Глава 44. Неудачливая шпионка

Когда я вышла из покоев короля, советник уже ждал меня в коридоре. Он улыбался сладкой, но такой ядовитой улыбкой, что меня затошнило.

— Ну как, Амелия, — сказал он, не скрывая насмешки. — Понравилось тебе во дворце? Его Величество был с тобой нежен, не то что его жестокий сын?

Я опустила глаза и заставила себя улыбнуться глупой, пьяной, покорной улыбкой. Я ведь наелась яблок и напилась вина. Нельзя забывать об этом. Впрочем, это даже хорошо: так я могу краснеть сколько вздумается и кривляться.

— О да, — пробормотала я, стараясь, чтобы голос звучал мечтательно. — Я… я в восторге. Я всегда к услугам Его Величества.

Советник хмыкнул, явно довольный, и кивнул слугам, стоявшим чуть поодаль.

— Отведите ее в комнату. Пусть отдохнет. И надо отправить весточку Талрону обо всем, что произошло в комнате. Не скупитесь на описания.

Меня повели под руки. Я шаталась как могла, то и дело висла на руках слуг и болтала всякие непристойности — например, спрашивала, не мешают ли копыта и рога заниматься любовью. Слуги отшучивались и насмехались надо мной в ответ. Я делала вид, что не понимаю насмешек, и продолжала изображать из себя счастливую дурочку.

Наконец меня довели до моей каморки, и я осталась одна. Первым делом я избавилась от этого дурацкого цилиндра. А потом кинулась к тазику, стоявшему в центре комнаты, и принялась отмывать руки, плечи, лицо — вообще все, что можно, лишь бы смыть чужие прикосновения.

Вода была ледяной, и я терла руки, плечи, грудь, пока кожа не покраснела. Но мне все еще чудились руки короля и того распутного мальчишки на моем теле, будто они оказались со мной и продолжали меня трогать.

Как же хотелось прямо сейчас оказаться в объятиях Талрона, прижаться к нему и… Ох, божечки! Как мне смотреть ему в глаза после всего? Я была с его отцом… Позволяла касаться себя, стонала от его прикосновений!

Грязная, мерзкая, отвратительная!

Но что я могла сделать? Как сопротивляться? Они сразу бы поняли, что я притворяюсь. Или же нет? Может быть, я должна была все равно возразить? Почему я соглашалась на все? Какая же я…

Я толкнула тазик. Он свалился на пол со звоном, и остатки воды растеклись по полу. Пнула стул и рухнула на колени.

Я ненавидела себя и не знала, что делать в первую очередь. Мне повезло: отец Талрона все-таки не воспользовался мной так, как мог бы, и даже дал понять, что он тоже играет какую-то свою роль. Король был пешкой, которая пыталась скрытно играть против настоящего короля.

Но он все равно заставил меня чувствовать себя грязной!

Стук в окно прервал мои уничижительные мысли.

Я подняла голову. На подоконнике сидел черный ворон с золотым колечком на тонкой лапке.

Слезы хлынули у меня из глаз.

Ворон спрыгнул с подоконника на пол и подошел ближе. Он склонил голову, глядя на меня, а потом прижался клювом к моему мокрому колену и потерся головой. Он ластился, будто пытался успокоить меня.

Я не знала, был ли это сам Талрон или просто птица, которая чувствовала мою боль. Но я погладила его по черным перьям, и мне почему-то полегчало.

Вытерла слезы и взяла с кровати футляр с посланием. Мне не запрещали его читать, и, пока я была одна, я решила этим воспользоваться. Открутила крышку дрожащими пальцами, вытащила свернутую в трубочку записку и развернула ее.

На ней была написана дата. Если я правильно знаю, какое число сегодня, то через тринадцать дней от сегодняшней. Что-то должно произойти через тринадцать дней?

— Как думаешь, что это означает? — спросила я у ворона, показывая ему записку.

Тот попытался выхватить ее у меня, но я не дала и сжала листок в кулаке.

