После окончания Второй мировой войны в штате Висконсин, США, произошло несколько мрачных случаев исчезновений людей.

Цепочка этих драматичных и, как полагала полиция, связанных между собой инцидентов началась 1 мая 1947 г., когда пришедшая из школы 8-летняя Джорджия Джин Веклер (Georgia Jean Weckler) вышла из своего дома, чтобы погулять. Семья Веклеров проживала на ферме, расположенной в относительно пустынном местечке под названием Хем в районе городка Форт Аткинсон (Fort Atkinson), настоящем «медвежьем углу» по американским понятиям, и потому у родителей девочки не было никаких оснований бояться скверных соседей или незнакомых людей. Последние в этих краях вообще попадались нечасто. Мать Джорджии, несколько раз выглядывала в окно и видела дочку на лужайке перед лесом на расстоянии менее полукилометра от дома. Но когда пришло время звать Джорджию домой, выяснилось, что её не удаётся отыскать.

То есть всё время она была, вроде бы, перед глазами. а потом словно в воздухе растаяла…

В результате масштабных поисков на территории графства Джефферсон, проведённых с привлечением большого числа добровольцев и полицейских, был тщательно осмотрен участок площадью около 25 квадратных километров. Полицейские полагали, что девочка, гуляя, никак не могла выйти за его пределы. Даже в случае нападения на неё крупного дикого животного, например, волка, её останки должны были находиться в пределах этой зоны. Но поскольку никаких следов исчезнувшей девочки найдено не было, оставалось предполагать, что Джорджия Веклер была похищена и вывезена за пределы района поиска.

В том месте, где девочку видели в последний раз, полицейские обнаружили на грунте неясные отпечатки колёс автомашины. Определив колёсную базу, сыщики решили, что эти отпечатки могли быть оставлены пикапом «ford», машиной весьма распространённой среди местных фермеров ввиду своей практичности. На ближайшей автозаправочной станции вспомнили такую автомашину и её владельца — тот не был известен местным жителям и, казалось, приехал издалека.

Служба шерифа округа Джефферсон 3 мая обратилась за помощью к ФБР и уже на следующий день подозрительный «пикап» и его владелец были обнаружены в Чикаго примерно в 140 км от места исчезновения Джорджии Веклер. Мужчина был допрошен и доказал свою полную непричастность к событиям в районе Форт Аткинсон.

После 4 мая поисковая операция в районе фермы продолжилась. Губернатор штата, получавший регулярные доклады о розысках пропавшей девочки, объявил о выплате вознаграждении в размере 2,5 тыс.$ за информацию, способную помочь установить её местонахождение.

В середине мая поиски переместились более чем на 1 тысячу км восточнее — в штат Мэриленд. Оттуда пришло сообщение, что некий пенсионер Сэм Климент (Sam Kliment), человек серьёзный и уважаемый, видел подозрительную сцену — некий мужчина в старом седане удерживал девочку, кричавшую «Выпусти меня, я хочу домой!» («Let me out of here, I want to go home!»). Климент не успел вмешаться, незнакомец быстро уехал, однако бдительный пенсионер сразу же сообщил об увиденном в полицию. В самом Мэриленде не было сообщений о пропаже детей, поэтому оставалось предположить, что кричавшая девочка была привезена из другого штата, разумеется, в том случае, если она вообще была похищена.

Розыски в Мэриленде результата не дали — ни старый седан, ни девочку, сидевшую внутри, правоохранительным органам отыскать не удалось.

В начале июля 1947 года в службу шерифа округа Джефферсон поступило анонимное сообщение, из которого следовало, что Джорджия Веклер мертва и похоронена в лесу. Сообщалось предполагаемое место нахождения могилы и ориентиры, способные помочь её отыскать. Помощник шерифа Элмер Оттам и детектив Уильям Тейлор произвели разведку местности и выяснили, что участок потревоженной почвы действительно находится в указанном месте. Последующие раскопки привели к обнаружению кладбища домашних животных, но человеческого тела в земле не оказалось.

Газетные публикации 1947 года, посвящённый розыскам Джорджии Веклер.

Прорыв, казалось, наступил спустя много месяцев, в декабре 1947 года, когда неожиданное признание в похищении Джорджии Веклер сделал жестокий убийца Бафорд Сенет (Buford Sennett). Месяцем ранее 22-летний Сенет был приговорён к пожизненному заключению за нападение в компании со своим другом Робертом Уинслоу на Карла Карлсона, студента Университета штата Висконсин. Тело Карлсона преступники сбросили в воды реки Блю-ривер на западе Висконсина и оно вскоре было найдено, что и привело к быстрому разоблачению убийц.

Встретившись в тюрьме с окружным прокурором Фрэнсисом Гэрити (Francis Garity), осужденный заявил, что готов признаться в похищении Джорджии Веклер и сообщить обстоятельства её смерти, разумеется, за кое-какие уступки со стороны властей, связанные со смягчением режима содержания. Прокурор выразил заинтересованность в сделке и Бафорд Сенет сделал признание, если сказанное им можно было так назвать. По словам заключённого в преступлении участвовал ещё один человек, которого он назвать не может, поскольку тот остаётся на свободе. Злоумышленники не хотели убивать Джорджию, поскольку рассчитывали получить от отца девочки значительный выкуп [семья Веклер считалась очень зажиточной]. Девочку они схватили после того, как та вышла из подвозившей её автомашины и направилась к дому; чтобы Джорджия не кричала, ей дали две снотворные таблетки. Автомашина с уснувшей школьницей была оставлена на ночь в лесу, при этом похитители отправились по своим делам дабы обеспечить себе alibi. Сенет по его словам, встречался с женщиной, с которой и провёл ночь. Когда же утром следующего дня преступники вернулись к автомашине, то обнаружили, что Джорджия Веклер мертва.

По мнению Бафорда Сенета причиной смерти явилась передозировка снотворного, хотя переохлаждение также могло привести к фатальному исходу, поскольку ночь на 2 мая оказалась в Висконсине довольно холодной. Продолжая своё повествование, Сенет заявил, будто тело девочки было утоплено примерно в том же месте на реке Блю-ривер, где впоследствии было брошено в воду тело Карла Карлсона, для этого преступникам пришлось проехать на восток более 150 км. И уже в самом конце своей исповеди Сенет неожиданно брякнул, что в теле девочки, если только его удастся найти, могут быть обнаружены огнестрельные ранения, но это ничего не значит, поскольку умерла она до того, как в неё произвели выстрелы.

Прокурор Гэрити до такой степени впечатлился признанием Сенета, что ещё до проверки сказанного убийцей, сделал официальное заявление о прорыве в расследовании исчезновения Джорджии Веклер. Начиная с 15 декабря 1947 года в газетах стали появляться публикации, посвящённые как заявлению окружного прокурора, так и анализу фактических обстоятельств исчезновения девочки.

Во второй половине декабря 1947 года в газетах, издававшихся на северо-востоке США, появилось множество публикаций, посвящённых признанию Сенета в похищении и убийстве Джорджии Веклер. На иллюстрации вверху можно видеть фотографии исчезнувшей девочки и её похитителя. Точнее, предполагаемого похитителя.

Хотя окружной прокурор поверил убийце и всерьёз решил, будто судьбу пропавшей девочки в скором времени удастся прояснить, оптимизм его выглядел несколько преувеличенным и преждевременным. Прежде всего, Сенет продемонстрировал незнание некоторых важных деталей, в частности, того, что Джорджия исчезла отнюдь не на пути от школы домой, а уже после того, как отправилась из дома на прогулку. Река Блю-ривер, в которую якобы было сброшено тело Джорджии, больше похожа на ручей, её ширина даже в самом широком месте едва превышает 10 метров. После обнаружения трупа Карла Карлсона берега и дно Блю-ривер тщательно осматривались на большом протяжении — это было проделано с целью поиска возможных улик — и в ходе этого осмотра ничего, связанного с Джорджией Веклер не было обнаружено.

В общем, сомнения в правдивости рассказа Сенета существовали с самого начала, но окружной прокурор до поры до времени не желал прислушиваться к голосам скептиков. Тем не менее, ему пришлось это сделать после того, как весной в районе Блю-ривер сошёл снег и лёд и берега и дно реки были тщательно осмотрены на протяжении более 10 км. Отсутствие каких-либо костных останков и одежды убедительно доказали лживость «признания» Бафорда Сенета. Последний решился на самооговор лишь для того, чтобы продемонстрировать содействие правосудию и получить за это от тюремной администрации некие бонусы.

Несмотря на большие усилия правоохранительных органов штата Висконсин выяснить судьбу пропавшей девочки не удалось ни в 1947 году, ни в последующие годы. Судя по всему, Джорджия Веклер стала жертвой преступного посягательства и похитивший девочку негодяй сумел совершить почти идеальное убийство.

Следующее исчезновение произошло через два года и имело характер куда более трагичный.

Эвелин Хартли, не по годам серьёзная и ответственная 15-летняя девушка, 24 октября 1953 г. отправилась на подработку няней в дом семьи Расмусен в городе Ла-Кросс, штат Висконсин. Виго Расмусен (Viggo Rasmusen), глава семейства, являлся коллегой отца Эвелин — мужчины преподавали в Колледже штата в Ла-Кроссе. Во второй половине того дня Виго и его жена Меделин отправились на свадьбу сестры главы семейства и намеревались возвратиться к 21 часу.

