Глава 35. Чтобы запомнить

Я подошла к комнате Талрона и решительно постучала.

— Сказал же, позже, — донесся из-за двери его глухой голос.

Я помедлила секунду, потом все-таки приоткрыла ее. Но не стала вламываться внутрь на всякий случай, а осталась стоять на пороге.

Талрон сидел за столом, заваленным бумагами. В руке он держал перо, и его взгляд, сначала рассеянный, упал на меня. Он замер. Удивление мелькнуло в его глазах, сменившись любопытством.

— Думал, это посыльный голем, — сказал он, откладывая перо. — А это ты.

— Можно? — спросила я, не двигаясь с места.

Он кивнул, откинулся на спинку кресла и жестом указал на кресло напротив.

— Заходи. И садись. У тебя такой вид, будто ты собираешься взять мой замок штурмом.

Я вошла и села. На столе разглядела грубые наброски каких-то планов, зачеркнутые строки, карту, испещренную пометками. Он не прятал их от меня, что меня немного удивило.

— Что привело тебя сюда, Амелия? — спросил он ровным тоном без насмешки.

Я выпрямилась, глядя ему прямо в глаза.

— Как далеко ты готов зайти, чтобы отстоять свои права и найти своего врага?

— Я поставлю на кон все, что у меня есть, — ответил он без колебаний. — Я почти привык жить в тени и просто ждать, но эта поездка напомнила мне, что лучше умереть, сражаясь, чем просто ожидать забвения в мертвом дворце.

Он подался вперед, положив локти на стол.

— А ты, Амелия? Как далеко готова зайти ты? Чем готова пожертвовать ради своего господина?

Меня покоробили его слова, но что еще можно ожидать от принца фэйри?

— Моей жизнью, — пожала я плечами. Другого мне и сказать было нечего.

Он смотрел на меня долго, изучающе. А потом кивнул.

— Итак, у меня есть несколько подозреваемых, и чтобы понять, кто среди них настоящий враг, я хочу выманить их. Ты человек, Амелия, и можешь лгать. От тебя будут ожидать этого, но ты сделаешь то, что, заставит двор поверить в твое предательство.

— Мое предательство? — я растерянно заморгала.

Талрон встал и прошел по комнате, а потом остановился передо мной.

— Да, милая, они будут просить тебя делать… разное. И ты поддашься им, чтобы они думали, будто могут управлять тобой. Я дам тебе кое-что, что ты принесешь во дворец, чтобы они поверили.

Сердце глухо билось в груди. Он думает обо мне как об инструменте. Но я для него инструмент и есть. Глупо рассчитывать на что-то другое. Но я буду бороться не ради Талрона, а ради своих родных, которых он спас. Я не могу отказаться от своих слов.

Талрон наклонился чуть вперед, нависнув надо мной. Прищурился. Провел кончиками пальцев по моей скуле, вызвав мурашки на спине. Моя преданность ему — всего лишь сделка. Но почему же тогда его зеленые глаза вызывают во мне этот глупый трепет в груди? Почему я думаю о его руках на моем теле? Почему не хочу, чтобы он отстранялся?

— Моя драгоценная Амелия, — тихо произнес он, — мы должны спрятать твой блеск глаз. Если во дворце увидят, могут заподозрить тебя в том, что твоя кровь не совсем человеческая.

Я испуганно вжалась спиной в кресло. Он первый раз говорил об этом.

— Но мои родители люди! Оба!

— Знаю, что люди. Я все узнал о тебе, Амелия. — Он приподнял мою голову за подбородок. — Твоя бабушка имела дело с фэйри. Но у нее уже были дети, так что если что-то и есть, то это ловкое какое-то заклятье.

— Но как ты спрячешь этот блеск? Даже мои родные замечали его, не то чтобы фэйри.

Талрон прищурился, внимательно глядя на меня.

— Это будет маскировка, она перекроет блеск, но самое главное, ты не должна будешь плакать.

— Ох… — вздохнула я.

— Не плачь хотя бы один день, — добавил он. — Пока маскировка не приживется.

— Скажи, — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна страха, — а если что-то пойдет не так… ты поможешь мне выбраться?

Он смотрел на меня долго, и его взгляд стал тяжелее.

— Я сделаю все возможное, Амелия. Не волнуйся. Они захотят узнать тебя поближе и попытаются использовать против меня. Если они применят на тебе заклятье подчинения, следуй всем их словам беспрекословно. Если попробуют подкупить — поддавайся.

