От железнодорожного пути вниз, на дорогу, вела плотно утоптанная тропа. Спустившись по ней, рыбаки продолжили путь в сторону реки. По обе стороны дороги, засыпанной печным шлаком и горельником, возвышались высоченные, в рост взрослого человека, заросли крапивы, иван-чая, дудок, молочая и осота. Самая настоящая дурнина. Здесь была речная пойма, временами заливаемая водой, поэтому трава чувствовала себя очень вольготно. Тем не менее на пойме жили люди, проходили две улицы: Береговая и Школьная. Сильное наводнение, когда река заходила в дома, случалось не каждый год, примерно раз в 10 лет.

По правую сторону угадывались деревенские усадьбы с обширными огородами. Потом дорога выводила на берег реки и поворачивала вправо. Рыбаки остановились и огляделись: картина была примечательная. Всё пространство впереди, под речным берегом и дальше, занимало зелёное море тальников и черёмухи, очень яркого, практически изумрудного цвета. Растительность была такая густая и сочная, что походила на амазонскую сельву, утопающую в утреннем тумане.

В месте поворота вниз спускалась тропинка, заросшая высокой травой, и терялась в зарослях этих тальников. Немного правее кусты и деревья заканчивались, и было видно реку. Небольшая заводь, по обратную сторону которой виднелась струя быстрого течения. Ширина реки небольшая, примерно 30 метров. Противоположный берег тоже зарос высокими деревьями, у самой воды засыпан галькой и круто обрывался в воду. Ниже по течению у окончания заводи возвышался мыс, обложенный бетонными плитами, так называемый «волнорез», который в паводок должен ослаблять течение реки, чтобы она не размывала берег.

— Это вся Кондома тут протекает? — с интересом спросил Григорий Тимофеевич, внимательно оглядывая окрестности.

— Конечно, не вся! — возразил дядя Андрон. — Это только первая протока. Там не берег, а большой и длинный остров. Вот тот мыс называется «первая дамба». По обе стороны от него заводи. У того берега видишь, быстрое течение, там можно в мутёжку рыбачить, если здесь не будет клевать. А вообще, можно сходить через остров на вторую протоку. Она более полноводная, и рыба там покрупнее. Но сначала давайте здесь попробуем, в заводи. Рыба тут хорошая попадается.

Легко сказать, попробуем… В первую очередь к воде надо подойти, что было непросто: тропинка, как сказал Андрон, вела через брод на остров и дальше по нему. Для того чтобы попасть к заводи, нужно спуститься по тропинке, а потом повернуть вправо и лезть по высокой траве, высотой по пояс, которая сейчас вся была в росе и, естественно, в спящих комарах, которые, только почувствовав свежую кровь, сразу же пробудились и начали летать целыми стаями. И как быть? Намажешь руки антикомариным кремом, потом рыба не будет клевать, чуя химию на наживке.

Пришлось где отмахиваться, где прямо на руке или лице долбить кровососов. В общем, было весело. Но всё-таки к воде прошли. В заводе было три рыбацких места, утоптанных и обустроенных на илистом берегу. В других местах вплотную к воде подобраться было сложно: весь топкий берег зарос хвощом и водными лопухами, которые постепенно исчезали, спускаясь в глубину.

— Берегите руки! Здесь осока растёт! — предупредил дядя Андрон. — Руки мокрые, травой легко порезаться.

Конечно, Женька это знал, причём на собственном горьком опыте. Порыбачишь, руки мокрые, кожа распухшая, даже небольшое случайное прикосновение к осоке режет пальцы только так, причём как бритва, сразу глубоким порезом и с обильным кровотечением. Как он прочитал как-то, всё дело в кремнезёме, покрывающем листья этой травы, из-за чего она действует одновременно как нож и как абразив.

Дед Андрон расположился прямо посреди заводи. Здесь было очень хорошо обустроенное рыбацкое место, с торчащими из воды двумя рогатинами, утоптанной травой, относительно чистое. Батя, осмотрев реку, решил пойти к мысу, порыбачить с него. Часть мыса, которая выделялась в протоку, омывало сильное течение, а боковую левую часть — обратное течение заводи. Женька прошёл в самое начало заводи, почти в заросли тальника. Здесь, конечно, рыбачить можно, но неудобно, почти под деревьями, существовал риск удочкой постоянно задевать за ветви. Это и было третье место для рыбалки, но слишком уж топкое. Рыбаки положили на берег срубленные ветки, соорудив таким образом нечто наподобие гати, чтобы не потонуть в илу. Хорошо, что Нина дала Женьке свои маленькие сапоги, а то бы и не знал, что делать в сандалиях на таком топком берегу.

