётку, где пробыл более пяти лет.

Ему удалось освободиться условно-досрочно после смерти отца. Перед губернаторской Комиссией по условно-досрочному освобождению он поклялся, что займётся фермерским трудом, дабы продолжить дело любимого папеньки — ему поверили, и Ллойд возвратился в округ Старк, где действительно занялся семейным бизнесом по разведению племенного скота. В последние годы он вроде бы ничего предосудительного не совершал, но неуживчивый характер Уинслоу проявился во время довольно необычного конфликта, случившегося в 1929 году, то есть годом ранее описываемых событий. Группа фермеров из четырёх округов Иллинойса демонстративно решилась на нарушение закона о торговле свежим мясом, предписывавшем осуществлять таковую только в помещениях городских рынков. Закон распространялся на территории городов, населённых пунктов и районы до одной мили, прилегающие к их границам. Фермеры посчитали, что закон им не писан и они вправе торговать, где посчитают нужным. Власти, разумеется, не могли игнорировать нарушение, посягающее на облагаемую налогом местную торговлю. Возникла тяжба, растянувшаяся почти на год, Уинслоу и его единомышленники поначалу выиграли в суде низшей инстанции, но в конечном итоге проиграли вчистую и оказались вынуждены оплатить судебные издержки штата.

Зная склочный нрав Ллойда, можно было не сомневаться в том, что необходимость оплатить чужие расходы доставила ему куда больше страданий, чем сам по себе проигрыш в суде. Возможно, именно приговор суда побудил Ллойда Уинслоу всерьёз задуматься над возможностью быстрой поправки собственного финансового положения посредством похищения состоятельного человека.

Впрочем, после этого небольшого отступления вернёмся к фабуле событий. Следующий день — речь идёт о 31 октября 1930 года — начался со шквала телефонных звонков жителей округа Генри и соседних округов, спешивших сообщить правоохранительным органам важную [как им казалось] информацию. Телефонные звонки взволнованных самаритян поступали в территориальные органы полиции, окружные службы шерифов, «полевые офисы» ФБР в Иллинойсе и даже городским маршалам, которые, вообще-то, не имели ни малейшего отношения к поимке преступников. Хотя абсолютное большинство из более чем 240 телефонных сообщений, принятых в тот день, представлялись совершенно бесполезными, некоторые всё же вызвали интерес «законников», расследовавших обстоятельства похищения банкира Йокума.

Так, например, Эдвард Калвери (Edward Calvery), фермер, живший по соседству с небольшим городком Тулон (Toulon) в округе Старк, сообщил о том, что ранним утром 30 октября подвёз в своём грузовом автомобиле мужчину, соответствовавшего описанию Ллойда Уинслоу. Рассказ свидетеля звучал довольно интересно — по словам Калвери, он ехал от Кьювани на юг, когда около 7 часов утра увидел голосовавшего на обочине мужчину. Тот сообщил, что ему нужно в Пеорию, большой город, расположенный далеко на юге, и Калвери взял попутчика в машину. Они благополучно доехали до Тулона, где и расстались. Дорога заняла около четверти часа, проехать надо было всего-то 18—19 км. Место, где Эдвард Калвери взял в машину попутчика, находилось на расстоянии около 4 км от холма, в районе которого несколькими часами ранее произошла перестрелка.

Казалось очень вероятным, что в машину Калвери сел Уинслоу, сбежавший с места перестрелки. Если преступник сообщил случайному знакомому о своём намерении попасть в Пеорию, стало быть, туда он точно не направится. Может быть, он вообще надумал никуда не бежать, а остаться в Тулоне и затихариться на некоторое время?

Предположение казалось не лишённым смысла, и 31 октября в Тулоне высадился десант из более чем дюжины детективов, которые при поддержке сотрудников службы шерифа округа Старк принялись обходить небольшое поселение, расспрашивая местных жителей о человеке, похожем на Ллойда Уинслоу. Тулон в те времена представлял собой городок размером 2 км на 2 км, и обойти его полностью большой группой полицейских за один день представлялось задачей вполне посильной.

В то самое время, пока «законники» шли мелким чёсом по Тулону, в «полевой офис» ФБР в Чикаго позвонил неизвестный, сообщивший, будто он видел Ллойда Уинслоу за рулём грузовика где-то в пригороде Чикаго. Звонивший сообщил номер на бампере автомашины и точное место, где та была замечена. Информация эта выглядела довольно странной, во-первых, потому, что Чикаго находился более чем за 200 км от эпицентра описываемых в этом очерке событий, а во-вторых, некоторые сомнения вызывала точность сообщённых сведений. Звонивший должен был знать разыскиваемого Ллойда Уинслоу в лицо, а кроме того, иметь прекрасную зрительную память.

