Как хорошо сидеть в тени под едва шелестящей берёзой и наблюдать за знойным маревом, колышущимся от нагретой солнцем родной земли!

— Поди, вымотался весь? Не часто такие походы получаются? — с интересом спросил дядя Андрон, посмотрев на Женьку, сидевшего рядом.

Как вот сказать человеку, что бывал в походах самых разных, и в которые не на телеге едешь, а кандыляешь пешкодралом по непроходимой тайге, таща на плечах безразмерный рюкзак? Да вот буквально недавно был, когда за рудник ходили.

— Ещё не вымотался, чего тут выматываться? — мотнул головой Женька. — На лошади же ехали.

— Лошадь в деревне — первейшее транспортное средство! — наставляющим тоном сказал дядя Андрон. — Для мотоцикла бензин денег стоит, а здесь, чтобы лошадку заправить, ничего не надо, она сама заправляется.

Лошадь в это время стояла под берёзой и смачно хрумкала траву. Действительно, если бы дядя Андрон возил молоко на мотоцикле, приходилось бы тратиться на бензин. А так взял у соседа, запряг и съездил. А с соседом всегда можно расплатиться, зайдя после баньки в субботу с бутылочкой…

— А чего это мы расселись? — притворно-недовольным тоном спросил дядя Андрон. — Едем мимо берёз, и веников не нарезали! Непорядок! Здесь как раз самые лучшие растут.

Дядя Андрон достал складной нож, который, как Женька понял, всегда таскал с собой, и принялся резать берёзовые ветки. Здесь их было навалом. Выбирал молодые, но такие, с которых можно сразу получить несколько тонких прутов. Листья были зелёные, чистые, без желтизны и следов вредителей.

— Вообще-то веники нужно резать до того, как берёза серёжку пустила, пока ещё листья молодые, — объяснил дядя Андрон. — Но сейчас, раз мы здесь, нарежем и таких. Зима долгая.

— И на сколько хватает каждого веника? — с интересом спросил Женька.

— Раза на два, не больше! Потом просто когда запариваешь, уже такого аромата не даёт.

Дядя Андрон нарезал целый пучок берёзовых веток, собрал и положил их на телегу, сверху накинув покрывало, чтобы по дороге не рассыпались. Ещё немного посидев и отдохнув, сели на телегу и поехали в сторону деревни.

Женька заметил, что когда ехали сюда, как-то незаметно поднялись вверх. Дорога постоянно, почти незаметно вела вверх и сейчас они ехали уже по вершине длинного холма, ведущего к пруду, на котором вчера рыбачили. Только сейчас находились от него примерно в 2 километрах и пруд виднелся внизу, справа, под склоном этой горы, как небольшое синее озерцо.

— Узнаёшь эти места? — спросил дядя Андронов, показывая на пруд. — Вчера вечером тут были. А ягода тут. Много должно быть.

Проехав примерно 100 метров в направлении пруда, дядя Андрон свернул с дороги вправо и привязал лошадь к молодой берёзке. Вокруг простирался склон с не очень высокой травой. В траве росла дикая клубника, причём столько, что в некоторых местах лежала почти сплошным слоем. Рясные красные грозди, набухшие на жарком июльском солнце, лежали друг на друге. Даже запах здесь стоял ягодный, перебивающий запах полевых трав.

— Сейчас и сами поедим, и домой наберём, — заявил дядя Андрон и подал Женьке мерную кружку из-под молока. — Давай, внучок, приступай к работе.

Сам дядя Андрон решил собирать ягоду в поллитровую кружку с длинной ручкой, которую возил с собой, чтобы черпать молоко из фляги.

Женька не отказал себе в удовольствии поесть свежей полевой клубники, которая была настолько вкусной и ароматной, что не шла ни в какое сравнение с садовой. Потом принялся собирать ягоду, решив угостить Анастасию и родителей.

Конечно, сбор ягоды на жаре требовал определённых усилий и времени. Ягода относительно мелкая, собирается не сказать чтобы быстро, да ещё и если каждую вторую-третью кладёшь не в стакан, а себе в рот. Впрочем, примерно через двадцать минут всё-таки собрали нужное количество.

— Ну вот и хорошо! — улыбнулся дядя Андрон, тоже показывая свою полную кружку. — Пора и домой.

