Глава 34. Сенешаль королевы

— Не стоит утруждаться, — ответила я. — Я не расскажу того, что видела и слышала, никому. Даже Талрону.

— Язык смертных — язык лжи, — презрительно усмехнулся Маэлдун.

— А вам, верно, завидно, — не удержалась я. — Хотя, впрочем, вы и так преуспеваете в интригах и злодействах.

Он приподнял одну бровь, улыбка стерлась с его лица.

— Наглая девчонка, — бросил он. — Пришла ко мне, чтобы оскорблять?

Я встала, одернула камзол и посмотрела ему прямо в глаза.

— Вы начали первым, я лишь ответила той же монетой. Жаль, что разговора у нас не вышло. Всего вам хорошего.

Я печально вздохнула, учтиво поклонилась на фэйский манер, как учил меня Талрон, и пошла прочь от беседки в сторону холма и двери в подземелье Мертвого Дворца.

Я понимала, что сильно рисковала. Но я сделала ставку на неуемное любопытство фэйри и его довольно отшельнический образ жизни. Если я права, он не устоит перед соблазном найти новое развлечение.

— Постой, — позвал меня сенешаль.

Я не остановилась. Тогда я услышала легкие шаги следом.

— Постой, смертная, — повторил он настойчивей и поравнялся со мной. — Давай начнем сначала. Меня зовут Маэлдун. Я бывший сенешаль покойной королевы Альфхейма, ее величества Риоланны, наследницы Изумрудного Двора.

Я остановилась, повернулась к нему и приветливо улыбнулась.

— Меня зовут Амелия, и мне жаль — я не могу похвастаться таким красивым титулом, как у вас. Вы правы, я всего лишь смертная.

— Но смертная, которая способна жить рядом с Талроном. — Маэлдун прищурился и приподнял мою голову за подбородок. — У тебя необычные глаза, Амелия. Золотые переливы в голубых радужках… весьма необычно.

— Мне говорят это с рождения, — произнесла я и аккуратно отстранилась. — Маэлдун… мне приятно познакомиться с вами.

— Что ж, Амелия, говори, зачем пришла, — сложил он на груди руки.

— Мы были во дворце, — начала я без утайки, рассказывая то, что он знал и без меня. — Нас пригласили королевским указом, но вместо встречи нас ждало отчуждение. Я не понимаю, зачем они так с нами. И кто-то уже дважды посылал убийц. Я говорила, что хочу жить и хочу жить достойно — не как помойная крыса, которая прячется по углам. Я пришла к вам за советом.

— Уходи от него, — пожал плечами Маэлдун. — Бросай Талрона и иди своей дорогой. Только так у тебя будет шанс на жизнь.

— Меня не оставят в покое, — возразила я. — Я ведь та, кто не подвластна проклятью.

— А если бы оставили? Сбежала бы?

— Я должна Талрону слишком много. Я не стала бы так делать. Я буду верна своим словам.

Он нахмурился.

— Верность… ты думаешь, что умеешь ее хранить? Вероятно, тебе просто не предлагали цену за предательство.

— Не предлагали, — согласилась я. — Но я умею терпеть лишения. Я терпела их ради своих родных и продолжаю ради них же. Прошу, Маэлдун, расскажите, как было наложено проклятье на Талрона и есть ли возможность его снять. Хотя бы призрачная надежда…

— Мне нравится твоя настырность, — хмыкнул Маэлдун. — Идем, я расскажу тебе то, что ты просишь. Однако и ты должна будешь сделать мне ответную услугу.

Я пошла следом за сенешалем. Мы снова уселись в беседке друг напротив друга. Ветер качнул ветви роз. Несколько лепестков сорвались и медленно опустились на пол ровно между нами.

— О какой услуге речь? — спросила я первой, стараясь говорить ровным и уверенным тоном. — Я исполню лишь то, что смогу, поэтому лучше обговорить детали заранее.

Маэлдун ухмыльнулся и наклонил голову чуть набок.

— А ты не так проста и наивна, какой кажешься на первый взгляд, Амелия.

— Я не первый день в Альфхейме, — произнесла я важно, но внутри кольнуло воспоминание: как Талрон накормил меня своими колдовскими яблочками, как я танцевала и совершенно потеряла себя.

— Хорошо, Амелия. Я хочу знать стремления Талрона. Что он намерен делать со своим положением?

— Хотите, чтобы я шпионила за ним? — переспросила я, и мой голос чуть дрогнул.

Я понимала, что этого допустить нельзя. Даже если ничего страшного я не расскажу, это уже предательство. Талрон меня не простит. Да и я себя не прощу.

— Ну что ты, — расплылся в улыбке Маэлдун. — Разве я так сказал?

Я поджала губы. Хитрые фэйри. Они и без прямого вранья обставят кого угодно.

— Послушайте, — пробормотала я и вздохнула, — я лучше устрою вам встречу издалека или уговорю Талрона вступить с вами в переписку, и тогда вы сами с ним…

Он посмотрел на меня таким злым взглядом, что я замолчала и сжалась.

— Да ты понимаешь, о чем говоришь, смертная?! — подскочил он со скамьи. Его красивое лицо исказилось от злости.

— Нет! — подскочила и я. — Понятия не имею!

Он скрипнул зубами.

— Талрон — копия его отца! — бросил он. — Высокомерный, несносный и раздражающий! Его волосы, его глаза, его нос, фигура — все! Каждой клеточкой своего тела он напоминает мне этого…

Маэлдун осекся на секунду, а потом продолжил:

— Он не пошел в свою мать ни одной частью. Риолана — прекрасное создание, воздушное и несущее радость — страдала из-за его отца и в конце концов умерла из-за сына!