Потом все принялись за рыбалку. Женька собрал удочку, отсыпал себе в баночку немного червей, прошёл на своё место и закинул наживку в стоячую воду. Глубина в начале заводе была небольшая, примерно по середину бедра взрослого человека. Через минуту неподвижно стоявший поплавок задрожал и понемногу начал уходить в воду. Женька подсёк и почувствовал тугое сопротивление. Потом всё-таки вытащил рыбу на поверхность. Серебряный речной карась! Размером примерно с ладонь взрослого человека! Высокий, толстый, с маленькой головой, совсем не похожий на тех золотистых карасей-головастиков, что они ловили вчера в пруду. Телосложением этот карась чем-то походил на леща.

Женька, довольный собой, держа рыбу в двух руках, отнёс её к дяде Андрону и положил ему в садок.

— Неплохо начал, внучек! — усмехнулся дядя Андрон и тут же подсёк. Похоже, у него тоже клюнуло. Вытащил, правда, небольшого окунька, не окуня, а именно окунька, сантиметров 10 длиной.

— Кошке пойдёт! — махнул рукой дядя Андрон и положил его в садок.

Потом Женька прошёл обратно на своё место и снова закинул удочку. Конечно, был расчёт на то, что сейчас начнётся активный клёв карасей, но этого не произошло. Поплавок неподвижно стоял минут пять, потом Женька, как всегда, по нетерпеливой рыбацкой привычке, вытащил наживку, закинул в другое место. Там то же самое. Не клюёт. Потом кинул в другое место и поймал небольшого чебака. Всё ясно. Сейчас жарко, вода здесь слишком тёплая и застойная, рыбы тут, похоже, именно в этом месте, нет.

А у дяди Андрона тем временем дела шли тоже не очень хорошо. Поймал ерша, небольшого чебака, потом снова окунька. Вся рыба сорная и мелкая, гордиться нечем.

— Что-то так себе! — признался дядя Андрон, почесав нос, искусанный мошкой. — В ранешние времена тут и карась хорошо клевал, иногда и сазан попадался. Да и чебачок крупный с окуньком были. Жарко, наверное, вся рыба на струе стоит.

— Пойду посмотрю, что у отца! — заявил Женька и прошёл к бате.

Отец стоял на бетонной плите, находившейся почти у самой воды. Рыбачил в проводку, размеренно закидывал поплавок и вёл его вниз по течению метров на пять. Клевало у него активно, но рыба тоже была так себе: в основном пескарь среднего размера.

— Уже 20 штук поймал!-заявил батя и вытащил садок из воды.

В садке извивались мелкие пескари и пара небольших чебаков. Конечно, такой улов не мог устроить рыбаков.

— Надо куда-то в другое место идти! — заявил батя. — Сейчас самое ходовое время, когда клёв должен быть, а мы тут время теряем. Пойду к Андрону, надо сворачиваться. Пусть ведёт нас на другое место.

Андрон немедленно согласился, что рыбачить здесь впустую — только время терять. Солнце уже скоро должно взойти, а потом уже надеяться поймать что-то значительное не стоило.

— Согласен! — заявил он и показал на свой садок. — Не ловится тут сегодня.

В садке бултыхались несколько мелких окуньков, пара чебачков и Женькин карась. Все вместе, втроём, поймали примерно около килограмма. А ведь сейчас самый клёв!

К сожалению, первое место для рыбалки получилось неудачным, хотя выглядело очень привлекательно, даже Женька, как бывалый рыбак, вынужден был это признать: тихая заводь, а метрах в 20 от берега быстрая речная струя, тугими волнами пробегающая под каменистым берегом, круто уходящим в воду. Интересно, какая там глубина? Над заводью поднимается лёгкий туман, тишина, слышно только плеск речных волн.

