С прикидом Жанна промахнулась, это ясно. Теперь злилась на себя, что не собрала предварительную инфу.

Она ориентировалась на впечатление от встречи с Савчуком. Даже двух встреч — Валерка заезжал два раза. Всё обошел, изучил, даже сортир осмотрел. Это типичная повадка человека из прислуги, пристебая. На карточке у него написано «вице-президент по внешним связям» какого-то холдинга, про который Жанна не слыхивала. Но сейчас любая шарашкина контора именует себя словом на букву «х», а вице-президентов по внешним связям у самой Жанны аж два. Один вроде Савчука, бывший гебешник, для работы с инстанциями, плюс переманенная из «SAV Entertainment» фифа — для работы с клиентурой.

По оплате, правда, проблем не возникло. Когда она объявила прайс аренды всего помещения за вечер — тридцать штук баксов, готовясь торговаться, и начала сыпать терминами да цифрами — «заполняемость», «средний счет», «столикооборот» и прочее, Валерка перебил, сказал «не напрягайся, договорились». И во время второго приезда вручил всю сумму наличными, сказав, что за съеденное-выпитое его компания заплатит отдельно, по факту.

Ну окей, подумала Жанна. Значит, служит в богатенькой лавочке. Даже задала пару вопросов — типа, чем занимается холдинг да не может ли у них найтись пересечений по бизнесу. Валерка ответил, у них совсем другой профиль, главным образом инвестирование в проблемные активы, и она отстала. Ее фирма «МЦ», тьфу-тьфу-тьфу, проблемным активом не являлась.

А надо было не полениться, навести справки, что за АО «Динамик» такой.

Она заранее решила, что будет соответствовать имиджу заведения — сшибающий с ног гламур. Реальная королева реального палаццо. Название для ресторана Жанна выбрала в соответствии с маркет-теорией подсознательного стимулирования. Кто в Москве способен отбашлять сто, двести, а то и триста баксов за ужин? Бизнесмены и бандюки, которым после шалманов предыдущей эпохи хочется солидного шика. Нуворишей приманит богатое слово «палаццо», «реальных» пацанов — приятное их слуху слово «реале».

Поэтому Жанна нарядилась ослепительно — в буквальном смысле. Недевичьей свежести физию прикрыла очками-«бабочка» («Cazal», рамка с алмазной крошкой, пять тысяч баксов). Часики «Картье» — десять. На лацкан шелкового костюма «Китайская фантазия» («Еscada») прицепила свой талисман — бриллиантовую кошку. Это было лого фирмы. Когда партнеры или клиенты спрашивали, что означает аббревиатура «МЦ», Жанна говорила бизнесменам, что это «Морская Царица» или «Мега-Центрум», или еще что-нибудь кудрявое, а «реальным» по секрету — что это «Московский Централ». На самом деле это был девиз всей Жанниной жизни: мяумяу-цапцарап. Бриллиантовую кису звали «Мура Цараповна».

Короче, расфуфырилась, дура.

Гостей она встречала у входа.

Первым прибыл Макс Брыкин, за десять лет очень сильно изменившийся. Хмурый, серьезный. Кинул взгляд вокруг, спросил: «Твое заведение?» Тогда, говорит, задам тебе вопрос как преуспевающему предпринимателю. Как ты оцениваешь ситуацию?

— В смысле? — не поняла Жанна.

— Ты не ощущаешь угрозы для твоего бизнеса в связи с наездом на свободу слова и усиливающимся давлением исполнительной власти на суды?

— Я политикой не интересуюсь, на это у меня времени нет. — Попыталась перевести разговор из тяжелого жанра в легкий. — Мы, рестораторы, в политике дегенераты. Депутату депутатово, дегенерату дегенератово. Расскажи лучше, как живешь-поживаешь.

Но Макса было не сбить. Завел бодягу про то, что предприниматель не может не интересоваться политикой, особенно в стране, где демократия под угрозой. Что СМИ и независимый суд — защита бизнеса от административного произвола. В любой цивилизованной стране у предпринимателей есть партия, отстаивающая их интересы, а российский деловой класс озабочен только прибылями, дальше своего носа ничего не видит.

— Да ладно тебе, — попробовала свои силы в серьезном разговоре Жанна. — Самая лучшая политика — когда каждый человек занимается делом. Бабки — они как гомеопатия. Лечат все болячки. Чем в стране больше денег, тем все становятся спокойней и культурней. Закон эволюции.

