Наина права. Сразу после праздника мы уезжаем.

— На, держи. Все новое, — приносит она мне в комнату стопку вещей. Велюровый спортивный костюм с аппликацией из стразов, майку и даже кроссовки. — Люблю я тряпки, хоть убейте, — улыбается довольно.

— Ой, как же... — охаю я. — Не могу принять. Не знаю, как с тобой расплатиться. Надо спросить у Мурада. А я даже не знаю, где он.

— Ты что? Ничего ты мне не должна, — изумленно смотрит на меня Наина. — Для меня честь подарить тебе эти вещи и назвать сестрой. Мы же обе замужем за Хафизовыми, а это та еще морока. Нужно держаться вместе. Вокруг столько стервятников. Только близким можно доверять.

— Я согласна, — улыбаюсь довольно. В такой ситуации мне подруга необходима. И обняв хрупкие плечи Наины, шепчу радостно. — Сестра.

— Сестра, — подтверждает она, утыкаясь губами мне в щеку. — Давай, собирайся, — причитает поспешно. — И платье это не забудь захватить. Еще может пригодиться...

— А я хотела тебе отдать...

— Оно теперь твое. Еще в ЗАГС наденешь, если Мурада не раскрутишь на новое, — смеется Наина и выскакивает из комнаты.

От последней фразы становится не по себе. Не люблю я эти маленькие хитрости. Мама вечно так разводит отца. Начинает с осени ныть о новом платье и получает его к Новому году. Все это видят и посмеиваются. Закусив губу, застываю как вкопанная. Милые и незатейливые обычаи моей семьи. Когда я еще увижу родных, и увижу ли? Мурад сказал, что в дом отца он ни ногой. А меня одну никто не отпустит.

Ни платья, ни драгоценности не стоят и гроша, если нет семьи. Моей родной семьи! Вот о чем стоит просить Мурада. А остальное сам, если захочет, купит.

Наспех стаскиваю с себя платье, оказавшееся не только красивым, но и теплым. Надеваю темно-синий спортивный костюм, и сама себя не узнаю. Здорово! Даже не думала, как вещи могут преобразить человека. Из зеркала на меня смотрит эффектная женщина. Только в глазах слезы. Немудрено. Я уезжаю, не попрощавшись с родными. Куда? Зачем? И буду ли счастлива вдали от семьи?

«Но отец меня продал, разменял за проценты», — прикусываю губу. И даже не знаю, как сложилась бы моя жизнь, будь я счастлива с Равилем. Что тогда? Резали бы по-живому? Отобрали бы меня у любящего мужа и вручили Хафизову? Или отец нашел бы другой способ уладить конфликт с Мурадом? И самое главное, на что он мог потратить такую сумму? Мы всегда жили очень скромно.

На автомате поднимаю глаза к лепному карнизу. Бездумно пялюсь на гипсовые медальоны и розочки. Вычурная красота этого дома тяготит меня. Хорошо, что мы уезжаем. Даже не представляю, как можно тут жить.

В глубине души я очень радуюсь предстоящей дороге. Брачная ночь, которую я ужасно боюсь, откладывается. На несколько часов или на сутки? Не знаю. Но, честно говоря, я пока не готова лечь в постель с мужчиной, о существовании которого я узнала сегодня.

Может быть, Мурад даст нам время привыкнуть друг к другу? А если нет, и он захочет подтвердить наш брак не только на бумаге? В глазах темнеет от страха, а по коже бегут мурашки. Подойдя к окну, обнимаю себя обеими руками и смотрю в непроглядную тьму, закрывающую горизонт. Если я правильно сориентировалась, то именно там мой дом. Моя мама. Позвонить бы ей! Но я умудрилась выскочить из дома без телефона. Смахиваю слезу и машинально поворачиваюсь на скрип открывающейся двери. Большая мужская фигура закрывает проем.

Мурад.

В полшага он оказывается рядом.

— Ты плачешь? — хозяйским жестом вытирает мои слезы. — Тебя кто-то обидел? — смотрит строго. — Скажи, Белла. Я накажу любого.

— Нет-нет, что вы! — спохватываюсь я. — Меня никто не обижал. Наоборот, все очень приветливы...

— Приветливы наоборот? — улыбается мне Мурад. Убирает с моего лица тонкую прядку волос.

— Ой, нет, — сбиваюсь на полуслове. — Если мы уезжаем, я хотела бы попрощаться с мамой и бабушкой. Хоть два слова сказать...

— Номер телефона помнишь? — Мурад достает айфон из кармана спортивных штанов. Глядит изучающе.

— Нет, — мотаю я головой. — Даже не подумала выучить...

— Ничего страшного, — морщит нос Хафизов. — Сейчас, — тыкает в контакт. — Тимур, мне нужен номер телефона Архановой Аллы Михайловны. Моя жена хочет поговорить с матерью, — добавляет веско. И тут же улыбается мне. — Сейчас все будет, милая.

— Спасибо, — во все глаза смотрю на красивого и опасного мужчину, женой которого я неожиданно стала. Так и хочется дотронуться до высокой скулы, провести ладонью по небритой щеке. Сдерживаю себя. Иначе решит, что я развязная, и прогонит.

— Спасибо на шампур не нанижешь, Белла, — насмешливо тянет Мурад. — Я требую плату. Поцелуй меня.

Робко касаюсь губами небритой щеки.

— Не так, — смеется Мурад, мягко притягивая меня к себе. Накрывает мои губы своими и, словно завоеватель, хозяйничает у меня во рту.

Рука мужа мгновенно проникают под майку, неспешно поднимается по позвоночнику и срывается вниз, достигнув застежки бюстгальтера.

— Нужно ехать, — вздыхает Мурад, бросая быстрый взгляд на стопку вещей и разложенное рядом платье. — Я пришлю сейчас Чию. Она соберет твою сумку, — роняет он, направляясь к двери.

— Я и сама могу, — бросаю вслед и своим невинным ответом заставляю мужа развернуться и подойти ко мне.

— В этом доме ты — госпожа, Белла, — серьезно роняет муж. — Не стоит уподобляться прислуге. У каждого свои обязанности.

— Хорошо, — шепчу я, испуганно опуская глаза, и не решаюсь спросить, а что должна делать я?

— Ты должна быть всегда веселой и красивой‚ — словно прочитав мои мысли, касается моего подбородка. Легко, почти невесомо приподнимает его большим пальцем и смотрит внимательно. — Разве не главное предназначение женщины — вдохновлять своего мужчину?