Звонок в чикагское подразделение ФБР можно было истолковать двояко. Информацию о разыскиваемом преступнике мог сообщить осведомитель Бюро, работавший в преступной среде, и в таком случае нежелание спецслужбы раскрывать ценный источник следовало признать полностью оправданным. Если о появлении в Чикаго Уинслоу действительно сообщил осведомитель, то эта информация заслуживает доверия и должна использоваться в последующих поисках.

Однако позвонить в офис Бюро мог и сам Ллойд Уинслоу. При этом, разумеется, ни в какой Чикаго он не приезжал и за руль грузовика вообще не садился — эта болтовня была призвана дезориентировать «законников» и направить розыск по ложному следу.

Фотографии из американской прессы, появившиеся после 31 октября. Слева начальник полиции Кьюани Крамтинджер, справа — Вернон Элгрин.

Возникшая неопределённость могла здорово помешать поискам грабителя, но по игре случая ситуация в течение нескольких часов прояснилась. Детективы, опрашивавшие жителей Тулона, узнали, что у одного из них около полудня 30 октября исчезла грузовая автомашина. Причём владелец не особенно встревожился по этому поводу и в полицию обращаться не стал. Для подобного безразличия существовала причина — племянник владельца договорился с ним, что возьмёт автомобиль в ближайшие дни для перевозки мешков с комбикормами. И когда автомобиль исчез, владелец решил, что племянник отправился в поездку. Лишь на следующий день, после того, как в Тулоне появились «законники» и стали наводить справки о подозрительном мужчине, хозяин машины сообразил, что дело неладно и надо бы удостовериться в том, что грузовик не угнан. Он отыскал племянника и с ужасом узнал, что тот машину не брал и грузовик действительно угнан.

Тип исчезнувшего автомобиля и его номерные знаки совпадали с теми, что сообщил звонивший [или якобы звонивший] в офис ФБР информатор. Таким образом, маршрут Ллойда Уинслоу прослеживался на довольно большом протяжении — сначала тот на попутной машине добрался до Тулона, там угнал грузовик и далее приехал в Чикаго.

Другим событием того дня, сбившим следствие до некоторой степени с толку, явилось неожиданное и тревожное заявление банковского работника Клода Крейтцера (Claude B. Kreitzer), с которым тот обратился в службу шерифа. Крейтцер получил письмо с угрозой убийства и требованием заплатить за спасение собственной жизни 20 тысяч долларов. Для мужчины, работавшего кассиром в небольшом банке «Ellsworth State Bank», требуемая сумма представлялась совершенно непосильной.

Посёлок Эллсворт являлся настоящей деревней, там в 1931 году проживало 260 человек. Представлялось очевидным, что никто из местных жителей шутить подобным образом над кассиром не стал бы. Хотя Эллсворт находился от Галвы довольно далеко — порядка 150 км по прямой — близость во времени событий в этих населённых пунктах наводила на подозрения об их связи. Могли ли сбежавшие члены банды прибегнуть к запасному варианту быстрого обогащения, чтобы затем разбежаться и перейти на нелегальное положение с солидной денежной заначкой у каждого?

Такое предположение казалось очень вероятным. Не зная, как поступить в складывавшейся ситуации наилучшим образом, шериф рекомендовал закрыть банк на несколько дней, дабы посмотреть, как станет развиваться ситуация далее.

31 октября были оформлены аресты задержанных накануне Элгрина и Вискерса, и оба официально перешли в разряд обвиняемых. Оба сотрудничали со следствием и наперебой спешили рассказать об известных им обстоятельствах организации похищения банкира. В целом их показания выглядели схожими, из чего можно было заключить, что арестанты не пытаются путать следствие. По их словам, создателем преступной группы являлся именно Ллойд Уинслоу, ранее судимый и имевший в криминальной среде большие связи. Наслушавшись рассказов «бывалых» дружков и начитавшись газетных репортажей с рассказами о похищениях людей с целью получения выкупа, Уинслоу решил, что грабить банки и богатые дома неразумно — теперь надо похищать богатеньких и как следует «трясти» их семьи. Это же почти идеальное преступление, и притом довольно простое — нет нужды кого-то запугивать оружием и устраивать перестрелки с охраной, родственники сами отдадут деньги, лишь бы волос не упал с головы похищенного. А поскольку в крупных городах богатые люди уже напуганы сообщениями о частых похищениях с целью получения выкупа, подобную операцию необходимо провернуть в провинции. И иллинойская провинция подходит для реализации такого рода замысла как нельзя лучше!

Эрл Йокум, владелец частного банка в Галве, вполне годился на роль человека, за спасение которого родственники заплатят очень большие деньги. На протяжении нескольких месяцев Уинслоу разъезжал по округам Генри, Мерсер, Маршалл и другим, встречаясь с бывшими тюремными приятелями и сколачивая эффективную в его понимании преступную группу. Вискерс и Элгрин настаивали на том, что не знали всех её участников и имели довольно смутное представление об обязанностях каждого. По их словам, тайная тюрьма, в которой содержался похищенный банкир, была оборудована в доме на окраине городка Лэйкон (Lacon) в округе Маршалл. Они не знали владельца дома и его точный адрес, но Элгрин, отвозивший туда банкира после похищения, объяснил полицейским, как найти нужный дом и даже нарисовал приблизительную схему местности.