— В общем, отсюда можно пойти либо на первую протоку, но там рыбачить можно только в мутёжку, да и берег весь заросший, — предположил Андрон. — Либо идти сразу через остров на вторую протоку, либо идти вниз, где остров заканчивается, но там тоже ловить можно только в мутёжку. Также стоит попробовать пройти по насыпи, по железной дороге, вверх по течению, в начало острова, там есть хорошие места, глубокие, карась, лещ, подлещики клюют. Но сейчас, может быть, в тех местах тоже не ловится, в жару-то. Будем также как тут, с мелочёвкой сидеть.

— Пойдём на первую протоку! — предложил батя. — Она же самая ближняя? А то будем сейчас далеко ходить, самое хорошее время упустим.

Для того чтобы попасть на быстрое течение первой протоки, нужно было вернуться к тропинке, которая продиралась через тальниковые заросли. Конечно, идти через них было очень неприятно: с каждой ветки вниз сыпались груды капель от росы, попадая на голову, за шиворот. Да ещё и налетели стаи комаров, от которых постоянно нужно отбиваться. Впрочем, по зарослям идти пришлось недолго, буквально 30 метров. Вскоре тропинка вышла прямо к быстрой перекатистой протоке шириной всего 20 метров, отсюда и начиналась быстрая струя, которая протекала по заводи. Женька посмотрел на тёмную воду: по-видимому, глубина порядочная, минимум по пояс взрослому человеку. Самому переправиться тут не получилось бы.

Тропинка шла прямо к воде, к броду, потом на другом берегу начиналась снова и ныряла в заросли на острове. Женька нагнулся и попробовал ладонью воду на мелководье: тёплая, что называется, как парное молоко!

— Давай попробуем здесь в мутёжку порыбачим! — предложил дядя Андрон. — А ты, Женька, иди, вон там небольшой бережок есть, попробуй в проводку половить.

Небольшой бережок представлял собой чудом не размытый небольшой песчаный уступ, заросший травой, и находился справа, всего в нескольких метрах выше по течению от тропинки, которая спускалась прямо в воду. Пришлось идти туда. Быстро настроив глубину, Женька начал рыбачить и при первой же проводке вытащил хорошего чебака размером примерно с ладонь взрослого человека. Естественно, вытаскивался чебак очень тяжело: сильная рыба мало того что тянула назад, в сторону, так её ещё и быстрым течением прижимало вглубь.

— Есть рыба! — крикнул Женька.

Положил чебака в авоську, Женька насадил нового червяка. Едва успел закинуть, вытащил ещё одного чебака. Потом ещё и ещё. Особо крупных не было, но вся рыба была весом по 150–200 граммов, что очень и очень неплохо.

Мужики тем временем сняли штаны, повесив их на ветки у берега, и в сапогах зашли в протоку, встали метрах в пяти друг от друга и принялись ловить в мутёжку, привязав садки к поясу и заткнув баночки с червями в нагрудные карманы ватников.

Женька сначала наблюдал за взрослыми, увидел, что у них тоже клюёт: серебристых извивающихся чебаков было хорошо видно, хотя мужчины стояли в 10 метрах от него чуть ниже по течению. Потом сосредоточился на своей рыбалке. Ловилось довольно неплохо: практически на каждый заброс следовала активная поклёвка, поплавок резко уходил в глубину, потом подсечка, и рыба болтается на крючке. На течении рыба клевала более активно: опасаясь, что червяка унесёт вниз, хватала его резко, сразу топя поплавок вглубь. А ещё рыбалка впроводку на быстром течении — это очень хорошая физическая подготовка: попробуй-ка постоянно покидай удочку туда-сюда, причём на протяжении довольно продолжительного времени.

Потом в этом месте чебаки перестали клевать, начал ловиться вездесущий прожорливый пескарь. Иногда они попадались очень неплохие, по длине с ладонь взрослого человека, а иногда чуть поменьше. Естественно, при таком активном клёве возникли проблемы с наживкой. Уже с самого начала рыбалки Женька её экономил. В связи с тем, что черви расходовались очень быстро, сначала каждого делил на две части, потом на три, а потом стал рыбачить вообще на мелкие обрывки. Но и этого не хватило. Примерно через час черви закончились.

