История мошенничеств знает поразительные примеры настолько наглого и бесцеремонного обмана, что остаётся лишь удивляться тому, как аферистам удаётся обводить вокруг пальца людей неглупых, и притом с немалым житейским опытом. В Санкт-Петербурге мошенник умудрился продать здание Генерального штаба, то самое, что находится на Дворцовой площади. С этим самым штабом, кстати… В Париже была успешно продана Эйфелева башня… Бруклинский мост в Нью-Йорке в разное время продавался по меньшей мере трижды.

Однако безусловным чемпионом по продаже не принадлежащей ему недвижимости должен быть признан Джеймс Эддисон Ривис (James Addison Reavis), в принципе, человек неплохой, неглупый и даже как будто без явных криминальных наклонностей. Родился сей почтенный джентльмен в штате Миссури в 1843 году и прожил почти до 40 лет без каких-либо эксцессов, способных привлечь внимание правосудия.

В годы Гражданской войны он подался служить в армию Конфедерации, потом дезертировал и в возрасте 22 лет объявился в городе Сент-Луисе в родном штате Миссури. Впоследствии он рассказывал, будто к 1866 году успел послужить в армии «северян», совершил путешествие в Бразилию, пожил там, успел выучить португальский язык и возвратился обратно, но похождения эти выглядят малодостоверно — уж больно много событий должно было спрессоваться на очень небольшом отрезке времени.

Перебиваясь случайными заработками, Джеймс немного поработал риэлтором и сделал важное для нашего повествования открытие. Он понял, что нужный для завершения сделки документ, написанный им самим от руки, способен быстро и без проблем устранить все препоны. В ходе одной из сделок продавцы не могли подтвердить право владения землёй, хотя проживание на ней трёх поколений их предков подтверждалось документально. Джеймс порылся в различных архивах, ничего нужного в них не нашёл, но зато понял, как примерно должен выглядеть потребный документ. Разжившись куском старой бумаги, оторванной от другого документа, он собственноручно нацарапал желательный текст и… привёз бумаженцию клиенту. Дескать, выкупил за толику малую!

Сделка была успешно проведена, Джеймс получил агентскую комиссию и ценный опыт. Надо сказать, что Ривис упражнялся в подделке увольнительных ещё во время службы в армии «южан», но, по большому счёту, то были юношеские шалости. А вот по-настоящему важный документ он подделал именно во время работы агентом недвижимости где-то в районе 1870 года.

В дальнейшем он открыл собственную риэлторскую фирму, но долго на рынке не продержался. Впоследствии так толком никто и не рассказал, что же именно приключилось в Миссури — то ли Джеймса поймали на чём-то нехорошем, то ли конкуренты наехали жёстко — но внезапно бросив дела на Среднем Западе, он отправился в Калифорнию. Там он на некоторое время стал учителем, а в 1875—1878 годах подался в репортёры и поработал в самых, пожалуй, крупных и известных калифорнийских газетах — «San Francisco Call» и «The San Francisco Examiner».

Во время калифорнийского этапа своей жизни Джеймс Ривис обогатил свой житейский опыт ещё одним весьма ценным наблюдением, связанным с организацией работы Комиссии по общественным землям (Public Land Commission) при правительстве штата. Комиссия эта, созданная для выкупа частных земель под различные инфраструктурные проекты штата, не проводила самостоятельной экспертизы представляемых документов, а потому обмануть её представлялось, в общем-то, совсем несложной задачей. Главная хитрость заключалась в том, чтобы принести побольше старых бумаг, происходящих или якобы происходящих от мексиканских владельцев.

Джеймс подумал-подумал, да и решил, что ему по силам стать владельцем земли, восходящей к каким-нибудь уважаемым мексиканцам. Главное, чтобы их не было в живых — это раз! — а во-вторых, следовало хорошенько продумать толковое объяснение того, как именно земля попала к нему. Если ты дружишь с головой и понимаешь законы окружающего мира, то обе задачи решаются, практически не вставая со стула.

Юридическим основанием для придуманной Ривисом схемы стал так называемый «Гадстенский договор» 1854 года между США и Мексикой, названный так в честь Джеймса Гадстена, подписавшего его от лица Соединённых Штатов. По этому договору Мексика продавала северному соседу 120 тысяч км своей территории за 7 млн.$. На самом деле договаривались они на 10 млн.$, но мексиканцы получили от уважаемых партнёров лишь 7 млн.$, хотя в рамках настоящего повествования эти детали совершенно не важны. А важно то, что согласно этому договору, США признавали действительность мексиканских земельных грантов, то есть выделения земли конкретным владельцам особыми указами испанского короля. Никто толком не знал, сколько именно этих грантов существует в действительности и где они находятся, и причина тому была предельно банальна — многие мексиканские землевладельцы не смогли вести хозяйственную деятельность из-за постоянных нападений апачей. То есть испанцы получали землю от короны, затем после пары-тройки набегов индейцев всё бросали и уезжали, а земля… А земля номинально продолжала числиться за ними.