Ричард Хартли, отец Эвелин, зная номер телефона дома, в который направилась дочь, позвонил в районе 22 часов, дабы узнать, как обстоят дела, и… крайне удивился, когда никто не поднял трубку. Он приехал к дому и ещё более удивился, когда увидел, что коттедж закрыт и явно пуст. Обойдя дом кругом и осмотрев в окна первого этажа, он к немалому своему ужасу заметил на полу одной из комнат… ботинок дочери и её очки. Надеясь, что дочь всё ещё находится в доме и, возможно, нуждается в помощи, отец, не вызывая полиции, разбил окно подвала и проник внутрь здания. Но дочери там не нашел. Дом был пуст.

Осматривая здание и прилегающую территорию, полицейские обнаружили следы крови на заднем дворе. Неясный кровавый отпечаток руки был оставлен на стене соседнего здания. Отпечатки окровавленных пальцев были обнаружены также и в доме Расмусенов. Помимо них в доме были найдены следы, указывавшие на произошедшую в нём борьбу, в частности, в подвале и на бетонной отмостке возле окна удалось обнаружить кровавые отпечатки спортивной обуви, явно оставленные преступником перед уходом из дома. В кустах, росших на заднем дворе, были обнаружены брюки похищенной девушки со следами крови, но без разрывов, а также её футболка. По-видимому, эти детали одежды забросил туда преступник при отходе от дома. Следов, способных указать место нахождения самой Эвелин, найти не удалось. Ребёнок, за которым должна была присматривать няня — это была девочка в возрасте двух с половиной лет — мирно спала в своей кроватке и не пострадала.

Одна из публикаций, посвящённых истории исчезновения Эвелин Хартли и анализу различных криминальных и конфликтных ситуаций, связанных с рынком услуг непрофессиональных несовершеннолетних нянь. Заголовок следует признать в высшей степени говорящим: «Выбор няни требует мудрости».

Полиции удалось восстановить последовательность событий, которые, видимо, развивались следующим образом: злоумышленник проник в дом через окно подвального помещения, куда спустилась Эвелин Хартли, очевидно, заметившая его. Борьба началась в подвале, затем переместилась в комнаты первого этажа. Не вызывало сомнений, что девушка отчаянно сопротивлялась: на это указывали не только потерянные ею очки и ботинок, но и опрокинутые предметы мебели, а также сдёрнутая со стола скатерть. В конце концов преступник сумел взять верх; живой или мёртвой он увёз свою жертву из дома, при этом входные двери он не открывал и покинул дом также, как вошёл в него, то есть через одно из подвальных окон. Девушка также покидала дом через окно, хотя непонятно было, оставалась ли она в ту минуту в сознании или же преступник вытащил бесчувственное тело.

Время совершения преступления после анализа всех улик и известных данным окружной прокурор Джон Босхард (John Bosshard) отнёс к «раннему вечеру», то есть к 20 часам или чуть позже.

Анализируя обстоятельства этого происшествия, полицейские сделали два важных вывода: а) преступник, безусловно, имел машину, на которой подъезжал к дому и увозил девушку и б) он, скорее всего, был местным жителем, хорошо известным Эвелин Хартли. Тот факт, что девушка, став свидетелем проникновения злоумышленника в дом, не сделала попытки позвонить в полицию или убежать, а отправилась в подвал, чтобы образумить его, показался полицейским весьма красноречивым. Вор представлялся Эвелин до того безобидным, что девушка не побоялась вступить с ним в переговоры и была уверена, что сумеет договориться. Но она совершенно неверно оценила ситуацию. Детективы пришли к выводу, что целью проникновения преступника в дом являлась отнюдь не кража — поскольку нападавший ничего из вещей не взял — а сама девушка. Таким образом, спустившись в подвал, Эвелин в некотором смысле облегчила своему противнику задачу, попав прямо ему в руки.

По прошествии 3 дней окровавленные трусики Эвелин были найдены под виадуком в 5 км от места похищения.

Спустя некоторое время, если точнее, то 31 октября, на обочине шоссе №14 на удалении 21 км от дома семьи Расмусен удалось отыскать важную улику. Это были кеды преступника — на них осталась кровь группы А [такую группу крови имела похищенная девушка], кроме того, отпечатки подошв совпали с теми, что удалось зафиксировать в подвале и на бетонной отмостке возле подвального окна дома, ставшего местом преступления.

Сообщение в газете от 31 октября 1953 года об обнаружении обуви похитителя Эвелин Хартли.

Город Ла-Кросс находится на границе штатов Висконсин и Миннесота, а потому логичным выглядело предположение, согласно которому похититель прибыл к дому Расмусена из соседнего штата [т. е. Миннесоты] и туда же возвратился после совершения посягательства. В конце октября стало известно, что в городе Сент-Пол, располагавшемся на территории штата Миннесота в 220 км от Ла-Кросса, был задержан молодой человек, похитивший автомобиль в Висконсине и приехавший на нём в Миннесоту. Ряд соображений наводили на мысль о его проезде через Ла-Кросс. Чтобы проверить возможную причастность этого человека к похищению Эвелин Хартли была подготовлена группа детективов, которой предстояло отправиться в Сент-Пол для проведения допроса, однако в последнюю минуту последовала отмена поездки. Выяснилось, что на время похищения девушки этот человек имел наилучшее alibi из всех возможных — он находился в камере полицейского участка в Чикаго и при всём желании никак не мог очутиться в Висконсине.

По прошествии более чем полугода «законники» решились на довольно нетривиальный шаг — они решили провести тотальное дактилоскопирование местной молодёжи. То, что похищенная девушка спустилась в подвал навстречу преступнику, с большой вероятностью указывало на её знакомство с ним. Такое знакомство не обязательно должно было быть близким — Эвелин попросту могла его видеть на каких-то массовых мероприятиях, поскольку Ла-Кросс в середине 1950-х годов был городом сравнительно небольшим [таковым он остаётся и поныне].

С технической точки зрения задача отнюдь не казалась непосильной — в городе было немного учебных заведений. Если точнее, то имелись две государственные средние школы — Центральная (Central) и Логан (Logan) — а кроме них — колледж штата (La Crosse State College) и Католическая средняя школа «Ла-Кросс-Аквинас» (La Crosse Aquinas High School). Если быть совсем точным, то имелось также учебное заведение послешкольного образования, т. н. Школа вокала и образования для взрослых, но там число учащихся было сравнительно невелико, менее 300 человек. Окружная прокуратура добилась согласия администраций всех учебных заведений на проведение добровольного дактилоскопирования и, начиная с 4 мая 1954 года, сотрудники криминалистического бюро штата в течение 2-х недель «обкатывали» «пальчики» почти 3 тысяч юношей в возрасте от 14 лет и старше.

Хотя от дактилоскопирования можно было отказаться, желающих сделать это практически не оказалось. Число отказников составило всего 14 человек и все они, разумеется, подверглись в последующем особенно тщательной проверке.

Результат этой прямо скажем нетривиальной криминалистической операции оказался совершенно несоразмерен затратам сил, средств и времени на её проведение. Ни одного человека из числа учащихся в городе Ла-Кроссе связать с похищением Эвелин Хартли не удалось.

Обескураживающий итог, что ещё можно тут сказать?

На этом расследование похищения Эвелин Хартли фактически застопорилось.

Остаётся добавить, что места исчезновений Джорджии Веклер и Эвелин Хартли разделяли почти 200 км. Исчезнувших ничего не объединяло, кроме самого факта их загадочного исчезновения. Пропавшие так никогда и не были обнаружены; по состоянию на июдь 2026 года их судьбы остаются неизвестны, и заведённые на пропавших поисковые дела продолжают оставаться открытыми.

Помимо юных девушек исчезали и взрослые мужчины. В ноябре 1952 г. охотники Виктор Тревис и Рей Баргесс пропали вместе со своей машиной. В последний раз мужчин видели покупающими пиво в одном из магазинчиков городка Плейнфилд. Несмотря на масштабные поиски, никаких следов этих людей обнаружить так и не удалось.

Лесной край сохранил свою тайну на многие десятилетия.

Через два года — 8 декабря 1954 г. — исчезла Мэри Хоган, владелица небольшого паба в городке Пайн-Гроув, расположенном по соседству с Плейнфилдом. На полу её паба была найдена гильза от патрона 22-го калибра (5,59 мм), следы крови указывали на волочение тела. Они вели от стойки бара к задней двери паба и далее на автостоянку, где и обрывались. Паб не был ограблен; преступник даже не взял ничего из спиртного, что казалось совсем уж странным. Было естественно предполагать, что убитая (или раненая) Мэри Хоган оказалась увезённой на машине, но кем и для чего это было сделано, так и осталось загадкой.

Все эти преступления, хотя и были разделены значительными промежутками времени и имели на первый взгляд мало общего, тем не менее вполне могли быть объяснены действиями одного и того же лица. Обращала на себя внимание география тех мест, где происходили исчезновения людей: все упомянутые населённые пункты — Пайн-Гроув, Ла-Кросс, Плейнфилд — хотя и были разделены значительными расстояниями, располагались в местностях сравнительно малонаселённых, в которых появление незнакомых людей или машин обычно не остаётся незамеченным жителями. Между тем ни в одном из вышеназванных преступных эпизодов в рассказах свидетелей и соседей таковые ни разу не фигурировали. Тот факт, что всякий раз преступник (или всё же преступники?) оставался незамечен, по сути, означал лишь то, что он не привлекал к себе внимания, другими словами, он был хорошо знаком жителям и казался абсолютно безобидным.