Следует отметить, что Лэйкон находился довольно далеко от места похищения Йокума — более 60 км по прямой — и уже одна эта деталь свидетельствовала о размахе задуманной Ллойдом Уинслоу операции.

Первая полоса номера «The Washington times» от 31 октября 1930 года, гласящая «Жена похищенного банкира вынудила освободить мужа». Необычные обстоятельства спасения Эрла Йокума моментально придали случившемуся крайнюю сенсационность, и о случившемся в Галве написали газеты во всех концах Соединённых Штатов.

Помимо ядра преступной группы в составе Уинслоу, Элгрина и обоих Вискерсов [отца и сына], были несколько человек, выполнявших вспомогательный функции. Один из них являлся держателем «тайной тюрьмы», другой занимался добычей автомобильных номеров, которые использовались для маскировки транспортных средств, на которых предстояло перемещаться преступникам. Также этот человек угнал автомобиль, в который был усажен похищенный банкир — позже этот автомобиль попал в руки полиции после утренней перестрелки 30 октября. Ещё один подельник осуществил закупку продуктов — консервов, сухого молока, сухофруктов, яичного порошка — которые предназначались для кормления пленника. Уинслоу потребовал, чтобы тюремщик ни на минуту не выходил из дома, пока там будет находиться Йокум, поэтому о достаточном запасе питания главарь банды побеспокоился загодя.

Насколько можно было понять из показаний Гарри Вискерса и Вернона Элгрина, их руководитель действовал весьма предусмотрительно и демонстрировал неплохое перспективное мышление. Тем удивительнее представлялся феерический провал столь продуманной и тщательно подготовленной операции…

Как продвигался розыск Уинслоу?

Чикагское отделение ФБР 1 ноября получило сообщение, согласно которому Уинслоу выехал из Чикаго в Детройт, явно рассчитывая перебраться в Канаду. Детройт — пограничный город, и для того, чтобы покинуть территорию США, достаточно перейти одноимённую реку по мосту, так что замысел имел все шансы на успешную реализацию.

Однако вскоре выяснилось, что замысел Ллойда был отнюдь не так банален, как это казалось поначалу. Во второй половине того же дня стало известно, что Ллойд благополучно проехал более 450 км и по приезду в Детройт встретился с неким человеком, которого называл «Ролом» или «Ролли». 2 ноября сотрудники ФБР в Детройте получили сообщение, по-видимому, от ещё одного осведомителя-«конфидента», согласно которому Уинслоу и «Рол» в ближайшие дни займутся поиском частного аэродрома, на котором можно арендовать самолёт. «Рол» умеет управлять самолётом, и ему предстоит отвезти Уинслоу в неизвестное место.

Осведомитель не знал, куда именно намеревались лететь путешественники, но сотрудники ФБР почти не сомневались в том, что «Рол» отвезёт Уинслоу в Канаду.

Уинслоу, по-видимому, уже предвкушал скорое обретение новой родины, но поздним вечером 2 ноября запертая дверь его комнаты в дешёвой «меблирашке» неожиданно распахнулась, и на пороге возникли мрачные мужчины с пистолетами-пулемётами Томпсона в руках. Таинственный «Рол» занимал соседнюю комнату, и к нему тоже заглянули вооружённые мужчины.

Одна из заметок в газете «The Bismarck tribune» в номере от 5 ноября 1930 года с рассказом о состоянии расследования на момент публикации. Заголовок гласит: «Ещё два подозреваемых в похищении Йокума арестованы полицией».

Вторым задержанным, тем самым, что отзывался на кличку «Ролли», оказался Роланд Шимель (Roland G. Schimel), многолетний приятель Уинслоу, владевший лицензией на совершение коммерческих авиа-перелётов. На первом же допросе Шимель признался, что действительно должен был отвезти Уинслоу в Канаду на арендованном самолёте, но настаивал на том, что в похищении банкира Йокума не участвовал и даже не подозревал о том, что Уинслоу к этому преступлению как-то причастен. Когда же ему указали на то, что начиная с 31 октября практически в каждой газетной заметке, связанной с этим делом, упоминается Ллойд Уинслоу, сбежавший от полиции, Шимель ответил, что за газетами не следил и вообще не интересовался ходом расследования похищения банкира.

Собственное появление во всей этой истории Ролли Шимель объяснил незатейливо и просто. По его словам, утром 1 ноября ему позвонил Ллойд и назначил встречу в Детройте на следующий день. Шимель не хотел ехать в такую даль — это более 500 км от Форреста, штат Иллинойс, в котором проживал Шимель — но Уинслоу пообещал заплатить 400 долларов, и от такого заработка предприимчивый пилот отказаться не мог. Ну, а кто бы отказался, в самом деле?

