Глава 42. Визит к королю фэйри

Как и говорил Маэлдун, меня раздели догола, проверив, чтобы в одежде не было ничего лишнего, а потом нарядили в короткое розовое полупрозрачное платье.

Я плохо представляла, что буду делать у короля и как «доставить» послание. Надеялась хотя бы отпроситься в уборную… Одно меня порадовало: я думала, мне будет очень неудобно, но почти ничего не ощущала. Сначала холодок, а потом больше ничего.

Нет, об этом я никому и никогда не расскажу. Талрону так тем более!

Маэлдун похвалил меня и пожелал удачи. Я все еще боялась, что он подставил меня. Но если он правда меня подставил, я все-все расскажу про него. И пусть мне не поверят полностью, зерно сомнения я посею.

Однако я все-таки надеялась, что его желание найти убийцу королевы было искренним.

Слуги и сам советник Элистан проводили меня по длинным темным коридорам мимо гобеленов, изображающих битвы и охоты, и высоких окон, за которыми серело вечернее небо. А потом передо мной открыли высокую двустворчатую дверь.

Слуги остались в коридоре, а я следом за советником вошла в просторную комнату, залитую тусклым лунным светом из высоких окон. В камине горел огонь, под потолком сверкали разноцветные светлячки. Тяжелая мебель, разбросанная одежда, пустые кубки на столах, бутылки, еда.

Здесь пахло чем-то сладким, до ужаса напоминающим тот самый мед, с которым я уже близко познакомилась.

У камина, в кресле-качалке с высокой спинкой, сидел мужчина. Он был красив и до ужаса похож на Талрона. Первое мгновение я даже подумала, что это он.

Но потом заметила разницу. В его красоте чувствовалась усталость — седина на висках, тени под глазами, опущенные плечи. Он поднял голову, когда я вошла, и я увидела его глаза — такие же зеленые, как у Талрона, но мутные от вина и или чего позабористее.

— О, кто это к нам пожаловал? — произнес он, усмехнувшись. — Еще одна гостья? Или, может быть, на этот раз не гостья? Не говорите только, что подослали мне такую очаровательную убийцу?

Он засмеялся, но мне было совершенно не смешно.

Советник подтолкнул меня вперед и бесцеремонно наклонил мою голову.

— Приветствуй короля подобающе, смертная! — а потом продолжил заискивающим любезным тоном: — Ваше Величество, позвольте представить — это Амелия. Та самая смертная, которую выкрал ваш сын. Теперь она сбежала от него и ищет у нас защиты.

Я выпрямилась, когда рука советника наконец отпустила меня. Король прищурился, его взгляд скользнул по моему лицу, по платью.

— Сбежала? — переспросил он, и его губы растянулись в пьяную улыбку. — От моего сына? О, бедолага, даже жаль его. Он же так долго ждал… Так долго был один… А ты сбежала. — Он налил себе вина в серебряный кубок и сделал глоток. — Наверное, он будет в ярости.

Я подумала, что его голос смутно напоминает мне что-то. Похож на голос Талрона? Нет, это вряд ли. Но я словно слышала его где-то раньше.

— Ваше Величество, — сказал советник снова уж очень любезным тоном, — вы возьмете эту девушку под свое крыло? Она говорила, что ваш сын был с ней жесток.

Король рассмеялся. Мне захотелось ударить его прямо сейчас. Вот, значит, каков он, этот король? Толку от него действительно круглый ноль. Похоже, всем заправляет первый советник. Не он ли и устроил все с проклятьем?

Однако… Если бы все было так просто, разве Маэлдун и Талрон продолжали бы искать?

Король прекратил смеяться, повернулся ко мне и снова стал разглядывать с ног до головы.

— Ты красивая, — сказал он, похотливо сверкая блестящим нетрезвым взглядом. — Немудрено, что он увлекся. Хотя, — он сделал еще один глоток, — какие у него были варианты.

— Иди ко мне, Амелия, — сказал он и поднялся.

Он подошел к кровати, на которой, как оказалось, спали две красивые тонкие девушки с серебристой кожей. И, кажется, даже паренек. Я не разобрала, кому принадлежала третья фигура, завернутая в простыни.

Советник подтолкнул меня в плечо. И мне ничего не оставалось, как подчиниться и продолжить играть роль сбежавшей бедолаги. Хотя эта роль мне нравилась все меньше и меньше. Казалось, я никак не помогаю сейчас Талрону, а просто безвестно сгину тут во дворце во время очередного «испытания» или «задания».