Ривис подумал-подумал, да и придумал персонажа под звучным именем Немесио Сильва де Перальта де ла Кордоба (Nemecio Silva de Peralta de la Cordoba), который в 1748 году получил от испанского короля Фердинанда VI земельный грант на часть территории нынешних американских штатов Нью-Мексико и Аризона. На самом деле этого человека никогда не существовало. Ривис умышленно решил изобрести целую баронскую фамилию, руководствуясь весьма здравым соображением — у вымышленного де Перальты не может существовать потомков, которые внезапно заявят о себе и тем разрушат планы мошенника. Разрабатывая генеалогическое древо никогда не существовавшего баронского рода, Ривис постепенно склонился к мысли обзавестись женой-мексиканкой, которую можно будет объявить последней представительницей прославленного семейства. Правда, Джеймс формально уже был женат — он бракосочетался 5 мая 1874 года — но с женой не жил, фактически сбежав. В 1883 году жена развелась с ним, ничего не зная о его судьбе.

Впрочем, тут мы намного забежали вперёд, поскольку до решения семейного вопроса Ривис был вынужден озаботиться решением другой важной проблемы.

А именно — ему необходимо было обеспечить правдоподобное появление документов. И свою к ним причастность, разумеется…

Джеймс, безусловно, был очень ловким человеком, и на оперативной работе в спецслужбе ему бы цены не было. Мошенник придумал и провернул по-настоящему идеальную операцию по собственному легендированию. Примечательной особенностью этой операции стало то, что на каждом её этапе все важные дела обделывались чужими руками, то есть сам Ривис как будто бы ничего и не делал, и всё связанное с ним происходило словно бы само собой.

У Джеймса некогда был деловой партнёр Джордж Уиллинг-младший, знакомство с которым состоялось в Сент-Луисе в 1871 году. Уиллинг утверждал, что он врач, но никого не лечил, а лишь продавал пузырьки с некими «патентованными лекарствами» от всех болезней. Также он утверждал, будто является успешным старателем, промышлявшим добычей серебра и золота, но сие тоже было неточно. 16 марта 1874 года он приехал в город Прескотт, административный центр округа Явапай (Yavapai) в Аризоне и… на следующий день скончался в отеле. Смерть его выглядела подозрительной в том смысле, что смахивала на отравление, но эта деталь была даже на руку Ривису, поскольку сам он в то время находился в Калифорнии, так что никаким боком к случившемуся причастен не был.

Согласно разработанной Ривисом легенде, документы на земельный грант несуществующего барона де Перальты находились в вещах Уиллинга-младшего. Он для того якобы и приехал в Прескотт, чтобы подать в окружной суд требование о признании его законных прав. А как же Джордж Уиллинг-младший сделался наследником барона де Перальты? Да очень просто — барон, находясь в отчаянном материальном положении, продал землю предков за 20 тыс.$, точнее, не долларов даже — ибо Уиллинг являлся по жизни нищебродом и отродясь не держал в руках такую сумму! — а за эквивалент этой суммы — золотым песком. Уиллинг являлся старателем, о чём неслучайно упомянуто выше, а потому золотой песок он где-то намыл! Никто не знает где, просто намыл и всё… Кроме золотого песка, Уиллинг якобы передал барону пару мулов и мешок с кое-каким снаряжением землекопа — киркой, ситом, парой совков, двумя лопатами и компасом. Сделка состоялась 20 октября 1864 года, то есть за полтора десятилетия до того момента, когда Ривис решил заявить о своих правах.

Хитрый мошенник некоторое время обдумывал детали того, как и в силу каких обстоятельств подобная сделка могла бы произойти. В конце концов воображение Ривиса нарисовало весьма драматичную сценку, во время которой Уиллинг, путешествовавший по пустыне в Аризоне, пришёл на помощь измученной голодом и жаждой группе людей. Это были старатели, так и не нашедшие золота в ходе своих многомесячных мытарств! Барону де Перальте необходимо было расплатиться с работниками, но у него давно закончились все сбережения. В общем, сделка состоялась, и Мигель де Перальта получил возможность сдержать своё благородное слово — в смысле заплатить работникам — и тем сохранил фамильную честь. В обмен на мешок золотого песка, мулов и горняцкий инструмент барон передал Уиллингу-младшему акт продажи земельного гранта рода Перальта, написанный карандашом на листе засаленной бумаги с какими-то отметками на обратной стороне. Разумеется, нотариус при написании сего документа не присутствовал, поэтому текст заверили два человека из числа работников барона Мигеля.

«Совершенно завиральная история», — скажет кто-то из скептиков. Так же подумал и сам Ривис, а потому озаботился проработкой многих иных аспектов, связанных с никогда не существовавшим родом де Перальта. Помимо генеалогического древа почтенного барона, для успеха замысла мошенника необходимо было устранить из сюжета самого барона. Ну, в самом деле, должен же он был каким-то образом исчезнуть, не так ли? Ривис, судя по всему, являлся неплохим журналистом и имел чутьё на трогательные, сентиментальные и правдоподобные сцены. По его версии событий, последний барон через несколько месяцев ушёл из жизни в дешёвой гостинице в городке Ногалесе, расположенном в 450 км южнее Прескотта. Прескотт упомянут здесь не случайно — именно в этом городе Ривис предполагал приступить к исполнению своего замысла. Барон Мигель, полностью растративший золотой песок, полученный от Уиллинга-младшего, застрелился в гостинице, оставив лаконичное предсмертное послание, гласившее: «У меня были деньги. Я потерял всё. До свидания». («I had the money. I lost It. Good-bye.») Поверх записки он положил монету в один мексиканский доллар. Последнюю из имевшихся в кошельке.