К этому времени встало солнце, озарило красными лучами прибрежные деревья и природа начала пробуждаться. Подул очень лёгкий ветерок, раздалось чириканье птиц, нарушивших утреннюю тишину. Наконец Женька перестал рыбачить, положив удочку на песок. Делать было нечего, и он стал разглядывать окрестности. Протока шириной примерно 20 метров была довольно быстрой и бежала откуда-то из-за поворота, берег весь зарос тальниками, кусты уходили прямо в воду, но было видно, что берег крутой. Пейзаж прямо как в какой-нибудь Амазонке.

Похоже, перестало клевать и у мужиков. Начали они перемещаться по протоке туда-сюда, кое-где ловилось, кое-где нет, но уже через полчаса, разгребая воду, стали пробираться к берегу. Батя поставил садок, кишащий рыбой, на мелководье. Были в нём, в основном, довольно увесистые чебаки и жирные пескари. По весу, килограмма полтора-два, не меньше. Вот так хорошая рыбалочка!

— Хорошее место! — заявил бате. — А у тебя что, Семён?

— У меня, конечно, поменьше, — рассмеялся Женька. — Но штук 20 поймал. Неплохая рыбёшка. Чебак, пескарь хороший.

— Что будем делать? — спросил вышедший из воды дядя Андрон. — Может, домой пойдём? Черви закончились, на ту протоку идти нет смысла. Можно, конечно, попробовать накопать где-нибудь на берегу или ручейников намыть. Однако там течение быстрое, глубина большая, всё затенёно, на ручейника клюёт не очень хорошо. Нужно червяков.

— Червяков копать — это время потеряем, а там и клёв кончится! — предположил Григорий Тимофеевич и вылил воду из сапог. — Мне кажется, надо заканчивать.

— Слушай, Гришка, а вы приезжайте ещё и на следующие выходные! — неожиданно предложил дядя Андрон. — Мы с вами можем вверх сходить по этой протоке, потом перейти на ту сторону острова, тут знаешь сколько мест для рыбалки есть всяких разных? На любой вкус! И большая глубина, и маленькая, и тихое течение, и быстрое, и перекаты, и омуты. Всё есть! Рыбы море!

— Это хорошее предложение! — заметил Григорий Тимофеевич и окинул взглядом окрестности. Эх, судя по всему, понравилось бате здесь. Да и Женьке тоже, чего уж там говорить. Съездил бы ещё раз.

Время уже было 8 утра. Куда-то идти и что-то искать не имело смысла, поэтому начали собираться домой. И тут неожиданно из-за острова донёсся резкий и громкий звук пионерского горна, разнёсшегося эхом по реке. По-видимому, из мощных громкоговорителей.

— С добрым утром! — сказал мужской голос. — Сегодня 16 июля 1978 года, воскресенье. В пионерском лагере «Солнечный» объявляется подъём. На зарядку становись!

Сразу же заиграла советская пионерская песня под названием «Орлёнок». Музыка звучала очень удивительно среди реки.

— Вот и в пионерлагере подъём объявили! — заметил дядя Андрон. — А нам домой пора.

— Это где лагерь? — поинтересовался Женька. — Там, за рекой?

— За рекой! — подтвердил дядя Андрон. — На том берегу стоит.

— На следующий год, Семён, поедешь тоже в лагерь отдыхать! — рассмеялся Григорий Тимофеевич. — А сейчас давайте собираться…

Первым делом Некрасовы сложили рыбу в конверт из клеёнки, в котором всегда носили улов, помыли банку для червей, сполоснули и высушили удочки. Дядя Андрон просто положил свой садок в рюкзак, пофиг, что с рыбы течёт вода и слизь. Потом, когда разобрали удочки, ещё раз окинули взглядом окрестности и направились к деревне. Сейчас предстоял двадцатиминутный путь домой…

Подойдя к железнодорожным путям, услышали звуковой сигнал, увидели, как в город идёт утренняя электричка, и уже появилась из-за горы. Подождали, пока проедет, миновали переезд и пошли по улице к дому. Деревня уже проснулась. Лаяли собаки, блеяли овцы и козы, кукарекали петухи.

Чувствовалось что деревня живёт, и живёт активной жизнью…