В 1957 г. сезон охоты на оленей в штате Висконсин открывался 16 ноября. Для службы окружных шерифов этот день выдался очень напряжённым — её сотрудникам пришлось проверять охотничьи лицензии и документы на оружие у большого числа желающих поохотиться в первый день сезона.

Фрэнк Уорден, один из помощников шерифа округа Плейнфилд, освободился только вечером и заехал в магазин скобяных товаров, принадлежавший его матери, около 21.00. Он планировал забрать мать — Бернис Уорден — и отвезти её домой на своей машине. К немалому своему изумлению помощник шерифа обнаружил, что магазин пуст.

Магазин скобяных товаров Бернис Уорден в г. Плейнфилд, сфотографированный с разных точек. Вверху справа — снимок, сделанный работником криминалистического бюро штата утром 17 ноября 1957 г. В левом нижнем углу этой фотографии можно видеть след крови Бернис Уорден — именно на этом месте она была застрелена накануне вечером. Два фотоснимка внизу являются кадрами небольшого телевизионного репортажа, показанного по местному телевидению спустя неделю после описываемых событий. Нижняя фотография справа интересна тем, что на ней можно видеть крыльцо, через которое преступник вынес к своей машине тело убитой им женщины.

Входная дверь оказалась почему-то заперта изнутри, а черный выход, ведущий на грузовое крыльцо, напротив, открыт. Когда Фрэнк Уорден вошёл через него в магазин, то обнаружил некоторый беспорядок и следы крови на полу. Кроме того, исчез кассовый аппарат. Последнее обстоятельство наводило на вполне очевидную мысль об ограблении.

Фрэнк немедленно позвонил своему прямому начальнику — окружному шерифу Артуру Шлею — и сообщил о происшествии.

Дожидаясь приезда шерифа, Фрэнк Уорден приступил к планомерному осмотру магазина. На полу позади прилавка рядом с небольшим пятном, очень напоминавшим кровавое, он заметил скомканную бумажку, оказавшуюся квитанцией на покупку, не до конца заполненную рукой матери. Очевидно, в момент нападения Бернис Уорден заносила в квитанцию результат последней сделки. Таковой оказалась продажа литровой бутыли антифриза. И с большой долей вероятности можно было предполагать, что напал на продавщицу именно последний покупатель.

Когда к магазину скобяных товаров подъехал окружной шериф в сопровождении ещё одного своего помощника — Арнольда Фрица — Фрэнк Уорден был уверен, что уже может назвать имя напавшего на его мать человека. Во всяком случае он хорошо помнил, что накануне вечером один из постоянных посетителей магазина местный дурачок Эдвард Гейн интересовался ценой литровой бутылки антифриза. Кроме того, он пытался уговорить Бернис Уорден назначить ему свидание. Бернис иронизировала над своим неловким и бестолковым ухажёром, который был известен всей округе как мужчина, в общем-то, неплохой и беззлобный, но явно не ладящий с головой.

Бернис Уорден. Перед нами, пожалуй, единственная известная сейчас фотография этой женщины.

После осмотра магазина и короткого совещания с помощниками Артур Шлей признал доводы Фрэнка Уордена вполне логичными и согласился навестить Гейна, дабы проверить его alibi.

Эдвард Теодор Гейн жил в полном одиночестве на стоявшей особняком ферме в шести милях от Плейнфилда, в то время совсем небольшого городка с числом жителей менее семи сотен человек. Площадь земельного участка, которым владел Гейн, составляла 195 акров — чуть менее 80 гектаров, что не очень-то много по американским меркам. Почва была плохой — глина да песок — потому разбогатеть ни родителям Гейна, ни ему самому так и не удалось. Но действовавшая при президенте США Эйзенхауэре федеральная программа консервации сельскохозяйственных земель предоставила Гейну замечательную возможность отказаться от нудной и неперспективной работы в поле и жить на государственную ренту. Он, разумеется, так и поступил. Своё свободное время Эдди посвящал тому, что колесил по округе, выискивая возможность подработать, либо проводил его в разного рода местных забегаловках; хотя Гейн почти и не пил, но любил побыть в компании, послушать, что говорят люди. Типичный мужик-одиночка, бобыль, как называют таких в России.

Ферма Гейна не имела канализации и водопровода, электричество вырабатывалось стареньким дизель-генератором. Поздним вечером 16 ноября 1957 г. она была погружена во тьму и выглядела крайне неприветливо.

Убедившись, что на ферме никого нет, шериф с заместителями решил объехать соседей Гейна. Все прекрасно знали, что несмотря на свой маленький рост и кажущуюся беззащитность, Эдди был очень сильным мужчиной, способным выполнять самую тяжёлую и изнурительную работу лучше многих признанных местных силачей. Окрестные фермеры частенько предоставляли Гейну работу, и вполне могло оказаться, что он находился в тот момент у кого-то из них. На охоту Эд Гейн отправиться никак не мог: не составляло секрета, что он никогда не охотился, поскольку боялся вида крови. Вообще, сострадательность и доброта Гейна были известны многим, знавшим его; некоторые из фермеров даже приглашали Эдварда во время уборочной страды посидеть с их малолетними детьми.

Решение поискать Гейна у соседей оказалось на редкость продуктивным. Еще до 23:00 его старенький «ford» удалось обнаружить во дворе одной из соседских ферм. Эд Гейн после обильного ужина мирно спал в кабине машины. Он выглядел по-настоящему потрясённым, когда шериф растолкал его, а Фрэнк Уорден схватил за ворот и закричал в самое ухо: «Придурок! Куда ты увёз мою мать?!»

Эд Гейн был явно испуган и затравленно молчал. Начиная с этого момента он не проронил ни слова на протяжении более чем 30-ти часов; он не просил ни есть, ни пить, даже о необходимости выйти в туалет не заикался… На самом деле нетрудно понять, почему он так упорно молчал: неуместной фразой Гейн боялся спровоцировать бессудную расправу окружающих над собою.

Хозяева фермы рассказали шерифу, что Эд Гейн появился немногим позднее 21:00, поужинал и отправился спать в машину; ничего подозрительного в его поведении они не заметили.

Хотя Фрэнк Уорден и накричал на Гейна, обвиняя его в похищении матери, на самом деле никаких серьёзных оснований связывать её исчезновение именно с Эдвардом на тот момент не существовало. Интуиция и пара совпадений представлялись всё же малоубедительным и как minimum недостаточным поводом для выдвижения столь серьёзного обвинения. По здравому рассуждению шериф Арт Шлей объявил о задержании Эда Гейна по подозрению в похищении кассового аппарата. Шериф распорядился, чтобы его помощник Арнольд Фриц отвёз задержанного в здание службы окружного шерифа и посадил его там под замок до утра. В силу очевидных соображений Шлей не хотел оставлять Фрэнка Уордена наедине с задержанным, и потому конвоиром был назначен именно Фриц. Сам шериф в сопровождении Уордена решил поехать на ферму Гейна и поискать кассовый аппарат там.

Если бы только шериф мог предположить, что именно они увидят на ферме Эда Гейна, он никогда бы не взял с собой в эту поездку Фрэнка Уордена!

Надворные постройки фермы состояли из довольно большого деревянного двухэтажного дома, амбара (пустовавшего уже много лет), сарая для инструментов, курятника и пристроенной к дому летней кухни.

Дом Эдварда Гейна и пристроенная к нему летняя кухня.

Бегло осмотрев сарай, курятник, амбар и не обнаружив там ничего подозрительного, Шлей и Уорден вошли в жилой дом. На первом его этаже находились большая гостиная, две спальни (дверь в одну из них оказалась не только запертой на замок, но и опечатанной сургучом; этот момент получил своё объяснение в дальнейшем) и кухня. Дверь на лестницу, ведущую на второй этаж, оказалась заколочена гвоздями.

Едва переступив порог дома, Шлей и Уорден почувствовали отвратительную смесь запахов. В стоялом воздухе холодного дома явственно чувствовалась вонь прокисшей пищи, грязного белья и разлагающейся плоти. Арт Шлей впоследствии признавался, что войдя в дом Гейна, сразу подумал о крысах, сдохших под полом и за плинтусами после потравы. Это было обычное явление для домов в сельской местности. Шериф ходил по дому, частично освещённому неровным лунным светом, и периодически включал фонарик, рассматривая тёмные углы.

Кассового аппарата нигде не было видно.

Войдя в кухню, шериф и его помощник остановились у порога. Их внимание сразу же привлекло тело, подвешенное посреди помещения на верёвках. Сначала каждый из них решил, что видит перед собою тушу оленя, но стоило осветить её фонарём, как стало ясно, что перед ними нагое женское тело. Причём выпотрошенное и без головы. Ещё через секунду Фрэнк Уорден опознал в подвешенном теле свою мать — Бернис.

Обезглавленное тело Бернис Уорден, подвешенное в кухне дома Эдварда Гейна. Убийца отрезал своей жертве голову, взрезал живот и извлёк кишки. Чтобы максимально обескровить тело, подвязал руки кистями вверх. Последнее явно указывало на намерение убийцы обеспечить наилучшую сохранность мягких тканей трупа и в дальнейшем послужило одним из доказательств каннибализма Гейна.

Но увиденное оказалось отнюдь не единственным ужасным открытием, сделанным ими в те мгновения. В свете ручного фонаря Шлей и Уорден заметили в супнице, стоявшей на кухонном столе, почерневшие клёцки. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что это никакие не клёцки, а тронутые разложением и частично мумифицированные человеческие носы. Их было четыре…

Шериф вывел из дома своего шокированного помощника и усадил в машину. По полицейской связи он обратился к шерифам соседних округов и в управление полиции штата с просьбой о помощи.

