Глава тридцать третья

Я не могу уснуть.

Сама не знаю, зачем вообще пыталась.

После того как мы вернулись из этого адского подземного убежища, мы с Брайар проговорили в ее комнате несколько часов, пытаясь прикинуть наши дальнейшие шаги, прежде чем решили, что будет лучше выспаться и принимать любые решения уже утром.

Ну, по крайней мере, она так решила.

Клянусь, она способна проспать что угодно. И я завидую этой способности все сильнее по мере того, как тянутся часы, а я все таращусь в потолок, пытаясь унять колотящееся сердце.

Наконец я сдаюсь. Я вылезаю из постели и снова одеваюсь, выходя во дворец в поисках… чего именно? Я не знаю.

Я хочу поговорить с Ривом.

Мне нужно с ним поговорить.

Но в то же время я никогда больше не хочу видеть его и его невыносимое лицо, ведь он наверняка знал хотя бы о части того, что происходило под Храмом Пламени Мурена, однако даже не удосужился мне об этом сказать. Наш мир стоит на пороге войны, драконы срываются с цепи, боги дергают за ниточки так, что нам остается лишь гадать…

И я застряла в самом центре всего этого, хочу я того или нет. Как и он. Так что я вновь оказываюсь на пути к неизбежному столкновению с Королем Мурена.

Он в очередной раз оказывается сложной целью для поисков.

В конце концов я останавливаюсь у подножия лестницы, ведущей к его личным покоям и спальне, с силой вцепляясь в перила и пытаясь уговорить себя подняться наверх.

«Постоянное приглашение», — сказал он мне в мой последний визит в его комнату. Конечно, это было постоянное приглашение прийти к нему в постель, чтобы трахаться, когда мне вздумается, а вовсе не обязательно для того, чтобы обсуждать темные, разрушительные вещи, которые сотворило его королевство, и все кровавые, запутанные последствия этого.

Уверена, он предпочел бы, чтобы мы сосредоточились на первом.

Впрочем, это уже не имеет значения, потому что, когда я нахожу в себе смелость пойти и проверить, выясняется, что его нет в комнате. Патрулирующие коридор стражники сообщают мне, что не видели его уже несколько часов.

Никто, кажется, не знает, где он находится, несмотря на то что гостевые покои заполнены иностранными делегатами, и я знаю, что весь день он был занят встречами с этими гостями; он рассчитывал, что их беседы затянутся далеко за полночь.

Это кажется странным временем для того, чтобы исчезнуть без следа.

Я смиряюсь с мыслью, что поспать мне в ближайшее время не светит. Я возвращаюсь в свою комнату, но лишь на то, чтобы накинуть пальто и надеть нормальные сапоги, после чего направляюсь на улицу.

Ночной воздух не приносит особого облегчения от удушающей атмосферы дворца; здесь точно так же душно, а к тяжести примешиваются влажный холодок и порывистый ветер. Кажется, собирается еще одна буря — уже третья за столько же дней. Я стараюсь не думать об этом как о дурном предзнаменовании. Я стараюсь вообще ни о чем не думать, натягивая капюшон и засунув руки в карманы, следуя вдоль извилистого ручья на краю дворцовых земель.

Вскоре наверху появляется Сеска, хотя ее тело трудно разглядеть среди клубящихся облаков, затерявшееся в мерцающем и угасающем при набегающей буре лунном свете; я чувствую ее скорее отчетливее, чем вижу.

Что-то не так.

Это не вопрос, который она транслирует мне, а утверждение — мгновение спустя подкрепленное звуком драконьего рыка где-то вдалеке.

Мое сердце пропускает несколько ударов, когда Сеска камнем падает из облаков, выравниваясь прямо перед самой землей и широко раскинув крылья. Я на мгновение отвлекаюсь от своих тревог, завороженная этим зрелищем. Поразительно, насколько сильно ее полет совершенствуется с каждым днем; я едва могу вспомнить ту раненую, спотыкающуюся малышку, какой она была, когда мы только прибыли сюда.

Она разминает крылья, прежде чем сложить их по бокам, устремляя на меня свой золотистый взгляд с тем самым ожиданием — тем самым, что неизменно вытягивает из меня слова, даже если я планировала держать их при себе.

— Я не могу найти короля, — говорю я ей.

Она принимает сидячее положение, задирая голову к небу.

Еще один далекий рык прокатывается раскатом среди туч.

— Но, возможно, так даже лучше, — добавляю я, плотнее запахивая пальто, поскольку начинают падать первые капли дождя. — Я всё равно не знаю, что ему сказать. Я даже не знаю, с чего начать.