В мае 1880 года Ривис приступил к осуществлению своего замысла. Начал он с того, что в редакции калифорнийских газет добился командировки в Аризону с целью организации там подписки на газеты. Эта командировка давала ему формальный предлог появиться в Прескотте, том самом городе, где, по замыслу мошенника, предстояло развернуться основным событиям. Перед отъездом Ривис навестил вдову Уиллинга, проживавшую, кстати, в Калифорнии, и сообщил ей, что является другом её безвременно ушедшего мужа и во время своей поездки в Аризону мог бы озаботиться поиском его вещей. Они ведь, наверняка, где-то лежат под замком и дожидаются появления человека, который заявит о своём праве на них. Если женщина напишет письмо, в котором предоставит ему полномочия озаботиться поиском имущества её скончавшегося мужа, то он охотно примет на себя эту скорбную обязанность. В память о дружбе с этим замечательным человеком и исключительно из чистосердечного желания помочь его несчастной вдове.

Ривис мог быть убедителен, когда хотел этого, и потому без особых затруднений получил от женщины желанное письмо. С ним он прибыл в Прескотт и явился к судье по наследственным делам окружного суда. Представившись и предъявив письмо вдовы Уиллинга, он сообщил судье, что вещи покойного доктора до сих пор хранятся в гостинице, где тот умер, а посему почтенная вдова уполномочила его — Ривиса — получить эту вещи и доставить ей в Калифорнию. Судья выписал ордер на обыск гостиницы, который на следующий день провёл помощник шерифа с группой подчинённых. В ходе обыска и впрямь были найдены вещи скончавшегося в гостинице джентльмена, бережно хранимые владельцем гостиницы с марта 1874 года [то есть 74 месяца! Неплохая такая камера хранения, и притом очень надёжная!]. Сотрудники службы шерифа изъяли вещи Уиллинга и передали их судье. Последний лично осмотрел пару вместительных перемётных сумок и, помимо разного рода предметов личного обихода — запонок, часов, портсигара, визитницы и прочей мелочёвки — обнаружил целый ворох бумаг, связанных с земельным грантом барона Мигеля де Перальта. Обнаружил судья и кое-что ещё — завещание Уиллинга, согласно которому в случае его смерти право истребования наследства переходит к его хорошему другу Джеймсу Эддисону Ривису.

Автор не сомневается в том, что проницательному читателю не нужно объяснять, как именно все эти любопытные бумаги оказались в вещах человека, умершего более чем шестью годами ранее. Сам же Ривис их туда и подложил ещё до своего похода к судье! А владелец гостиницы, проявивший удивительную щепетильность в отношении имущества давно умершего человека, действовал в сговоре с мошенником, хотя подлинного размаха затеянной аферы он, разумеется, не представлял.

Судья, изучив полученные от службы шерифа документы и вещи, передал их Ривису и поздравил того с получением во владение весьма и весьма значительной аризонской недвижимости.

Итак, Ривис очень удачно провёл первый этап — вбросил в публичное пространство информацию о появлении владельца огромных территорий в Аризоне и Нью-Мексике, но после этого резких телодвижений совершать не стал. Он не попытался продать или заложить эту землю и не бросился требовать деньги от хозяйствующих на «его» территории субъектов — нет, он взял небольшую паузу и вернулся в Калифорнию. Там он вернул личные вещи Уиллинга вдове последнего и направил свои стопы в Нью-Йорк.

И уже там впервые выступил в роли крупного землевладельца. Ривис принялся деятельно заводить знакомства с людьми, которые могли бы иметь бизнес-интересы в Аризоне, рассказывая им, что владеет огромным земельным грантом, ранее принадлежавшим на протяжении трёх поколений роду барона де Перальта. Ему удалось заинтересовать своими россказнями и бизнес-идеями крупный инвестиционный фонд «American Bank Note Company», а также некоторых состоятельных предпринимателей и политиков. Важно было то, что мошенник предъявлял имевшиеся у него на руках правоустанавливающие бумаги в двух юридических фирмах, представители которых сочли их вполне добротными.

Поездка в Нью-Йорк вдохновила мошенника — всё шло как по маслу, и никто из сильных мира сего не ставил под сомнение его легенду. Ривис до такой степени поверил в себя, что набрался наглости и принялся просить деньги у будущих деловых партнёров, объясняя это тем, что хотя он потенциально очень богат, но покуда не заработал на аризонской земле ни цента, а ведь ему надо на что-то жить! Его новые товарищи положили аферисту ежемесячный пансион в размере 500$, который Ривис получал целый год.

Ни дать ни взять Хлестаков, приехавший в уездный городишко…

Получив полную поддержку в Нью-Йорке, Джеймс Ривис направил, наконец-то, свои стопы в Аризону. Пора было приступать к окучиванию паствы. Паства уже знала о том, что где-то в дальних грязях объявился некий наследник некоего испанского владельца тутошних земель — слухи такого рода бежали впереди Ривиса — но что это за человек и чего следует от него ждать, никто не понимал. Ривис повёл себя в Аризоне со всей возможной деликатностью и даже смирением. Он заверил всех, кто жил на «его» земле или вёл бизнес, в том, что не станет никому чинить препятствий, но желает видеть уважение его собственных имущественных прав и привилегий.