Но Брыкин стал горячиться. Он-де устал от всеобщей слепоты и равнодушия, да как могло предпринимательское сообщество массово не выступить в поддержку НТВ, да неужто Жанна не понимает, что вот построит она большой успешный бизнес, а на него начнет зариться какой-нибудь коррумпированный чиновник или силовик, и управу искать будет негде.

Тут во двор въехал красивый черный «мерс», покручивая синей мигалкой. Прибыл еще один депутат — Слава Дружинин. Он иногда мелькает по телеку, а то Жанна его не узнала бы, двадцать лет не виделись.

— Коммуняка явился, — поморщился Брыкин. — В думском буфете он от меня удрал. Но сейчас я ему скажу пару ласковых.

— Э, э, — переполошилась Жанна. — Сегодня у нас встреча друзей, а не врагов. Водяное перемирие. Ладушки?

Подозвала официанта, велела проводить борца за демократию в барную зону.

Засияла улыбкой Дружинину.

Этот выглядел, как путешественник во времени, выскочивший откуда-то из прошлого — из телепередачи «Ленинский университет миллионов». Солидный очкастый дядечка с плешью, с пузечком, костюмчик-галстучек стиля «товарищ Суслов», на лацкане депутатский значок.

Уставился, как баран на новые ворота — не признал.

— Славик, солнышко, это же я, Жанна Мышкина, — ласково сказала она. — Я жива еще, твоя старушка. Привет тебе, привет. Давай обнимемся.

Расцеловались, как Брежнев с Хоннекером, троекратно. И она сразу, как планировала, произвела запланированный зондаж — по привычке закидывать удочку во всякий водоем. Рыбку не выловила, но кое-что полезное все-таки выяснила.

Вернулся Брыкин с бокалом, свирепо кивнул Славке, и они с пол-оборота начали собачиться из-за, прости господи, визита американского президента.

Причем начал Дружинин. Хищно так, агрессивно:

— Чего это ты здесь, а не на приеме в вашем посольстве? Ведь хозяин приехал, все ваши Чубайсы-Хакамады побежали отчитываться. Мол, задание выполнено, мы успешно продавили очередную капитуляцию, Россия продолжает разоружаться. Правда мы молодцы, мистер Буш?

— А ты хочешь вооружаться, придурок? — ощерился Брыкин. — Против кого? Ради чего? И где деньги взять? У народа отобрать? Чтоб они стали жить еще хуже и побежали за вас, коммунистов, голосовать? Только хрен вас гэбэшники подпустят к власти. Им самим кушать надо.

Жанна попробовала сбить накал щебетанием:

— Мальчики, а помните, тридцать лет назад тоже американский президент приезжал, Никсон. Как с тех пор изменилась жизнь! Вы депутаты, я, ёлки-моталки, бизнесвумен. Тогда и слова-то такого не было. Коля, подай Ростиславу … как твое отчество, Слав? Ростиславу Марленовичу шампанского.

Дружинин на поднос не посмотрел.

— Народ разберется. Его не обдуришь. У кого самая большая фракция в Думе? У нас. Сто тринадцать мандатов. А сколько у вас, СПС-ников? Тридцать? На следующих выборах вас вообще вынесут. Ваша компрадорская эпоха закончилась!

Что такое «компрадорская», Жанна не знала. Судя по выражению брыкинского лица что-нибудь обидное.

Вечер не начался со скандала и мордобоя только потому, что во двор лихо вкатили красивые тачки, одна за другой. Из передней, «гелендвагена», одновременно выскочили трое серьезных мужчин в серьезных костюмах — и сразу к дверям.

— Вы владелица? — спросил главный. — Осмотрим территорию. План здания у нас есть, сопровождать не нужно.

И резво так — один вверх, один вниз, один зашустрил по вестибюлю, бормоча что-то в рацию.

Вторая и третья машины были пятисотый «мерс» и седьмая «бэха». Замыкал кортеж еще один «гелендваген». Из него тоже сноровисто выпрыгнули трое телохранителей, встали вокруг «мерса». Оттуда никто пока не вышел. Зато из «бэхи» вылез, лениво потянулся Савчук. Помахал рукой, оскалил зубы, крикнул:

— Вот и мы!

