Марша

Зак повел нас к боковому входу — со стороны аварийного соседского дома.

— Стоим, ждем здесь, — велел он, открывая дверь. — Пока я не выйду, внутрь не соваться.

— Думаете, маньяк ещё там, мистер? — криво усмехнулся вожак стаи, показывая клычки.

— Думаю, что полы здесь такие, что если лезть напролом, тебя, как самого тяжелого, придется вытаскивать из подвала.

— Самый тяжелый здесь вы, мистер! — осклабился парень.

— Именно поэтому, — Морелли многозначительно покачал поднятым указательный палец вверх, — вы идете внутрь только тогда, когда я вернусь.

Стоило ему скрыться в доме, как мне сразу стало неуютно. Рядом с ним бесстрашную искательницу приключений для ЭнБиСи изображать было куда проще, чем без него. Я сразу ощутила себя наедине с не самым мирным образом настроенной шпаной.

— Мисс, а если он провалится, его кто будет доставать из подвала? — под хихиканье приятелей поинтересовался прихлебала лидера.

— Его-то? — Я качнула головой в сторону дома. — Его доставать не нужно. Этот сам выберется.

— А если он ходули переломает? — не сдавался парень.

— Этот выберется, если ему сломать и руки, и ноги, сверху бензином полить и поджечь, — с видом “он таких заботливых одним зубом перекусывает” улыбнулась я.

— Кого тут надо поджечь? — с самой серьезной физией уточнил появившийся Зак.

— Никого. Пока — никого, — уверила я.

— Ладно. Хорошо, — покладисто согласился он. — Пошли.

Мы гуськом прошли по короткому коридору через то, что когда-то было кухней, к тому, что тогда же было столовой. Или чем-то ещё. Сейчас было сложно утверждать, что именно было раньше.

Раньше места убийства, в смысле.

Я сразу узнала его по фотографиям.

И пятно крови с пола никуда не делось. Оно потемнело, почернело даже. Понятно: кто бы отмывал пол в заброшенном доме, куда даже мышей, и то не загонишь? А вот контур-анкх под пылью, полусгнившими останками листьев, залетевших через пустые рамы, уже практически не просматривался. И, скорее всего, здесь бывали посетители вроде той же местной шпаны, ищущей адреналин на задницу. Иначе бы восковой мелок должен был сохраниться.

Очень они живучи, эти мелки.

Я подняла взгляд на стену — туда, где по фотографии заприметила символ Уаджет. Вот он никуда не делся! Потому что по стенам никто не ходит.

— Вы знаете того, кто здесь рисует граффити восковыми мелками? — Я обвела парней взглядом.

— Ну вы, мисс, загнули! — подал голос один из подростков. — Кто же будет граффитить мелками?

— Тогда это знак, который оставил нам убийца. — Я подошла и обвела его пальцем. — Это называется “Глаз Гора” или Уаджет. Это левый, видите? Египетский бог Гор потерял его в схватке с богом-предателем Сетом. В египетской религии считалось, что Уаджет исцеляет и защищает.

— А… Это он так… — прихлебала, которому здесь, видимо, отводилась роль придворного шута, сделал возле своего паха “вжик” рукой, будто ножом, — исцелял?..

— Ты на себе-то не показывай, — хмыкнула я. — Примета дурная. Ты тут рядом где-то видишь пояснение: “Я это сделал, чтобы…” или что-то похожее? Нет? Вот и я не вижу. Наша задача — разгадать то, что хотел преступник этим всем сказать…

— Он, может, ничего не хотел сказать! — завелся тот пухленький очкарик, который на улице обвинял меня во лжи, видимо, местный умник. — Он, может, просто псих долбанутый!

— Если ты не понимаешь чью-то логику, не значит, что ее нет. — Я ткнула пальцем в небо (которое над потолком). — Вот смотрите! — Я достала из рюкзака распечатанную фотографию с места преступления без трупа. — Видите?

Парни сгрудились вокруг меня.

— А вы, мисс, что здесь видите?.. — поинтересовался-таки вожак. — Наверное, призрака убитого, которого намерены предъявить “Неразгаданным тайнам”?

Его приятели весело заржали.

— Здесь нарисован анкх! Это же очевидно! — начала заводиться я. — А это символ солнца! — Я ткнула пальцем в круг с точкой в центре, который на фотографии выглядывал из пятна запекшейся крови. Сориентировала фотографию по месту, в глаза бросилось, как там лежат тени, и вдруг меня осенило: — Потому что это восток!

Я сунула фотографию в руки вожаку, а сама стянула рюкзак и попыталась навесу нащупать в нем нужно.

— Вот! — Я показала всем компас, слава богу, он всегда там лежит. — Видите? — Я уложила его на раскрытую ладонь. — Восток! Ну верно же?