К тому моменту, когда к ферме Эдварда Гейна стали съезжаться автомашины службы шерифов и полиции, Шлей сумел запустить дизель-генератор. При электрическом освещении жилище Эда приобрело вид ещё более пугающий и отталкивающий, нежели в лунном свете.

В гостиной по стенам висели, подобно оленьим головам или иным охотничьим трофеям, маски, изготовленные из настоящих человеческих лиц. Всего таких масок оказалось девять; в прошлом они принадлежали женщинам. На мебели в гостиной была разложена одежда, сшитая из грубо дублёной человеческой кожи: жилетка, двое штанов, куртка с рукавами, браслеты и пояса. На куртке явственно проступали ореолы крупных сосков, из чего можно было заключить, что эта кожа также некогда принадлежала именно женским телам.

Гостиная и кухня в доме Эдварда Гейна. В помещениях царил хаос, владелец жилья явно не утруждал себя борьбой за чистоту и порядок.

К двум часам ночи 17 ноября 1957 г. на ферме Эдварда Гейна собрались уже большие силы блюстителей правопорядка. Прибыли фотографы и судебные медики из службы коронера, окружной прокурор, появились приглашённые понятые. Начался многочасовой тщательный обыск, по мере продвижения которого становились очевидны всё новые кошмарные детали того безумия, в котором пребывал (и, видимо, уже давно!) «тихий дурачок» Эдвард Гейн.

Почти сутки эксперты из центрального криминалистического бюро в Мэдисоне консервировали и вывозили в специальных судках из дома Гейна различные органические ткани и человеческие органы.

Основными результатами этого обыска явились следующие заключения.

1) Осмотр запечатанной спальни и пяти комнат второго этажа однозначно свидетельствовал, что эти помещения были закрыты очень давно, скорее всего, много лет назад и за прошедшее время никем не посещались. В спальне оставались предметы женского туалета; с уверенностью можно было считать, что она принадлежала матери Эдварда — Августе Гейн, умершей в декабре 1945 г. Вся жизнь Гейна была сосредоточена в гостиной, кухне и второй спальне первого этажа. Закрытые помещения не содержали никаких свидетельств совершения каких-либо преступлений владельцем дома.

Некоторые из находок, сделанные во время обыска в доме Гейна. Вверху: человеческие соски. Внизу: одна из масок, сделанная из человеческого лица, десятая по счёту, найденная на антресолях.

2) Внимание криминалистов привлекли книги, а также вырезки из газет и журналов, обнаруженные в доме. Все публикации затрагивали три темы, несомненно, сильно занимавшие того, кто собирал их: а) преступления нацистов в концлагерях; б) женская анатомия; в) преступления, связанные с расчленениями трупов, снятием скальпов и тому подобными вещами. В последнюю категорию попадали книги о пиратах Карибского бассейна и американских индейцах. Какая-либо иная литература в доме Эдварда Гейна отсутствовала. По тому, как были истёрты вырезки, можно было заключить, что все они подвергались внимательному изучению.

3) Была восстановлена последовательность манипуляций Эда Гейна с телом Бернис Уорден. Женщина была убита выстрелом в голову из пистолета 22-го калибра. Труп преступник привёз в кузове своего «пикапа» вместе с кассовым аппаратом и перенёс свою добычу в сарай. Там на слесарном столе Гейн отделил голову женщины от тела и отнёс в свою спальню, где и спрятал в кровати между двумя матрасами.

Из тела женщины преступник извлёк кишечник и сердце, которое было найдено в кастрюле на кухонном столе. Это дало основание подозревать употребление Эдвардом Гейном человеческого мяса в пищу. Само тело Бернис Уорден преступник перенёс в кухню и подвесил за лодыжки и запястья к потолку. Кассовый аппарат Гейн бросил в сарае. Очевидно, он предполагал заняться им попозже. Во всяком случае отделение для денег не было взломано, и в нём оставались 42 $ — выручка последнего дня работы магазина скобяных изделий Бернис Уорден.

4) Один из стульев, стоявший на кухне и явно неоднократно использовавшийся по своему прямому назначению, был «украшен» большим куском человеческой кожи, имитировавшей классическую кожаную обивку. Не вызывало сомнений, что создатель этого странного предмета мебели, очень старался сделать вещь нарядную и долговечную, кожаную накладку он прибил к сиденью 28 (!) блестящими декоративными гвоздями.

5) На стенах гостиной, подобно охотничьим трофеям, были развешены девять масок, изготовленные из женских лиц. На некоторых ещё сохранились следы косметики. Кроме масок на стенах, была обнаружена ещё одна — десятая по счёту — помещённая в стеклянную банку, закрытую полиэтиленовой плёнкой; банка эта находилась в сумке на антресолях. В этой же сумке, помимо банки с маской, были уложены и некоторые отдельные фрагменты человеческих тел.

6) Кроме упомянутой сумки, были обнаружены две коробки из-под обуви, в которых находились фрагменты женских половых органов в состоянии достаточно сильного гнилостного разложения; помимо этого, четыре пары человеческих губ были нанизаны гирляндой на суровую нитку подобно тому, как это делают с грибами при сушке.

Стул, для украшения которого Эд Гейн использовал большой кусок человеческой кожи.

7) Внимание криминалистов привлекла ещё одна мрачная находка: на кухне Гейна находился череп, распиленный выше надбровных дуг. Внутри отделённой крышки черепа остались следы пищи; было очевидно, что Гейн пользовался ею как тарелкой. Череп, служащий элементом столового набора, невольно укреплял в мысли о возможном людоедстве преступника.

Гейна забрали из офиса шерифа в Ла-Кроссе и перевезли в тюрьму в городке Ваутома, графство Джейлхаус.

Полицейские, сменяя друг друга, пытались разговорить арестованного. Получилось это совершенно неожиданно: после тридцатичасового допроса один из сотрудников полиции бросил в сердцах Гейну: «Ты — мелкий воришка!» Тот встрепенулся и неожиданно ответил: «Нет, я не вор! Я забрал кассу только для того, чтобы посмотреть, как она устроена!» Простодушие услышанного поразило присутствовавших.

В тот же день — 19 ноября — Эдвард Гейн признал себя виновным в убийстве Бернис Уорден. Он сказал, что плохо помнит детали, поскольку с ним такое иногда случается: находит оцепенение, окружающее делается неясным, и он совершает поступки, о которых потом мало что может сказать. Сам он признавал, что это состояние — суть бесовская одержимость — и от неё помогала только молитва. Но в день убийства миссис Уорден молитва не помогла, и Гейн сказал, что помнит, как выстрелил в женщину и перенёс её тело в грузовичок. Зачем он это сделал, преступник объяснить не смог.

Череп, распиленный выше надбровных дуг, использовался хозяином дома то ли как посуда, то ли украшение.

Гейна стали спрашивать об остальных телах, ведь его дом оказался заполнен разными фрагментами человеческих тел! И тут он опять поразил полицейских: Гейн поклялся, что не убивал никого, кроме Бернис Уорден, а всё то, что было найдено в его доме, принадлежало телам… выкопанным на кладбищах графства. К этому времени сыщики уже знали, что чтение раздела некрологов в местных газетах было одной из страстей преступника: самые разные свидетели утверждали, что подобные заметки Эд Гейн нередко читал вслух в местных салунах. Допрашивавшие не поверили Гейну, и тот предложил полицейским проехать вместе с ним по местным кладбищам, дабы он мог показать могилы, которые раскапывал.

Эдвард утверждал, что выкапывал женские тела на следующую же ночь после захоронения, пока они не успевали подвергнуться сильному разложению. Он клятвенно уверял, что никого не убивал, кроме Бернис Уорден, не совершал никаких сексуальных манипуляций с телами, не употреблял человеческое мясо в пищу. Все его заверения воспринимались до поры скептически, но после того, как Гейн совершил-таки поездку с помощником прокурора и полицейскими по окрестным кладбищам и на четырёх из них без малейших колебаний показал девять женских захоронений, из которых он якобы извлекал тела, к нему прислушались. Руководство графства Ла-Кросс по представлению окружного прокурора Эрла Кайлина направило губернатору штата Висконсин запрос о разрешении массового вскрытия захоронений с целью проверки утверждений Эдварда Гейна. Ввиду очевидного сильного общественного резонанса дело принимало характер почти политический, и такого рода мероприятие требовало согласования на самом высоком уровне.

Гейн в первые дни после задержания. Раздражаясь от внимания репортёров, арестованный закрывал лицо руками — таких снимков известно сейчас довольно много.

Поскольку Гейн сообщил только о девяти случаях раскопки могил, оставалось не выяснено происхождение фрагментов прочих тел, обнаруженных в его доме. По самым грубым и благоприятным для Гейна подсчётам получалось, что в его доме произошло расчленение по меньшей мере 15-ти человеческих тел (9 масок из женских лиц на стенах гостиной, десятая — в банке, спрятанной в саквояже на антресолях, четыре носа и четыре пары губ — это ещё не менее четырёх тел, пятнадцатое — Бернис Уорден). Значило ли это, что остальных людей преступник убивал, или же он действительно забыл, каким образом раздобыл тела? Ответ на этот вопрос, казалось, был получен, когда в одной из десяти масок, изготовленных из человеческих лиц, была опознана… Мэри Хоган, та самая владелица бара, что исчезла бесследно еще 8 декабря 1954 г.