Ну, а что же Ллойд Уинслоу?

Этому малопочтенному джентльмену, конечно же, было о чём подумать. Поначалу он выбрал тактику тотального отрицания своей причастности к преступлению и от экстрадиции в Иллинойс отказался. Что следовало признать вполне ожидаемым.

Сотрудники ФБР, проводившие первый допрос, пригрозили Ллойду выдвижением обвинения в федеральном преступлении — нелегальное пересечение границы под такое подпадало без особых вопросов. Проблема заключалась в том, что само преступление совершено не было, а его подготовка требовала отдельного доказывания. С таким обвинением Бюро могло оформить ордер на арест, но в федеральный суд выходить не стало бы — риск провала был слишком велик. Уинслоу, по-видимому, понимал эти нюансы и был намерен тянуть время так долго, как это позволили бы обстоятельства.

Ллойд Уинслоу (слева), задержанный 2 ноября в Детройте, обсуждает с адвокатами детали, связанные с отказом от экстрадиции в Иллинойс.

Поэтому после первого допроса Ллойд Уинслоу был отправлен в камеру, шерифу Чарльзу Нэшу сотрудники ФБР предложили поскорее прибыть в Детройт, дабы провести личный допрос задержанного и принять решение о дальнейшем движении дела.

Утром 3 ноября Нэш в сопровождении двух детективов отправился в Детройт, но совершенно неожиданное происшествие задержало шерифа в дороге почти на 40 часов. На одной из остановок поезда ему передали телефонограмму, из которой следовало, что на окраине города Шарлотта в штате Мичиган найден автомобиль, внутри которого находился мужской труп. Из документов, обнаруженных тут же, следовало, что тело принадлежит некоему Кларенсу Рейдлу (Clarence B. Raidle), проживавшему в городе Кьюани, штат Иллинойс. Этот город, соседствовавший с Галвой, уже не раз упоминался в очерке. Телесные повреждение и раны на теле визуально не определялись, но поскольку мужчина был сравнительно молод — 38 лет — его уход из жизни внушал хорошо понятные подозрения.

Сообщение о смерти Рейдла ушло из службы шерифа округа Итон, административным центром которого является Шарлотт, в службу шерифа округа Генри, на территории которого располагался Кьюани. Там быстро навели справки и выяснили, что скончавшийся мужчина являлся большим другом… Ллойда Уинслоу и Вернона Элгрина! Причём несколько лет Рейдл — отличный слесарь и мастер по авторемонту — проработал с последним в одной мастерской. Какой неожиданный поворот, не правда ли?

В общем, Чарльз Нэш сошёл с поезда вместе с детективами и направился в Шарлотт, чтобы на месте разобраться с обстоятельствами ухода из жизни Кларенса Рейдла. Случившееся с ним и впрямь выглядело чрезвычайно подозрительно. 1 ноября Уинслоу направляется из Чикаго в Детройт и приглашает туда Роланда Шимеля. Их встреча была запланирована на следующий день и произошла в полном соответствии с намеченным планом. Примерно в то же самое время Кларенс Рейдл садится за руль своего старенького «форда» и, никому не сказав о конечной цели поездки, уезжает из Кьюани. Он движется на восток — в направлении Детройта — фактически повторяя путь Ллойда Уинслоу с отставанием на сутки. Проехав более 500 км, Рейдл останавливает автомашину на границе Шарлотта, и умирает в ночь на 3 ноября, возможно, ранним утром.

Если такая реконструкция была более или менее точна, то из неё следовал ряд важных и пока что безответных вопросов. Например, отправился ли Рейдл в эту поездку по приглашению своего товарища Уинслоу? Намеревались ли друзья покинуть страну вместе? Являлся ли Рейдл членом группы, похитившей банкира Йокума? Могла ли смерть Рейдла явиться следствием заметания следов кем-то из преступников, пока что неизвестным правоохранительным органам? Но самый главный вопрос лежал в иной плоскости: не станут ли теперь арестованные преступники валить всю вину на мёртвого Рейдла, узнав, что тот ничего не сможет сказать в свою защиту?

Следует отдать должное шерифу Чарльзу Нэшу — тот быстро и безошибочно разобрался в случившемся. Ко времени его появления в Шарлотте коронер уже сделал предварительный вывод о причине смерти Кларенса Рейдла, который в скором времени был подтверждён. Кровь умершего оказалась обеднена кислородом — это, кстати, опытный врач обнаруживает безо всяких химических исследований, просто ориентируясь на цвет кожных покровов и самой крови. Коронер заподозрил смерть от так называемого. «кровяного яда» — так в те времена назывались вещества, нарушавшие способность крови переносить кислород. Учитывая то обстоятельство, что труп был найден в автомобиле, напрашивался очевидный ответ об источнике такого отравления — это могли быть продукты сгорания топлива.