Одна из многих статей о действиях Джеймса Ривиса в штате Аризона из декабрьского 1889 года номера газеты «The central Nevadan». Пресса была настроена резко против «барона Аризоны» и в его противостоянии с главным инспектором Джонсоном открыто занимала сторону последнего.

Мошенник быстро и довольно легко договорился с самыми богатыми хозяйствующими субъектами, то есть лицами, занимавшимися бизнесом не «его» территории. Правление «Техасско-Тихоокеанской железной дороги» («Texas Pacific Railroad») выплатило ему единовременно 50 тыс.$, а владельцы серебряных рудников в районе Сильвер Кинг — компания «Silver King Mine» — 25 тысяч. Руководство другой крупной железнодорожной компании — «Southern Pacific Railroad» — выплатило Ривису 5 тыс.$ с обязательством в течение года перечислить ещё 45 тыс.$. Крупнейшие фермерские хозяйства — а в то время они образовывали костяк экономики штата — также без особых скандалов заплатили новому «владельцу земли», хотя их платежи были существенно ниже [что не должно удивлять]. Менее чем за год на Ривиса пролился настоящий денежный дождь.

Следует отдать должное мошеннику — он оказался весьма благоразумен и с толком распорядился обрушившимся на него богатством. Начиная со второй половины 1882 года он деятельно занялся бизнесом, учреждая различные компании по инфраструктурному развитию Аризоны, сливая их и, наоборот, разделяя. Подобную деятельность он развил и в штате Нью-Мексико, поскольку грант Ривиса «цеплял» также территорию и этого штата. Джеймс имел весьма амбициозные планы по развитию региона — он намеревался прокладывать дороги, инвестировать в ирригацию и телеграфное сообщение. Помимо инфраструктурных проектов, Ривис вынашивал планы по разведению крупного рогатого скота. Он активно привлекал деньги инвесторов из других регионов, прежде всего Нью-Йорка [но не только], и в целом все его начинания оказывались успешны.

Помимо попечения об общественном благе, мошенник не забывал и о благе личном. За пять лет он построил или приобрёл в личное пользование дома в родном штате Миссури, Аризоне, в столице страны Вашингтоне, в Сан-Франциско и в Нью-Йорке, а также в Мадриде, столице Испании, и на территории Мексики.

Итак, тотальный финансовый успех состоялся! Пришло время явить миру последнюю баронессу де Перальта…

Джеймс Ривис ещё в 1877 году познакомился с юной мексиканской девушкой, работавшей в Сан-Франциско горничной в богатой семье. Причём познакомился самым прозаическим образом — сел в поезде рядом с ней на свободное сиденье… разговорился… а разговаривать с мексиканскими девушками он умел… в общем, случайное знакомство положило начало большой дружбе и даже более. Ривис как мог оттягивал момент бракосочетания — он-то знал, что уже состоит в законном браке! — и поскольку двоежёнство по тем временам влекло неустранимые репутационные потери, то такого рода риск желательно было исключить.

Однако после того как в начале 1880-х годов материальное положение Джеймса сказочным образом переменилось, тянуть с женитьбой стало уже неприлично. В конце концов, ему следовало предъявить жену деловым партнёрам, а то бы они не поняли, почему уважаемый джентльмен к сорока годам своей славной жизни обходится без спутницы этой самой жизни. Больной, что ли?

Джеймс отдал будущую жену на полгода в школу для девочек при женском монастыре — это было необходимо для того, чтобы научить «баронессу» правильно читать и писать по-английски. После этого Ривис нанимал для будущей супруги репетиров, обучавших её правилам хорошего тона, изобразительному искусству, музыке и танцам. Кроме того, «баронессу» следовало хоть немного поднатаскать в литературе, дабы она могла отличить «Энеиду» от «Телемаха». Ривис официально бракосочетался 31 декабря 1882 года, полная титулатура его жены выглядела так: София Микаэла Масо Ривис-и-Перальта де ла Кордоба, третья баронесса Аризоны. Имя второй жены афериста являлось фальшивым в той же самой степени, что и фамилия, титул и биография. Свадьба произошла ещё до развода Джеймса с первой женой. Ривис всё-таки сделался двоежёнцем, хотя не подлежит сомнению тот факт, что он этого очень не хотел. Насколько можно судить по известным ныне материалам, к своей второй супруге Джеймс относился с искренней заботой и по-своему любил. На протяжении многих лет у супругов не было детей, и в 1887 году они усыновили 2-месячного мальчика, но в марте 1893 года — после 10 лет брака! — София родила мальчиков-близнецов.