Криминалисты почти не сомневались, что она была убита (в её баре на полу была найдена кровь). И сделал это, скорее всего, именно Гейн, хотя он истово утверждал, что не совершал этого. После продолжительного бесплодного допроса преступнику предложили проверку на полиграфе. Он согласился, и детектор лжи убедительно показал, что Гейн повинен в гибели Мэри Хоган. Когда Эдди сообщили о результатах проверки, он подумал какое-то время, а потом сознался в том, что действительно совершил это преступление. Но при этом продолжил с невероятным упорством твердить, что не совокуплялся с женскими трупами и не употреблял человеческое мясо в пищу.

Итак, к 23 ноября 1957 г. стало ясно, что убийство Бернис Уорден — отнюдь не первое, совершённое Эдвардом Гейном.

Все девять указанных Эдвардом Гейном захоронений появились в период до 1953 г. А в декабре следующего года некрофил совершил убийство Мэри Хоган. Значило ли это, что он перестал раскапывать могилы потому, что переключился на убийства? Отсутствие в доме скелетов и сколь-нибудь крупных фрагментов тел женщин, извлечённых из могил, Эд Гейн объяснял тем, что все ненужные ему останки он в течение ночи закапывал обратно. Это утверждение нельзя было считать абсолютно достоверным до тех пор, пока Губернатор штата не санкционировал вскрытие могил, но по крайней мере оно хоть как-то объясняло отсутствие тел в доме некрофила. Но если после 1953 г. Гейн переключился на убийства, то как он избавлялся от тел в этом случае? Ведь раскопанных могил в его распоряжении уже не было… Ответ напрашивался сам собой — Гейн выкапывал новые могилы. И очевидно, не на кладбище.

Эрл Кайлин, прокурор округа Ла-Кросс, возглавил расследование преступлений Эда Гейна.

Руководствуясь этими соображениями, полицейские 22 ноября приступили к перекапыванию участка земли, принадлежавшего Гейну. Работа была проделана колоссальная, а её результатом явилось обнаружение 29 ноября крупного скелета. Окружность черепа найденного скелета превышала размеры всех масок из человеческих лиц в доме Гейна. Не дожидаясь официального оглашения заключения криминалистов, сыщики предложили прессе свою версию: поскольку в последние годы в этих местах исчезли только двое мужчин — Тревис и Баргесс — причём найденный скелет своими антропометрическими характеристиками соответствовал именно второму (Баргесс был выше среднего роста), то Гейн повинен в смерти как этого человека, так и его спутника. Было ещё одно косвенное соображение, укреплявшее сыщиков во мнении о правильности сделанных выводов: на одном из зубов неизвестного черепа была золотая коронка, а в описании особых примет Баргесса как раз было упоминание золотой коронки на зубе. Но если Эдди действительно убил его, то, стало быть, и другие исчезновения людей в округе, скорее всего, связаны именно с Гейном.

Преждевременность такого заявления со всей очевидностью проявилась уже через два дня, когда руководитель криминалистической лаборатории Чарлз Вильсон огласил официальное заключение исследования найденного скелета.

Оказалось, что к Рею Баргессу находка не имела ни малейшего отношения: найденные останки принадлежали женщине. Когда у самого Гейна спросили, чей скелет он похоронил в саду, то некрофил лишь улыбнулся и заявил, что не всех относил на кладбище, кое-кому он отыскал уголок и в собственном огороде. Скелет, по его словам, принадлежал одному из тел, выкопанных на кладбище.

Гейну не поверили, и в первых числах декабря был проведён новый большой допрос преступника с применением детектора лжи. На этот раз спектр вопросов, заданных ему, был гораздо шире, чем на первом допросе. Гейна спрашивали и о его каннибализме, и о целях манипуляций с телами, и о возможном совокуплении с трупами, и тому подобных вещах. Смысл полученных тогда ответов будет разъяснён ниже, пока же стоит отметить, что Гейн успешно прошёл вторую проверку на полиграфе; его ответы и объяснения были сочтены достоверными, и полиция более не выдвигала официальных обвинений в его адрес в том, что он причастен к исчезновениям людей в 1947—1952 гг.

Руководитель криминалистического бюро в Мэдисоне Чарлз Вильсон.

После недельных колебаний Губернатором штата было подписано постановление, санкционировавшее, по сути, массовое вскрытие могил в целях проверки информации о возможном надругательстве над телами покойных. Прокурор графства официально уведомил о предстоящих мероприятиях близких тех женщин, чей прах предполагалось потревожить, и после этого умолчание о ходе расследования сделалось просто бессмысленным. Если в первые дни после ареста Гейна лишь соседи глазели на возню полиции в доме преступника, то после 25 ноября к его ферме началось настоящее паломничество. Гейн попал в сводки национальных новостей, Плейнфилд и Ла-Кросс наводнили репортёры не только американские, но и европейские, и даже австралийские. За полицейским ограждением круглые сутки стояли зеваки и журналисты, рассчитывавшие стать свидетелями рождения новой сенсации.

И, разумеется, у всех — приезжих и местных жителей, полицейских и психиатров, мужчин и женщин, детей и взрослых — на устах был один и тот же вопрос, который звучал в те дни в различных интерпретациях постоянно: каким же должен быть человек, чтобы решиться на такое?! И в самом деле, каким же должен был быть Эд Гейн, чтобы выкапывать женские тела из могил, снимать с них кожу и закапывать обратно?

Родился Эдвард Теодор Гейн 27 августа 1906 г. Он был младшим ребёнком в семье Джорджа и Августы Гейн; старший брат Генри появился на свет 4 января 1902 г. Семью Гейнов вряд ли можно было назвать благополучной — сильная властная супруга держала в «ежовых рукавицах» как супруга, так и детей. Попытки ведения семейного бизнеса оказались неудачны: в период 1909—1913 гг. Джордж и Августа пытались торговать мясными и бакалейными товарами в Ла-Кроссе, но, понеся убытки, продали магазинчик и переехали на ферму в 40-ка милях от городка.

Ещё до конца ноября Эд Гейн стал известен всей Америке: его фотографии появились в сотнях газет и в телевизионных репортажах, а имя и фамилия звучали во всех выпусках новостей коммерческих радиостанций. Слева можно видеть фотографию Гейна, опубликованную газетой «Evening star» 20 ноября 1957 года, справа — из выпуска газеты «Arizona sun» от 28 ноября того же года. Если бы Гейн искал славы, то он мог бы собой гордиться, вот только слава его совершенно не интересовала.

Вся последующая жизнь этой семьи целиком была связана с этой фермой. Отец Эдварда постепенно спивался и превратился под игом жёсткой, бескомпромиссной супруги в тихого алкоголика. Попытки жить фермерским трудом оказались малорезультативны из-за плохой почвы; со второй половины 30-х годов братья стали наниматься в батраки к более преуспевающим соседям. Августа Гейн была лютеранкой, и это ставило всю семью несколько особняком среди остальных жителей округи.

Когда же братья пошли в наёмные рабочие, ощущение отчуждённости только возросло. Старший из братьев — Генри — этого очень тяготился. Он, вообще, казался более развитым, чем Эдвард, и острее чувствовал ненормальность всё более явного отрыва семьи от окружающего мира. Братья так и не женились; все знавшие эту семью сходились во мнении, что виной этому была совершенно необычная ненависть к женщинам, проявляемая по поводу и без повода Августой Гейн. Для неё всё связанное с женщинами, полом и сексом было, безусловно, порочным и блудливым. И если Эдвард смотрел на мать с восхищением и внимал её словам без рассуждений, то Генри позволял себе оспаривать её суждения.

После смерти Джорджа Гейна, последовавшей 1 апреля 1940 г., мир в семье не только не наступил, но, напротив — рассыпался окончательно. В период 1940—1944 гг. Генри несколько раз уезжал из дома на заработки довольно далеко и надолго, казалось, ему невыносимо находиться под одной крышей с домашним тираном в лице собственной матери. Скорее всего, какие-то скандалы происходили и в самой семье за закрытыми дверями; сейчас об этом можно говорить лишь в предположительной форме.

Августа и Джордж Гейн, родители Эда.

Эти скрытые от мира внутрисемейные драмы, как считало большинство соседей Гейнов, привели к первой смерти: в 1944 г. Генри погиб при обстоятельствах, до конца так и не выясненных. По рассказам Эдварда, братья занимались выжиганием прошлогодней травы в поле, когда огонь вышел из-под контроля и охватил Генри. Эдвард утверждал, что потерял брата из виду и помчался за помощью, когда же ему удалось собрать нескольких фермеров и они прибыли в поле, огонь уже затух. Фермеры разбрелись в разные стороны в поисках Генри, а Эдвард отправился прямиком на другой конец поля и сразу же наткнулся на тело. Труп не казался сильно обгоревшим, и было непонятно, почему человек, находившийся на краю поля, не смог отступить от огня. Фермеры, прибывшие в тот день 16 мая 1944 г. на помощь Эдварду Гейну, говорили потом, что лицо Генри носило как будто бы следы побоев, но объективных тому свидетельств не осталось, и вполне может быть, что эти слухи родились под впечатлением разоблачения последующих преступлений Эдварда. Сам же Эд никогда не признавал себя виновным в гибели старшего брата. Официально было признано, что Генри Гейн погиб 16 мая 1944 г. в результате несчастного случая.