Последовавшая судебно-медицинская экспертиза полностью подтвердила первоначальное предположение — кровь Рейдла действительно оказалась обеднена кислородом, потому что гемоглобин был связан оксидом углерода. Но как отработанные газы могли попадать в кабину? Ответ на этот вопрос очевиден: когда самоубийца заводит шланг от выхлопной трубы в салон. Но в данном случае никакого шланга не было… И ничто не указывало на суицид!

Внимательное изучение автомашины привело к обнаружению очень необычной и не бросавшейся в глаза переделки. Кларенс Рейдл не зря характеризовался знавшими его людьми как мастер на все руки и очень одарённый автомеханик, оказалось, что он разработал компактную печку для обогрева салона, в которую направлялась часть выхлопа из двигателя. С точки зрения абстрактно-инженерной идея была неплоха — не выбрасывать в атмосферу горячий газ, а заставить его работать на обогрев полезного объёма — да только реализация подкачала.

Змеевик, по которому двигался горячий газ в печке, прогорел, и некоторое количество газа стало попадать в салон. Утечка была, по-видимому, небольшой, и Рейдл не понял, что же именно происходит. В ночь на 3 ноября он преодолел более 500 км и сильно утомился. Достигнув Шарлотта, он съехал с шоссе и припарковался немного в стороне. Мужчина явно рассчитывал вздремнуть и восстановить силы. Он уснул в салоне с двигателем, работавшим на холостых оборотах, но проснуться не смог. Через несколько часов его автомобиль привлёк внимание, но к тому времени двигатель уже заглох, и никому в голову не пришло связать смерть мужчины с отравлением угарным газом.

Пока шериф Нэш разбирался в Шарлотте с обстоятельствами произошедшего с Кларенсом Рейдлом, его подчинённые наводили справки в Кьюани и Галве. Они выяснили, что рукастый автомеханик был одержим идеей запатентовать свой обогреватель салона и в последние недели жизни много работал в собственном гараже. Никаких доказательств того, что Рейдл был осведомлён о похищении банкира Йокума и встречался с членами преступной группы в последней декаде октября, получить не удалось.

Основываясь на результатах расследования в Шарлотте и информации, полученной из округа Генри, шериф Нэш пришёл к выводу о непричастности Кларенса Рейдла к преступлениям Ллойда Уинслоу и его банды. Нэш отправился в Детройт, куда и прибыл 5 ноября — там он сделал заявление о событиях в Шарлотте и полной невиновности Рейдла. С той поры эта точка зрения считается официальной и никогда не оспаривалась.

Вскоре по приезду Чарльза Нэша в Детройт утром 5 ноября состоялась его встреча с задержанными. Беседа с Роландом Шимелем особых сюрпризов не принесла — тот полностью подтверждал ранее данные показания — а вот с Уинслоу разговор дал результат до некоторой степени неожиданный. Ллойд, узнав о том, что задержанные ранее Вискерс и Элгрин валят на него всю вину, искренне возмутился. Он явно не захотел идти «паровозом» по обвинению в целой куче серьёзнейших преступлений и отдуваться в качестве главы банды за преступление, которое эта самая банда совершила дружно и согласованно. Ллойд моментально «развязал язык» и принялся активно давать пояснения шерифу по интересовавшим того вопросам. В частности, он сообщил точное местонахождение дома в Лэйконе, в котором содержался похищенный банкир и назвал имя его владельца. Звали этого малопочтенного джентльмена Рэнк Стокер (Rank Stocker). Нэш, записав сказанное Уинслоу, тут же прошёл в соседний кабинет и позвонил в Иллинойс. Буквально через три часа Стокер был взят под стражу.

В связи с тем, что в этом деле всплыла фамилия Стокера, нелишним будет сделать немаловажное уточнение. В Лэйконе проживал Уилльям Уинслоу, двоюродный брат Ллойда, собственно, через него много лет назад и состоялось знакомство последнего со Стокером. Давая свои показания в Детройте, Ллойд подчеркнул, что безо всяких затруднений мог бы привлечь к сотрудничеству брата Уилльяма, но умышленно не стал к нему обращаться, а договорился об организации «тайной тюрьмы» в доме Стокера. Логику Ллойда следует признать железобетонной — дело заключалось в том, что Уилльям Уинслоу в молодости был судим за угрозу смертельным оружием, а за девять лет до описываемых событий — в 1922 году — привлекался к ответственности за торговлю самогоном. За решётку его тогда не отправили, но наложили очень крупный штраф [800 долларов]. Он имел плохую репутацию, и если бы Ллойд Уинслоу в какой-то момент привлёк к себе внимание «законников», то и Уилльям тоже не избежал бы крайне нежелательного интереса с их стороны. Именно по этой причине Ллойд решил ничего не говорить двоюродному брату, а обратился к Рэнку Стокеру, который с готовностью согласился помочь и быстро произвёл необходимое переоборудование дома. Дальновидность и здравый смысл Ллойда Уинслоу заслуживают быть сейчас отмеченными.