Далее последовал пора, которую условно можно назвать спокойной. На протяжении порядка пяти лет Джеймс Ривис совершил ряд продолжительных поездок, в которых его сопровождала любимая баронесса. Джеймс надолго приехал в Испанию якобы для поисков в тамошних архивах следов предков любимой жены. Он был хорошо принят в тамошнем свете и даже купил дом в Мадриде, предполагая возвращаться сюда и в дальнейшем. Также Ривис неоднократно посещал Мексику. Там он проявил большое внимание к аукционам, на которых продавалось вымороченное имущество, то есть вещи, поступившие в казну по судебным решениям разного рода [контрабанда, долги по налогам, предметы взяток и тому подобное]. Интерес к аукционам был неслучаен — Ривис целенаправленно приобретал старинные картины малоизвестных художников, дабы создать картинную галерею «благородных предков» его жены. Также его интересовал антиквариат, но не с целью долгосрочной инвестиции, а сугубо для создания в доме атмосферы благородного дворянского гнезда.

В конце марта 1883 года мошенник в федеральном суде в городе Тусоне подал иск с требованием к Департаменту внутренних дел признать его права собственности на землю в границах гранта барона Перальты. Упомянутый департамент отвечал за межевание земель, ведение кадастра и миграционную политику. Другими словами, именно это ведомство распоряжалось территориями, на которых селились переезжавшие в Аризону переселенцы. Ривис потребовал, чтобы департамент прекратил размещать переселенцев на «его» землях.

В 1883 году Ривис предпринял то, что можно условно назвать «атакой на обывателей». По его указанию были во множестве отпечатаны листовки, призывавшие жителей Аризоны связаться с адвокатами Ривиса для приобретения специального документа, названного «отказ от иска». Этот документ гарантировал, что Ривис не станет привлекать его обладателя к ответственности за использование земли, находящейся в границе земельного гранта барона Перальты. Стоимость «отказа от иска» в зависимости от размера земельного участка и его местонахождения колебалась от 10$ до 1 тыс.$. Тому, кто не приобретёт этот документ, грозили штраф и принудительное отселение.

К этому времени информация о том, что крупные владельцы земли, а также железнодорожные компании согласились выплатить Ривису значительные суммы денег, стала широко известна. Требования непонятно откуда появившегося латифундиста смахивали на самый настоящий рэкет, и это, конечно же, напугало жителей штата. В июне 1883 года аризонские газеты начали публиковать призывы к читателям не поддаваться запугиваниям Ривиса и организовывать группы для коллективного противостояния в суде. Всего таких групп с течением времени организовалось четыре в разных городах Аризоны, число их активных членов превысило 700 человек.

Джеймс Ривис в лучшую пору своей жизни — между 40 и 50 годами — выглядел как эталонный джентльмен и соответственно держался. Он умел производить впечатление на людей и добиваться их благосклонности — эта способность очень помогал ему на протяжении многих лет обманывать огромное число государственных чиновников и финансистов.

Между тем мошенник, явно войдя во вкус профессии крупного землевладельца, дважды увеличивал размеры земельного гранта, на который претендовал. Один раз это произошло якобы по причине обнаружения документов, подтверждавших такое увеличение в прошлом, а другой — ввиду обнаружения межевого камня, обозначавшего границу владений барона Перальты. Камень находился в 13 км южнее того места, где на американской карте ранее проводилась граница. Общая величина территории, на которую претендовал мошенник, к осени 1887 года достигла площади ~ 48,4 тысяч кв. км — это на 10% больше площади Московской области.

Рассмотрение иска, поданного Ривисом в марте 1883 года, тянулось не спеша. Следует отметить, что в качестве доказательного материала мошенник представил два сундука (!) с документами, в которых прослеживалось право рода де Перальта на земли в Аризоне и Нью-Мексико и принадлежность этих земель супруге Ривиса. Один только разбор этих документов и их перевод на английский язык занял 10 месяцев. Из Финикса, столицы штата, для работы в мексиканских архивах был отправлен нотариус, хорошо владевший испанским языком. Этого 70-летнего дедушку уже на территории Мексики встретил Джеймс Ривис, который окружил пожилого чиновника заботой и вниманием. Он не только оплачивал проживание почтенного джентльмена в гостиницах, но и водил его по архивам, демонстрируя, где какие документы хранятся. Дедушка-нотариус открывал нужную подшивку и действительно находил то искомое письмо, то необходимую справку, правда, они почему-то оказывались не подшиты, а просто заложены между страниц, но… разве это повод не верить хорошему человеку и настоящему джентльмену?

Главный инспектор Департамента внутренних дел, отвечавшего за землепользование на территории штата Аризона, Джон Роббинс был склонен удовлетворить все запросы мошенника, но в 1884 году этот почтенный 70-летний джентльмен скончался от туберкулёза. Его место занял сравнительно молодой и очень энергичный Ройал Джонсон, заявивший, что подчинённое ему ведомство не станет заниматься межеванием земель и не признает прав Ривиса до тех самых пор, пока не будет проведена полная и самая тщательная проверка документов, представленных последним.

