Глава 23. Новый договор?

Талрон успел перехватить мои руки и резко притянуть меня к себе. Я забилась, пытаясь вырваться, ударить снова, укусить, поцарапать, но он держал крепко, даже беспощадно. Я чувствовала его силу каждой клеткой тела.

— Амелия, тише! — приказал он.

Но я не могла быть тихой. Перед глазами плыло. Дыхание рвалось. Тело дергалось неестественно, ломано, словно мной управляли невидимые нити. В глубине души я с ужасом осознавала, что за такое меня Талрон не простит. Но и сказать ему ничего не могла.

— На тебе чужая магия… — зло прошипел он. — Кто посмел…

Я не успела ответить. Его ладонь легла мне на висок, и в меня сразу вошла тьма.

Но эта тьма была теплой, густой, властной и даже… приятной. Его магия хлынула в меня, заполняла изнутри, проникая в кровь, под кожу, добираясь туда, где пряталось чужое заклятье. На одно мгновение боль вспыхнула в груди так ярко, что я закричала, не в силах сдержаться. Пальцы сами сжали рубашку Талрона.

А потом я обмякла у него на руках и провалилась в полудрему. Он подхватил меня и молча понес во Дворец. Он двигался быстро, размашисто, и в каждом его шаге чувствовалась ярость, которую он едва удерживал.

В комнате он опустил меня на кровать слишком резко, чтобы это можно было назвать заботой. Я лежала, тяжело дыша, смотрела на него сквозь спутанные волосы и чувствовала себя одновременно униженной, спасенной и виноватой.

Талрон ходил по комнате от окна к двери, как зверь, запертый в тесной клетке. Я видела, как напрягались его плечи, как сжимались кулаки, как ходили желваки на скулах. Он не смотрел на меня, и от этого мне становилось только страшнее.

Я понимала, что формально я не виновата. И он точно понял, что меня зачаровали. Но отчего-то я ощущала себя почти преступницей.

— Талрон? — робко позвала я.

Он остановился в двух шагах от кровати и посмотрел на меня, прищурившись.

— Больше ты никуда не выйдешь, — холодно произнес он.

— Что?..

— Теперь тебе разрешено покидать эту комнату только в моем сопровождении, — произнес он. — Больше никаких прогулок по дворцу и окрестностям.

Я медленно села, все еще чувствуя слабость в теле и дрожь в руках.

— Талрон… — пробормотала я. — Я теперь совсем пленница?

— Мне все равно, как ты это назовешь. — Он шагнул ближе, навис надо мной, нахмурился.

— И что теперь? — тихо спросила я, ощущая отчаяние. — Запрешь меня здесь навсегда?

Я только недавно строила планы, как жить дальше, но похоже, не судьба. Я должна стухнуть тут со скуки, превратившись в безвольную игрушку. Недолог час, когда я буду с нетерпением ждать Талрона как единственное событие в моей жизни.

— А что еще мне остается? — он протянул руку, взял прядь моих растрепанных волос и пропустил сквозь пальцы. — Ты едва переступила порог моего дома, я даже еще не обладаю тобой как хочу, а вокруг тебя уже вьются враги. Ты не оставляешь мне выбора, кроме как запереть тебя.

Я помотала головой.

— Но разве я виновата?

— Да, моя драгоценная смертная, — чуть наклонился ко мне Талрон. — Ты виновата, что слаба и не можешь дать отпор чужакам. Ты виновата, что родилась смертной. Поэтому ты останешься тут, и это не обсуждается.

Он выпрямился и пошел из комнаты.

— Но это же клетка! — воскликнула я и бросилась за ним.

Голова закружилась, я пошатнулась. Талрон среагировал моментально, он метнулся ко мне и подхватил меня под руку.

— Лучше клетка, — произнес он, чуть прижав меня к себе, — чем смерть.

— Лучше сила, чем клетка, — выдохнула я, сама удивившись собственной смелости.

Он замер, его глаза округлились. Я высвободилась из его рук.

— Если ты и правда хочешь защитить меня, сделай сильнее. Научи сопротивляться вашим заклинаниям. Дай мне возможность не быть беспомощной.

Талрон долго молчал и скользил изучающим взглядом по моему лицу.

— Ты не понимаешь, о чем просишь.

— Понимаю, — ответила я тише. — Тот, кто меня похитил, настаивал, чтобы я попросила тебя сделать меня неуязвимой для магии фэйри. Я не знаю зачем это ему. Но я тоже хочу этого.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

— Тогда я не смогу влиять на тебя. Конечно, ты этого хочешь. И поэтому он такое тебе сказал.

— Но я и так слушаю тебя, — сказала я шепотом, — зачем тебе влиять на меня?

Он усмехнулся.

— Слушаешь?