Пожалуй, это был хороший вариант развития событий: Женька всё-таки устал за эту поездку. Столько всего увидел, столько всего узнал! А ведь он был, по сути, взрослый человек, но эти простые деревенские заботы казались ему очень удивительными. Впору какой-нибудь эко-туризм задумать, когда станешь постарше. Впрочем, в его времени нечто такое уже было: специальные избинг-отели, где гости жили в домах с деревянными стенами, деревенской печью, скрипучими половицами и часами-ходиками на белёной известкой стене.

Дядя Андрон отвязал лошадь от деревца и, держа её за вожжи, повёл по дороге. Сам шёл справа от телеги.

— Чего вы не садитесь на телегу? — спросил Женька, сам с удобством расположившийся на сене и берёзовых ветках.

— Сейчас будет крутой спуск с горы, — объяснил дядя Андрон. — Лошадь может не вынести! Лошадь боится слишком крутого спуска, когда нужно под нагрузкой вниз идти. Если почувствует, что телега сильно загруженная, может побежать, а потом и понести вниз. Тогда переломаешься весь под горой. Сто раз уже такое видел. Ленятся мужики телегу освободить, потом с переломанными хребтами под горой лежат. Или как у нас случай был этой весной в садах. Мужик туда навоз возил, дачникам продавал. Жарко было. Лошадь вспотела, пить захотела, а где там животину напоить? Там есть карьеры, на них раньше гравий добывали, глубина большая, сейчас там рыбачить можно, карась хороший ловится, но дело не в этом. Берега под уклоном к воде подходят и сыпучие. Этот идиот решил лошадь там напоить, а телегу отстегнуть лень было. Стал её к воде вести, телега поехала, и кобыла не удержала её. Так вместе с телегой в воду и ушла. Вот такие у нас есть деятели… И животину угробят и сами утонут.

— Так, может, и мне сойти? — с беспокойством спросил Женька, услышав печальную историю.

— Тебе не надо, сиди! Какой у тебя вес-то, всего ничего, — рассмеялся дядя Андрон. — Но если хочешь, тоже сойди, пойдём рядом.

Пожалуй, это было хорошее решение. Женька слез с телеги и пошёл следом за дядей Андроном. Действительно, когда подошли к пруду, дорога нырнула вправо и стала спускаться вниз.

Здесь уже она не была подсыпана горельником или шлаком, по высокой траве змеился обычный глинистый двухколейный просёлок, по которому не поднимешься и не спустишься в дождливую погоду, зато с относительно ровной, накатанной поверхностью. Особых ям и колдобин не было. Правда, идти сбоку от лошади и телеги очень непросто: с краю от дороги рос высокий бурьян.

Сначала спуск был пологим, и лошадь шла как обычно. Но потом дорога вышла на крутой участок, и лошадь с более заметным беспокойством начала спускаться, уже с напряжением. Тяжёлая телега через оглобли давила на хомут, прикреплённый к хребту. Было видно, как она с усилием ступает по траве, росшей посреди колей.

— Ну-ну, не беспокойся! — ободряюще сказал дядя Андрон и погладил лошадь по крупу.

В один из моментов Женьке даже показалось, что она сейчас не удержится, ноги подломятся, и вместе с телегой будет скакать вниз, чтобы не свалиться. Однако дед Андрон натянул вожжи, взял рукой за телегу и потянул на себя. Потом стабилизировал движение лошади, и пошли по склону дальше.

— Вот и всё! — рассмеялся дядя Андрон, когда спустились до уровня пруда. — Ничего сложного! Теперь можно и на телегу залезть!

Женька запрыгнул на телегу и с удивлением уставился на пруд. Сегодня здесь было очень людно. Да что там людно, стояла целая толпа, причём сейчас стало видно что рядом с плотиной находятся милицейский бобик и коричневый УАЗ-469. Похоже, машины подъехали недавно, потому что от той горы, где у Женьки с дедом Андроном был привал, их не было видно. Где-то в толпе пьяно выла баба.

— Что-то случилось! — обеспокоенно заявил дядя Андрон и повернул телегу с дороги к пруду.

Здесь уже склон горы был совсем пологий, спускавшийся вниз, трава была маленькая, вся общипанная коровами, среди которой торчали муравьиные кочки, здоровенные будылья чертополоха и лежали навозные лепёшки. Чуть дальше, где начинался пруд, были видны коровьи тропы, которыми их гоняли с пастбища.

Подъехав почти вплотную к стоявшим людям, дед Андрон окликнул одного мужика, по-видимому, знакомого совхозника. Поздоровавшись за руки, мужчины начали неспешный разговор.

