Джош обернулся к подошедшей Лоле. Глаза вытаращенные. Кивнул на меню в золотой барочной раме:

— Seriously?! Un-fucking-believable! The main courses start at like fifty bucks! This is gonna cost more than our flights![14]

Спохватился, сделал извиняющийся жест.

— Doesn’t matter. Since you want it, Lollipop…[15]

— No, I don’t! — прошептала она, в ужасе глядя на цены.

Загоревшись идеей «вновь посетить тот уголок земли», Лола руководствовалась воспоминаниями десятилетней давности, когда она чувствовала себя в Москве мистером-Твистером, «владельцем заводов, газет, пароходов».

Идея сложилась из нескольких элементов. Во-первых, посоветовал гештальт-терапевт. «Мы с вами год за годом ворошим одну и ту же историю — ваш прежний травматический эмоциональный опыт, который вы никак не изживете. Это недопроцессированный вашей психикой unfinished emotional business. Он мешает вам в полной мере наслаждаться вашей счастливой жизнью. Существует радикальный способ терапии — возвращение в травмогенную локацию. Это активизирует механизмы сенсорной памяти, а они, в свою очередь помогут разморозить старые льдинки. Вы увидите, что это всего лишь вода, и они навсегда растают».

Во-вторых, пора было показать дочке истоки, а то Мэри никак не может определиться, кто она. Еврейкой себя ощущать не желает, «everyone’s Jewish, it’s so basic»[16]. В ее Upper East Side girls’ school в основном WASP[17]ы и еврейки, сколько-то обязательных posh Afro Americans, русских же никого. Может быть, найдет свою нишу. Девочки в этом возрасте делятся на тех, кто боится выделяться, и кто без этого не может. Мэри из второй категории.

И еще in-laws, для которых жизнь выше 90-й стрит не существует, а по Москве бегают медведи in big shapkas. Пусть Джош расскажет им про дворцы Петербурга, про музеи и театры. Может быть, тесть с тещей будут меньше страдать из-за мезальянса, делать козью морду.

Не последним аргументом было и то, что при российских ценах поездка обойдется в сущие гроши.

Like hell![18] По сравнению с 92-ым всё здесь кошмарно подорожало. Однако цены «Палаццо Реале» просто побили все рекорды! Ох, Савчук! Выбрал ресторанчик. На дебит-карде лимит три тысячи. Может не хватить…

— Here. Take mine. Don’t worry your pretty little head over it[19].

Джош сунул ей «амэкс», поцеловал в щеку, для чего ему пришлось наклониться со своих шести футов трех дюймов — Лола едва доставала ему макушкой до плеча. Она знала, со стороны их отношения выглядят как классический male dominance: муж и физически крупнее, и provider, и разговорчивей в обществе. Джош еще обожает mock sexist jokes — шутки вроде «маленькой хорошенькой головки». Но на самом деле всё наоборот.

Сорок лет Лола кисла в сером, унылом self-pitying bog[20] и думала, что ничего другого никогда не будет. А потом сделала самое главное открытие своей жизни.

Произошло это в один совершенно обычный, но оказавшийся поворотным день, когда из кабинета Арчибальда, уролога, у которого она после развода работала в качестве MA[21], вышел очень высокий, очень красивый мужчина, похожий на Роберта Редфорда в его лучшие годы, и вдруг разрыдался. Лола присутствовала при подобных сценах и раньше. «Это самое ужасное, что только могло произойти, — стучал зубами о стакан пациент. — Я всегда, всегда боялся чего-то такого». Она взяла у него результаты биопсии. Стала утешать: testicular cancer — один из самых нестрашных, легко купируемых видов онкологии, а unilateral orchiectomy никаким образом на половой функции не скажется, с одним яичком он будет радовать женщин (по пациенту сразу было видно, что точно не мужчин) точно так же, как прежде. «Да? Да? Правда?» — поднял на нее синие мокрые глаза красавец. «Фирма дает стопроцентную гарантию», — улыбнулась Лола.