В январе 1945 г. с матерью Эдварда Гейна — Августой — случился апоплексический удар. Казалось, женщина не имеет шансов выжить. Но забота ласкового и внимательного сына вернула женщине силы — к лету 1945 г. она встала с кровати и вновь сделалась несгибаемой Августой без чувств и эмоций. К несчастью для Эда уже 29 декабря 1945 г. произошёл второй удар, и Августа Гейн умерла.

Уже в 1957 г. соседи Эдварда припомнили, что на похороны Августы никто из них не пришёл; да что там соседи, вообще никто не пришел! Уже к этому моменту Гейн, фактически, оказался исключённым из сообщества равных ему людей — он сделался изгоем, человеком, по-настоящему чужим всем.

Впоследствии Эдвард Гейн рассказал, что именно в день похорон Августы он запечатал дверь её спальни и заколотил гвоздями лестницу, ведущую на второй этаж дома. Это был очень символический шаг — Эдвард отрезал от себя своё прошлое, в котором он был «маменькиным сынком», «слабаком» и «недоумком». Именно 1 января 1946 г. он сделался, наконец, Эдвардом Теодором Гейном.

Эд Гейн никогда не входил в комнату матери и она осталась единственным местом в доме, где царил порядок.

Он никогда не был слабоумным в бытовом понимании этого слова. Все люди, знавшие его лично, сходились в том, что ему был присущ необычный юмор; не то чтобы заразительно смешной, но не лишённый едкой ироничности и своеобразия. Оставшись совсем один, Эд словно потянулся к людям: в 1949 г. он купил подержанный автомобиль «ford», на котором немало поколесил по дорогам штата, заговаривая и знакомясь с самыми разными людьми, проводя свободные от работы вечера в местных салунах. Он никогда не становился центром компании, но иногда мог позабавить присутствующих каким-нибудь любопытным рассказом на исторические темы. Обычно это были рассказы о зверствах пиратов в морях Карибского бассейна либо повествования об ужасах нацистских концлагерей. В самой тематике этих рассказов многие усматривали некий особый чёрный юмор; в то время ещё никто не мог догадаться, что в них на самом деле раскрывается подлинный дух Гейна; этими интересами, пожалуй, и исчерпывалась вся личная жизнь Эдварда.

Федеральная программа консервации сельскохозяйственных земель избавила его от необходимости возделывать поля, и начиная с пятидесятых годов Эдвард жил, практически не работая на собственной ферме. Питался в эти годы он бессистемно и заметно похудел, но при всём том по-прежнему оставался очень силён физически. Хотя Гейн имел невысокий рост, он был на удивление крепок, и ему никто не боялся поручать тяжёлую грубую работу. Вместе с тем в натуре этого человека, его манерах проскальзывало нечто удивительно женское, нечто такое, что было очень трудно описать и объяснить. Так, например, Гейн, как прирождённая нянька, никогда не уставал от общения с детьми, и, пусть это не покажется странным — его иногда приглашали для того, чтобы он мог посидеть с детишками во время отсутствия родителей. Когда история с обнаружением женских останков в его доме вышла наружу, к шерифу явились несколько человек, которые рассказали о том, что Гейн приглашался в их дома для контроля за детьми.

Когда полиция стала интересоваться тем, как общался Гейн с детьми и подростками, стали известны факты действительно необыкновенные. Оказалось, что всегда тихий и застенчивый Эдди, общаясь с детишками, просто преображался: он рассказывал им романтические истории из жизни пиратов и индейцев, и рассказы эти изобиловали подробностями пыток и издевательств над пленными. Гейн рассказывал о снятых скальпах, расчленённых телах, изнасилованных пленницах и прочих невероятных, с точки зрения детей, вещах. Понятно, что от такой небывальщины у мальчишек дух захватывало.

Следует отметить, что никакого сексуального подтекста в рассказах Эда никогда не существовало — это признавали все допрошенные во время следствия свидетели [как взрослые, так и дети].

Пара снимков, сделанных во время обыска дома Гейна. Вверху: сотрудник службы шерифа осматривает музыкальные инструменты — дешёвую скрипку и губную гармошку. Внизу: криминалист выносит стул, сиденье которого было обтянуто человеческой кожей.

Однажды Гейн предложил соседскому мальчику посмотреть настоящий человеческий скальп — мальчик, разумеется, согласился. Они съездили на машине Эдди к нему домой, и там мальчик увидел висящими на стенах те самые маски, изготовленные из женских лиц, что поразили в ноябре 1958 г. даже взрослых полицейских. Потрясённый увиденным ребёнок поинтересовался у Эдварда: откуда всё это? Простодушным вопросом мальчик поставил себя в очень опасное положение — он показал преступнику, что понял запретность увиденного. Гейн, к счастью, не запаниковал, а безо всяких затей объяснил, что маски эти — подлинные и остались со времён прадедушки-пирата. Выражение «к счастью» употреблено здесь в самом что ни на есть прямом смысле; если бы Гейн растерялся и не смог дать мальчику удовлетворительного ответа, то, скорее всего, он бы его просто убил как опасного свидетеля.

Мальчик полученным ответом удовлетворился, но рассказал впоследствии об увиденном друзьям и родителям. Ему никто не поверил, но заинтригованные сверстники решили проверить услышанное. Через какое-то время два старших мальчика проникли в дом Гейна во время его отсутствия и поняли, что всё, сказанное о масках из человеческих лиц, правда. В ужасе они бежали из страшного дома и рассказали об увиденном довольно большому числу взрослых: родителям, другим родственникам, учителям, соседям, даже местному священнику. Примечательно, что мальчишкам никто не поверил. Взрослые решили, что причиной детских страхов явились маски для helloween’а и слишком богатое воображение.

Может показаться удивительным, но уже к середине пятидесятых годов многие жители Плейнфилда слышали подобные рассказы об Эдварде Гейне, но совершенно не придавали им значения, считая их сплетней. Как точно установила полицейская проверка, некоторые даже прямо спрашивали самого Гейна о «чертовщине, развешанной у него по стенам», на что тот никогда ничего не опровергал, а лишь с улыбкой пожимал плечами. Не подлежит сомнению, что если бы соседи Гейна и местный шериф повнимательнее отнеслись к рассказам детей и постарались бы проверить подозрительную информацию, то и Мэри Хоган, и Бернис Уорден остались бы живы.

Эдвард Гейн находился в тюрьме в Ваутоме с 19 по 23 ноября 1958 г. После этого его было решено направить на психиатрическое освидетельствование в Центральную государственную клинику штата Висконсин в городке Ваупун. Всем было ясно, что никто лучше психиатров не расскажет о мотивации поступков Гейна.

Пара снимков, представляющих собой кадры киносъёмки, проведённой во время обыска дома Эда Гейна. Вверху: голова Бернис Уорден, обнаруженная в спальне хозяина дома. Внизу: старый чемодан с тремя фрагментами двух женских ног.

Очень подробно психиатрическую экспертизу по «делу Гейна» описал известный американский криминолог Гарольд Шехтер в своей необыкновенно интересной книге «Девиант», целиком посвящённой личности этого преступника.

Огромное влияние на формирование Эдварда Гейна как личности оказала его мать Августа. Само по себе это ещё не означало патологии, но сильная, бескомпромиссная, склонная к доминированию женщина отсекла все иные источники влияния на сына. Пожалуй, трудно было найти менее толерантного человека, чем Августа Гейн. Чрезвычайно религиозная и бескомпромиссная в своей вере, эта женщина воспитала Эдварда в твёрдом убеждении, что мир вокруг греховен, а женщины — суть грешницы. C ними нельзя общаться, ибо это вредит душе, с ними нельзя заниматься сексом, ибо это грех смертный, а все те, кто этого не понимает — погрязшие в блуде и лишённые благодати недочеловеки. Понятно, что в число погрязших в блуде подпадало практически всё человечество за исключением семьи Гейнов. Подобную религиозность трудно назвать даже фанатичной, скорее это уже истероидный психоз.

Религиозные взгляды матери накладывались на явную ущербность отца Эдварда. Джорджа Гейна нельзя было назвать психически неполноценным, но тяжёлые потрясения детства, вне всякого сомнения, сильно его травмировали. В возрасте трёх лет Джордж пережил страшное наводнение в округе Кун Вэли, в штате Висконсин, которое унесло жизни его родителей и старшей сестры. Пережитый в детстве стресс травмировал ребёнка; Джордж Гейн вырос, как сказали бы в России, «пришибленным». Он сильно пил, был неусидчив (потому не смог овладеть какой-либо полезной специальностью), постоянно менял работу, физически был хил и даже тщедушен. Неудивительно, что, женившись, такой человек выбрал жену старше себя на пять лет. Правильнее было бы сказать, что это жена выбрала его. Пара оказалась в высшей степени примечательной: довольно высокая, широкой кости и в целом привлекательная блондинка Августа и сутулый, худой, абсолютно бесцветный Джордж — не мужчина даже, а, скорее, тень мужчины.

Разумеется, для любого психиатра сам по себе такой тандем уже является красноречивым сигналом неблагополучия. При взгляде на потомство этой пары впечатление неблагополучия должно было только возрастать. Если старший брат производил впечатление разумного, энергичного и в целом совершенно нормального человека, то младшенький на его фоне казался тихим чудаком, живущим без какой-либо цели и сосредоточенным на неких никому неведомых размышлениях. Есть замечательное слово, подходящее к Эду Гейну как нельзя лучше — померкованный — то есть человек с сумеречным сознанием, не то, чтобы явный сумасшедший, но живущий на своей никому не понятной волне.