Он кричал на меня, будто я была виновата в смерти королевы. Я молчала. В своей истерике он мог проговориться. И проговорился. Я уже узнала кое-что и теперь надеялась на большее.

— Ты служишь этому отродью, — уже тише добавил Маэлдун и вернулся на свое место. — Но знай: именно он стал причиной смерти своей матери.

Я замерла, не сводя с него взгляда. Недавно такое яростное лицо сделалось спокойным, почти скучающим.

— Хорошо, слушай, как все было. Это был праздник Красной луны. Вылезла из своей норы Маарна и наколдовала Талрону венец правления. — Маэлдун закинул ногу на ногу и спиной оперся о балку беседки. — В тот день Талрон праздновал. Счастливый, опьяненный тысячелетним вином, красавицами и предсказанием. В своем безответственном разгулье потерял бдительность и принял чашу от незнакомого фэйри. В ней было зачарованное вино. Наложил те чары непревзойденный мастер.

Маэлдун тяжело вздохнул.

— Проклятье пало на Талрона. Много слуг тогда скончались, придворные уснули, король с королевой едва сами не лишились чувств. Все умерло в тот день, завяло или погрузилось в долгий колдовской сон.

Я могла себе представить, как это произошло, особенно жутко, потому что происходило впервые.

— Двор погрузился в хаос. Остатки сдержавших чары сильных фэйри ринулись бежать. Случился скандал между древними дворами. Короля обвиняли в умышленном нанесении ущерба — якобы он хотел показать силу королевской власти. Король, чтобы успокоить всех, не нашел ничего лучше, чем отречься от сына и просто свалить все на него. — Маэлдун презрительно усмехнулся. — Его заточили в темницу и должны были казнить. Но за него вступилась королева…

Сенешаль встал, скрестил руки за спиной и прошелся по беседке.

— Она пыталась ему помочь, найти способ снять проклятье. И нашла доказательства, что Талрон не сам устроил это и он сам жертва. Король пошел на уступки, отменил казнь. Но королева умерла.

Маэлдун развернулся ко мне. Его красивое лицо исказилось злой гримасой.

— Умерла она, ее личная служанка и страж. Меня… — он сглотнул и добавил глухо, отведя взгляд, — не было рядом с ней в поместье.

— Ее убили? — не выдержала я. — Те, кто хотел смерти Талрону?

— Очевидно.

— А кто именно?! Расследование велось? Или король поступил так же и просто отрекся и от нее? — Мой голос прозвучал раздраженно, и мне не было стыдно. Меня злила в этой истории позиция короля. Будто он вообще ничего не решал. Словно отсутствовал.

— Если бы мы знали и могли доказать, — устало сел на скамью Маэлдун. — Есть только догадки.

— Талрон не похож на… — я хотела сказать «на этого слабака», но кашлянула и исправилась: — на своего отца. Вы не правы насчет него. Он столько лет жил здесь один, но до сих пор не сошел с ума. Он продолжает верить, что что-то изменится. Он старается выживать. Он защищает этот двор даже ценой собственного здоровья. Он…

Я замолчала, заметив странную ухмылочку сенешаля королевы. Он встал, подошел ко мне вплотную, и мне пришлось задрать голову.

— Какая очаровательная, пылкая любовница, — произнес он и заправил выбившуюся прядь мне за ухо, но руку не убрал, а невесомо провел по шее подушечками пальцев. — Думаю, он ценит твою страсть. Хотя не удивительно — за столько лет впервые прикоснуться к женщине…

Я мягко, но уверенно отвела его руку в сторону.

— Почему вы не хотите действовать с Талроном сообща?

Он нахмурился и отошел. Поднял голову к мерцающему сквозь листву деревьев солнцу.

— Из-за него умерла Риолана, — упрямо произнес он.

— Всякая мать защищала бы своего ребенка, — сказала я и добавила: — Нормальная мать.

Маэлдун повернулся ко мне.

— У вас, смертных, это принято, да… — вздохнул он с задумчивым выражением на лице.

Налетевший ветер заиграл в его золотистых локонах.

— Я рассказал тебе, Амелия, что произошло. Теперь твой ход, — тихо сказал он. — Что ты сделаешь с этой информацией и что вообще намерена делать? Я буду следить за тобой. Но знай: если Талрон оступится, я не стану рисковать и тратить время, чтобы спасать тебя. Так что если не хочешь сотрудничать со мной, тебе придется выкручиваться самой. Тот, кто хотел уничтожить Талрона, не успокоится. Более того, твое появление заставит его действовать активнее. Уже заставило.

Я поднялась и изящно поклонилась на фэйский манер. По крайней мере, надеялась, что изящно.

— Благодарю вас за беседу.

— Удачи, Амелия, — кивнул он и щелкнул пальцами.

Тут же раздалась трель соловья.

— Ступай, Висла ждет тебя, — махнул он рукой и отвернулся.

— Спасибо вам, — сказала я еще раз и поспешила по тропинке.

Висла и правда ждала меня у уже открытой массивной двери.

— Я хочу увидеть Талрона, — сказала я. — Срочно.

Мне надо было понять, знает ли он о догадках и враге. И что вообще собирается делать. А главное — как я могу помочь ему изменить ситуацию. Странное дело, но я ощущала прилив сил и даже какой-то азарт.