— А что, если они заставят меня убить тебя? — выдавила я. — Или… не поверят мне?

Талрон чуть прищурился.

— Сделай так, чтобы они поверили, Амелия. Я буду наблюдать за тобой через ворона неподалеку. Но не смогу вырвать тебя из рук врага в ту же секунду. И запомни: на лапке моего ворона будет тонкое золотое кольцо. Не перепутай с другими.

Я молчала, переваривая его слова.

— Когда мы начнем?

— Завтра, — прошептал Талрон, наклоняясь все ближе. Его глаза потемнели, в них пропала холодная расчетливость стратега. — Но сейчас… я хочу отведать вкуса твоих губ, пока ты еще не покинула меня.

Его ладонь легла на мою щеку. Пальцы чуть дрожали. Я не отшатнулась — я смотрела на него, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а тело уже не принадлежит мне. Оно тянется к нему, пусть я и не под заклятьем яблок.

— Я просто инструмент для тебя? — прошептала я почти беззвучно. Эти слова сами сорвались с языка. Я не хотела задавать очевидных вопросов.

— Не просто инструмент, — ответил он, невесомо касаясь моих губ. — Ты моя долгожданная, мой мостик к жизни, которую я почти забыл. Ты моя, Амелия.

Он прижался ко мне вначале осторожным и легким поцелуем. Но с каждым мгновением он становился все более жадным, напористым. Он целовал меня так, будто я была последним глотком воды в пустыне. Глубоко, медленно, с какой-то отчаянной нежностью. И я отвечала ему, чувствуя, как его пальцы скользят по моей шее, спускаются к плечам, касаются ключиц.

— Ты даже не представляешь, — выдохнул он мне в губы, — как я хотел этого.

Я прикусила губу, когда его рука скользнула по ткани на спине. Вцепилась в его плечи, чувствуя под ладонями твердые мышцы, и меня бросило в жар.

— Сними это, — попросил он, отстранившись.

Я стала расстегивать пуговицы своего камзола, но пальцы подрагивали и не слушались, дыхание сбивалось. Талрон помог мне избавиться от одежды. Его взгляд скользил по моему телу, и я не пряталась, не ощущала страха, только волнение.

— Красивая, — прошептал он, касаясь губами моего плеча. — Самая красивая из всех, кого я видел.

— Вы такой врун, Ваше Высочество, — произнесла я, стаскивая с его плеч рубашку. — Сколько красавиц побывало в ваших объятиях…

— Фэйри не лгут, ты забыла? — прошептал он мне на ухо, прикусив мочку.

Я ахнула, обняла его, прикрыла глаза, отдавшись на милость своему господину. Да, именно так я и чувствовала себя перед принцем благородных кровей. Но кем еще я могла быть рядом с ним?

Талрон подхватил меня на руки, отнес на постель. Он целовал меня везде: шею, ключицы, грудь, живот. Его пальцы изучали мою кожу, и я изгибалась под его руками, чувствуя, как внутри нарастает жар. Мысли становились воздушными и покидали мою беспокойную голову. Я отдалась в умелые руки и больше ничего не могла желать, кроме все нарастающего желания.

— Талрон… — выдохнула я, когда его губы коснулись внутренней стороны бедра.

Он не ответил, лишь продолжил ласкать меня там, где не касался до него ни один мужчина. Пальцами, губами, языком… И это было так неловко и желанно одновременно, так горячо и сладко… Во мне поднимался жар, тело невольно изгибалось, дыхание сбилось. Я не могла контролировать себя, да и не хотела.

А потом он прекратил ласки, навис сверху, и я застонала от нетерпения, обняв его. Он вошел в меня, медленно заполняя собой. Ощущение болезненного распирания вначале, а потом приятной, горячей заполненности. Я ахнула и вцепилась в его плечи. Он замер, глядя в мои глаза, давая мне привыкнуть, и только потом двинулся. Сначала осторожно, а потом, когда я прижалась к нему ближе, увереннее и глубже.

Я слышала его дыхание, его тихие, сорванные стоны, чувствовала, как его пальцы сжимаются на моей талии, как дрожит его тело рядом со мной. Я обнимала его, прижималась к нему всем телом, теряясь в его руках, в его движениях, в этом огне, который наконец-то перестал быть запретным.