Когда мне было двадцать, я улетел в Австралию по билету в один конец. План был прост: поработать год на континенте, где живут кенгуру. Университет к тому времени уже был оставлен, к разочарованию семьи и наперекор ожиданиям общества. Позади оставался Турин, единственный город, где довелось жить, вместе с друзьями, привычками, чувством безопасности и воспоминаниями. Я уезжал без уверенности почти ни в чем, кроме одного: внутри было несчастье и необходимость менять жизнь. Хотя бы попытаться – пусть даже провалиться, но не жить с сожалением, что так и не решился.

И хотя я был совсем молод, все это уже воспринималось как «пан или пропал». Если бы не вышло, я правда не представлял, как вернулся бы домой с поджатым хвостом, что бы делал, как держался. В этом страхе было слишком много эго: я не первый и не последний, кому жизнь захлопнула дверь перед носом. Иллюзорное «я» отчаянно оборонялось, его защищал ум. Отчасти поэтому и было так плохо, но понять это удалось бы гораздо позже именно благодаря буддизму.

В Австралии все сложилось удачно: нашлась работа, появилось жилье, установилась рутина. Было хорошо. Но под конец визового года стало ясно: остаться в стране не получится. Пришлось возвращаться в Италию, в Турин. Непобежденным – удалось отложить немного денег, за год произошел огромный внутренний рост по сравнению с тем, каким я был раньше, – но все же с горечью: снова словно у стартовой линии.

Тогда страдание рождалось из едва осознанной привычки – целыми днями мысли возвращались к Австралии. Мы с Клаудией жили в небольшой студии на первом этаже – квартире, где постоянно было темно, и эта темнота только усиливала чувство опустошенности. Поэтому ум снова и снова улетал на другой конец мира: золотые пляжи, океан, босые улыбающиеся люди, прежняя работа, дом, круг общения.

Будь я тогда знаком с буддизмом, удалось бы избежать множества страданий. Пришло бы понимание, что причина неблагополучия – это не место, где приходится находиться, а неспособность принять простую истину – единственное реальное место то, где находишься именно сейчас.

В этом буддисты почти непреклонны, и кажется, такая строгость необходима. Особенно когда несчастье подпитывается желанием оказаться где-то еще. Логика проста: если присутствуешь здесь и сейчас, значит, не присутствуешь нигде больше. Следовательно, внимание стоит направить только на то место, в котором находишься, как будто остальных мест не существует.

Со стороны это может выглядеть как капитуляция. Хотелось бы быть в другом месте, а приходится довольствоваться этим. Но смысл не в смирении. Полная сосредоточенность на том, где находишься, помогает и найти мотивацию уехать, если именно этого хочется. Меньше фантазий об Австралии – меньше времени в той мрачной квартире. Появились бы действия и перемены вместо бесконечных мыслей о жизни.

Я бы сказал себе – как говорю сегодня, когда оказываюсь там, где быть не хочется, – что другого места, кроме того, где нахожусь сейчас, не существует. И от этого бы оттолкнулся, не теряя времени: от правды.

Проблема беспокойного, неуправляемого разума – он уводит далеко от истины, от этого момента и этого места. Он заставляет думать до головной боли, пока жизнь проходит мимо – незаметно и неосязаемо. Мыслей много, жизни мало – возникает постоянная неудовлетворенность.

Чтобы сохранять правильное присутствие, нужно принимать вещи такими, какие они есть: в этот момент ты здесь. Это реально. Любое другое место или время – нереально, оно существует лишь в памяти или воображении. Это иллюзия – плодородная почва для страдания.

В этом смысле буддизм становится практикой поиска истины. Он уводит от иллюзий и возвращает все к «здесь и сейчас». То, что становится видно, может не нравиться, но оно реально. А если хочется изменить жизнь, начинать нужно с чего-то истинного. Нельзя действовать правильно, когда ум рассеян и далек от реальности.

Тхить Нят Хань писал: «Тревога, болезнь нашего времени, главным образом происходит из нашей неспособности погрузиться в настоящий момент».

Поэтому важно быть сосредоточенным на том, что происходит здесь и сейчас. Когда ешь – ешь. Когда говоришь – говоришь. Когда работаешь – работаешь. Когда медитируешь – медитируешь. Когда живешь интенсивно, мыслей нет. Есть только жизнь.

Это и есть правильное присутствие.