Вторая характеристика правильной речи – искренность. Будда всегда говорил правду и своим учением побуждает нас делать то же самое – не столько из соображений морали, сколько из практических причин. Альтернатива искренности – гарантированное страдание.

Ложь причиняет боль. И нам самим, и другим. С буддийской точки зрения это происходит потому, что лжец не способен принять жизнь такой, какая она есть, ему хочется, чтобы она была иной. Поэтому он и лжет: пытается подогнать реальность под свое иллюзорное представление с помощью неправильных слов.

Лжец – первая жертва танхи, жажды, которая рождает несчастье. Он постоянно неудовлетворен, постоянно хочет чего-то или кого-то, чего здесь и сейчас нет. Вместо принятия он искажает реальность ложью.

Когда мы лжем, мы хотим, чтобы все выглядело приятнее. Ближе к совершенству наших ожиданий. Но лжец прежде всего манипулирует сам собой, убеждая, что эти выдумки помогут ему почувствовать себя лучше, хотя так почти никогда не бывает.

Спросите об этом того, кто изменяет партнеру. Того, кто приписывает себе навыки, которых у него нет. Студента, который уверяет, будто вот-вот получит диплом, хотя уже два года не появляется на экзаменах. Иногда, когда таких людей разоблачают, они испытывают неожиданное облегчение: облегчение того, кому больше не нужно лгать.

Будда сказал: «Кто лжет, злословит о других и никогда не смотрит дальше собственного носа, тот способен на любые ошибки и дурные поступки».

Почему? Потому что мудрее не начинать, чем потом оказаться раздавленным чувством вины и напряжением от необходимости признать свою ложь.

Правильная речь – искренняя. Всегда. Когда мы совершаем ошибку, мы честно это признаем. Будда знает: ошибки – часть пути каждого из нас, и это не приговор, если ты их не скрываешь. Когда ложь прикрывает ошибку, она становится больше, чем была изначально. Другим будет труднее нас простить. А мы будем носить это в себе всегда, как уродливый шрам.

То же самое касается и твоих недостатков. Ты лжешь, чтобы спрятать их, чтобы показать другим «лучшую» версию себя. Кто-то поверит, кто-то нет, но неизменным останется одно: внутри все равно будет ощущение собственной несостоятельности.

Ложь мешает тебе принять себя. Принять свое страдание, свой внутренний «ил», из которого может вырасти прекрасный цветок лотоса. Ложь мешает учиться проживать боль.

Ложь – это не только ответ на прямой вопрос. Если ты становишься свидетелем чего-то, что приносит страдание в мир, скажи открыто, что ты чувствуешь. Спокойно, с добротой и уважением, но в то же время твердо и ясно.

Так можно остановить еще в зародыше ситуацию, которая иначе могла бы перерасти в насилие. А в других случаях ты можешь открыть важные истины о близких тебе людях. Возможно, твоя мать вовсе не желает тебе зла, просто ты ни разу по-настоящему не объяснял ей, как тебе больно от того, что она постоянно вмешивается в твою жизнь. Скажи ей об этом, используй правильную, честную речь. Перед тобой может открыться целый неожиданный мир.

Часто люди лгут потому, что многим неприятно слышать правду. Когда я жил в Коста-Рике, какое-то время я обитал в коммуне в Сан-Хосе. Там я познакомился с очень мягкой, светлой девушкой по имени Стефани – итальянско-китайско-костариканского происхождения. По вечерам мы часто разговаривали, заодно заваривая себе чай.

Однажды я спросил ее, что ей не нравится в китайской культуре, учитывая, что выросла она с бабушкой-китаянкой. Она ответила: «То, что тебе лгут, а потом оправдываются, говоря, что все это ради твоего же блага». Она рассказала, что в Китае считается обычным не говорить пожилому человеку, что у него неизлечимая, смертельная болезнь, чтобы он якобы меньше страдал. Иногда в эту ложь вовлекаются даже врачи и медицинский персонал.

Она посоветовала мне посмотреть фильм «Прощание»[13], чтобы я лучше понял, о чем идет речь. С буддийской точки зрения такая практика глубоко неверна: пожилой человек должен знать, что смерть близка, чтобы как можно лучше подготовиться к этому важному переходу.

Люди порой бывают очень убедительны, давая понять, что правду от тебя не примут. Но это проблема не твоя, а их. Ты стремишься к спокойствию, как у будды, и для того чтобы реализоваться, важно, чтобы между твоим внутренним и внешним мирами не было разделения, не было дуализма. Поэтому ты говоришь правду: видишь вещи такими, какие они есть, а не такими, какими хотел бы их видеть.

Дело в том, что ты не можешь быть счастлив, если тебя разъедает чувство вины, если каждый раз приходится думать, какую историю выдумать на этот раз, если живешь в страхе быть разоблаченным. Сказать правду – все равно что вытащить из тела стрелу: острая, но короткая боль всегда лучше, чем медленное истекание кровью.

Если ты наполнишь свою правильную речь искренностью, со временем случится нечто удивительное – ты перестанешь бояться выражать то, что у тебя внутри.

Я заметил эту особенность у многих буддийских монахов. Они спокойно и без тени стеснения говорят о своих мыслях и чувствах. Однажды в Чианг Мае вьетнамский буддийский монах, проводивший семинар по медитации, спросил нас, участников, как мы пришли к буддизму. Ответы были очень похожи друг на друга и довольно банальны.

Потом настала его очередь рассказывать свою историю. Это был мужчина средних лет, всегда улыбчивый, с каким-то очевидным, почти завидным внутренним покоем. Он не потерял его даже тогда, когда сказал: «Мне было двенадцать, когда мне причинил боль дальний родственник, приехавший в нашу деревню. Я испытал сильную ярость. Мне хотелось причинить этому человеку не меньшую боль. Убить его, да. А потом я встретил буддийского монаха и…»

Он рассказал еще несколько болезненных эпизодов своей жизни – и сделал это с таким самообладанием, что оно казалось мне нереальным. Он был по-настоящему спокоен, той буддийской невозмутимостью, на которую не влияют ни внешние события, ни травматические воспоминания, ни тем более страх перед будущим. Если бы я не видел раньше такого отношения у других буддийских монахов, я бы решил, что он страдает какой-то формой отрыва от реальности. Но, возможно, все наоборот: это мы оторваны от настоящего, потому что позволяем тому, что уже прошло, разрушать то, что есть здесь и сейчас.

Тот монах просто научился принимать жизнь и сосредотачиваться на действительно важных вещах: быть счастливым, а не страдать из-за прошлого. Управлять тем, чем можно управлять, и отпускать то, что уже нельзя изменить.