Глава 22. В лесу

Я подскочила и ударилась лбом о что-то твердое и свалилась обратно. Руки за спиной оказались стянуты чем-то грубым, ноги судя по всему тоже. Дневной свет проникал ко мне через тонкие щели сверху, и мне потребовалось время, чтобы понять — надо мной сплелись корни деревьев.

Я лежала на прохладной земле, пахло листьями и дождем. Вокруг шуршали какие-то насекомые. Холодный страх сковал тело на несколько секунд, а потом я задергалась, впав в панику. Меня похоронили под землей! Вот так заживо взяли и закопали! Я конечно, не умру от нехватки воздуха, но… Точно! Я связана, но кляпа во рту у меня нет.

— Помогите! — вскрикнула я. — Кто-ни…

Корни деревьев в этот момент зашевелились, поползли. На меня посыпалась земля, труха и сухие ветви. Я зажмурилась, задрожала.

— Очнулась наконец, смертная, — раздался холодный, усталый и слегка раздраженный голос. — Какая же ты слабая.

Я резко села, а потом меня вытащили за плечо наружу, и я узнала того, кто навеял на меня сон. Рожки на лбу, раскосые оранжевые глаза. У него было молодое человеческое лицо, но его ноги были козлиными. Он широко улыбнулся, отпустил меня и отошел.

Я проморгалась и увидела фигуру человека, закутанного в тёмный плащ. Глубокий капюшон скрывал почти все лицо, да и стоял он в тени, чтобы я точно не разглядела его.

— Дохлая девчонка, пришлось спрятать тебя на три часа, пока ты тут отсыпалась. Времени осталось совсем мало, — прошипел неприятный голос из капюшона.

— Кто вы? — пробормотала я. Вообще меня уже начинало раздражать, что все фэйри относятся ко мне с пренебрежением, будто я тут по своей воле и что-то пытаюсь кому-то доказать.

Незнакомец чуть наклонил голову.

— Это неважно, — произнёс он и кивнул козлоногому существу.

Тот тут же поднес к моему рту золотую флягу.

— Пей, — произнес он.

Я отшатнулась.

— Пей, — повторил он всё так же ровно. — Или я волью силой.

Я дернулась, мельком огляделась. Путы держали слишком крепко, место мне казалось совершенно незнакомым. Даже если я закричу и меня услышат, вряд ли смогут помочь. Какая жалость, что я не могу потереть кулон и вызвать Вислу. Она могла бы хотя бы увидеть где и позвать помощь.

Но как бы плачевно не казалась ситуация, я сжала челюсти.

— Хрупкая, но смелая смертная девчонка… — мужчина в плаще шагнул ко мне. — Смотрю, Талрон оставил на твоем нежном теле немало следов.

Его рука в черной перчатке прошлась по моему плечу рядом с еще не до конца зажившей царапиной от магического терновника.

— Одиночество делает мужчину жестоким… — пробормотал он, пройдясь по моей шее и остановившись на скуле.

Я отчаянно дернулась.

— Но вкуса он не растерял. Прекрасный экземпляр.

— Да что вам от меня надо?! Отстаньте! И… сам ты — экземпляр!

Козлоногий мужчина округлил глаза, а мужчина в плаще скрипуче рассмеялся.

— Что ж, очень интересно, — произнес он потом серьезно. — Ты неподвластна магии проклятья. Я убедился в этом. Но этого мало.

Он кивнул своему помощнику, и тот схватил меня за скулы, надавил на челюсти, заставив раскрыть рот. Я дернулась, но все бессмысленно. Второй рукой он перехватил меня за волосы на затылке, совсем лишив возможности двигаться. Я простонала от безысходности, на глаза навернулись слезы.

Мне в рот влили отвратную, горькую жидкость, которая тут же обожгла мне небо, а затем огненной полосой спустилась в горло. Я закашлялась. Меня отпустили.

Мир начал расплываться почти сразу. Деревья вокруг дрогнули, будто кто-то шевельнул сам лес. Тени поползли по земле, сгустились у корней, воздух стал тяжёлым и вязким, как в дурном сне. Я попыталась сосредоточиться, удержать ускользающие мысли, но они распадались, как мокрая бумага в воде.

— А теперь ты расскажешь мне все, смертная.

Остатками сознания я ещё понимала, что происходит что-то ужасное, что мне нужно молчать, держаться, не говорить ничего, — но тело и разум уже переставали принадлежать мне.

Он задавал вопросы тихо, неторопливо, почти мягко. Кто я, как познакомилась с Талроном, почему пришла за ним в Альфхейм. Боюсь ли я его. Ненавижу ли. Хочу ли уйти.

Я хотела молчать. Но слова текли сами, и это было ужасно унизительное. Я чувствовала, как предаю сама себя каждым новым признанием, и всё же не могла остановиться. Я говорила о семье, своем страхе, слабости, о том, как меня пугает Талрон и как на него я надеюсь.

Я выдала все, что было. Даже тот ужин, когда он накормил меня яблоками, и я впала в эйфорию.

— А Талрон неплохо развлекается, — зло прошипел человек в плаще. — Но ничего. Посмотрим, что теперь он предпримет. Передай ему, смертная, что он должен наделить тебя даром. Чтобы каждый фэйри не могл помыкать тобой. И тогда, возможно, ты станешь ему действительно полезной. Пока я вижу только игрушку.

Несколько мгновений я просто смотрела на него, не понимая смысла сказанного. Он только что сам напоил меня, а потом называет игрушкой?

— Зачем? — пробормотала я.

Он щёлкнул пальцами, и груди кольнуло так сильно, что я вздрогнула. Козлоногий принялся развязывать мои руки, потом развязал ноги.

Я прижала ладонь к груди, потому что чувствовала, как нечто чужое медленно спускается ниже, под рёбра, сворачивается там, в самой глубине, и замирает, оставляя после себя мерзкое чувство чужеродности.

— Что… что вы сделали?.. — прошептала я, вскинув голову на человека в капюшоне.

— Лишь передал послание. И не забудь сказать ему то, что я сказал тебе, — ответил он всё так же спокойно.

Козлоногий слегка толкнул меня в сторону тропы, уходящей между деревьями

— Иди.

Я не помнила дороги обратно. Вернее, запомнила обрывками: холодные ветви, цеплявшиеся за юбку; мокрые корни, подламывающиеся под ногами; тяжёлое дыхание; волосы, липнущие к щекам; вкус горечи на языке. Лес вокруг был зыбким, серым, как если бы я шла не через чащу, а через чей-то дурной сон.

Вскоре лес поредел, стал совсем безжизненным и сухим. И только я подумала, что попала наконец во владения Талрона, как он нашел меня.

— Амелия… — выдохнул он облегчением и кинулся ко мне.

Я хотела протянуть к нему руки. Хотела выдохнуть его имя, попросить о помощи, просто дойти до него — и всё. Но тело опять действовала само. Раньше, чем я успела понять, что происходит, я кинулась на него с криком.

Ударила его, вцепилась ногтями в его рубашку, стала рвать ее, попыталась дотянуться до его горла, в этом безумном порыве не владея ни собой, ни собственными движениями. Я хотела убить его! Но не я сама, мое тело все делало за меня…