Женька с любопытством слушал, что говорит дядя Андрон. Позабылось всё: тряская неровная дорога, пыль из-под колёс телеги, навоз, иногда падающий из-под поднимающего хвост коня, полуденная жарища, из-за которой вся округа тонет в знойном мареве.
— Что тут ещё выращивают, кроме кукурузы и подсолнечника? — спросил Женька.
— В основном совхоз мясо-молочный, — объяснил дядя Андрон. — Эти кукуруза и подсолнечник служат, чтобы получить силос, корм для скота на зиму. Но за ним чуть подальше есть картофельная деляна, там картошку председатель выращивает, потом в город в Овощснаб продаёт. Наверху на горе есть гороховое поле, горох собирают, тоже продают государству. На дальних горах посеян овёс. Там же и молотилка. А вот на этой горе, что над нами, тоже картошка посажена, но уже для совхозников. Ещё на одной горе картошка посажена городскими, мы им только землю пахали. А так здесь в основном пастбища. В совхозе 200 коров и 100 телят. Вот они и пасутся. Здесь есть ещё летняя дойка, чтобы стадо не гонять издалека.
— И сколько с этих коров молока? — с интересом спросил Женька.
— С каждой по 5 литров утром и 5 литров вечером, 10 литров в сутки, это со всего совхоза примерно 800 литров утром и 800 литров вечером, — объяснил дяде Андрон. — У нас в совхозе два молоковоза, один в город на молокозавод едет утром, другой вечером. Нормально всё! Живём! Городских молочком поим, а там из него и сыр и творог и сметану делают. Всё своё, родное!
Ненадолго замолкли и Женка опять уставился на округу. Дорога проходила по пойме, ездила по ней тяжёлая совхозная техника: грузовики и трактора, поэтому была сплошь размята колёсами, однако, похоже, её постоянно подсыпали речным гравием и шахтным горельником, так что грязи не было, ехать можно было нормально, разве что сильно трясло на камнях и ухабах.
— Сколько ни засыпай, всё равно всё уходит в болото! — махнул рукой дядя Андрон, догадавшись, о чём думает Женька.
Доехали до перекрёстка, от которого одна просёлочная дорога шла прямо к высокой горе «Каменушке», другая уходила вверх и вправо, по которой Женька с родителями поднимались за грибами, а одна поворачивала влево, к станции с дачным посёлком, где Женька с родителями высаживались. Сейчас предстояло ехать по ней.
Эта дорога тоже была отвратительная, вся в колеях и колдобинах, подсыпанных горельником и крупными камнями с реки. По правую руку тянулось картофельное поле, о котором говорил дядя Андронов, по левую сторону стояла высокая стена подсолнечника и кукурузы. Неожиданно раздался громкий рёв, и из-за высокой горы появился самолёт. Да это же кукурузник!
— Женька, лицо и глаза закрой хоть рукавом, и дыши поменьше, — заявил дядя Андрон, показывая на самолёт, который начал снижаться над картофельным полем.
— Это что они делают? — с недоумением спросил Женька.
— Ты что, в школе не изучал? — удивился дядя Андрон. — Это же сельскохозяйственная авиация! Сейчас будет ядохимикатами посевы обрабатывать.
Женька во все глаза смотрел на эту удивительную операцию: кукурузник снизился над картофельным полем и начал распылять из-под крыльев то ли воду, то ли какое-то вещество. Но, судя по словам дяди Андрона, ядохимикаты. Андрон, чтобы не попасть в капли ядовитой жидкости, тряхнул вожжами, и конь побежал лёгкой рысью, правда, при такой скорости ехалось ещё хуже, чем до этого: телега просто подскакивала на неровной дороге. Однако за короткое время выехали из зоны поражения, хотя до самолёта расстояние было примерно с километр.