— Разве нет? — пробормотала я.

— Докажи, что будешь слушаться меня во всем и без магии фэйри.

— Но это неправильно, — я набралась решимости. Если хочу остаться собой, то я должна продолжать бороться. — Я понимаю, что я твоя должница. Я понимаю, для чего ты помог мне, но мы же можем подружиться. Так будет куда лучше нам обоим. Разве не так?

Он растерянно моргнул и тут же нахмурился.

— Лучше, говоришь? Подружиться?

— Такое впечатление, что ты не знаешь, что это такое, — постаралась усмехнуться я и подрагивающими пальцами заправила волосы за ухо.

— Дружбы не существует, — холодно отрезал он. — Тем более между фэйри и смертной девчонкой. Ты принадлежишь мне, Амелия. Потому что, как ты верно сказала, ты моя должница.

— Значит, ты мой хозяин, а я твоя рабыня? — прошептала я, опустив голову. Ну вот и произнесла это вслух. Похоже сейчас все прояснится окончательно и мне надо будет заставить себя научиться не мечтать.

Но Талрон молчал. И я снова подняла на него голову. Я все-таки боялась его. Боялась его силы, его темноты, того, что он может сделать со мной, если захочет.

А ведь я была искренна в своих словах, и мне было даже горько, что он не принимает мое предложение. Хотя казалось бы, что может быть проще, просто сказать: давай попробуем стать друзьями. Но возможно, он и правда не знал, как это — дружить.

— Если хочешь силы, — вдруг сказал он, — докажи, что понимаешь цену послушания.

— Что ты имеешь в виду?

Талрон мельком огляделся, почесал подбородок.

— Ну, скажем… — Он подошел к бельевому шкафу, покопался там и достал нечто, что я вначале приняла за слишком длинные бусы. — Надень для меня это платье.

— Зачем? — не поняла я.

Он подошел ко мне и протянул произведение искусства, которое я не была уверена, что вообще можно носить.

— Хочу увидеть, как ты готова подчиняться мне, — тихо сказал он, — без моих заклинаний.

— Но… это же странно, — пробормотала я. — Причем тут этот наряд?

— Докажи, что мою любую просьбу ты исполнишь, и я наделю тебя даром стойкости.

Вот и что мне было делать? Я хотела стать сильнее и значительнее в этом мире, хотела перестать быть просто «смертной». Но в голове Талрона все как-то искажено. Получается, чтобы обрести хотя бы иллюзию свободы мне придется стать его рабыней…

— Хорошо, — тем не менее прошептала я и ушла в ванную.

После горячей воды кожа еще хранила тепло, волосы были влажными и гладко зачесаны назад, а это платье…

Оно действительно не оставляло мне почти ничего, за чем можно было бы спрятаться. Оно все состояло из нитей с драгоценными камнями, но их было слишком мало, чтобы закрывать хоть что-то. Откровенный, я бы сказала: кричаще откровенный наряд, который был придуман уж точно не для выхода в люди.

Разноцветные бусины мягко мерцали на коже, подчеркивая каждый изгиб, каждую линию, и от этого я чувствовала себя не просто обнаженной, а выставленной на показ и уязвимой до дрожи. Но я все же подошла к Талрону и остановилась, заставляя себя не опускать глаз.

Он приблизился медленно. Его взгляд скользнул по моему лицу, по шее, по ключицам, ниже, и от этого внимательного, темного взгляда меня бросило в жар.

Когда он поднял руку, дыхание у меня сбилось. Но его пальцы лишь невесомо коснулись моего подбородка. От этого едва ощутимого прикосновения по телу тут же прошла дрожь, не имеющая уже ничего общего с холодом или страхом. Он чуть приподнял мое лицо, заставляя смотреть ему в глаза.

— Хорошо, — сказал он тихо.

Его большой палец медленно скользнул вдоль моего подбородка, и я судорожно вдохнула.

— Четыре дня, Амелия. Эти дни и еще три ты покажешь, как исполняешь любое мое приказание без магии, и тогда я подумаю, давать тебе силу или нет. А пока… — он отошел от меня. — Пока я хочу, чтобы ты прямо в этом платье легла на кровать и ласкала себя. Или… без здешних яблок для тебя это будет невозможно?

Я прикусила до боли губу и стиснула кулаки.

— Ты специально издеваешься надо мной? — процедила я.

— Вовсе нет. — Талрон улыбнулся, отошел в сторону и сел в кресло. — Это то, что я хочу: наслаждаться моей сладкой и хитрой смертной женщиной. Но ты все изворачиваешься и не позволяешь мне взять то, на что я имею полное право. Да еще и просишь сделать тебя сильнее. Докажи свою преданность, Амелия. Иначе больше никаких договоренностей между нами.