— Это не тебе, — рассмеялась я.

Ворон сердито махнул крыльями, полетал по комнате и сел на подоконник.

— Да, — вздохнула я. — Верно, ты не захочешь принять меня обратно. Но, знаешь, я все-таки сделаю все, что в моих силах. Иначе какой смысл, да?

Ворон еще раз махнул крыльями и упорхнул. А я услышала шаги, быстро сунула записку в футляр и спрятала его в декольте платья, надеясь, что на этот раз меня не будут обыскивать от и до.

В комнату вошел слуга и позвал меня за собой. Меня привели к Маэлдуну в кабинет. Он сидел за столом со скучающим выражением лица. Но как только слуга вышел и закрыл дверь, фэйри тут же подскочил и быстро подошел ко мне.

— Ну? — шепотом спросил он. — Он что-то сказал тебе? Передал ответ? Получилось вообще отдать послание?

Я вытащила футляр и сунула ему в руки.

— Больше я этого делать не буду! — процедила я со злостью.

Маэлдун с горящим взглядом схватил футляр, раскрыл его, вынул записку и с облегчением выдохнул.

— Молодец! — расплылся он в улыбке. — Я уж было решил, что ты не передала мое послание.

— Что это значит?

— Тебе не следует знать, Амелия.

— Но хотя бы приблизительно? Я поняла, что за королем следят и контролируют его действия. Он не может даже послание передать нормально.

— Да, не может. — Маэлдун спрятал цилиндр и записку в карман. — Не забивай себе голову. И знай: мне придется использовать тебя против Талрона. С этим я ничего не могу поделать. Но я продолжу искать убийцу королевы. А в этом наши с ним цели совпадают. Это все, что тебе нужно знать, Амелия.

— Но скажи хотя бы…

— Эй! Уведите девчонку! — крикнул Малэлдун, не собираясь даже слушать меня.

Дверь открылась, а Маэлдун ленивой походкой вернулся к своему столу. Слуга повел меня обратно.

Мы шли по служебному этажу. Слуги сновали туда-сюда: одни несли подносы с посудой, другие — ведра с водой и корзины с овощами. Кто-то торопливо вытирал пыль с подсвечников, кто-то шепотом переговаривался у дверей, а несколько фэйри тащили тяжелые ящики.

Я уже почти перестала обращать на них внимание, когда заметила служанку с маленькими оленьими рожками. Она толкала перед собой тележку, доверху заваленную бельем: постельными простынями, наволочками, полотенцами и одеждой слуг.

Перед очередной дверью служанка остановилась, постучала и, не дожидаясь ответа, вошла внутрь. Через мгновение она появилась снова — уже с новой кипой белья в руках. Служанка водрузила ее на тележку, поправила съезжавшую простыню и двинулась дальше.

Я невольно обернулась. Потом еще раз.

Служанка тем временем добралась до высоких двустворчатых дверей. Толкнула их плечом, вкатила тележку внутрь, и из комнаты тут же повалил густой белый пар.

Прачечная?

Я замедлила шаг, пытаясь разглядеть, что скрывается за дверями, но слуга, сопровождавший меня, потянул за локоть.

— Не отставай.

Я послушно пошла дальше, однако продолжала оглядываться, пока служанка с тележкой не скрылась в парном мареве.

Прачечная… Там наверняка постоянно кипит вода, сушится белье и работают десятки слуг. А значит, туда то и дело входят и выходят, никто не станет пристально следить за каждым.

В моей каморке меня заперли, как и прежде. За дверью звякнул ключ, послышались удаляющиеся шаги, и только после этого я позволила себе выдохнуть.

В голове зрел план, настолько безумный, что мог сработать.

Я распахнула окно и выглянула наружу. До соседнего подоконника было совсем недалеко. Между окнами тянулся широкий каменный выступ, по которому вполне можно было перебраться, если не смотреть вниз и не думать о том, что случится в случае падения. Если все слуги сейчас работают, то я могла бы попытать шанс.