Женька обернулся назад: кукурузник за это время уже успел полностью обработать картофельное поле и приступил к обработке посевов кукурузы и подсолнечника. Обрабатывал он довольно любопытно: пролетал над полем, потом разворачивался, взмывал вверх, делал короткую петлю разворота и потом снова заходил на бреющий полёт, летел на высоте от силы метров 10, проливая из сопел под крыльями струи вещества. Что это было? Может, гербицид от сорняков, а может, пестицид от вредителей или какое удобрение…
Только будучи в СССР, он увидел эту удивительную картину, чтобы авиацией обрабатывали сельскохозяйственные посевы. В его времени полёт любой авиации стоил бешеных денег, да и кому бы в голову пришло, чтобы с самолёта обрабатывать поля? Как он всегда и думал, Советский Союз с каждым прожитым здесь днём подкидывал всё больше и больше удивительных фактов и явлений.
Примерно через 10 минут доехали до остановки электрички, однако она им была не нужна: у самой насыпи повернули вправо и поехали к дачному посёлку, который уже виднелся совсем рядом. Здесь стояли типичные советские дачные домики, окружённые участками в шесть соток. Конечно, по сравнению с деревенскими огородами, особенно таким, который был у дяди Андрона, смотрелись они совсем мизерными, однако в то же время и более аккуратными. Травка, как правило, на участке вся выщипана, нет такого бурьяна, как у дяди Андрона, за который заплетаются ноги по пути в баню. Все грядочки ровненькие, посажено всего помаленьку, чтобы можно было тщательно ухаживать, поливать и вследствие этого собирать с маленькой площади хороший урожай. На каждом участке есть огурцы, помидоры, капуста, небольшая грядка с картошкой, морковь со свёклой, кабачки. Посажены ягодные кусты, плодовые деревья, цветы. Отсюда даже дачников видать, прохлаждающихся на участках. Время жаркое, люди не стояли на участках задницами кверху, а отдыхали в тенёчке, в беседках и на верандах. Кое-кто загорал, раскинув покрывало на траве.
Дядя Андрон подъехал к посёлку, к воротам, привязал лошадь к стоявшему здесь столбу и принялся ждать. Больше ничего не требовалось: похоже, его уже ждали. Понемногу начали подходить дачники, в руках у каждого были металлические бидоны и стеклянные банки с пластиковыми крышками.
— Здравствуй, Андрон Михайлович! — поздоровался первый мужик, одетый в шорты, майку и к тому же босой. — Молочко утреннее?
— Утрешнее, Нина сегодня доила! — заявил дядя Андрон и освободил флягу, прикрытую от солнца покрывалом.
Из чистого мешка достал алюминиевый черпак и поллитровую алюминиевую кружку-дозатор. Потом начал черпаком доставать свежее молоко из фляги и выливать в дозатор, а оттуда в подставленные ёмкости. Насколько Женька видел, дачники много молока не покупали, максимум, по литру: куда его, сегодня опять ехать домой, да и живое молоко не так-то легко и сохранить в летнюю жару, даже если сразу же поставить в холодильник. Пить его надо было сразу, максимум в течение нескольких часов, потом могло начать сквашиваться. Тогда только ставить на кефир или простоквашу.
Кстати, продавал Андрон молоко не сказать чтобы дёшево: литр стоил 50 копеек, и это было очень дорого по сравнению с городским молоком, которое из бочки продавалось по 28 копеек. Однако люди покупали, ни о чём не говоря. Это же было настоящее, живое молоко от настоящей коровы, никакое не порошковое! Правда, для того чтобы переварить настоящее живое молоко, требовался крепкий желудок, привычный именно к такому молоку. Лучше никуда не ходить после того, как его употребил, чтобы толчок всегда был рядом…
10 литров молока, которые были во фляге дяди Андрона, распродал он буквально за 10 минут. Кончилось всё! Торговали на пару: Андрон разливал молоко, Женька принимал деньги и складывал в карман. Когда закончили торговлю, отдал дяде Андрону пару бумажных рублёвок и несколько монет мелочи. Целых 5 рублей!
— Неплохо у вас торговля процветает! — заметил Женька. — Это если продавать каждый день по 10 литров, можно в день по 5 рублей зарабатывать, в месяц получается 150.