Пацаны закивали, явно не особо понимая, что к чему.

— Тогда здесь… — я показала налево, обратившись лицом к востоку. — Здесь север. И вполне логично, что здесь нарисован Уаджет. Север для египтян был связан с с испытаниями, хаосом и опасностью, которые нес бог Сет, а Уаджет защищал от них. — Меня просто распирала гордость за себя, хотя никто другой этого не оценил. — Теперь нужно всего лишь найти другие знаки-символы. Чего стоите? Все быстро искать необычные, странные рисунки, нарисованные восковыми мелками! — Здесь я ткнула направо, где располагался юг, и назад, где остался запад.

Лоботрясы ленивые!

— Мисс, давайте пятерку — мы вам любой странной фигни нарисуем, какой надо! — заверил меня самый мелкий, которого, насколько я помню, оставляли стеречь машину.

— Отставить "какой надо"! Мы же пытаемся понять логику преступника! Морелли, который, пока я рассказывала, бродил между окнами справа, на юге, протянулся к чему-то рукой, и вдруг между его ладонью и стеной полыхнуло пламя — факелом до метра, а то и больше.

— Я уже кое-что нашел, — похвастался Зак. — Символ Бенну, — сказал он для меня. — Это такой египетский феникс, — пояснил для нигеров, но у меня было подозрение, что слово “Феникс” им тоже мало о чем сказало.

— О, а как вы это сделали, мистер?!

Они все — все! — стояли с открытыми ртами и горящими глазами. Ну, конечно! Разве можно можно сравнить лекцию о каком-то там Древнем Египте, который непонятно когда был и был ли вообще, и настоящее цирковое представление!

Впервые на арене — Зак Морелли, коп и клоун!

— Да оно как-то само, — пожал он плечами и вновь потянулся к стене, на которой синим мелком была нарисована длинноклювая птичка на жердочке — почти точная копия символа с браслета.

Между пальцем и стеной пробила молния, и я физически ощутила, как парни вздрогнули. Да я и сама, чего себе-то врать.

Ну каков талант-то пропадает!

Если выпрут из полиции, устроится факиром в цирк!

— А можно я? — поднял руку, как в школе, пухлый умник, поправляя очки.

Зак развел руками, дескать, пожалуйста! Но в стороны развел, подальше от стены. Видимо, запасы фокусов подошли к концу.

Пацан подошел и ткнул в птичку рукой — ожидаемо без последствий.

— О, тут ещё таракан! — вдруг наклонился он.

Этот таракан определенно не в себе! При такой температуре, в пустующем строении, где и еды-то нет уже сколько лет…

Впрочем, если вдуматься, все мы в этом доме немного не в себе.

Каждый по-своему.

— Марша, там этот… — Морелли заинтересованно разглядывал что-то раядом с присевшим на корточки мальчишкой, — …жук-навозник. Египетский.

— Скарабей?! — Я подорвалась с места.

Действительно, почти у самого пола тем же синим мелком был начертан вполне узнаваемый Хепер — символ скарабея.

— Фу… — Пацан в очках отдернул руку от находки. — Он в говне, что ли живет?

— Не живет, а растит детишек, — особым тоном для страшилок поправила его я. — И он вовсе не “фу”, а символ богатства и благополучия в Древнем Египте!

— А ещё говорят, что деньги не пахнут! — блеснул эрудицией притихший было шут-прихлебала, переглядываясь с приятелями.

— Для жителей Древнего Египта было совершенным чудом, что жуки не просто скатывали из навоза идеальный шарик, но и тащили его, будто солнце, строго с востока на запад.

— А теперь? — ухмыльнулся, показывая щербину между зубами, вожак.

— И теперь тащат, куда они денутся. И тоже толком никто не может объяснить, как это у них получается. Они же тупые насекомые!

Шпана с важным видом закивала. Да, насекомые точно тупые!

— Так, всё, ищем, ищем! — простимулировала я. — Кто найдет другие знаки, тому дам пять…

— Мистер! — прервал меня вожак, обращаясь к Заку. — А вы можете его докоснуться? Таракана, в смысле.

Морелли пожал плечами и наклонился, чтобы дотронуться до символа.

Ничего не произошло.

Зрители были разочарованы.

— Это же говновоз, Боб! — неожиданно встал (не поднимаясь с корточек) на защиту Зака очкарик. — А там Феникс. Феникс, он сгорает, поэтому у мистера огонь горит.

— А от говновоза его бомбит? — проявил чудеса юмора шут, за что огреб от меня воспитательную затрещину. — Чё вы деретесь, логично же! — Продолжил он паясничать, прикрыв голову руками.