Я неловко шагнула к нему, споткнувшись о собственную ногу. Сейчас я проклинала и Маэлдуна с его безумными идеями, и всех фэйри вместе взятых. Мне что сделать вообще в такой обстановке? Как я смогу передать какое-то послание?

Да и разве эта пьянь безалаберная способна воспринимать хоть какую-то серьезную информацию? Он смеется над положением своего сына и даже пальцем о палец не хочет ударить, чтобы изменить положение дел.

Король хмыкнул, отхлебнул еще вино, а потом протянул мне свой кубок.

— Если ты так страдала, — сказал он, — то должна выпить за свое освобождение. Присоединяйся ко мне.

— Благодарю, Ваше Величество, — пролепетала я.

Взяла кубок. Я должна играть роль. Должна! Как бы мне ни хотелось выплеснуть все это ему в лицо. Я сделала глоток и заставила себя улыбнуться. Король просиял и взял со столика возле кровати темно-красную, сочную ягоду.

— А теперь попробуй, — сказал он, протягивая мне ее.

Я взяла ягоду, чувствуя, как его пальцы задержались на моих явно дольше, чем вообще нужно. Откусила. Сок был густым и сладким, почти приторным. Оставалось только надеяться, что на меня никак это не подействует.

Король все продолжал поедать меня взглядом.

— Действительно красива, — горячо шептал он. — Иди ко мне, сядь рядом.

Я сделала еще шаг и села на край кровати, чувствуя, как матрас прогибается под моим весом. Я старалась не смотреть на него, но он взял меня за подбородок и повернул к себе.

— Ты дрожишь, — сказал он с улыбкой. — Не бойся. Я не кусаюсь. И я не буду груб с тобой, как про́клятый принц. Но прежде… дай посмотреть на тебя.

Он отвлекся, толкнул в бок завернутого в простыни третьего участника компании. Он заворочался и сел, потирая глаза. Это и правда оказался молодой фэйри — высокий, гибкий, с глазами цвета янтаря и длинными ушами. Красивый, сонный и с одурманенным взглядом.

— Поцелуй ее, — приказал ему король. — Интересно посмотреть, чем ты развлекала моего сына.

Я дернулась, кубок упал у меня из рук на пол. Кинулась было его поднимать, но король подхватил меня под руку и вернул на кровать.

— Не волнуйся, милая, это такой пустяк. Ну же, давай. Покажи, какая ты сладкая.

Боюсь, я не спрятала всю свою злость и только опустила взгляд, чтобы уж совсем себя не выдать. Все катилось в какую-то преисподнюю. Кажется, я поняла, почему Талрон предупреждал меня не попадаться королю на глаза.

Его папаша — чокнутый извращенец!

— Амелия, не томи, я не хочу умереть со скуки. Давай, — подтолкнул молодого фэйри король, — возьми все в свои руки, видишь, смертная девочка стесняется.

Опять мне показалось, что я уже слышала его голос. Только где? Я ведь вижу его впервые. Но бы я ни старалась отвлечься, молодой фэйри схватил меня за руку, притянул к себе и поцеловал.

Его губы были прохладными, влажными, медленными. Он целовал меня умело, легко и осторожно, будто давая мне самой время привыкнуть и начать действовать. Но я точно окаменела, даже оттолкнуть его не могла.

— Плохо, — с раздражением сказал король и оторвал от меня паренька. Тот разочарованно замычал, но плюхнулся на кровать с блаженной улыбкой.

Я повернулась к все еще стоявшему у дверей советнику Элистану, надеясь какой-то частью своей души на его помощь. Но все было ужасно. Он смотрел на меня с нескрываемой довольной улыбкой. И чему он радовался, я совершенно не понимала.

— Ты не умеешь целоваться, — фыркнул король. — Давай я покажу тебе, как это делается.

Он резко притянул меня к себе и накрыл мои губы своими. Его поцелуй был грубым, влажным, напористым. Из глаз у меня брызнули слезы, я задергалась. Но он будто не замечал, повалил меня на кровать. Его руки скользили по моему телу, пытаясь расстегнуть пуговицы.

Меня бросило в жар. Но не такой жар, которым окутывало меня с Талроном. Этот жар был неприятный, пугающий. Я хотела сбежать отсюда куда подальше и забиться где-то в угол. Это была плохая идея пойти во дворец. Очень плохая идея.

— Разденься, — прошептал король мне на ухо, а потом повернулся к советнику. — Уйди, ты что, не видишь, что мешаешь ей расслабиться?

— Простите, Ваше Величество, — поклонился он и слащаво ухмыльнулся. — Если я понадоблюсь, я за дверью. Приятного вам отдыха.