Сеска расправляет крыло, укрывая меня от падающих все быстрее капель.

— Тебе стоит поискать укрытие от надвигающейся бури, — говорю я ей.

" — сообщает она.

Я смотрю, как вода стекает с кончиков ее крыльев, улавливая ту скудную каплю света, что пропускают тучи, и как ее влажные чешуйки блестят, словно поверхность спокойного моря.

— Вообще-то, я тоже, — пожав плечами, произношу я и продолжаю прогулку, шагая вместе с ней бок о бок.

Хотя она ступает легко, ее лапы все равно оставляют следы на влажной земле: грязь чавкает между когтями и брызжет вверх по ногам при каждом шаге. Я знаю, что ей это неприятно — я уже усвоила, что она не любит пачкаться. Я чувствую, как ее отвращение волной передается мне при каждом особенно грязном шаге.

Но она терпит и остается рядом со мной, шлепая по слякоти вместо того, чтобы изящно кружить в небе, как ей хотелось бы.

Кажется вполне закономерным оказаться здесь вдвоем, учитывая те грязные тайны, что мы раскопали сегодня.

Мы находимся как раз на полпути между дворцом и далеким лесом, когда мои мысли об алтарях и кровавых пятнах становятся настолько невыносимыми, что я замедляю шаг и останавливаюсь. Задрав голову к небу и закрыв глаза, я полностью отдаюсь во власть дождя. Словно эта холодная вода способна очистить меня. Или, быть может, стереть то преследующее, тоскливое чувство, что прилипло ко мне с той самой минуты, как я ступила в тот темный туннель под ареной.

Внезапный визг резко возвращает меня в реальность.

Мои глаза распахиваются как раз вовремя, чтобы увидеть, как два дракона падают из облаков, сцепившись в яростной схватке.

Яростные взмахи крыльев рассекают влажный воздух, поднимая неестественный ветер и оглашая округу эхом. Я стою, как вкопанная, и смотрю, как их когти полосуют друг друга, как свирепо хлещут хвосты, как они кувыркаются и бросаются навстречу друг другу, пытаясь заставить противника рухнуть на землю.

Меньший, более темный дракон в конце концов преуспевает: он цепляет крыло сородича и выкручивает его до тех пор, пока что-то не поддается со страшным, раскатистым хрустом, отправляя жертву в дезориентированное, вращающееся свободное падение.

Земля проваливается вокруг рухнувшего чудища, и во все стороны расходятся длинные, рваные трещины.

Меньший дракон пикирует следом, а вокруг его сужающейся морды начинает клубиться темная туча. Он зависает на мгновение, его кожистые крылья блестят от дождя и, возможно, капель крови.

Раненый дракон неуклюже перекатывается из стороны в сторону, судорожно дрыгая лапами в попытке подняться.

Слишком поздно.

Облако тьмы опускается на него и немедленно принимается разъедать шкуру упавшего дракона, оставляя на ней плачущие пятна с почерневшими краями — живые, облезающие раны там, где чешуя просто… исчезает. Его барахтанье быстро прекращается, конечности каменеют, а глаза расширяются, превращаясь в абсолютно черные блюдца.

Я зажимаю рот и нос рукой, когда по ветру прокатывается зловонный, сернистый смрад.

Сеска заступает передо мной, ее воротник прижат к телу, а хвост и крылья подобраны так близко и напряженно, будто пружина. Дракон, изрыгающий яд, склоняет голову и встречается с ней взглядом. Он начинает открывать пасть, и меня охватывает паника…

Но затем он проседает в воздухе на несколько футов, покачиваясь, словно на него сверху обрушился внезапный тяжелый удар.

Он отрывает взгляд и обращается в бегство, растворяясь в тумане над близлежащим лесом с последним дребезжащим визгом.

Я все еще смотрю в небо, как вдруг мой взгляд привлекает нечто внизу — темная фигура, которая, судя по всему, наблюдала за схваткой с другого края дворцовых земель. Стоит убегающему дракону пронестись мимо нее, как фигура бросается в погоню.

Должно быть, мне мерещится, думаю я.

Зрение Сески на миг накладывается на мое, обостряя мои чувства как раз настолько, чтобы я смогла получше рассмотреть эту темную фигуру…

И теперь я наконец-то понимаю, куда исчез король.

В следующее мгновение он уже исчезает, ускользая в лес и продолжая двигаться в том же направлении, куда улетел этот взбесившийся ядовитый дракон.