Этим, впрочем, красноречие главаря банды не ограничилось. Наговорил он немало и иного весьма любопытного. В частности, он объяснил, откуда вообще появилась идея похитить именно Эрла Йокума, а не какого-либо иного состоятельного человека. Оказалось, что Элгрин, работавший автомехаником в Галве и там же проживавший, имел возможность наблюдать вблизи семью банкира. Супруги ремонтировали свои автомобили в мастерской, где трудился Элгрин, но поскольку они считались vip-клиентами, непосредственно с Верноном они не общались и вообще вряд ли знали его в лицо. Элгрин ненавидел Йокумов всеми фибрами души, считая их высокомерными и заносчивыми, хотя, по мнению Уинслоу, в действительности Вернон им попросту завидовал. Именно Элгрин надоумил Уинслоу рассмотреть в качестве возможного объекта похищения кого-то из членов семьи Йокум. Причём Вернон считал, что похищать надлежит либо одну, либо обеих дочерей, но Уинслоу раскритиковал этот план, здраво заметив, что с двумя похищенными хлопот будет вдвое больше, чем с одним.

Интересен, кстати, и другой момент, связанный с выбором объекта посягательств. Члены преступной группы разошлись во мнениях относительно того, следует ли похитить самого банкира или же лучше увезти его жену Мэри. Уинслоу предлагал взять женщину, считая, что банкир лучше знаком с положением дел в подчинённом ему банке и быстрее раздобудет нужную сумму денег, причём сделает это, не привлекая внимания. Между тем жене будет намного сложнее скрытно собрать громадную кучу наличности. В этом месте следует вспомнить о том, что первоначальный размер выкупа был заявлен в 200 тысяч долларов — а это более 20 кг банкнот.

Существовал и ещё один аргумент, довольно неочевидный на первый взгляд. Уинслоу считал, что женщины, в отличие от мужчин, крайне неохотно расстаются с деньгами и получить от Мэри Йокум 200 тысяч долларов будет крайне непросто [тут, кстати, опасения его полностью оправдались!]. Однако подельники возражали, указывая на то, что банкир может вообще ничего не заплатить за спасение жены. Если брак Йокумов не очень хорош, то похищение жены может лишь обрадовать мужа и предоставить ему замечательный шанс вновь вдохнуть воздух холостяцкой свободы.

В общем, разговор Уинслоу с шерифом чрезвычайно раззадорил Ллойда. Он заявил, что не позволит вчерашним подельникам оклеветать себя и желает присутствовать на Большом жюри, дабы свидетельствовать в собственную защиту. Развивая свою мысль, он добавил, что готов немедленно отправиться в суд, дабы зафиксировать согласие на экстрадицию из Мичигана в Иллинойс. Шериф возражать не стал…

Все формальности были решены в течение нескольких часов, и в тот же день шериф и сопровождавшие его детективы увезли Ллойда Уинслоу и Роланда Шимеля в Кембридж, административный центр округа Кембридж. Именно там находились окружная тюрьма и суд, и именно там должны были проходить заседания Большого жюри.

Утром 5 ноября 1930 года Ллойд Уинслоу подписал согласие на экстрадицию в Мичиган, и уже вечером того же дня его гостеприимно встречала тюрьма округа Генри в городе Кембридж. О чём американские газеты и сообщили своим читателям на следующий день.

Слушания Большого жюри проходили 13 ноября 1930 года и уложились в один день — два не очень продолжительных заседания. Быстрота рассмотрения представленных материалов объяснялась просто — все обвиняемые сотрудничали со следствием, от дачи показаний не отказывались и с готовностью говорили много такого, чего на самом деле говорить им вовсе и не следовало. Вердикт Большого жюри признавал, что похищение банкира Эрла Йокума совершила группа в составе пяти активных членов — Ллойда Уинслоу, Вернона Элгрина, отца и сына Вискерс [Гарри и Орвилла] и Рэнка Стокера. Ей помогали четыре человека, осведомлённые о преступном замысле похитителей и предпринимавшие определённые действия в расчёте на получение денежного вознаграждения. К числу пособников были отнесены упоминавшийся чуть выше Роланд Шимель, а также Юджин Стемс (Eugene Stems), Эрл Лиджет (Earl Liggett) и Чарльз Блэк (Charles Black).

Из девяти поименованных преступников и их пособников под стражей находились восемь — судьба Орвилла Вискерса оставалась неизвестной. Разыскивали его не только правоохранительные органы Иллинойса, но и ФБР. Вискерсы имели многочисленную родню, проживавшую в районе Великих озёр, и казалось, что именно возле родственников следует искать беглеца, но скрытое наблюдение показало бесперспективность этого пути. Где бы Орвилл не прятался, укрытие он отыскал без помощи родни.