Джонсон придерживался тактики максимального затягивания рассмотрения требований Ривиса по существу. Это крайне затрудняло последнему взыскание по суду денег с тех, кто отказывался покупать пресловутые «отказы от исков». Ривис, взбешённый поведением Джонсона, умышленно создававшего ему проблемы, в сентябре 1887 года повторно подал иск в суд, добиваясь судебного приказа по безусловному землеотводу [причём уже в увеличенных размерах] гранта, который, напомним, со временем рос. В этой связи достойно упоминания то, что Федеральный департамент внутренних дел полностью поддерживал Ривиса и требовал от Джонсона не чинить препятствий последнему. Джонсон, однако, оставался непреклонен, руководствуясь мудростью Ходжи Насреддина: либо ишак умрёт, либо падишах. Иными словами, чиновник верил, что должно произойти нечто такое, что избавит его от исполнения требований Ривиса.

Примечательно, что мошенник сам столкнулся с неожиданным судебным иском, поданным отцом того самого Уиллинга-младшего, чьи имя и фамилию мошенник использовал в самом начале своей аферы. Отец, по-видимому, не сомневался в том, что вся история с земельным грантом выдумана Ривисом от начала до конца, и потому решил получить толику малую от тех денежных сумм, что проходили через руки афериста. Уиллинг-старший заявил, что при открытии завещания его сына оказались нарушены его права как наследника первой очереди. На этом основании он намерен получить компенсацию, размер которой требовал отдельного согласования.

Мотивация эта изначально представлялась довольно зыбкой, поскольку очерёдность наследования в случае существования завещания роли не играет. Отец мог рассчитывать лишь на личные вещи умершего сына да его наличные деньги, которые Ривис полностью передал вдове, но земельный грант барона де Перальты ни к вдове, ни к отцу отношения не имел. По-видимому, Уиллинг-старший рассчитывал выклянчить у Ривиса кое-какие денежки в случае заключения мировой, но мошенник на сделку не пошёл. В конечном итоге иск отца был отклонён, и Уиллинг-старший на земельном гранте испанского барона так ничего и не заработал.

В начале 1890-х годов финансовое благосостояние Джеймса Ривиса пошатнулось. Аферист вжился в роль богатея, штат его прислуги и охраны превысил 60 человек, большие дома в разных частях страны и за рубежом требовали больших расходов по содержанию. Между тем действия главного инспектора Джонсона, точнее, его бездействие, препятствовало получению денег с многих тысяч мелких землевладельцев в Айдахо.

Помимо денежных затруднений, на Ривиса оказывала определённое давление и информация, поступавшая из Айдахо. Он знал, что инициативные группы мелких землевладельцев готовятся подать в 1892 и 1893 годах ряд исков в федеральные суды.

В этой обстановке Ривис решился на шаг воистину авантюрный. В 1892 году он сам подал иск в так называемый «Суд по частным земельным спорам», который представлял собой особый федеральный суд, специально созданный для решения споров по владению землёй на территориях, находившихся прежде под французским, мексиканским и российским владением [Соединённые Штаты по мере своего расширения на запад скупали значительные территории у упомянутых государств]. В своём иске Ривис настаивал на выплате ему компенсации за нарушение его имущественных прав, проистекающих из владения земельным грантом барона де Перальты. Ответчиком выступал Федеральный департамент внутренних дел. Список нарушений превышал 40 пунктов, среди них значилось, в частности, изъятие 6,1 тысячи кв. км вдоль рек, озёр и железных дорог и продажа их переселенцам. Ривис настаивал на том, что это его земля и Департамент своими действиями грубо нарушил его имущественные права. Сумма иска составляла 11 млн.$, и размер его мог быть пересмотрен в сторону увеличения.

Величина заявленных требований выглядела совершенно несуразной и заведомо невыполнимой. Напомним, что по «Гадстенскому договору» США принимали на себя обязательства выплатить Мексике меньшую сумму, при этом американский доллар за минувшие с той поры годы инфляции практически не подвергся [он был жёстко привязан к золотому эквиваленту]! Сложно сказать, на что рассчитывал мошенник, наверное, он понимал, что федеральное правительство не заплатит ему столь значительную сумму, но пожелает заключить некое мировое соглашение, и вот тут-то он сумеет продавить сопротивление главного инспектора Джонсона. У Ривиса явно имелись союзники среди чиновников высшего уровня, во всяком случае, ряд высокопоставленных должностных лиц, в том числе и министр финансов, публично заявили о необходимости урегулировать отношения с «бароном Аризоны» без привлечения судебной инстанции.

Однако расчёт афериста не сработал! Федеральный департамент внутренних дел даже не стал рассматривать возможность мирового соглашения. Вместо этого нанятые этим ведомством юристы, филологи и историки приступили к изучению документов, представленных Ривисом в суд для обоснования иска. Число этих документов превысило 220 штук, они занимали три огромных стола, сдвинутых вместе. Помимо экспертов, работавших в США, в Испанию и Мексику были откомандированы чиновники, которым предстояло собрать информацию о поездках Ривиса в эти страны и провести в тамошних архивах поиск информации о роде баронов де Перальта.

Работа эта растянулась более чем на полтора года, но результат её оказался по-настоящему ошеломительным. Ни один из представленных Ривисом документов не являлся аутентичным! Вообще ни один! В самом общем виде выводы проведённой проверки можно сформулировать следующим образом.

1. Существование рода баронов де Перальта в испанских и мексиканских архивах не прослеживается.