К больному как положено прикрепили специальную Oncology Nurse, в обязанности которой входил emotional support, но Джош, попросив разрешения, звонил только Лоле. После операции и заживления пригласил ее в умопомрачительный «Le Cirque» и в конце ужина говорит: фирма, которая давала стопроцентные гарантии, готова подтвердить свое обещание? Отношения у них к тому времени были такие дружеские, еще и с интимным флёром, что такая шутка прозвучала totally kosher — если бы Лола пожелала воспринять эти слова как шутку. Но она не пожелала. К тому моменту великое открытие было уже сделано, велосипед изобретен, Америка открыта.

Если хочешь, чтобы тебя любили — заводи отношения с тем, кто в тебе нуждается. Не наоборот.

В Джоше при всем его мачо-экстерьере обитает «внутренний теленок» (выражение гештальта), который только и ищет вымя, чтобы уткнуться. Вымени в физическим смысле у Лолы, допустим, не имелось, но в фигуральном — просто DD+[22]. Невостребованного молока за сорок лет накопились тонны.

Семья у них получилась гармоничная и счастливая до полной нелитературности и некинематографичности — «все счастливые семьи похожи друг на друга». Знакомые тетки из прежней жизни Лоле люто завидовали: и красивый, и богатый, и обаятельный, и любящий. Джош в конце концов приручил даже злыдню Мэри. Папаша Горовиц с его дешевыми приманками не мог состязаться с блистательным отчимом — и постепенно перешел у дочки (подростки несентиментальны) в разряд redundant, туда ему и дорога.

Но иногда, редко, когда вдруг накатит — исключительно в беседах с гештальтом — Лола цитировала фразу про счастливые семьи из «Анны Карениной» и другую, из «Pride and Prejudice»: «She was convinced that she was happy»[23]. Терапевт кивал, записывал, объяснял, что человек не станет по-настоящему счастливым, если где-то в психике застарелый tumor. Надо ее локализовать и удалить хирургическим путем. Покопались вместе в Лолином прошлом — локализовали.

И вот Лола стояла перед OR[24], во всеоружии предоперационной подготовки. Выглядела на миллион (если быть точным, на все десять — тесть сделал Джоша совладельцем компании), привела показать своего Редфорда, пусть скотина Клычов посмотрит.

Специально рассчитала приехать попозже, когда все будут в сборе. Нора сказала, что Савчук пообещал «обеспечить стопроцентную явку». Будут и Клычов, и даже кинозвезда (пусть, кстати говоря, тоже поглядит).

Подошла задержавшаяся в машине Нора.

— Ух ты, бохато, — сказала она про парадный вход. — Прямо Палаццо Веккьо.

— I’ll just show them how handsome you are — and off you go, — проинструктировала мужа Лола. — Don’t hang around, I’m not translating for you.[25]

— Yes, ma’am.

Внутри было еще пышнее, чем снаружи. Широкий вестибюль с репликами ренессансных статуй — как в Гипсовом зале Пушкинского музея. Впереди — балюстрада, посередине лестница, но ведущая не вверх, а вниз. Оттуда звучала негромкая музыка, доносились голоса, было видно взлетающую вверх подсвеченную струю фонтана. Зал находился на lower level — необычно, но интересно.

Войти оказалось непросто. За дверями стояли двое крепких парней, которые сначала провели по одежде металлоискателем. Джош прошептал: «Interesting». Потом дорогу перегородил третий, точно такой же. Спросил имя, нашел в списке.

— Здесь только Лола Эллсвуд. Одно лицо.

— Это мой муж, Джош Эллсвуд. Он на ужин не останется.

— Минуту.

Отвернулся, что-то тихо пробормотал в walkie-talkie.

Лола начала злиться. А Джоша всё это, наоборот, развеселило.

— Did you lure me into a Russian mafia hangout?[26]

Кто-то быстро поднимался снизу по ступенькам. Издали замахал рукой:

— Лолочка! Да пропустите, дурни, пропустите!

Савчук. Постаревший, пополневший, совсем облысевший, но в очень хорошем костюме.

Джош двинулся вперед, протягивая руку и широко улыбаясь. При этом умудрился процедить Лоле:

— He’s a dead ringer for Dr. Evil — just no scar.[27]

Лола на пару секунд задержалась перед зеркалом. Ее что-то сильно потряхивало. Спокойно, идиотка, спокойно. Это в тебе льдинки размораживаются.

Муж и Валера о чем-то весело беседовали.

