Однажды я спросил мастера Кэнто, как можно научиться развивать позитивное мышление. Он посмотрел странно:

– Что значит «позитивное мышление»?

Мне не удалось найти внятного определения, и на несколько секунд воцарилась пауза – я продолжал размышлять над ответом.

– Не напрягайся, – сказал Кэнто. – Позитивного мышления не существует. Как и негативного. Мысль – это просто мысль.

Мое удивление побудило его продолжить.

– Мысли делятся на две категории: добровольные и недобровольные. Выбери что-нибудь, о чем подумать.

Я выбрал.

– О чем подумал?

– О море.

– Это добровольная мысль. Но такие мысли – всего лишь малая часть того, что у нас возникает. Подавляющее большинство – недобровольные. Если я скажу тебе: «Не думай о море!», что произойдет в уме?

Я улыбнулся.

– Все равно думаю о море.

– Ты не можешь иначе.

– Значит, недобровольные мысли вызываются внешними обстоятельствами, – сказал я.

– Так тоже. Но в основном именно эмоции порождают непроизвольные мысли. Когда появляется страх, очевидно, ты не выбираешь, какие мысли придут. Они просто приходят.

– И я буду вынужден терпеть эти мысли? – спросил я.

Кэнто казался человеком, обладающим полным контролем над своим разумом. Невозможно было представить его испуганным или захваченным потоком неконтролируемых мыслей.

– Не нужно ничего терпеть, – ответил он. – Если мы действительно не создаем мысли, всегда остается контроль над тем, чему уделять внимание в каждый момент. Мысли не создаются, не уничтожаются и не превращаются из «плохих» в «хорошие». Мысли можно выбрать.

Мне понадобилось немного времени, чтобы понять, что он имел в виду.

Медитация впоследствии помогла в этом процессе.

– Но у меня сомнение: понимаю, что мысли, вызванные внешним, не создаются нами – это реакция на происходящее. А эмоциональные мысли? Кто их создает? Кто их «думает», если не я?

– Мысли думают сами себя, – ответил он.

Эти слова оказались совершенно непостижимыми. Пока однажды я не оказался сидящим в самолете. И тут нужно сделать шаг назад.

Летать я никогда особо не любил, но всегда летал. В жизни были десятки перелетов – в любых условиях. Во время рейса Бангкок – Москва два раза попытка посадки сорвалась. Пилот был вынужден выводить самолет вверх уже над самой взлетной полосой – ее отчетливо видно было из моего иллюминатора. В обоих случаях рев двигателей был оглушительным, а ощущение, будто невидимая гигантская рука вдавливает в кресло, – пугающим до онемения. Но куда страшнее оказалось другое: выражение ужаса на лице стюардессы. И все же я продолжал летать. Потом заболел. Денге, госпиталь, дни, проведенные один на один с потоком собственных мыслей. А после – странное ощущение, что больше не принадлежишь собственной жизни, перестал быть собой. В голове порой поднимались тревожность, беспокойство, паника. Иногда растерянность, хаос, шум. Но чаще – чистый, первобытный ужас. Ужас от самого факта быть живым.

Это состояние, естественно, сильно отражалось на повседневной жизни. Больше не удавалось делать ничего из того, что раньше получалось легко или приносило радость: путешествовать, работать, общаться, читать, писать, вести обычный разговор. И, разумеется, летать.

Этот ужас перед жизнью наложил свои черные, липкие щупальца на все – даже на способность подниматься в самолет. Так после многих лет странствий я оказался скован в Таиланде одной лишь тревогой. Мысль о десятичасовом межконтинентальном перелете казалась непереносимой. В сумме я провел в Пае чуть больше недели, но этого времени оказалось достаточно, чтобы понять: у Будды действительно есть ответ на все, даже на такую странную, абсурдную, но мучительную проблему. Будда понимал: если копнуть достаточно глубоко, природа страдания у всех одинакова. Все страдают по одним и тем же причинам, и выйти из этого можно по одному и тому же пути (с небольшими личными вариациями по дороге). Через несколько дней после отъезда из Пая я сел в самолет. Это далось крайне тяжело. Сдавал паспорт трясущимися руками и шел к своему месту, едва переводя дыхание. Когда начались процедуры перед взлетом, страх буквально прижал к креслу.

И именно в эти ужасные мгновения вспомнились слова Кэнто: мысли думаются сами. Я сделал глубокий вдох, закрыл глаза и постарался не создавать новые мысли. Не пытаться уничтожать старые, не бороться, а лишь выбирать те, что прямы и ясны.