2. Документы, подтверждающие запрос на получение земельного гранта и его предоставление, имеют несомненные следы подделки, например, свинцовые государственные печати приклеены к бумаге, что невозможно для документов XVIII столетия, когда не существовало клеёв, соединяющих бумагу и металл. В те времена печати крепились к бумаге посредством специальных скрепок, забивавшихся с обратной стороны листа в мягкий свинец. Кроме того, практически во всех документах встречались лексические обороты или слова, характерные для второй половины XIX столетия и ранее этого периода не использовавшиеся при оформлении документов и в деловой переписке. Некоторые слова были написаны неправильно, исполнитель документов неоднократно путался в родах и временах, и подобная безграмотность представлялась совершенно невероятной в официальных документах того времени.

Даже в начале XX столетия жители Аризоны не забывали «барона», едва не обложившего данью добрую половину штата. Это одна из статей в июльском 1904 года номере газеты «Arizona republican», в которой воскрешались «этапы большого пути» первого и последнего «барона Аризоны», умудрившегося напугать своей наглостью не только местных ковбоев и свинопасов, но и федеральное правительство.

3. Один из документов оказался оформлен на листе бумаги с водяным знаком, выпущенном на фабрике в американском штате Висконсин спустя более 60 лет после проставленной на нём даты.

4. Больше половины частных писем и документов оказались написаны стальным пером, которые хотя и существовали в XVIII столетии, но имели очень ограниченное хождение из-за своей дороговизны и непрактичности. Вся деловая переписка в то время велась гусиными перьями.

Проверяющие установили и кое-что ещё. Оказалось, что на Джеймса Ривиса полиция испанской Севильи оформляла ордер на арест. Это произошло после обращения работника архива, заявившего, что американский турист подкладывает в подшивки с документами некие подделки, которые затем «обнаруживает» и требует от работников архива официально зарегистрировать находки. Ривис дважды проделывал подобный фокус в Севилье, после чего ему официально было запрещено посещать архив. Заявитель в инициативном порядке разослал во все крупнейшие архивы Испании письмо-предупреждение, в котором сообщил о действиях американца-мошенника и предложил перед выдачей ему на руки подшивок с документами проверять отсутствие заложенных месту листами бумаг.

Удалось доказать и некоторые иные несомненные случаи мошенничества. Так, например, Ривис утверждал, будто мать и брат-близнец его жены Софии умерли в один день и похоронены в одной могиле. Он называл кладбище, где находится погребение, и в доказательство своих слов настаивал на том, что в церковной книге регистраций имеется соответствующая запись. И такая запись действительно существовала… Однако Ривис не знал того, что помимо книги регистраций, содержавшей подробные записи обо всех отправляемых требах, священники вели и дублировавший его блокнот, куда вносились те же самые записи в сокращённом виде, так вот в блокноте запись об одновременном захоронении матери и сына отсутствовала. Тот, кто подделал запись в журнале, не знал о том, что её необходимо продублировать во всём аналогичной записью в блокноте!

Не подлежит сомнению, что Джеймс Ривис заблаговременно узнал о том, что его подделки разоблачены и шансов выиграть суд у него практически нет. В принципе, Ривис мог в последний момент отозвать иск, но к середине 1895 года его материальное положение стало крайне напряжённым. В начале 1893 года он пытался прокредитоваться на сумму 30 тыс.$ и не нашёл бизнесменов, готовых дать такую сумму, сравнительно небольшую в его ситуации. К середине 1895 года он «проедал» сделанные ранее накопления и сокращал штат обслуги, поэтому решил не выходить из процесса, рассчитывая на чудо. И помощь коррумпированных друзей, разумеется!

Чуда, впрочем, не случилось. Всё развалилось буквально на глазах. Сначала Суд по частным земельным спорам в июне 1895 года ожидаемо отклонил все исковые требования Ривиса, после чего федеральное правительство возбудило его уголовное преследование. Как-никак тот требовал от Федерального минфина 11 млн.$, обосновывая свои претензии подложными документами — это же мошенничество в особо крупном размере!

После июня 1895 года могущественные друзья Ривиса от него в одночасье отвернулись. Он боялся появиться в Аризоне, опасаясь линчевания — не без оснований, кстати! Его богатое поместье на окраине Финикса, столицы штата, сначала было разграблено, а потом сожжено. Этот комплекс зданий, обнесённых стеной, больше похожий на замок так и не был восстановлен и в последующие десятилетия практически исчез с лица земли.

Судебный процесс по уголовному обвинению начался в конце июня 1896 года и уложился буквально в три дня. Джеймс Ривис вполне ожидаемо занял позицию полного отрицания вины и настаивал на том, что ничего не знал о фальсификации документов, дескать, если кто и занимался этим непотребным делом, то это был Уиллинг-младший. Такого рода аргументацию опровергнуть было не очень-то и сложно, ведь Ривис лично обнаруживал в архивах «документы» спустя многие годы после смерти Уиллинга-младшего!

Хотя злонамеренность действий мошенника представлялась очевидной, суд оказался на удивление гуманен и приговорил 53-летнего прохвоста всего-то к двум годам лишения свободы и штрафу в 5 тыс.$. Осуждённый до самого конца процесса сохранял повадки благородного дворянина и удивительную самонадеянность. Выслушав приговор, он повернулся в сторону репортёров, занимавших гостевые места по правую от него руку, и высокомерно заметил, что не сомневается в скорейшей отмене приговора Верховным судом.