— Ауа бьютифул Лола! Лонг тайм ноу-луки! Мэй ай стил ван литл кисс?[28]

Савчук говорил с карикатурным, похоже нарочно утрированным русским акцентом, но бойко.

Они поцеловались.

— Фоллоу ми.

Валера пошел первым. Джош шепнул:

— I take my words back. The guy is not Dr. Evil. Nah, he’s a friendly genie. He said his company pays for this whole lavish setup, God bless him. You can relax.[29]

Лолу действительно немного отпустило. Родственнички и так всё время намекают, что она втягивает мужа в дурацкие траты, а можно себе представить, какие рассказы привезет Джош из России. Безумный расход на московский ресторан надолго вошел бы в фольклор семейства Эллсвуд.

С лестницы открывался отличный вид на ресторанный зал. Единством стиля владельцы не озаботились. Ничего ни флорентийского, ни вообще европейского внизу не было. Скорее похоже на ботанический сад или оранжерею: густые тропические заросли, между ними столики. Освещен был только один, центральный — там горели свечи. Все другие столы были пустыми.

— Wow, looks like «Rainforest Café», — оценил Джош. — It appears the company rented the whole venue. I can only imagine the price tag. Some old friends you’ve got. Would they be interested in a respected american loan agency? Joint ventures or whatever?[30]

Лола смотрела на людей, стоявших перед баром на ярко освещенной площадке. Их было очень хорошо видно, а они вновьприбывших пока не заметили.

— Listen to me, — прошипела она, представив, как Джон превращается из Mr. Big в вербовщика клиентов. — No business pitches. You charm. You shine. Then you retreat — on my signal.[31]

— Yes, ma’am.

Собрались еще не все. Двоих не хватает.

Больше всего в глаза, естественно, бросалась Лидка. Телесериалов с ее участием Лола не видела, но знала от Норы, что это какой-то трэш. Зато сама Лидка выглядела так, что хоть на церемонию «Оскара». Даже издали было видно, что платье у нее от-кутюр, прическа немыслимой красоты, а на шее сверкало явно не стразовыми искрами нечто нешуточное — кажется, солитэр.

Слева от Лидки стоял Клычов. И больше Лола ни на кого смотреть не стала.

Он был подтянутый, с седоватым ежиком, в твидовом, неброском, но явно tailored jacket’[32]е. И одной рукой приобнимал за плечо Лидку! Притом не так, как это делают старые друзья, а уверенно, привычно. Они были парой!

— Ты чего? — обернулась Нора. — Идемте же. Let’s go.

Но Лола не могла сдвинуться с места. У нее было ощущение, как при игре в покер, когда выкладываешь на стол стрейт, уверенная в победе, а тебе по нему хлоп! ройял флэшем.

Джош в двухсотдолларовом блейзере от «Ralph Lauren», с его обаятельной улыбкой среднестатистического манхэттенца по сравнению с Клычовым, от которого исходил безошибочный ток власти и денег, будет выглядеть статистом. А она в своем «Эмпорио Армани» перед этой принцессой Дианой — полевой мышью.

Женщина с прической «дикобраз», стоявшая спиной, обернулась и оказалась Жанной Мышкиной. Хоть лицо было чуть не наполовину закрыто какими-то невиданной величины сверкающими очками, Лола сразу узнала бывшую «проказницу» по круглой физиономии и рту до ушей.

— О-ла-ла! — заорала Жанка. — Кузиночки явились! И красивого кавалера привели!

Кинулась им навстречу. Она была в черном шелковом костюме, на высоченных каблуках — тоже несказанно роскошная.

Кажется, поездка в Москву от старых травм меня не излечит, мрачно подумала Лола.

— А чем занимается Жанна? — спросила она Валеру. — По-прежнему шоу-бизнесом?

— Это и есть сюрприз, который я обещал. — Савчук обвел зал широким жестом. — Сей палац принадлежит Жанне Николаевне Мышкиной. Она тут хозяйка и повелительница. Теперь понятно, почему я выбрал этот ресторан? Обслужат как родных.

Лола сделала американскую улыбку, распростерла объятья. Но уже поняла: it’s going to be a total shitshow[33]. Не надо было всё это затевать.