— Больше деньги никому не нужны? — Я достала кошелек из поясной сумки, отдала пять баксов умнику и потрепала его по жестким кудряшкам. — Или у остальных зрение плохое, а очки они, как нежные фиалки, носить стесняются?

Пацанва, обмениваясь впечатлениями, расползлась по комнате.

Пока я фотографировала найденные в простенке рисунки (с ориентацией по сторонам света по компасу), щербатый вожак банды по имени Боб подтвердил свой статус:

— О, у меня баба!

— Да хорош врать-то! — поддел его приятель-шут. — У тебя — баба? — Однако, бросив свой участок, он рванул к приятелю

— Где, покажи? — Я поспешила к западной стене. Объектив цифрового фотоаппарата прожужжал, выдвигаясь. — А. Это не баба. Это узел.

— Понял, придурок! — Теперь Боб схлопотал дружеского леща от шута, и я уже засомневалась, кто тут вожак на самом деле. — Тебе говорят: на узелок завяжи!

— Это узел Исиды, его ещё называют “Тет”, — поправилась я. К слову, изображение и правда было похоже на человечка, который сидит, обнимая себя за колени. — А Исида в некотором роде, конечно, баба. И совершенно точно — богиня.

— Это ты тут придурок, понял! — Боб пнул приятеля в бедро: метился под зад, но тот увернулся. — Это у тебя бабы! А у меня — богини!

Зак тихонько хохотнул.

Я достала обещанное вознаграждение и протянула Бобу.

— Мисс, оставьте мелочь себе. — Он гордо задрал нос, показывая, что вполне в состоянии заработать на “богиню”.

— Мэм… — Кто-то дернул меня сзади за подол, и я обернулась, хотя ещё не всё сфотала. Позади оказался мелкий шкет, тот самый, который должен был стеречь мою машину, однако вроде как никто его не гнал назад, так что, видимо, в первую очередь нужно было охранять от тех, кто сейчас находился внутри. — Мэм, я знаю, где ещё два.

— Показывай! — Я полезла в кошелек и достала десятку.

— Только, мэм, их не видно, — повинился мальчишка как-то неуверенно.

— Рисунки-при-и-израки! — изобразил шут пугающего монстра, замахиваясь округленными руками и шевеля пальцами.

Мелкий его проигнорировал:

— Я могу показать, где они были, мэм!

— А что с ними стало? — напряглась я.

— Они теперь под граффити! — бодро доложил мой информатор, и пошел к тому простенку, где уже был обнаружены Бенну и Хепер.

— А ты откуда знаешь? — влез в разговор своим авторитетом (и тоном копа) Зак.

Мальчишка сразу сник.

— Он его рисовал. Да, Мэт? — с явной насмешкой подколол его Боб.

— А если и так? Должен же я был чем-то заняться, пока…

— Что ты тут делал? — снова включил полицейского Зак.

— Я… тут… — пацан переводил испуганный взгляд с Боба на Зака, потом на шута и так по кругу.

— Он испытание проходил, мистер, — спас его умник в очках. — Должен был продержаться здесь час, чтобы… — тут и он сник под выразительными взглядами старших в банде.

— Ну вы и долобоклюи! — не сдержалась я, обращаясь к этим жестоким ослам.

— С другой стороны, сейчас, — Морелли сделал акцент на этом слове, — здесь ему уже ничего не грозило. Показывай, где ты видел иероглифы. — Он наклонился к мальчишке, чтобы их головы оказались на одном уровне. Включил “доброго полицейского”.

Мелкий показал пальцем в кривенькую надпись “Снуп”. На вторую часть имени рэпера “Догг” не хватило то ли решимости, то ли краски, то ли времени.

Зак уткнулся носом в буквы. Я зажгла фонарик, пытаясь обнаружить неровности. К счастью, слой краски оказался слишком тонким, а мелок наоборот, оставил слишком рельефный след. Это определенно было схематическое изображение шакала, словно флюгер на коньке.

Я достала из кармана рюкзака простой карандаш и обвела контур. Мальчишки скучились вокруг меня.

— А это что? — позволил себе вопрос умник.

— Это Апуат, проводник в загробный мир и защитник фараона.

Теперь я примерно представляла, что искать, и поэтому нашла следующий знак очень быстро. И одновременно с Заком, который тоже ткнул пальцем в кобру с раздутым капюшоном в корзинке.

— Ага! Попался! — Я сунула Морелли фонарик, чтобы тот выделил слабый рельеф. — Если я правильно понимаю, должен быть ещё один. Похожий на… — Я показала руками чашу.

— Вон там, в самом верху! — Шут показывал пальцем под потолок. — А откуда вы знали, мисс, что он будет? Вы их сами рисовали?