— Что тут за сборище? — с любопытством спросил дядя Андрон. — Председательский УАЗик здесь, и машина милицейская. Убили что ли кого-то?

Про то, что кого-то убили, спросил он таким спокойным тоном, что Женька даже удивился, впрочем, дядя Андрон — фронтовик, ветеран войны, и, похоже, такой вариант ЧП пришёл ему первым на ум.

— Можно сказать, что и убили! Сами себя! — согласился мужик, сдвинув вверх кепку и потерев изъеденный комарами лоб. — Тут Перепёлкины ходили картошку окучивать на свою деляну, к муратовскому лесу. Взяли с собой две бутылки, одну там приговорили, на красной борозде, другую решили здесь приговорить, на берегу пруда посидеть. Мишка уже хороший был, решил искупаться в пруду. Прыгнул с трубы и уже не выплыл.

— Это прямо с плотины, что ли? — поинтересовался дядя Андрон. — Там же глубина мама не горюй, и вода холоднющая!

— Вот именно, что глубина мама не горюй и вода ледяная! — согласился мужик. — Или сердечко схлопнулось, когда с жары в холодную воду резко прыгнул, или на железный ёж, который на дне лежит, напоролся. А это, видишь, Наташка голосит, только чего теперь голосить, башкой надо было думать, когда пьяный в воду лезешь. Чё вот не одёрнула мужика? А… Сама така же…

— И чего они хотят делать?

— А чего делать… — задумался мужик. — Сразу пошли к председателю, тот с телефона милицию вызвал. Милиция приехала, только репу почесала и протокол составила. Кто его знает, что сейчас будут делать… Придётся из Новокузнецка водолазов везти, если сам не всплывёт. Только спустятся ли водолазы… Там дно такое, что засосёт похлеще болота. Вязкое дно, илистое.

— Водолазам-то тут трудно будет, — заметил дядя Андрон. — Вода мутная: ладонь не видно. Он, если в воду прыгнул, мог и куда-нибудь в сторону уйти.

— В таком случае председатель сказал, если водолазы не найдут, придётся пруд осушать, плотину экскаватором вскрывать, — пожал плечами мужик. — Вы до деревни довезёте?

— Довезём! Садись! — махнул рукой дядя Андрон и дёрнул вожжи. Лошадь медленно потопала по направлению к дороге. Милиционеры, председатель, зеваки, стоявшие на берегу пруда, мельком посмотрели на них и вернулись к своим делам.

— Это что, внук с тобой? — поинтересовался мужик, когда телега проезжала мимо совхоза.

— Внук двоюродный! — рассмеялся дядя Андрон. — Гришки Некрасова сынок. Из наших, из таёжных староверов. Хороший парень. Даже отличный парень: я думал, он городской, а он и рыбачить умеет, и грибы собирать. Да и в целом, руки откуда надо растут. Ещё и спортом занимается, горными лыжами. Большим человеком будет!

Мужик с интересом посмотрел на застеснявшегося Женьку и начал говорить о текущих совхозных делах. Сейчас проезжали мимо большого бетонного ангара, стоявшего по другую сторону дороги от основных корпусов совхоза, как сказал мужик, это машинно-тракторный двор, и сегодня там слесари что-то учудили, то ли что-то сделали, то ли наоборот, не сделали. В общем, мужики говорили о вещах, знакомых только им. Женька их почти не слушал. Задумался о том, как скоротечна эта жизнь. Вот разве думал этот человек, утонувший в пруду, что будет так? Разве думал, что так получится? Отправился просто картошку окучивать, и не пришёл с неё домой. Вот тебе и вопрос выживания. Умер. Не где-нибудь в глухой тайге и на бурной непроходимой реке, а здесь, прямо возле дома, на болотистом пруду…

Честно сказать, пруд этот выглядел сейчас, при свете дня, совсем непрезентабельно: как и говорил Андрон, сделали его для того, чтобы поить совхозное стадо, возвращающееся с выпаса, поэтому все берега были истоптаны коровьими копытами, рядом всё в навозе, трава вокруг выедена коровами, торчат только колючие чертополохи. И вот надо же… Человек решил искупаться в таком отстойном месте… Как говорится, жизнь описывает такие фортеля, что можно только удивляться…

Когда приехали домой, Женька помог дяде Андрону разгрузиться и обессиленный сел на лавку, в тени дома. Родители, похоже, отдыхали, во дворе не было никого. Дядя Андрон отвёл к соседу лошадь, распряг её и вернулся к Женьке.

