Кэнто так и не дал мне практического объяснения, как отпускать прошлое. Его единственный ответ, как всегда, был прост: медитируй. Медитируй как можно регулярнее, и начнешь видеть вещи такими, какие они есть. А именно: ты – не твое прошлое; ты – тот, кто ты есть здесь и сейчас. И тогда отпустить привязанность к тому, кем ты был, станет естественно. Как корка, которая отпадает, когда рана заживает.

Когда я спросил, что можно сделать конкретно, чтобы отпустить привязанность к прошлому и перестать о нем думать, он сказал фразу, которая тогда показалась мне довольно загадочной:

– Пепел не может снова стать дровами. Ты – не дрова и не пепел. Ты – огонь, который горит.

В последующие недели и месяцы после наших встреч эта фраза часто всплывала в памяти. И еще то, что он говорил о старых фотографиях. Для него они были очевидным доказательством того, что мы уже не те, что прежде.

Он советовал взять снимок, внимательно посмотреть на него и понять, что в том человеке уже нет ничего «моего». Изменилось все – прежде всего время и место, но также внешность, настроение, взгляды, ожидания, жизненный опыт. Мысли, эмоции. Изменилось буквально все. Как я мог смотреть на этого человека и верить, что это я? С точки зрения дзен рассуждать так – почти бред.

Однажды мне пришла в голову идея. Я был в Турине и готовил речь для TEDx[17], которую должен был произнести в Ровиго через несколько дней. Заранее не узнаешь, что выступление станет самым просматриваемым на итальянском языке. Но и без этого переживаний хватало. Не только потому, что предстояло выйти одному на сцену перед сотнями людей. Главное – речь была обо мне. Слишком личная. Внутреннее небо затянули непрошеные мысли. Отпустить их не удалось, и они повисли в голове серыми облаками.

До отчаяния хотелось освободиться от этих мыслей – не только ради исцеления, но и чтобы сосредоточиться на речи, самой важной из всех, что доводилось произносить.

В голову пришла идея. Сначала я отмахнулся от нее, а потом все же решил пробовать. Дома стоял старый принтер. Я подключил его к компьютеру и распечатал фотографию себя из периода, на пике счастья. Положил снимок на стол и сам не понимал, что именно хочу с ним сделать. Сначала мелькнула мысль оставить его там – как напоминание о том, кем я мог бы (снова) стать. В духе: «Смотри, ты был счастлив. Можешь быть счастливым и снова». Но потом стало ясно: это намерение – неправильное, выросшее из неправильного видения. Я не следовал Благородному Восьмеричному Пути. Правда в том, что назад не возвращаются.

И буддизм научил – нужно всегда искать истину и, опираясь на нее, действовать.

И вот я поднялся, взял фотографию, сунул ее в блокнот и вышел из дома. Шел, пока не добрался до большого парка. Сел на скамейку у дерева. Взял в руки старую фотографию. Долго смотрел на нее, стараясь делать это так, словно медитирую: это лицо, эта улыбка, это путешествие не были моими. Это был не я. Это был другой человек. И он умер – как говорил Кэнто.

Он умер в тот день, в той больнице в Бангкоке. В ту же секунду родился я. Новый человек, который сейчас сидит на этой скамейке. Я жив, а человек на фотографии нет. У меня есть возможность меняться. Я могу действовать правильно, с любовью – прежде всего к себе. Накопить хорошую карму. Стать мудрее, спокойнее и счастливее так, как тот человек на фотографии никогда бы не смог. Ведь он – воспоминание. Больше, чем запечатлено на этом снимке, он уже не станет. А у меня – бесконечные возможности. Я мог быть всей Вселенной.

Я еще раз повертел снимок в руках. Потом достал из блокнота ручку и вычеркнул свое лицо. Полностью. На месте лица теперь была черная дыра. Сначала жест показался мне поступком человека с расстроенной психикой, и все же он дал такое чувство свободы, что я решился разорвать фотографию. Снова и снова. И тогда стало удивительно легко.

Словно Вселенная меня услышала, с дерева рядом со скамейкой сорвался большой желтый лист – и упал мне прямо на голову. Я тут же взял его в руки и смущенно огляделся. Никто на меня не смотрел. Я рассмотрел сухой лист. Потом – дерево, которое вдруг показалось наполненным мудростью. Деревья – мастера отпускать сухие листья. Больно или нет, им все равно приходится это делать, чтобы возродиться весной. Я вспомнил Кэнто. И улыбнулся еще шире.

Я достал блокнот и начал писать. Это был опыт недвойственности: я, ручка, чернила, бумага, скамейка, лист, дерево – и все, что существовало там, в тот момент, – было единым целым.

Нет никакой войны, которую нужно вести.

Нет разделения.

Нечего скрывать и не за что стыдиться.

Единственный настоящий конфликт

существует только в вашем сознании.

Медитируйте. Дышите. Отпустите увядшее счастье.

Прошлое не возвращается.

А ностальгия тяжела.

Отпустите.

Будьте как деревья осенью.

Сомнения, страхи и сожаления падут, как сухие листья.

Падут вина, обида и печаль.

Падет желание вернуться назад.

Обретете легкость.

Останется только желание идти вперед.