Успех пришёл тогда и оттуда, когда и откуда его никто не ждал. В феврале 1931 года фермер, проживавший возле городка Спенсер в штате Айова, сообщил знакомому помощнику шерифа о довольно необычном батраке, принятом на работу месяца три тому назад. Мужчина был не плох, а наоборот, очень даже хорош — вёл себя тихо, спокойно, не пил, работал, сколько скажут, что особенно интересно — в свободные дни не катался в бар и даже в кинотеатры не любил ходить. В общем, парень вроде бы хороший, но нелюдимый. И если поначалу это не особенно волновало фермера, то по прошествии времени он стал замечать, что необычный работник, рассказывая о собственном прошлом, допускает много ляпов. Один раз расскажет одно, в другой раз о том же самом расскажет совсем иначе, а на третий — вообще не вспомнит, что говорил.

Никаких конкретных подозрений заявитель не испытывал, просто с какого-то момента его стало беспокоить ощущение, будто рядом с ним в одном доме живёт какой-то мутный тип, от которого непонятно чего можно ожидать. И родилось незатейливое предложение: может ли служба шерифа проверить, нет ли греха какого у него за душой?

Помощник шерифа обмозговал предложение и буквально через пару дней, если точнее, то 21 февраля 1931 года, перехватил батрака во время поездки на почту в Спенсер. Остановил и словно бы мимоходом стал задавать простые вопросы: кто он такой, откуда приехал, где живёт, что делает? Молодой мужчина даже не понял, что стал объектом маленькой подстроенной провокации и помощник шерифа вовсе не случайно оказался возле почты.

В общем, молодой мужчина был доставлен в офис службы шерифа округа Клей, центром которого является Спенсер, где предложили честно рассказать, кто он такой и откуда приехал. И предупредили, что слова его будут немедленно проверяться телефонными звонками в соответствующие полицейские подразделения. Мужчина задумался, впрочем, ненадолго, и честно признался, что он — Орвилл Вискерс, ему 29 лет, и он скрывается здесь потому, что по его следу идут «законники» из Иллинойса. О том, что его разыскивает и ФБР, Орвилл даже не подозревал.

Нельзя не признать того, что Орвилл, решившись перейти на нелегальное положение, весьма здраво отказался от обращения к родственникам. Он сообразил, что его станут искать у дядюшек, тётушек и двоюродных братьев, а потому к ним ни в коем случае обращаться нельзя. Покинув Галву, он отправился не на восток, к Великим озёрам, а на запад, в Айову, где его никто не знал. Он проехал более 520 км и наобум остановился в Спенсере — городе, с которым ничто его не связывало. Выдав себя за «хобо» из Аризоны, безработного бродягу, каковых в годы «Великой депрессии» слонялось по территории Соединённых Штатов многие миллионы, он отправился обходить местных фермеров.

Работу нашёл быстро, в принципе, работы в сельской местности всегда было много, особенно если работать нужно лишь за крышу над головой да питание. Орвиллу казалось, что он отлично затихарился, но молодой мужчина явно недооценил подозрительность реднеков!

Орвилл Вискерс был взят под стражу 21 февраля 1931 года. Его арест ознаменовал полное разоблачение банды похитителей банкира Йокума, о чём и сообщили многие американские газеты.

Гарри Вискерс — как это ни покажется кому-то удивительным! — отнёсся к сообщению о поимке сына на удивление спокойно и даже позитивно. Он заявил репортёрам, что рад был узнать, что сын жив и здоров. И то, что сын будет проходить по одному с ним судебному процессу — это большое облегчение для отца, поскольку он будет знать приговор Орвилла.

Суд начался в самом конце зимы 1931 года, если точнее, 27 февраля. Председательствовал на процессе судья окружного суда Леонард Теллен (L. E. Tellen). Никакой особой интриги суд не таил — все обвиняемые признали свою вину, и в пользу мягкого приговора существовал ряд веских объективных факторов. Прежде всего отсутствие материального ущерба потерпевшим и ущерба физическому здоровью. Подсудимым очень помогло заявление Эрла Йокума, подчеркнувшего во время дачи показаний в суде, что никто из похитителей его не оскорблял, не унижал и не запугивал, а самое большое неудобство пребывания в тайной тюрьме заключалось в отсутствии информации о семье и в повязке на глазах, в которой он находился почти всё время.

Впрочем, умиротворяющее впечатление, произведённое словами Эрла Йокума, рассеялось, едва только свидетельское место заняла его супруга. Она рассказала суду о том, что после ареста банды Ллойда Уинслоу семья оказалась под мощным прессингом неких преследователей, угрожающих расправой. Время от времени в доме звонил телефон, и некие люди обещали расправиться как с Эрлом Йокумом, так и его женой и детьми. Голоса звонивших различались, представлялось очевидным, что этими проделками занимаются разные люди. Мэри тревожилась за безопасность семьи и прямо обвинила в происходившем остававшихся на свободе друзей подсудимых.