Подошел к «пятисотому», открыл дверцу. Царственно выплыла невозможно красивая Лидка. С другой стороны пружинисто вышел подтянутый мсье в элегантном прикиде casual, с короткой стрижкой стального цвета — и оказался Серегой Клычовым. Хотя теперь его вряд ли кто-нибудь называет «Серегой». По движениям, по посадке головы, по тому, как напряглись телохранители и как резво подбежал Савчук, сразу видно — Клычов стал большим человеком.

— А вот и президент нашего холдинга! — громко сказал Валера. — С очаровательной спутницей!

Тут-то Жанна себя и выматерила за промах с прикидом. С солидными людьми надо выглядеть солидной.

Когда они подошли, она по привычке глянула, у кого какие часы. На Савчуке золотой «ролекс», это она во время предыдущих приездов срисовала. У Лидки — ого! — «Lady Kalla», минимум две сотки. Но больше всего потряс Клычов своим дешевеньким электронным пластиком. Такие понты в России могут позволить себе только очень крутые перцы.

Раньше Серега был угрюмый, звероватый, а теперь улыбается, галантно поцеловал в щеку, первый протянул руку депутатам. Разговорчивей, правда, не стал. Покивал головой в ответ на приветствия, и только.

Мариновать таких гостей у дверей было нельзя. Жанна повела всю братию вниз, поить шампанским и коктейлями. На ходу балаболила, показывала свои чертоги, но внутренне была напряжена.

Во-первых, что такое Клычов?

Во-вторых, что у него с Лидкой?

В-третьих, не засобачатся ли снова депутаты?

В-четвертых, не возникнет ли конфликта между бывшими супругами Дружиниными? Они пока только обменялись взглядами, и у Славки в глазах что-то такое опасное блеснуло.

Пускать дело на самотек нельзя.

Сделала знак своим, чтобы побыстрее рассовали напитки.

— Чокаемся! За встречу ветеранов театрального искусства! Ура!

Позвенели бокалами. Кто-то осушил до дна, кто-то немного отпил, сама Жанна пригубила — не любила вино с пузырьками.

А дальше было интересненько.

Сначала Лидка дала ответ по пункту 2 — изящно, по-актерски. Очень нежно, заботливо сняла у Клычова с плеча соринку, и всем всё стало ясно. У Дружинина по лицу прошла короткая судорога, глаза под очками сузились.

Переходим к пункту 4, подумала Жанна, никуда не денешься.

Но Славка не устроил сцены и даже не набычился. Приблизился к Лидке (все малость напряглись) и спокойно, с улыбкой:

— Сколько же мы не виделись?

Она смотрела опасливо, слегка придвинулась к Клычову, коснувшись его плечом. Не ответила.

— Пятнадцать лет, — продолжил Дружинин тихим, задумчивым голосом, словно кроме них двоих здесь никого не было. — …Да ладно тебе, Лид. Не смотри на меня так. Что было — быльем поросло.

Довольно красиво он это сказал, следует признать.

Лидка тоже ему улыбнулась, но осторожно — в стиле «немного солнца в холодной воде».

— Ты на меня зла не держишь? Ты меня простил?

Тоже хорошо произнесла, проникновенно. Наверняка из какого-нибудь фильма или спектакля. Этой-то зрители в кайф.

— А ты меня? — не подкачал Славка. Еще и поморгал.

Мимими какое. Мыльная опера.

Солнца в Лидкиной улыбке стало больше, вода подогрелась. Слегка качнула головой — типа «кто старое помянет».

— Я рада тебя видеть, Слава. Ты хорошо выглядишь.

Врёт, змея, но до чего искренний взгляд!

— У меня и по жизни всё неплохо. Жена, сын. Показать?

Дружинин полез в нагрудный карман, будто ненароком тронув депутатский значок. Лида, нежно улыбнувшись Клычову, дала бывшему отвести ее в сторону.

Все расслабились. А Жанна начала исправлять лажу с неправильным имиджем. Надо было показать, что она теперь человек серьезный. Брыкин очень кстати спросил, со снисходительной усмешечкой:

— Как твой эротический бизнес? Ты тогда собиралась запустить газету для мужчин или что-то такое?