Среди наиболее ярких воспоминаний детства, повлиявших на восприятие Гейном женщин, был случай, рассказанный им при поступлении в госпиталь. Будучи ребёнком, он стал свидетелем свежевания его матерью свиной туши, подвешенной за ноги в сарае. Августа Гейн с громадным мясницким ножом, руками, по локоть запачканными свежей кровью, потрясла Эдварда своим видом. Он счёл её необыкновенно красивой. Это воспоминание, вне всякого сомнения, способствовало интуитивному ориентированию Эдварда на поиски сильной, доминирующей женщины, не боящейся крови, способной быть жестокой и вместе с тем ласковой. Гремучий коктейль, что и говорить!

Когда психиатры заговорили с Эдвардом Гейном о сексе с женщиной, тот огорошил их своим неожиданным вопросом: «Вы знаете, что значит иметь влагалище и грудь?» Его стали расспрашивать о том, совокуплялся ли он с первым женским телом, извлечённым из могилы. Сначала он просто отнекивался, потом лаконично объяснил: «Это было невозможно — слишком сильный запах».

Много было задано вопросов Гейну относительно его манипуляций с женскими телами и, в конце концов, стало понятно, для чего преступник расчленял их: он исследовал женскую анатомию. За всю свою жизнь ни разу не назначивший ни одного свидания женщине, он не имел ни одной подруги, которая могла бы просветить его в вопросах, о которых даже старшеклассники имеют вполне верное и точное представление. Ни разу не имевший в своей жизни секса с женщиной, Гейн был поглощён очаровательной тайной женского тела.

Поиск выхода из сложившегося психологического тупика — то есть огромный интерес к женщинам и невозможность удовлетворить его общественно приемлемым способом — толкнул его к действительно безумному решению — он решил сделать нижнее бельё из кожи настоящих женщин. Чудовищная фантазия, что и говорить, но Эдди приложил много сил для её исполнения и в какой-то момент, по-видимому, её реализации он подчинил всю свою жизнь.

Начиная с 1947 г. Эдвард Гейн раскапывал могилы недавно похороненных женщин, извлекал тела, снимал с них хорошо сохранившиеся участки кожи, извлекал для «изучения» те или иные органы, после чего закапывал обратно. Все эти манипуляции он проводил с телом в течение одной ночи, чтобы приходящие к могиле родственники не могли утром догадаться, что прах был кем-то потревожен. Для одного человека работа была очень трудоёмкой, но Гейн успевал. После кустарного дубления снятой кожи он шил из полученных кусков своё «новое тело», костюм для ежедневного ношения вместо нижнего белья. Найденные в его доме штаны, куртка с сосками и жилетка являлись деталями этого костюма. Гейн подолгу носил это необычное облачение, привык к нему и, по-видимому, постоянно надевал под повседневную одежду. Поступать так мог, конечно же, только глубоко больной человек.

После многочасовых собеседований с Гейном врачи обратили внимание на то, что он никогда не выражал раскаяния по поводу содеянного, рассказывал о своих проделках ровным и бодрым голосом. При этом Гейн не имел никакой концепции, объясняющей его действия. У абсолютного большинства преступников существует своя ценностная шкала, сообразуясь с которой они действуют логично и оправданно[4]. Эдвард Гейн не имел ничего похожего; он даже не задумывался о самооправдании. Отсутствие потребности в самореабилитации служило несомненным указанием на психическую неполноценность.

В то самое время, пока Эдвард Гейн находился в лечебнице на обследовании, прокурор округа начал проверку его показаний о раскопках могил. Первым было вскрыто захоронение некоей Элинор Эдамс — гроб оказался пустым. После этого была вскрыта могила Мейбл Эверсон — человеческие кости лежали на крышке пустого гроба. Сомнения отпали: Гейн действительно раскапывал могилы женщин, некоторых из которых даже знал при их жизни. Окружной прокурор Эрл Кайлин решил не тревожить прах остальных женщин из списка Эдди; в общем-то, уже стало ясно, что в этой части своих показаний Гейн сказал правду.

К концу 1957 г. общественное напряжение в Висконсине заметно возросло. Штат получил дурную славу «родины Эдди Гейна», в США даже появились своеобразные шуточки в стиле «чёрного» юмора, которые пародировали манеру Гейна выражаться полуфразами и получили вполне заслуженное название «гейнсины». Все ждали, когда преступника отдадут суду и приговор над ним утолит жажду мести общественности.

Оглашённое 6 января 1958 г. заключение психиатрической комиссии вызвало скандал. Эдвард Теодор Гейн признавался «шизофреником и сексуальным психопатом». Врачи считали, что на его поведение очень сильно влияли сразу три разновидности сексуальной патологии, которые вкупе с далеко зашедшим поражением когнитивной и волевой сфер личности, обусловленных шизофреническим процессом, не позволяли ему адекватно оценивать самого себя, окружающую обстановку и собственные побуждения. Главное заключалось в том, что человек с подобными тяжёлыми поражениями психики, расстройством памяти и неадекватностью реакций не мог быть предан суду. Негодование родных и близких жертв Гейна легко представить. Они образовали неофициальный комитет и на общем собрании решили добиваться предания Гейна суду вне зависимости от того, сколько времени это может потребовать.

Дело в отношении Эдди Гейна было приостановлено по причине его болезни. Он был оставлен в Центральной психиатрической клинике штата на неопределённое время, а власти графства приступили к ликвидации его имущества. Всем было ясно, что Эдди уже никогда более им не воспользуется.

Когда официально было объявлено о предстоящем 30 марта 1958 г. аукционе по продаже движимого и недвижимого имущества преступника, это вызвало волну возмущения среди жителей Висконсина. Люди не без оснований боялись, что аукцион привлечёт недобросовестных покупателей, которые используют вещи Эда Гейна для наживы и рекламы. Стали раздаваться требования отменить аукцион, однако местные власти не хотели менять установленную законом процедуру распродажи вещей уголовников.

Возникший конфликт интересов был разрешён в духе американского вестерна. Поздно вечером 20 марта 1958 г. группа неустановленных лиц (вне всякого сомнения — из местных жителей) проникла на территорию фермы Эдварда Гейна и подожгла надворные постройки. Находившийся там полицейский наряд вызвал пожарных и принял меры к спасению имущества. Никто из поджигателей задержан не был. Полицейские мужественно боролись с огнём и сумели спасти кое-что из имущества легендарного преступника: автомобиль, музыкальный проигрыватель, часть мебели.

Дымящиеся руины дома Гейна.

Так что по большому счёту надежды поджигателей на срыв аукциона не увенчались успехом — он состоялся, хотя его пришлось разбить на два этапа. Сначала на торги был выставлен земельный с руинами сгоревшего дома, а затем — спасённое имущество прославившегося преступника.

Первый из аукционов, собравший более 2 тысяч участников и зрителей, прошёл 30 марта [как это и планировалось изначально]. Его выиграл известный торговец недвижимостью Энден Шей (Enden Schey), рассказавший репортёрами, что намерен высадить на купленной земле сосновую рощу, которая после её вырубки через четверть века принесёт доход в 300%.

Второй аукцион был проведён почти через 3 недели после первого — 19 апреля.

Любопытна реакция самого Эда Гейна на поджог. Когда ему рассказали о случившемся, он, верный своей манере выражаться неопределённо, проговорил: «Теперь только так!» («Just as weel!»). Никакого сожаления о произошедшем он не выразил, казалось, он не испытывал ни малейшей привязанности к вещам, что, вообще-то, нехарактерно для людей с криминализованным сознанием. Вообще, читая о том, как он себя держал в лечебнице, можно подумать, что чувство сожаления ему неведомо.

Способность американцев из всего устраивать шоу (русским языком выражаясь — балаган), весьма выпукло проявилось в истории с Эдом Гейном. Мрачные опасения местных жителей подтвердились полностью: вещи преступника были куплены искателями лёгкой поживы, стремившимися заработать на скандальной славе преступника и связанной с его именем трагедии.

Фундамент сгоревшего дома Эдварда Гейна.

Автомобиль Гейна оказался продан на аукционе за 760 $ — это были очень приличные деньги за далеко не новую машину, и мало кто сомневался, для каких целей новый хозяин вложил такую сумму в своё приобретение. Буквально через неделю «ford» был перепродан и в течение последующих лет экспонировался на различных американских ярмарках и аттракционах как «машина вампира». За 25 центов любой желающий мог забраться в салон и почувствовать себя на минуту отвратительным похитителем трупов Эдом Гейном, перевозящим в кузове женский труп. Вопросы об этической стороне такого рода демонстрации никого, видимо, не беспокоили. В павильон с «машиной вампира», по свидетельству очевидцев, зеваки валили толпами.

Мало-помалу страсти вокруг Гейна поутихли. Заживо похороненный в психиатрической клинике, он не тревожил своим видом сограждан, и преступления его начали забываться. Но к пятилетней годовщине разоблачения преступника большая группа журналистов обратилась к властям штата с просьбой показать Эда общественности и рассказать о том, как ему живётся в лечебнице.

В ноябре 1962 г. впервые после довольно долгого перерыва Гейн появился перед репортёрами. Вид его поразил многих. Преступник вовсе не выглядел измученным режимом содержания: чисто выбритый, заметно прибавивший в весе, ласково улыбающийся и явно польщённый проявленным к нему вниманием Гейн совсем не походил на того «полудурка», каким все знали его на воле. Он охотно рассказал журналистам о том, что очень доволен внимательным отношением врачей, жалоб никаких не имеет, с удовольствием занимается любимыми делами: столярным рукоделием и обтёсыванием плит из природного камня.