В свою очередь каждый из подсудимых во время дачи показаний в свою защиту клятвенно заверил суд в том, что не имеет ни малейшего отношения к запугиванию семьи банкира. Ллойд Уинслоу, по-видимому, самый здравомыслящий из подсудимых, заявил, что подобное запугивание считает совершенно бессмысленным и не понимает, как оно могло бы помочь ему или кому-то ещё в сложившейся ситуации. С этими словами сложно не согласиться, рациональная цель в такого рода телефонных звонках вообще не просматривается.

В последний день зимы судья вынес одинаковый для всех подсудимых приговор — 7 лет лишения свободы — что следует считать довольно гуманным для той поры решением. Дальнейшую судьбу участников этой в высшей степени необычной криминальной истории проследить не удалось, что вряд ли покажется удивительным в контексте тогдашних экономических реалий. Пребывание в американских тюрьмах во времена «Великой депрессии» мало способствовало долголетию — питание было очень скудным, тюремные работы являлись обязательными, и тюрьмы той поры не отличались от того, что в России называлось каторгой. Все осуждённые, кроме Орвилла Вискерса, являлись мужчинами в возрасте за 40, и им в местах лишения свободы было особенно непросто.

Исчезла и семья Йокум — их следы не прослеживаются ни в газетных публикациях, ни в таблицах переписей населения, ни в судебных реестрах, ни в каких-либо иных документах, к которым можно получить удалённый доступ из России. По-видимому, к телефонным угрозам, о которых говорила в суде супруга банкира, они отнеслись со всей серьёзностью — уже в 1931 году банк в Галве был продан, и семья уехала. Отъезд, по-видимому, сопровождался переменой документов. Как сложилась жизнь супругов и их дочерей после февраля 1931 года, автору проследить не удалось.

История похищения банкира Эрла Йокума ныне совершенно позабыта. Так случилось, наверное, потому, что в ней нет жестокой и ужасающей современников расправы, да и тайны особой тоже нет, поскольку сами же преступники поспешили всё рассказать и признать вину. Случившееся с Эрлом Йокумом может показаться даже комичным. Но объективности ради следует признать, что кажущаяся бестолковость похитителей вводить в заблуждение не должна. Если бы карты легли немного иначе, исход этой истории мог оказаться для похищенного банкира совсем невесёлым.

Продуманность плана и стремление максимально осложнить работу правоохранительных органов сыграли с похитителями злую шутку. Воистину, не зря говорится, что продолжением достоинств всегда оказываются недостатки. Ллойд Уинслоу разработал, в общем-то, очень даже неплохой план. Опасаясь сплошного обыска в Галве, Кьюани и прилегающих к ним фермах, он решил спрятать похищенного банкира за многие десятки километров от места похищения. Это, безусловно, очень дельная и здравая мысль, вот только отсутствие связи между преступниками, разделёнными многими десятками километров, не позволила им оперативно координировать свои действия. Тюремщик, узнав, что пакет с деньгами получен, посадил узника в машину и отвёз его в согласованное место, во всём следуя разработанному плану.

И когда преступники вскрыли полученный пакет и выяснили, что там не пачки банкнот, а обычные поленья, звонить Рэнку Стокеру уже не имело смысла — тот находился за рулём автомашины и вёз похищенного банкира из Лэйкона в Аткинсон. Ллойду Уинслоу даже сердиться было не на что — все члены преступной группы точно следовали полученным от него указаниям, ни в чём от них не отступая, так что провальный результат в каком-то смысле оказался запрограммирован самим Ллойдом.

Против похитителей, конечно же, сыграло их взаимное недоверие. Группа не являлась сплочённой, каждый из числа «основных» членов подозревал, что остальные могут его «кинуть», то есть забрать полученные деньги и сбежать. Единственное исключение представляли отец и сын Вискерс — они-то друг другу полностью доверяли — но остальные им совсем не доверяли. Поэтому когда Гарри Вискерс отправился за выкупом, его сын всё время находился подле Ллойда Уинслоу в качестве заложника. Гарри не имел права вскрывать пакет с деньгами до тех пор, пока не привезёт его к Ллойду, но опасаясь того, что последний по одному расправится с ним и сыном, Вискерс-старший по пути заехал к Элгрину и взял его в машину. Растянутость во времени действий членов преступной группы и их взаимная опаска создали идеальные условия для того обмана, который провернули супруга похищенного банкира и её консультант полковник Джордж Ньювелл.

Они, безусловно, очень сильно рисковали, но в конечном итоге всё у них получилось так, как они задумали. Им удалось спасти жизнь банкира Эрла Йокума и подарить нам совершенно необыкновенный, не имеющий аналогов, криминальный сюжет. Который мы, быть может, увидим когда-нибудь в формате кинокомедии с лаконичным подзаголовком «Основано на реальных событиях».