Глава 36. Прощальный завтрак

Я проснулась от легкой щекотки на животе. Приоткрыла глаза. Талрон лежал рядом, опираясь на локоть и наклонившись надо мной. Его волосы скользили по мне, а он едва ощутимо касался меня губами чуть выше пупка.

— Ты что делаешь? — пробормотала я сонно.

Он поднял голову и посмотрел на меня. Его изумрудные глаза блестели искорками задора.

— Наслаждаюсь, — ответил он и расплылся в улыбке. — И наслаждался бы вечность.

Мои щеки запылали жаром, когда я ощутила, как мое тело отзывается на его прикосновения. Похоже Талрон заметил, поднял бровь и слегка усмехнулся. Потом снова приник к моему животу, стал целовать уже более ощутимо, прижимаясь плотно губами к коже. Но только прижиматься и ничего больше. Медленно поднимался выше по ребрам, задерживаясь чуть больше там, где колотилось от волнения мое сердце, груди, потом ключицу, шею, и наконец коснулся губ таким же дразнящим мягким прикосновением.

— Доброе утро, Амелия, — прошептал он.

— Доброе, — выдохнула я, уже пылая от внутреннего жара. — У нас ведь мало времени, да?

Во взгляде Талрона мелькнуло что-то опасное. Как у хищника, который уже решил, что добыча никуда не денется. Он провел пальцами по моей щеке, приподнялся и навис надо мной, опираясь на руки.

— Я хочу, чтобы ты ушла от меня сегодня с мыслью, чтохочешь вернуться. Не из долга или из страха. А потому что не сможешь без меня.

Он склонился к моему уху и прошептал глухо, низко почти шепотом:

— Хочу, чтобы ты считала часы до возвращения. Или мне остановить, Амелия?

— Н-нет, — прошептала я, понимая, что наверное, с ума сойду, если он сейчас остановится.

Внутри меня все сжималось и горело. Я хотела его до безумия. Ощутить снова этот жар, эту сладкую волну, которая накрывает тело и вырывает из груди стоны… Но я боялась показаться слабой, зависимой от удовольствия глупой смертной девчонкой и изо всех сил пыталась сохранить самообладание.

Но я все равно вместо того, чтобы отстраниться, обвила его шею руками и тихо продолжила:

— Не останавливайся.

Он поцеловал меня в губы, на этот раз сразу с таким напором, что я растерялась в моменте. А потом мир вокруг исчез. Остался только он. Его дыхание. Его руки. Его голос, который шептал мне между поцелуями:

— Скажи, что будешь ждать этого, Амелия.

— Буду, — соглашалась я, больше не в силах хранить выдержку.

Неожиданно Талрон сел, притянул меня к себе, усадил на свои колени. Я оказалась сверху лицом к нему, ноги по бокам его бедер. Он притянул меня к себе, прижался губами к моей шее. А я ощутила животом его горячее, сочащееся влагой естество. Меня бросило в дрожь от смешанных волнительных чувств. Вопреки моему смущению я захотела большего и прямо сейчас.

Надавила ему на грудь, заставив оторваться от меня. Закусила губу от волнения, приподнялась. Глаза Талрона горели вожделением. Он положил одну руку на мою талию, чуть отклонился назад, опираясь на вторую руку. Я замерла на мгновение, чувствуя, как нестерпимый жар разливается по телу.

А потом медленно, прикрыв глаза, опустилась на него, чувствуя, как он входит в меня. Мы оба выдохнули одновременно.

Я начала двигаться. Медленно, пробуя, прислушиваясь к себе. Его руки скользнули по моей спине, поглаживая, поддерживая, но не управляя. Это было по-новому.

Не так, как вначале. И так… возбуждающе приятно. Ни о чем другом я и думать не хотела, только об этом ощущении, скапливающемся в одной точке все больше и больше.

Я случайно повернула голову, увидела нас в большом зеркале напротив кровати, и мне показалось невероятно прекрасным это зрелище. Наши переплетенные тела смотрелись как произведение искусства. Он — темный и сильный, я — светлая, с разметавшимися волосами, алыми щеками. Я смотрела на нас и не узнавала себя.

Я была… красивой. Желанной.

— Да, Амелия, — хрипло прошептал Талрон, тоже повернувшись к зеркалу и обхватив ладонью мою грудь. — Ты великолепна.

И что-то во мне проснулось. Сквозь тихую, послушную девушку, что терпела и ждала, проступила совсем другая — смелая, горячая. Страсть захватила меня, словно другое существо, она стала мною.

Я оперлась руками о плечи Телрона, прижимаясь к нему, и начала двигаться быстрее, увереннее. Я больше не боялась показать свое желание, подать голос. Глаза Талрона расширились, он изумленно моргнул.

— Амелия… — выдохнул он, чуть прикусив губу.

Я водила бедрами в такт своим движениям, наклонялась к нему, целовала его шею, покусывала кожу, и в ответ слышала его срывающееся дыхание, низкие стоны. Его пальцы впились в мои бедра, помогая, но не направляя, а, скорее, умоляя не останавливаться.

— Вот так, — шептала я, касаясь губами его губ. — Теперь ты — мой. И ты будешь ждать меня! Ждать ночами в холодной постели. Будешь видеть сны и просыпаться с моим именем на губах.

— О, да! Амелия… — Он запрокинул голову, прикрывая глаза, и я видела, как он сдается этому моменту, как отпускает контроль. — Буду…

И когда мы оба достигли пика, я упала на его грудь, чувствуя, как его руки крепко сжимают меня. Мы сидели так, переплетенные, в тишине, нарушаемой только нашим дыханием.

— Ты… — хрипло начал он, — ты меня удивила.

Я подняла голову и улыбнулась.

— Я же говорила: я не просто инструмент.

— Нет, — сказал он, целуя мой висок. — Ты — нечто гораздо большее.

Но как бы нам обоим не хотелось продлить этот момент, мы понимали, что всего этого не будет в будущем, если не победить в настоящем. Нехотя Талрон выпустил меня из рук и стал серьезным.

Мы привели себя в порядок и за завтраком в его комнате, который принесли нам нежить-слуги, сели обсуждать наши действия. Но между нами что-то изменилось, я чувствовала это совершенно точно. Взгляд Талрона, его мимолетные касания.

Он как прежде ухаживал за мной, подливая вина и подкладывая еду в тарелку, но раньше весь его вид сквозил снисходительностью, а теперь я ощущала больше власти над ним, как бы странно это не звучало.