Из всего, что удалось постичь рядом с Кэнто, я осознал: в дзен мысль скорее враг, чем союзник. Все самые достойные и важные занятия в жизни должны происходить с мышлением, которое можно назвать предельно простым и изящным – настолько легким и ненавязчивым, что оно не мешает духу.

Дух – это внутреннее движение чистой спонтанности, которое невозможно рационализировать, и именно поэтому оно способно поднять нас выше иллюзорного «я». Выше той плоской, тревожной и полной страданий реальности, которую ум построил, пытаясь объяснить жизнь. В дзен не нужно искать смысл жизни. Ее нужно просто проживать, стряхивая с себя тяжесть интеллекта, тысячи его вопросов и ненасытную жажду объяснений.

На Западе слишком полагаются на мысль – и это опасно (как, впрочем, и полная ее противоположность). Опасно потому, что далеко не все мысли рождаются сознательно. Наоборот, большинство просто появляются. Это мысли, которые можно назвать эмоциональными. Они возникают, когда внутри поднимаются сильная тревога, грусть, возбуждение, радость и так далее.

Мысли вроде: «Я умру!», «Все пойдет плохо!» или «Жена найдет кого-то лучше и уйдет!» не создаются сознательно. Ведь никто не стал бы желать таких мыслей. Именно это доказывает, что многие мысли мы не выбираем. Они просто случаются, текут, существуют. Даже когда не замечаем их, в голове продолжают рождаться бесконечные другие.

Единственное, что в наших силах, – выбрать, каким мыслям уделить внимание.

Но прежде необходимо научиться наблюдать за ними внимательно и безоценочно, как во время медитации.

Этот на первый взгляд простой акт обладает огромной силой: создает расстояние между нами и этими кричащими, взъерошенными мыслями, помогает, как уже знаем, не отождествляться с ними.

После разговора с Кэнто о прямом (или ясном) мышлении я вышел из храма. Углубился в лес и двинулся по асфальтовой дороге, ведущей к городу. Размышляя над его словами, заметил, что место недавних серых туч заняло чистое, бездонно голубое небо.

Я остановился и стал рассматривать его – как Кэнто советовал делать каждое утро. Он говорил, что созерцание неба помогает понять свое место в мире, истинные размеры собственных проблем, а еще это прекрасная практика для развития прямого видения и осознания единства всего сущего.

Созерцание неба помогло понять – с точки зрения дзен наш ум подобен самому небу. Непроизвольные мысли словно облака, они непрерывно проходят сквозь него. Их не было – появляются. Немного задерживаются – исчезают. Приходят новые, уходят старые. Одни держатся долго, другие исчезают почти сразу. Иногда даже два облака сталкиваются, сливаясь в одно.

Возникает вопрос: небо создает облака? Поверхностный взгляд может подсказать, что да. Но на самом деле облака никто не создает. Они формируются на Земле благодаря солнечному теплу, которое испаряет воду. Чем сильнее солнечные лучи в определенной точке, тем активнее испаряется влага и тем объемнее становится то, что со временем поднимется в атмосферу и превратится в облако – то есть в «мысль», если следовать метафоре. Небо не создает облака. Скорее принимает, пропускает через себя.

В этой метафоре солнце – это внимание. Куда направляется концентрация (внешний стимул или внутреннее чувство), оттуда быстрее «испаряется вода», формируя более крупное «облако», то есть более громоздкую мысль.

В буддизме существует и другая метафора – семена. У каждого человека в глубине подсознания есть семена всех возможных человеческих эмоций. Внимание – это вода, которой мы поливаем эти семена. Благодаря этому они прорастают, поднимаются в сознание и становятся полноценными мыслями. Из этого следует среди прочего, что не существует людей «гневных» и людей «спокойных», терпеливых или раздражительных. В каждом присутствует все, каждый несет в себе все возможные чувства. Характер – это результат того, каким эмоциям человек позволяет прорастать чаще. Не потому, что он «такой по природе», а потому, что именно этим эмоциям уделяет больше внимания – полагая, что такова его реакция на мир, или потому, что убедил себя в этом, или потому, что его убедили другие.

С буддийской точки зрения каждый человек – потенциальный убийца и одновременно потенциальный святой. Поэтому буддисты не испытывают жажды мести. Тот, кто причиняет зло, не «испорчен» от природы и не «злой» по сути. Он просто не осознает, что не обречен на зло. Не знает, что способен выбирать, кем быть в каждое мгновение.

Но это – теория. Когда я поднимался тогда в самолет, она казалась ясной и убедительной. Но стоило лавине мыслей захлестнуть ум, выбирать из них «здоровые» стало казаться невозможным. Эмоции момента и потеря самоконтроля делали задачу непосильной. Появилось понимание: можно прекрасно знать, что происходит… и все равно не чувствовать облегчения. Иногда даже становится хуже. Возбуждение, замкнутое пространство самолета, часы наедине с мыслями… Чем могла помочь сама по себе истина?

Решение пришло быстро: сменить подход. Короткая медитация, сосредоточенная только на дыхании. Цель не «познание себя», а успокоение. В возбужденном уме невозможно выбирать здоровые мысли и отпускать разрушительные. Сначала необходима внутренняя тишина – дать внутренней буре затихнуть.

Дыхание стало медленным, медитация – размеренной. Словно гладишь тигра, и его рев постепенно стихает. Сколько это длилось? Полет – одиннадцать часов, и не меньше шести ушло на то, чтобы удерживать дыхание и внимание. Внутренне и на уровне дисциплины это, пожалуй, оказалось одним из самых тяжелых испытаний.

Но при посадке меня накрыла огромная радость: получилось. Удалось удержать собственный ум без внешней опоры. И вместе с этим пришло важное буддийское понимание – чтобы почувствовать облегчение, достаточно успокоить ум. Позитивные мысли, которые позже возникли, даже не выбирались сознательно – появились сами, как естественное следствие внутреннего покоя.

И я сделал одно очень важное открытие, ставшее для меня опорой всей буддийской практики. Достаточно успокоить ум, чтобы почувствовать себя хорошо. Я даже не выбирал те светлые мысли, которые теперь проходили через сознание, казалось, будто они были естественным следствием внутреннего спокойствия. Я был потрясен – в самом хорошем смысле. Всю жизнь я думал, что позитивное мышление требует огромного мастерства, а на деле оказалось, что нужна лишь глубокая тишина внутри. Кэнто даже говорил об этом: «Тихий ум не знает страдания». Когда возникла эта внутренняя ясность, я словно утратил способность цепляться за мрачные мысли – удерживались только те, что были наполнены любовью. К себе, к другим, ко всей Вселенной. Когда я поднялся с кресла, чувствовал легкость. Даже улыбался. Тогда же вспомнились слова монаха из Бангкока, которые раньше казались мне туманными, а теперь обрели кристальную ясность: «Цель – не быть счастливым. Цель – быть спокойным. Спокойствие – основа всего, потому что оно приводит к истине. Из истины рождается мудрость. Из мудрости – умиротворение. А уже из умиротворения рождается все остальное. В том числе настоящее счастье».