— Нам же больше делать нечего, как квесты устраивать для местной… — В воздухе повисло непроизнесенное “шпаны”, но Зак закончил иначе: — …золотой молодежи. — Он подмигнул Бобу, и напряжение, повисшее в воздухе, рассеялось.

— Так откуда вы знали, мэм? — повторил вопрос вожака мелкий, пряча десятку куда-то глубоко за пазуху.

— Потому что это система. — Я смотрела на последний символ, которым обозначали сфинкса — пятого в компании сверхъестественных существ, соответствующих животным из легенды о браслетах. — Мы не ошиблись, приятель. Здесь точно поработал кто-то, знал толк в ритуалах Древнего Египта, а не случайных чел, нахватавшийся иероглифов из Интернета.

Я сама до конца в это не верила, но, судя по всему, египетский след здесь был, и он был очень, очень жирный.

— То есть это в натуре был какой-то другой урод поехавший?! — воскликнул один из молчавших раньше подростков. — Его не так, как других бледнорылых…

— Каких “бледнорылых”? — мгновенно взял след Зак, как матерая гончая.

— Я не про вас, мистер! — Пацан убрал руки за спину, будто боялся, что сейчас на него наденут наручники.

— Что было не так с теми “бледнорылыми”, о которых ты говорил? — По виду Морелли было понятно, что он не выпустит из зубов жертву, даже если придется пустить в ход монтировку.

— Ну… говорят, мистер… — Паренек растерянно оглядывался, ища поддержки у приятелей. Или наоборот, опасался осуждения. Но, похоже, не нашел ни того, ни другого. — Ну им это… члены отхреначивают, если они косепорят…

— Поэтому мы держимся подальше от бледнорылых, мистер, — поддержал паренька мелкий. — Ну мы не про вас…

— Понял. Принял, — коротко отреагировал Морелли с внезапно ставшим непроницаемым покерфейсом. — Чего стоите? Марш искать!

Но я уже крестцом чувствовала, что больше мы здесь ничего не найдем.

Помаявшись еще минут десять, я нафотала комнату и другие помещения в разных ракурсах и предложила сворачиваться. Зак тоже смирился, что больше ничего мы здесь не найдем и не узнаем: пацаны больше лишнего не болтали и вообще старались молчать.

Мы вышли из дома, и я вдруг почувствовала, насколько легче стало дышать. Казалось бы: в оконных рамах не было стекол, и воздух внутри и снаружи был совершенно одинаков. Но нет, здесь, на улице, рядом с соседским домом, державшимся на честном слове строителей, воздух был чище, вкуснее, что ли?

Я набрала полные легкие, подняв взгляд в небо, медленно выдохнула, и бросила взгляд на машину…

— Где зеркала?! — зарычала я.

— Ой. Скрутили! — всплеснул руками шут, имя которого я так и не узнала. Правда, и не очень хотела.

Затрещину врезать — да, хотела!

— А это потому что вы нам за охрану не заплатили, — поддержал его Боб и развел руками.

— Я обещала заплатить, если машина будет целой!

Я полезла за кошельком…

…за кошельком…

…по карманам, в поясную сумку, переводя беспомощный взгляд на Зака…

У него наоборот, взгляд налился сталью, и вся фигура тоже… закаменела. Боюсь представить, какой тяжелой стала сейчас его рука.

— Ой! Нету? Так вы бы в полицию позвонили, мисс, — слишком уж насмешливо предложил щербатый Боб, и неприятный холодок пробежал по моей спине.

Я расслабилась, совершенно забыв, где нахожусь и с кем.

Будет мне впредь наука!

Зак стоял, недвижим, как памятник самому себе. Но такой… угрожающий памятник. От его вида меня тоже… слегка прихватило.

— Телефон отдай, — о-о-о-очень спокойно велел Зак.

— Да ладно, ладно! — поднял руки шут руки жестом “эти бледнорылые совсем шуток не понимают”, а потом залез во внутренний карман и вытащил оттуда мою моторолу. — Я просто контакты оставил. Как вы иначе с нами свяжетесь, когда с ЭнБиСи приедут? Джоуи — это я. А это — Малыш Боб, — он показал на приятеля и протянул телефон Заку.

— И кошелек, — также ровно Морелли обратился к Малышу.

— Я всего лишь возьму то, что нам причитается, — довольно показал щербину тот. Он вытащил банкноту в двадцать баксов, достал из кармана пятерку, сунул ее кошелек и, игнорируя протянутую руку Зака, подошел ко мне. — Когда вам надоест этот Мистер Зануда, мисс, звоните. — Он подмигнул и расхлябанной походкой пошел к приятелю.

— А зеркала?..

— На заднем сидении, мисс. Ключи от тачки тоже там!