– Были другие времена, — повернулась к нему Жанна, но периферийно не выпустила из обзора Клычова. Тон взяла вроде бы шутливый, но в то же время рассудительный. — Подростковые, гормональные. А потом страна повзрослела, потолстела. Появился средний класс, которому съесть два вторых интересней, чем потрахаться. И я переключилась с этого объекта (показала себе на причинное место) на этот (положила ладонь на живот). Открыла ресторан самообслуживания, потом развернула целую сеть. Между прочим, здорово потеснила «Елки-палки». Вы наверно видели? Такие черно-белые вывески — рестораны «Кис-кис». — Искоса на Клычова — слушает ли. Кажется, да. — А в прошлом году открыла на пробу «Палаццо». По оценке экспертов — я заказывала рыночный анализ — это самое перспективное направление в московском ресторанном бизнесе. Сегмент «люкс». Инвестиция была солидная, но у моей фирмы «МЦ» хорошая репутация, проблем с кредитом не возникло.

Хотела между делом обронить про сумму с пятью нулями, но у Савчука затренькал телефон. Валерка раскрыл шикарную «моторолу-металлик», немного послушал и — вот зараза — тронул Клычова за рукав. Они отошли в сторону, о чем-то зашушукались с «моторолой».

Вернулись, правда, Дружинин с Лидкой, но перед этими распинаться смысла не было.

Жанна заткнулась, а депутаты снова вгрызлись друг в друга. Только теперь начал Брыкин. Дружинин, помурлыкав с экс-супругой, помягчел.

— Слав, а ты с депутатским значком всегда ходишь? — язвительно поинтересовался Макс. — И в магазин, и в гости, и по парку погулять? А тачка с мигалкой у тебя с какого фига? Ты же не член Совета?

— Не твое собачье дело, — интеллигентно ответил второй избранник. — Раз езжу — значит, имею право.

— Ни хрена не имеешь. Я двенадцать лет депутат, регламент знаю в доскональности. Тебе, как и мне, положена «волга». Я кстати свою передал в распоряжение районной поликлиники, у них не хватает транспорта для участковых врачей.

— Дешевый популизм, — фыркнул Дружинин. — Народ этими фокусами не обдуришь, люди стали умные.

Пускай собачатся, сказала себе Жанна. Переглянулась с заскучавшей Лидкой, отвела ее к барной стойке.

— Ну их, козлов. Выпьем по-девичьи?

Посмотрели друг на дружку оценивающе, примериваясь.

Сейчас воткнет какую-нибудь шпилю, предположила Жанна. У мужиков свои разборки, у нас свои. Девки спорили на даче, у кого трусы версачей.

И не ошиблась.

— Богато у тебя здесь, — сказала Лидка. С намеком сказала, по-снобски. Типа мы, королевы, купеческий шик презираем.

Ответила Жанна по-взрослому, на недоступном дурочке уровне.

— Сейчас, в период первоначального накопления капитала запрос на стиль «тяжелая роскошь». Надо быть в тренде, Лидусь. Как только почувствую, что пора переходить на утонченные понты, запущу арт-кафе. Проект уже разработан.

И тоже воткнула шпилю, в порядке контратаки.

Обручального кольца у Лидки на руке нет, Клычов ей явно не муж — такие вещи Жанна секла четко.

Спросила невинно:

— Ты за Сережей давно замужем? Дети есть?

— Мы просто встречаемся. Я два раза сходила замуж, хватит, — пожала плечами Лидка. — А дети — это, увы, не для актрисы.

По глазам было ясно — невинный тон ее не обманул. Актриса запустила обратку:

— Но ты-то, Жанночка, конечно, жена и мама?

— На фига мне муж? А вот ребенка я завела. Дочку. Ей три годика. Мое маленькое счастье.

И стала рассказывать про Мимочку. Во-первых, потому что у Лидки детей нет. А во-вторых, потому что про Мимочку рассказывать очень приятно.

Замуж — нет, этой хрени Жанна никогда для себя не планировала. Но про ребенка думала, просто откладывала на потом, всё некогда было. И дооткладывалась. Во время очередного чек-апа гинекологиня говорит: «Жанночка, а у тебя всё. Матка закрылась. Ранняя менопауза. Живи теперь спокойно, можешь больше не предохраняться».

Жанна вышла ошарашенная, убитая. Будто что-то украли, и не вернешь. И надо же так случиться, что одна из девочек (Жанна тогда еще не вышла из экспортного видеопроекта «Russian hotties») попросила организовать ей аборт. Славная такая крепкая сибирячка, приехала заработать на квартиру. Прямо судьба вмешалась. Квартиру девочке Жанна купила — в далеком Иркутске, с контрактом на отказ от материнства, все дела. А Мимочку оставила себе. Самое лучшее решение за всю полоумную жизнь. Чистое, беспримесное счастье. По-английски это называется win-win situation. Будет кому всё оставить, когда сдохнешь. А кроме того еще каждодневный кайф — смотреть, как кусочек мяса превращается в человека, формирует характер.