Забралась на подоконник, прижалась спиной к стене и осторожно двинулась в сторону соседней комнаты. Камень оказался холодным и скользким, а сердце колотилось так громко, что мне казалось — его услышат во всем дворце.

Однако я устояла и совсем скоро оказалась у другого окна. Осторожно надавила на створку, протиснулась внутрь.

Комната оказалась небольшой и почти пустой. У стены стояла кровать, рядом — шкаф, а на спинке стула висела одежда служанки. Я не стала тратить время на раздумья. Сняла платье и натянула простую серую форму, а волосы спрятала под чепец.

На кровати лежала куча белья, наверное, тоже оставила поменять. Я быстро собрала простыни, наволочки и полотенца, прижала их к груди и вышла в коридор, стараясь держаться уверенно.

Главное — не бежать.

Я шла медленно и слегка опустила голову, как делали остальные слуги. Никто не обращал на меня внимания. В служебных коридорах все были заняты своими делами, и новая служанка с очередной кипой простыней никого не интересовала.

Добравшись до прачечной, я толкнула высокие двери и вошла внутрь.

Меня тут же окутал густой горячий пар. Вдоль стен стояли огромные чаны, из которых поднимались клубы пара. Вокруг сновали мелкие фэйри: одни таскали воду, другие сортировали белье, третьи помешивали в чанах длинными деревянными шестами. Воздух был влажным, пахло мылом, кипятком и травами.

Я положила белье на ближайшую тележку и огляделась. Никто не смотрел в мою сторону.

— Мне нужна новая скатерть, — сказала я первой попавшейся мелкой тощей фэйри. — Советник приказал срочно принести ее к нему в кабинет.

— Для большого стола или малого?

— Для большого. Белую. И побыстрее, пожалуйста.

Она недовольно вздохнула, порылась в стопке сложенного белья и вытащила тяжелую белую скатерть.

— Вот. Только не испачкай.

— Конечно.

Я взяла скатерть, прихватила платочек для вытирания пыли и выскочила в коридор. Белая ткань почти полностью скрыла мое платье и руки, а если держать ее перед собой, можно было не опасаться, что кто-нибудь станет разглядывать мое лицо.

Я опустила голову и вышла из прачечной.

Теперь мне оставалось только добраться до кабинета советника — и надеяться, что никто не задаст лишних вопросов.

Я не собиралась заходить в кабинет, надо было проследить за ним, понять, куда он ходит, с кем встречается. Для начала так. Я свернула в боковой коридор, где стояла высокая подставка для свечей, и замерла в тени.

Через несколько минут дверь кабинета открылась. Советник вышел и быстрым, деловым шагом направился по коридору.

Я выждала, пока он завернет за угол, и двинулась следом, держась на безопасном расстоянии. Скатерть я оставила на подоконнике ближайшего окна — она только мешала. Вместо этого, проходя мимо подсвечников, я протирала их, делая вид, что занята делом.

Один слуга прошел мимо, даже не взглянув на меня. Второй — тоже. Я продолжала двигаться за советником, то останавливаясь у свечей, то сворачивая в тень.

Элистан прошел по главному коридору, свернул в правое крыло, затем в левое, и я начала терять его из виду. Я прибавила шаг — но когда дошла до тупикового коридора, он пропал.

Я замерла.

Впереди была только глухая стена, залитая тусклым светом из высокого окна. Ни дверей, ни поворотов. Или он выпрыгнул из окна, или здесь есть потайная дверь.

Я провела рукой по стене, надавила на панели, попробовала сдвинуть плинтус — ничего. Я отступила, запоминая место, и пошла обратно. Мне нужно было вернуться в каморку, подумать и, возможно, поговорить с вороном.

— Эй, смертная, ты что тут ходишь? — раздался вдруг смутно знакомый голос. Похоже одного из слуг. — Шпионишь?!