— Зачем ему бежать навстречу этому? Он что, сошел с ума?

Сеска издает низкое, неуверенное гудение в ответ.

Все, о чем я могу думать, — это насколько непредсказуемыми стали в последнее время драконы Мурена. Как Рив признавался, что с трудом справляется с ними; с чего он вообще решил, что сегодняшняя ночь будет чем-то отличаться?

Неужели что-то произошло во время его встреч? Что-то, заставившее его отчаянно пытаться доказать союзникам, что у Мурена еще осталось хоть какое-то подобие власти и контроля над своими крылатыми зверями?

Темная, ужасная мысль овладевает мной и не отпускает.

Он же убьет себя.

Мои ноги делают один неуверенный шаг за другим, и вот я уже бегу, несусь вперед так быстро, как только могу в этих скользких условиях, а дождь бьет мне в лицо, слепящий, холодный и жалящий…

Сеска резко преграждает мне путь, выскочив вперед.

Я открываю рот, готовая крикнуть ей, чтобы она убиралась к черту с дороги, но тут она опускается на колени в грязь, лишая меня дар речи.

Грохочет гром. Вспышка молнии привлекает мой взгляд кверху, освещая ядовитого дракона, хаотично кружащего над лесом. Он резко идет по спирали влево, затем вправо, а после стремительно падает, выравниваясь прямо над верхушками деревьев. Он пытается снова набрать высоту, терпит неудачу и рушится вниз, исчезая из вида.

По ветру доносится скрип и треск ломающихся сучьев, за которыми следует глухой стук падающих деревьев — а затем безошибочно громкий грохот врезавшегося в землю дракона.

Рив находится по меньшей мере в полумиле впереди меня. Я не успею догнать его до того, как он доберется до этого дракона, и Сеска понимает это так же хорошо, как и я, из-за чего, судя по всему, я чувствую ее нетерпение, покалывающее меня изнутри, словно статика перед ударом молнии.

У меня нет времени как следует всё обдумать.

Я бросаюсь вперед и карабкаюсь на ее переднюю лапу, цепляясь рукой за ее мускулистое плечо и подтягивая себя вверх. Она наклоняет и приподнимает лапу с удивительной проворностью, помогая мне полностью устроиться у нее на спине. Я лихорадочно ищу, за что бы ухватиться, пальцы скребут по скользким от дождя чешуйкам, и в конце концов нащупываю пучок перьевой гривы, одновременно с этим сжимая ее бока ногами так крепко, как только могу.

— Ты уверена насчет…

Она делает три огромных прыжка, а затем взмывает в воздух, поднимая нас выше с помощью нескольких мощных взмахов крыльев.

Мой желудок переворачивается, а затем и вовсе куда-то проваливается, оставаясь где-то далеко внизу, в темноте и грязи, пока я прижимаюсь всем телом к ее шее и держусь изо всех сил.

Пару секунд не существует ничего, кроме шока и размытой пелены — земля исчезла, повсюду свищет ветер, а подо мной перекатываются невероятно мощные мышцы дракона. Мир кренится, несется куда-то вперед и в один миг становится необъятным. Мне хочется восхититься этим, посмотреть вниз, глядеть по сторонам и просто сосредоточиться на том, насколько невероятен этот момент.

Затем молния раскалывает небо впереди нас, и я вижу шрам из поваленных деревьев вместе с тревожным зрелищем почерневшей, погибающей листвы — той самой черноты, что несколько минут назад разъедала того дракона, — и это напоминает мне, что где-то в глубине этого леса прячется идиот-король, начисто лишенный инстинкта самосохранения.

Восхищаться я смогу и позже; сейчас мне нужно сосредоточиться на его поиски.

Сеска начинает снижение, зигзагами пробираясь сквозь верхний ярус крон, а ветви царапают воздух вокруг нас. Я зарываюсь лицом в ее шею, защищая его от хлещущих сучьев и бьющих в лицо пропитанных дождем листьев. Когда я набираюсь смелости и снова поднимаю глаза, мы вылетаем на поляну, усыпанную мертвыми и упавшими деревьями, от которой слабо пахнет той же сернистой гнилью, что и прежде.

И там стоит Рив, лицом к ядовитому дракону, с поднятыми руками, словно пытаясь заставить его обратить на себя внимание, выслушать его.

Воззвать к его разуму.

Зверь даже не колеблется.

Он бросается на него с широко разинутой пастью, и из его пасти вырывается новое облако клубящейся тьмы.