— Ну что, внучок, надо нам грибы перебрать! — заявил дядя Андрон. — Устали не устали, дело делать надо.

Конечно, Женька хоть и устал, но грибы — это святое дело! Только что принесённые грибы ни в коем случае нельзя оставлять в авоське, иначе и сгнить могут, и черви съедят. Поэтому только кивнул головой, показывая, что полностью согласен с таким решением.

Дядя Андрон накачал из колонки воды в таз, поставил на стол, который находился рядом с летней кухней, рядом поставил другой таз, чистый, раскрыл авоську и начал чистить грибы. Женьке дал маленький ножик.

— Учись! — смеясь, сказал дядя Андрон.

Конечно, Женьке учиться было нечему. Знал он прекрасно, что подберёзовики и подосиновики мочить не нужно, чтобы они не впитали лишнюю влагу, поэтому лишь слегка чистил их ножом, чтобы сбить лесной сор, чуть-чуть ополаскивал и резал на кусочки. Потом складывал в чистый таз. Дело вдвоём протекало споро. Грибы все были чистые, свежие, что было очень удивительно. Обычно в жару все грибы червивые, гнилые. А здесь, надо же, тайна природы…

— Помнишь, я тебе говорил, как мужик коня в карьере утопил? — неожиданно спросил дядя Андрон. — Вот хочешь верь, хочешь не верь. Это тот же самый мужик был, который сегодня в пруду утонул. Вот ведь как бывает, догнала его всё-таки судьба каким-то образом за погубленную животину. Эдак поверишь во что угодно, в некий перст судьбы. На войне таких случаев полно было.

— А вы на фронте были? — спросил Женька.

— На фронте был, до Будапешта дошёл, — помолчав, ответил дядя Андрон. — В полковой разведке, гвардии старшим сержантом, командиром разведотделения служил. Иногда вспомню, как будто вчера это было. Так что да… Всякое было…

Женька вдруг ощутил неловкость, что напомнил дяде Андрону о делах давно минувших дней. По его виду было заметно, он сразу запечалился, наверное, вспомнил что-то.

— Всякое было… — повторил дядя Андрон после недолгого молчания. — Один раз послали нас в одно украинское село разведать штаб фашистской дивизии и взять языка. Идём пригнувшись по полю, а там пшеница по пояс, а где и по грудь. Вот не поверишь, у нас такая сроду не вырастает. Пробираемся осторожно, оглядываемся, изредка встаём, чтобы определить дорогу. И когда до дороги всего ничего, буквально в 2 метрах от нас точно так же встаёт человек пять немцев, по виду тоже разведчики, в маскхалатах. И что делать? Вот они, в двух шагах. Их пятеро, и нас пятеро, автоматы друг на друга направлены. Пальцы на спусковых крючках. Зубы у всех стиснуты до хруста. А в глазах… Чёрт его знает что в глазах… Не страх, а какое-то обессиленное предчувствие смерти. Как будто сама Костлявая положила свою тень на округу.

— И что же вы сделали? — с интересом спросил Женька.

— А ничего не сделали, — заявил дядя Андрон. — Посмотрели друг другу в глаза и как будто поняли, что делать надо: обратно в пшеницу нырнули. Если бы стрелять начали, друг друга бы порешили без всякой пользы. Бывает такая ситуация в жизни, что нужно отступить. Понимаешь, Женька? Это очень важно. Иногда нужно сдать назад, чтобы потом набрать скорость и снова дёрнуть вперёд. Задание мы всё равно выполнили: это поле обошли стороной, по лесу пробрались в деревню и взяли языка. Естественно, о том, что встретили разведчиков в поле, доложили командиру, правда, сказали, что видели их на обратном пути, когда уже с языком шли и не было возможности вступить в бой. Разведчиков тех другие выследили, из СМЕРШа, это уже была не наша задача.

Да… Безусловно, Женька понимал дядю Андрона. Сам-то он на той злосчастной Чаре так и не повернул, не сдал назад. Пошёл до последнего и сгинул… Погнался за славой и деньгами…

Так за увлекательными разговорами грибы оказались почищены. К этому времени вышли из дома Мария Константиновна с Анастасией, Григорий Тимофеевич и Нина. Прямо вовремя, к жарёхе…