— Так и есть, — подтвердил дядя Андрон. — Но ты только не забывай, что в будние дни мы не всегда ездим, работаем же, но председатель, как правило, отпускает. Сами пьём, пускаем молоко на творог, на сыр, в деревне иногда продаём. Дачников много ходит, уже знают, у кого есть скотинушка. Да и молоко — это такой товар, что продавать его можно только свежим. В выходные только здесь торгуем, вчера я как раз перед тем, как вы приехали, сюда ездил. Ладно разговаривать, поехали обратно…
Андрон отвязал лошадь от столба, сел на телегу, подёрнул вожжи, придержав одну из них, развернулся и поехал обратно в деревню.
— Сейчас другим путём поедем! — заявил дядя Андрон. — Раз уж сюда выбрались, попробуем грибов поискать. Хотя сильных дождей в последнее время не было, но небольшие проходили. Может, где и напарились. Грибы — штука такая, неизвестная. Могут обильные дожди пройти, а их всё нет, а бывает, и дождик всего ничего, а грибов после него море.
В месте поворота налево, к горам, дорога проходила почти у железнодорожной насыпи, и как раз в это время, когда телега подъехала к ней, к остановке, находившейся здесь, свистнув, подъехала электричка, ехавшая в город. До этого Женька успел заметить, что её ожидали очень много пассажиров, в основном, пёстро, по-летнему одетых дачников.
Когда проезжали мимо остановившейся электрички, пассажиры с удивлением смотрели в окно, наблюдая, как под насыпью проезжает телега, в которой сидит деревенский по виду мужик, рядом с ним маленький пацанёнок, между которыми стоит алюминиевая десятилитровая фляга. Кое-кто помахал руками в окно, поприветствовав деревенских. Женька, увидевший, что им машут руками, помахал в ответ.
— Много народу, видишь, выходной день сегодня, тем более воскресенье, — заявил дядя Андрон. — Вечером поедете, люди возвращаться с дач будут целыми толпами.
Потом телега повернула влево и направилась к горам, находившимся в паре километров отсюда. Потянулась казавшаяся бесконечной пыльная неровная дорога. Когда доехали до места, где самолёт распылял ядохимикаты, Женька внимательно осмотрел округу в ожидании тотального химического заражения. Впрочем, ничего подозрительного не заметил: на дороге ничего не видно, на растениях тоже, запахов никаких нет.
— И часто он сюда прилетает? Самолёт? — с интересом спросил Женька.
— Раза два-три за лето, — объяснил дядя Андрон. — Сначала травят, чтобы сорняки не росли, потом, когда хорошее растение вылазит, травят от вредителей. Потом уже какое-то удобрение распыляют.
Когда доехали до перекрёстка, дядя Андрон показал на дорогу, до этого не замеченную, которая вела по обратной стороне длинной гряды холмов, у подножия которых они ехали сюда из деревни.
— Вот здесь поедем! По обратную сторону горы! — показал пальцем дядя Андрон на дорогу. — Ты пить хочешь?
Женька вдруг подумал, что действительно, не прочь бы попить: погода стояла жаркая, поэтому кивнул головой, показывая, что хочет.
Дядя Андрон свернул на неприметную дорогу, и телега не спеша покатила по заросшему просёлку, с обеих сторон которого возвышались обильные кусты тальника и черёмухи. Потом, когда дорога немного поднялась выше по склону холма, сейчас находившему справа, кусты стали пореже, и почти у дороги стало видно колодец из бетонного кольца, утопленного в землю и накрытого деревянной крышкой. Из колодца через железную трубу вытекала вода и выливалась в половину большой железной трубы метров пяти длиной, с торцов заваренную, полную воды, которая переливалась через дальний торец. Вода была кристально чистой, так как постоянно обновлялась.
Похоже, в этом месте из горы бил родник. Люди выкопали в месте выхода воды яму, положили туда бетонное кольцо с вделанной в стенку трубой, под ней положили корыто из большой трубы и получился облагороженный водопой для людей и скотины. О источнике воды знали только местные или кто случайно проезжал здесь.
Дядя Андрон подвёл коня, чтобы он попил, сам достал из мешка мерную молочную кружку, помыл её под струёй родниковой воды и, набрав полную, протянул Женьке.