По вечерам Жанна блистала на интернет-форуме молодых родителей «Ребенки жгут», проходила там под ником Crazymom. Обогащалась чужим опытом, постила Мимочкины фотки, рассказывала про нее байки — имела большой успех.

Сейчас тоже с удовольствием стала рассказывать, как дочка входит в фазу борьбы за свои права. Чувствуется материнский замес.

У Лидки в глазах читалась печаль. Это грело душу.

— Значит, ты родила в сорок четыре? Смело, — восхитилась Дружинина. — А кто отец? Расскажи, интересно же.

Пришлось поворачивать руль.

— Эй, депутаты! — обернулась Жанна к избранникам. — Хорош ругаться! Тут вам не Дума. Мир-дружба-выпивон!

Официантам:

— Мальчики, всем налить. Будет тост.

Как раз и Клычов с Савчуком вернулись.

Жанна собиралась поднять бокал за осуществление мечт, а заодно объявить о своей большой мечте — о проекте «Скатерть-самобранка». Затея громадная — фаст-фудные рестораны эконом-класса для регионов. Требует крупных инвесторов. Потом можно будет если не с Клычовым, то по крайней мере с Савчуком эту тему развить.

Но к Валере подошел охранник, что-то прошептал.

— Еще народ подвалил, — сказал Савчук. — Пойду встречу, а то мои зверюги не пропускают.

Утопал.

Пришлось тост на ходу менять. Выпили за то, чтобы ума с годами становилось больше, а красоты не меньше.

По лестнице спускались, Жанна пошла встречать.

Норка Джамшидова. Вообще не изменилась, только пополнела и подпустила белизны в прическу. Лолка Октябрева — синтетическая американская мэм, хоть на рекламу organic food. С ними какой-то белозубый Дитер-Болен-всем-доволен.

Оказалось, это Лолкин муж.

Поохали втроем по-бабьи, почирикали, почмокались.

— Welcome, — сказала Жанна америкосу. — What line of work are you in? Come meet everyone![34]

— Нет-нет, — вмешалась Лолка. — Джош только довез нас и сейчас уйдет. У него дела.

Взяла мужа за руку, отвела.

Нора с любопытством разглядывала Жанну.

— Ты, Мышкина, как саламандра или эшенбахова Кундри. Каждый раз новая.

Жанна и о саламандре-то имела туманное представление, а уж кто такая чего-то-бахова Кундри вообще понятия не имела.

Сразу вспомнила дурацкую Норкину особенность переходить с человеческого языка на птичий, как будто все на свете прочитали столько же книжек и понимают тарабарщину.

Но после этого Норка задала вопрос нормальный, даже интересный.

— Ну, Мышкина. Рассказывай. Мы не виделись десять лет. Какое главное открытие ты сделала за этот период?

Черт, надо бы все-таки с Норкой дружить. По крайней мере она не похожа на других.

Жанна немного подумала. Самое главное открытие? Мимочка, конечно.

Ответила так:

— Что счастье не только в деньгах. А у тебя какое?

— Что собаки лучше людей. Правда, как ты помнишь, об этом писала еще мадам дю Деффан: «Plus je connais les hommes, plus j’aime les chiens». «Чем больше я узнаю людей, тем больше люблю собак».

Никакую мадам Жанна не помнила и дружить с Норкой тут же передумала. Есть два типа интеллектуалов: те, кто разговаривают с тобой, как с дебилкой, и те, кто разговаривают так, будто ты тоже закончила четыре аспирантуры. Какой из типов больше выбешивает — еще вопрос.

Подождали, пока Лолка распрощается со своим Дитером Боленом. Присоединились к остальным. Снова чмоки-обнимашки, то-сё.

— Всё, больше никого не ждем. Садимся!

Жанна повела всех к «Рулеточному столу» — велела сервировать его, потому что он как раз на десять персон. И рулетка тоже пригодится.

У нее в ресторане каждый стол был со своей фишкой. Где-то из краников лилось вино, где-то посередине трапезы из отверстия в середине высовывалась пышная роза, или еще что-нибудь этакое. Все фокусы Жанна изобрела сама.

Только расселись — у нее зазвонил мобильник.

Швейцар Миша.

— Жанна Николаевна, тут проблемка. Мне без вас не решить.

— Иду.