Аукцион по продаже земельного участка, принадлежавшего Эду Гейну, был провезён 30 марта 1958 года и собрал более 2 тыс. участников и зрителей.

Врачи в ходе пресс-конференции дополнили рассказ преступника разного рода пасторальными деталями: Гейн, по их словам, никогда не нарушал режим содержания, в отличие от многих иных больных, не пытался протестовать против лечения психотропными средствами и барбитуратами и, вообще, не доставлял никаких хлопот.

Эта идиллия в сумасшедшем доме спровоцировала взрыв негодования всех людей, пострадавших от его действий. Они публично объявили о намерении добиваться привлечения Эда Гейна к суду за убийство первой степени. Речь шла об убийстве Бернис Уорден, поскольку его причастность к убийству Мэри Хоган доказать было значительно труднее. Родственники жертв Гейна добились, в конце концов, от властей немаловажной уступки — они получили право приходить на заседания жюри, заслушивавшего и обсуждавшего все заявления преступника. И хотя люди не имели, разумеется, права вмешиваться в ход заседания, сам факт их присутствия означал гласный контроль за процедурой рассмотрения.

В течение почти пяти лет члены неформального комитета «жертв Гейна» добивались назначения комиссии для нового переосвидетельствования преступника, что позволило бы привлечь Гейна к уголовной ответственности. Борьба их в конечном итоге увенчалась успехом: комиссия из крупнейших представителей американской психиатрии была создана и 22 января 1968 г. приступила к работе. После многомесячного обследования было констатировано, что Гейн полностью адекватен, отдаёт отчет в своих действиях, имеет достаточную память и является вменяемым. Власти сочли возможным открыть процесс по обвинению Эдварда Гейна в умышленном убийстве Бернис Уорден, и 7 ноября 1968 г. преступник очутился-таки на скамье подсудимых.

Эд Гейн направляется в суд. Постаревший, но по-прежнему бодрый и спокойный…

Обвинение представило семерых свидетелей, а также патологоанатомическую реконструкцию манипуляций Гейна с телом Бернис Уорден. По рекомендации адвокатов Гейн отказался отвечать на вопросы суда и просидел весь процесс молча, почти безучастно. По воспоминаниям присутствовавших на этом суде он оживился только раз, когда при заслушивании экспертов в зал заседаний внесли сохранённые в формалине внутренние органы Уорден. С неподдельным вниманием преступник выслушал доклад судебного медика, рассказавшего о последовательности расчленения тела погибшей женщины, после чего опять потерял интерес к происходившему в зале.

Основная борьба на суде развернулась по поводу того, можно ли считать Гейна вменяемым в момент совершения им инкриминируемого преступления, то есть 10 лет назад. Как ни доказывало обвинение, что есть основания не соглашаться с первоначальным диагнозом Эдварда Гейна, присяжные своим вердиктом 14 ноября постановили признать его виновным в убийстве первой степени Бернис Уорден, но не ответственным за него по причине тяжёлого расстройства умственных способностей. Постановлением судьи Эдвард Гейн был возвращён в психиатрическую лечебницу в Ваупуне.

Преступник оставался в этом заведении весь остаток жизни. Он хорошо себя вёл, во всём подчиняясь персоналу клиники. Ему разрешили получать за работу деньги, и на них он мог делать небольшие покупки по почте. Гейн выписывал журналы, как популярные — с картинками, так и специальные — по технической тематике. Получив разрешение на сбор радиоприёмника, он заказал все необходимые детали и собрал вручную простенький транзистор. Впоследствии администрация клиники подарила ему радиоприёмник на день рождения. В феврале 1974 г. Эдвард Гейн написал прошение о признании его излечившимся и освобождении из лечебницы. Через четыре месяца оно было рассмотрено и отклонено. В 1978 г. Гейна перевели из клиники в Ваупуне в недавно открывшийся Институт психических расстройств штата Висконсин в городе Мэдисон.

Он продолжал оставаться примерным больным, но за всё время содержания его под стражей (то есть с 1957 г.) к нему ни разу не подпустили близко женщину. По воспоминаниям персонала института в Мэдисоне, даже будучи весьма пожилым человеком — а Гейну было к моменту перевода уже под семьдесят! — он совершенно неадекватно реагировал на женщин: где бы их не увидел, он менялся в лице, переставал моргать, буквально впадал в ступор. В начале 1984 г. Гейну была диагностирована лейкемия, 26 июля того же года он скончался от удушья в палате престарелых в Институте психических расстройств в Мэдисоне. В ночь на 28 июля 1984 г. он был похоронен на кладбище в Плейнфилде рядом с могилой матери, отца и старшего брата. По требованию общественности памятник на могиле Эдварда Гейна не устанавливался, и власти округа заявили, что не допустят его установку в будущем.

Тем не менее минули всего 10 лет, и толерантная Америка примирилась со своим прославленным маньяком. На могиле Эдварда Гейна появился гранитный памятник, и притом даже с крестом, что совсем уж странно, принимая во внимание нераскаянность убийцы. Присутствие на камне стилизованного изображения веток алоизии, символизировавших примирение, совсем уж сбивало с толку, поскольку невозможно было понять кто именно с кем примирился? Гейн раскаяния никогда не демонстрировал и о нём не заявлял, а потерпевшие со своей стороны тоже ничего о примирении с этим человеком не говорили.

С течением времени на памятнике стали появляться свидетельства того, что не все жители Соединённых Штатов согласны с подобной толерантностью. На фотоснимках разных лет можно видеть, как на камне сначала появилось кем-то выбитое число 666 [знак Сатаны], а затем различные надписи, обычно выполнявшиеся несмываемым строительным маркером, гласившие обычно «Гейн никогда не умрёт», «Не пушки убивают людей» и т. п. Время от времени они исчезали — это смотрители кладбища удаляли их кислотой — но затем появлялись снова. В начале XXI столетия некий неравнодушный самаритянин предпринял попытку сбить зубилом контррельеф креста и веток алоизии, но работу свою он довести до конца не смог.

Могила Эдварда Гейна в Плейнфилде.

В конце концов памятник попросту исчез. Смотрители кладбища установили вместо него доску высотой около ярда [90 см], но и она не простояла долго. Время от времени этот знак восстанавливается, но, постояв немного, он снова исчезает. Поэтому не надо удивляться тому, что на фотографиях разных лет захоронение Эда Гейна выглядит очень по-разному. В этой связи достойно упоминания то, что соседние могилы остаются неприкосновенны, то есть в данном случае явно имеет место не тривиальный кладбищенский вандализм, а демонстрация несогласия, направленная на вполне определённую личность.

Образ этого преступника окутан многочисленными легендами и преданиями, оттого, видимо, что он хорошо был известен в местности, где проживал, а людская память имеет свойство мифологизировать всё, выходящее за рамки обычного. Во многих публикациях, особенно периода 50—60 гг. XX века, его называли «висконсинским волком», и прямо утверждалось, будто Гейн был вампиром, пил кровь и употреблял в пищу мясо женщин, имел половые контакты с трупами и прочее. Но это неправда. С достаточной надёжностью доказано, что Гейн никогда не занимался каннибализмом ни в каком виде и не совершал сексуальных посягательств не только в отношении тел умерших, но также и живых людей.

Долгое время существовала версия о том, что маленький тщедушный Гейн не смог бы в одиночку в течение ночи раскапывать и закапывать могилы, вытаскивать оттуда тела и тому подобное, а потому якобы он имел помощника или даже не одного. История эта вроде бы подкреплялась рассказами одного местного дурачка, утверждавшего, будто Гейн брал его с собою ночью на кладбище, где он помогал Эду в его манипуляциях. Но это тоже миф чистой воды, который подвергся должной проверке и не получил подтверждения. Все упомянутые рассказы дурачка явились фантазиями, рождёнными в его голове всеобщим ажиотажем. Этот человек не только не смог указать ни одной могилы, якобы раскопанной им вместе с Гейном, но он даже путался в кладбищах, где якобы всё это происходило, и каждый раз называл другое.

Необходимо отметить, что Гейн был довольно сильным мужчиной, в этом не раз могли убедиться врачи лечебницы в Ваупуне, наблюдавшие за тем, как он в одиночку ворочает каменные блоки.

Ныне практически не подвергается сомнению предположение — так, правда, никогда и не доказанное — о том, что число убитых Гейном людей больше двух. Скорее всего, преступник после 1953 г. (когда он перестал раскапывать могилы) действительно переключился на охоту за живыми людьми. Но прямо связать Гейна ни с одним из фактов исчезновения людей, с перечисления которых начался этот очерк, так и не удалось. Вне всяких сомнений Эдвард Гейн был очень опасен, и он ни за что бы не остановился после убийства Бернис Уорден, продолжая совершать преступления до самой смерти либо до разоблачения. Поэтому его пожизненное заключение в психиатрической лечебнице следует признать актом полностью оправданным.

В завершение остаётся добавить, что именно Эдвард Теодор Гейн послужил писателю Томасу Харрису, автору романа «Молчание ягнят», прототипом описанного в нём маньяка Джейма Гамба. Хотя автор и сделал своего персонажа намного моложе настоящего Гейна и наградил его такими чертами, которых его прототип не демонстрировал вовсе, тем не менее именно с Гейна автором был списан этот весьма достоверный образ. И книга эта, и одноимённый кинофильм хорошо известны в нашей стране.