Мастер Кенто говорил, что через некоторые очень глубокие, полностью поглощающие переживания можно обрести правильное видение и, значит, в полной мере ощутить недвойственность, единство Целого. Когда это происходит, рождается правильная осознанность: не существует ничего, кроме этого момента.

Так бывает в медитации, но может случаться и иначе – например, в близком контакте с природой. Идти босиком по песку у моря, в тишине, слушая и не позволяя мыслям унести вас куда-то еще, – значит разрушать любую границу между собой и остальной Вселенной и одновременно возвращаться в присутствие. Важно лишь, чтобы на этом берегу было не только тело, ум тоже должен быть там – идти по песку рядом с морем. Если отдаться потоку жизни – песчинкам под ногами, солнцу в небе, звуку волн, прохладному воздуху, который ласкает кожу, и запаху моря, – словно падает тяжелая броня, и вас обнимает Вселенная. Точнее, приходит ясное знание: вы и есть Вселенная.

В психологии есть понятие, необычайно полезное и для того, чтобы распознавать недвойственность, и для того, чтобы выращивать присутствие: состояние потока, описанное венгерским психологом Михаем Чиксентмихайи. Это состояние, в котором не существует ничего, кроме того, что происходит в этот точный миг и в этом точном месте. Мы перестаем отождествлять себя с «я» – с именем, возрастом, работой или любой другой этикеткой – и становимся тем, что делаем. Становимся прямым опытом жизни.

Чиксентмихайи объяснял, что выстроил теорию оптимального переживания на идее потока. Он описал состояние, в котором человек настолько поглощен занятием, что все остальное перестает иметь значение. Даже боль: когда входишь в поток, опыт становится настолько насыщенным, вовлекающим и приятным, что люди готовы на многое, лишь бы продолжать.

Это созвучно и буддизму. Когда мы присутствуем, внутреннее страдание слабее, чем тогда, когда ум улетает куда-то еще, потому что страдание приходит не извне, а рождается в тревожном движении мыслей.

Психолог также объяснил, как запускается состояние потока. Нужно погрузиться в деятельность, которая почти полностью захватывает тело и/или ум и требует усилия – не слишком большого (иначе мы быстро сдадимся) и не слишком малого (иначе не будет стимула продолжать).

При этом занятие не должно быть слишком поверхностным (иначе придет скука) и не должно казаться бессмысленным (иначе мы действуем без вовлеченности). В дзен-буддизме часто говорят о стрельбе из лука – и как о недвойственном опыте, и как о переживании потока. Как коротко объяснил мне Кэнто, если практиковать ее с правильной сосредоточенностью и правильной осознанностью, она не сводится к сумме элементов, которыми мы обычно ее описываем: человек, лук, стрела, мишень на стволе дерева и серия движений. Все это – лишь слова, и они подпитывают дуалистическую иллюзию. Когда вы стреляете из лука, происходит сама стрельба из лука. И этот прямой опыт включает все без дробления: тело и ум, лук и стрелу, мишень и ствол дерева, на котором висит мишень. Небо над вами, траву под ногами, воздух, которым вы дышите, белку на дереве. Когда вы стреляете из лука – вы стреляете из лука. Вы забываете себя и становитесь целым опытом стрельбы. Вот что значит войти в поток.

Чтобы войти в это состояние, нужны две вещи. Первая – осознанное дыхание. Нужно практиковать саматху, то есть, как уже говорилось, удерживать внимание только на дыхании, чтобы все остальное получалось с максимальной спонтанностью, без помех со стороны мыслей. Для этого и необходимо опустошать ум. Как мы уже видели, в дзен это называют также «умом новичка» или «умом ребенка». В книге Эугена Херригеля «Дзен и искусство стрельбы из лука» есть красивое описание:

«Нам нужно снова стать „как дети“ – через долгие годы упражнений в искусстве забывать себя. Когда это достигается, человек думает и все же не думает. Думает, как дождь, падающий с неба; думает, как волны, бегущие по морю; думает, как звезды, освещающие ночное небо; как зеленые листья, прорастающие под весенним ветерком. Ибо он сам – дождь, море, звезды, зелень. Достигнув этой степени „духовного“ развития, человек становится дзен-мастером жизни».

В дзен говорят и о чайной церемонии, и о каллиграфии – как о прямых недвойственных опытах, которые приводят к правильной осознанности. Но, вероятно, и вам доводилось переживать нечто подобное хотя бы раз, возможно, в самые неожиданные моменты. Например, во время плавания. После нескольких гребков дыхание становится ровным, и появляется ощущение единства с водой, с дорожкой бассейна или с морским дном, с воздухом, входящим в легкие. Никаких границ. Или во время танца – тело освобождается от ограничивающих схем ума, и каждое мгновение становится единственным существующим. Физическая активность и любое искусство обладают этой силой, если заниматься ими с умом, свободным от лишних мыслей, и с осознанным дыханием. Есть еще йога – древнейшая индуистская традиция. Слово «йога» означает «союз», соединение ума, тела и души. Когда йогу практикуют не как простую физическую тренировку, а как духовную деятельность, которая вовлекает все в нас целиком, ум подстраивается под тело, а тело всегда здесь, в настоящем. Для некоторых йога – это медитация в движении.

Состояние потока можно пережить и через сексуальную близость – если она происходит с глубокой осознанностью и присутствием. Такова древняя тантра: форма медитации, в которой человек открывает себя через единение с другим – тем, в ком откликается ваша собственная сущность. Пока интенсивность не достигает такой точки, что все обнуляется: больше нет двух «я» (иллюзорных), остается лишь опыт единения со всей Вселенной. В тантрической близости нет дуализма: вы – ваш партнер, и ваш партнер – вы. Вы – одно целое с Целым.