— Сеска! — кричу я.

Ей не нужны никакие дополнительные команды; она уже мчится к ним. Она плавно приземляется на краю поляны, опуская все четыре лапы на землю лишь на мгновение, достаточное для того, чтобы я могла спрыгнуть с ее спины. Получается не слишком изящное приземление, но я успеваю ухватиться за дерево до того, как ноги окончательно подкашиваются подо мной.

Сеска бросается дальше, мощные лапы пружинят, вновь запуская ее в воздух. Она сталкивается с другим драконом, когда тот пытается резко взмыть вверх и уйти от нее, ее тело изгибается так, что все четыре пары когтей впиваются в его брюхо. Она намного крупнее и двигается с такой яростной грациозностью, какой я в ней еще никогда не видела. Второй дракон быстро падает под ее напором, но его меньший размер делает его более проворным, позволяя вывернуться и ускользнуть в темное сплетение окружающих деревьев.

Сеска бросается в погоню, листья взвихриваются вихрем позади нее, несколько деревьев падают, кренясь и скрипя, когда она отталкивается от них.

Я собираюсь последовать за ней, как вдруг Рив хватает меня за капюшон плаща.

— Отзывай ее, — хрипло требует он.

— Что? Почему? Она…

— ОТЗЫВАЙ ЕЕ! — В его глазах дикое безумие. Опасность.

Я вырываюсь, качая головой.

— Ты несешь бред. Что-то не так, ты не можешь…

Он бросается вперед, обхватывает меня за талию и валит на землю. Мы катимся по грязи, борясь друг с другом, пока ему не удается схватить меня за волосы и резко откинуть мою голову назад, подставляя горло под кинжал, который он выхватывает откуда-то со стороны пояса.

Паника настигает меня, пронзая сердце насквозь.

В тот же миг Сеска издает звук, похожий на раскалывающуюся землю.

Спустя мгновение она врывается обратно на поляну, с грохотом приземляясь перед нами и вставая на дыбы на задних лапах, с расправленными крыльями и сверкающими когтями.

Рив бросает на нее один взгляд и мгновенно замирает. Он добился своего. Я отозвала Сеску к себе — пусть и не по своей воле, — и ей даже не нужно скалить на него зубы, чтобы он отпустил меня; он уже делает шатающийся шаг назад. Затем еще один. Он смотрит на кинжал, всё еще сжатый в кулаке, так, словно не помнит, как он туда попал. Странный, сдавленный звук вырывается из его горла.

Он швыряет кинжал на землю.

Я смотрю на заляпанный грязью клинок, пытаясь и не находя в себе сил вдохнуть. — Какого черта здесь происходит?

Он не отвечает, лишь опускает голову, закрывая глаза.

— Почему? — требую я ответа. — Почему ты позволил этому дракону просто улететь и продолжить угрожать твоему городу? Сеска могла с ним справиться! Почему ты ее остановил?

Он начинает уходить.

Я хватаю его за руку и резко разворачиваю к себе лицом.

Напряжение пробегает по его мышцам, и я готовлюсь к трансформации, которую уже видела раньше — темнеющим глазам, заостряющимся зубам.

Но на этот раз этого не происходит.

Он остается полностью, мучительно человеком.

И тут он просто… обмякает.

Он падает на колени прямо здесь, в самом грязном, залитом водой месте поляны: одна рука упирается в землю, а другая крепко прижата к груди, словно он пытается удержать сердце по частям, пытается не дать ему вырваться и разбиться о лесную подстилку.

Сеска испускает долгий, размеренный выдох, опускаясь ниже к земле с прижатыми крыльями. Она, судя по всему, считает, что любая опасность, исходившая от него для меня, миновала. Лес вдруг становится жутко тихим, слышен лишь стук дождя по листьям да затихающий до почти полного штиля ветер.

Я не знаю, что еще делать, поэтому просто опускаюсь на колени перед Ривом, пытаясь разглядеть его лицо, пытаясь постичь его, постичь всё это.

— Почему ты отпустил его? — снова произношу я, на этот раз едва слышным шепотом.

В ответ по-прежнему тишина.

Я подаюсь чуть ближе, моя рука накрывает его ладонь в грязи, а в груди пускает корни необъяснимый страх.

Проходит целая вечность, прежде чем он наконец приподнимает голову на пару дюймов, хотя по-прежнему не смотрит мне в глаза. Боль, запечатленная на его лице, настолько ужасна, что забирает воздух из легких.

— Потому что… этот дракон… был Арло.