Впрочем, самомнение подвело Джеймса и на этот раз. Он отправился в тюрьму, где вёл себя исключительно тихо и незаметно, благодаря примерному поведению он был выпущен на свободу на три месяца раньше срока.

Вдохнув воздух свободы, первый и последний «барон Аризоны» понял, что соскучился по настоящему делу и бросился восстанавливать прежние связи. Джеймс всерьёз рассчитывал создать коалицию бывших друзей-товарищей, которая под его чутким руководством возьмётся реализовывать всевозможные бизнес-проекты в Аризоне. Древнегреческую мудрость про поток, в который нельзя войти дважды, он, судя по всему, никогда не слышал. Почти два года Ривис катался между Нью-Йорком, Вашингтоном и Сан-Франциско, агитируя старых приятелей поверить в его прожекты, но… так никто ему и не поверил.

Разочаровавшись в друзьях, Ривис на последние деньги учредил журнал. В конце концов, он журналист или где?! Первый номер он написал лично, отпечатал тираж и… никто журнал покупать не стал.

Жена мошенника, та самая баронесса София, что была не баронессой и не Софией, стоически воспитывала троих детей и мужа почти не видела. На жизнь женщина зарабатывала белошвейкой и шляпницей, понятно, что денег ей едва хватало на прожитие. Муж, обуреваемый бизнес-идеями разной степени завиральности, ей не только не помогал, но и забирал последнее, поэтому бывшая «баронесса» в 1902 году развелась с «бароном» и вычеркнула его из своей жизни. Она удивительно долго терпела его рядом с собой!

В начале XX века Джеймс Ривис время от времени напоминал о себе, рассказывая о жизни баронов де Перальта и своей собственной всем репортёрам, кто был готов его слушать и заплатить хоть немного денег. Воспоминания первого и последнего «барона Аризоны» периодически появлялись в газетах в 1900-х годах.

Умер Джеймс Ривис в совершеннейшей нищете в 1914 году в возрасте 71 года. София пережила его на 20 лет, она ушла из жизни в 69.

Такова в общих чертах история необыкновенной жизни, успеха и поражения первого и последнего «барона Аризоны». Сказание, как видим, довольно эпично, и Джеймса Ривиса безо всякого преувеличения можно считать одним из самых успешных мошенников своего времени [а может быть, и самым успешным!]. Хотя его преступный путь задокументирован, в общем-то, неплохо, ряд вопросов, с ним связанных, ответа не нашёл ни во время расследования, ни позже.

Так, не получило достоверного объяснения происхождение того огромного вороха разнообразных документов, которые представлял Ривис в качестве доказательств своих версий. Счёт им шёл на сотни — это были как официальные документы Испанского королевского двора и Канцелярии вице-короля Мексики, так и частная переписка всевозможной родни трёх поколений мифических «баронов Перальта». Многие документы имели весьма внушительный размер текста. Совершенно непонятно, когда Джеймс Ривис, проводивший в разъездах много месяцев, успевал строчить все эти подделки.

Следует иметь в виду, что сам же мошенник во время суда в июне 1896 года в качестве важного аргумента в пользу собственной невиновности указывал на огромный объём письменного материала, подделка которого ему инкриминировалась. Дескать, когда бы я успел столько написать и разложить по разным архивам в других странах? Довод этот выглядел, по-видимому, весьма разумно…

Кроме того, мошенник хотя и говорил бегло по-испански [а также по-португальски], всё же знал этот язык недостаточно хорошо для того, чтобы писать от лица людей благородного происхождения весьма пространные и насыщенные изящными лексическими оборотами письма. Его жена хотя и являлась мексиканкой и знала испанский язык гораздо лучше, тем не менее не могла помочь ему в решении этой проблемы, поскольку просторечная разговорная речь очень сильно отличалась от письменной речи благородного сословия. Между тем Ривис представлял многие десятки частных писем, написанных в разное время разными людьми, и письма эти были порой весьма объёмны по величине [на пяти, шести и более листах].

Отдельной проблемой, требовавшей нетривиального решения, являлось изготовление большого количества печатей, которые проставлялись на официальные документы. Причём все печати использовались однократно, что повышало доверие заверяемому документу. Для их изготовления был необходим мастер-гравёр, умеющий воспроизводить печати по их оттиску близко к оригиналу.

Не может быть сомнений в том, что Джеймс Ривис исполнял лично только незначительное число подделок на первом этапе создания своей легенды и в какой-то момент у него появился немалый штат весьма толковых помощников. Судя по всему, где-то в надёжном и безопасном месте находилась целая мастерская, изготавливавшая подделки в товарных количествах. Никто из этих людей при расследовании назван не был, сами они по понятным причинам назвать себя не пожелали.

Поэтому можно с уверенностью утверждать, что многие аспекты удивительного мошенничества Джеймса Эддисона Ривиса остались неизвестны. Но даже того, что нам известно, вполне достаточно для того, чтобы назвать его воистину великим комбинатором, умудрившимся заработать буквально из воздуха огромные деньги и сумевшим одурачить немалое число умных, компетентных и отнюдь не наивных людей.