— Только пей осторожно! Вода холодная! — предупредил дядя Андрон.
Женька осторожно попробовал воду и вынужден был признать: действительно, вода была настоящая, родниковая, кристально чистая и очень холодная, с температурой градусов 10, не больше. От которой, что называется, «ломило зубы». Ничего, в своих странствиях по тайге родниковую воду приходилось пить постоянно, поэтому он осторожно, не торопясь, грея каждый глоток во рту, выпил примерно граммов 100, больше не хотелось.
Дядя Андрон с устатку замахнул сразу целую кружку, чуть не пол-литра. Да и как не замахнуть: жарко, а был он одет по деревенской привычке довольно плотно — в рабочие штаны, кирзовые сапоги, рабочий костюм и кепку. На жаре явно не самая лучшая одежда.
— А для лошади здесь не холодная вода? — спросил Женька.
— Она здесь успевает нагреться, родник не очень обильный, — объяснил дяде Андрон. — Постоянно здесь и скотину на выпасе, и лошадей все поят, для этого тут и сделано это корыто.
Попив, поехали дальше. Кусты по обеим сторонам дороги закончились, и начались поля. Справа на склоне потянулось картофельное поле, которое, как Женька помнил, шло до самой вершины холма. По левую сторону протянулось обширное пастбище с просёлочной дорогой, по которой они с родителями 2 года назад пришли из леса. Однако Андрон повернул не на неё, поехали дальше. Дорога стала всё выше подниматься в пологую гору и поворачивать влево, на самую вершину, где пересеклась еще с несколькими дорогами. В месте пересечения со всех сторон находился относительно молодой берёзовый лес.
— Видишь, здесь совхозное стадо пасут, — сказал дядя Андронов, указав на близлежащий невысокий холм.
Женька посмотрел в указанном направлении и действительно, увидел очень много коров, пасущихся на этом холме. Одни стояли, другие лежали. На вершине холма стояло несколько больших берёз, и под одной из них то ли сидел, то ли лежал пастух, а рядом бродила стреноженная лошадь.
Вся трава на близлежащих холмах была невысокая, объеденная коровами, но в перелеске, у которого они сейчас стояли, был виден высокий бурьян, похоже, росли папоротники.
— Давай здесь грибы поищем, — предложил дядя Андрон. — В раношние годы здесь их навалом было. Народу тут мало ездит, кроме косарей и пастухов, никого.
Дядя Андрон слез с лошади и направился в лес, хрустя травой и мелкими сухими ветками под ногами. Женька последовал за ним.
— Есть! Смотри! — показал пальцем дядя Андрон.
Он раздвинул бурьян, и Женька увидел что в нём сидит большой подберёзовик, по виду, старый. Дядя Андрон достал из кармана складной нож, срезал гриб и надломил шляпку, крякнув от досады: внутри одни черви, а ещё выползла большая чёрная жужелица. Дядя Андрон выругался и бросил гриб на землю.
— Гнилой! Но грибы есть! Сейчас попробуем поискать, — заявил он.
Женька включился в активный процесс поиска грибов, и за короткое время нашёл их очень много. Действительно, грибы здесь были в очень большом количестве. Подберёзовики, подосиновики, белые. Попадались сыроежки, но их не брали.
Технология поиска грибов была простая: Женька искал их, потом звал дядю Андрона, который с большой авоськой и ножом подходил и срезал. Так за достаточно короткое время нашли примерно ведро хороших свежих грибов.
— Ну вот, будет сегодня прекрасная жарёха! — с удовольствием сказал дядя Андрон, показывая полную авоську. — Так и живём в деревне, то тут, то там чего-нибудь найдёшь. Кстати, раз уж мы выбрались сюда, поедем сейчас ягоды посмотрим. Знаю я здесь места.
После того как насобирали грибов, немного отдохнули, сидя под одинокой берёзкой, прямо на траве. Женька смотрел по сторонам и видел перед собой огромные просторы. Всю округу видать как на ладони, разве что реку не видно, но всё равно она угадывается под дальней горой, по обильной полосе растительности, протянувшейся под ней. Да… Вот она, новая родина…