Женька в первую ночь после похода проспал непрерывно часов 12, не меньше. Когда на следующий день проснулся, обнаружил, что в квартире никого: родители ушли на работу, Настю отправили в ясли. Опять свобода! Ура!

Правда, свобода выглядела несколько странно. Вернувшись из шестидневного похода, Женька опять ощутил себя не в своей тарелке, показалось, как будто и двор, и окружающие дома, и квартира каким-то непонятным образом уменьшились в размерах. Это было естественное ощущение, ведь он же только что видел такие громадные природные просторы, от красоты которых замирает дух. В этих просторах не только их дом, но и весь город затерялся бы без всякого следа… Впрочем, пора втягиваться в обычную жизнь.

На кухонном столе лежала записка: «Женя! В холодильнике картошка и котлеты. Чтоб ел! Займись чем-нибудь полезным. Заберёшь Настю из сада. Мама».

Коротко и лаконично. И никакого отлынивания от домашних обязанностей! В первый же день идти за Анастасией! Впрочем, время только 11 часов утра, и, кажется, весь день впереди.

Женька встал, сделал зарядку, с аппетитом позавтракал и принялся перебирать свои школьные вещи. И сразу же понял, что увы и ах. За три летних месяца он основательно подрос, и школьный костюм стал основательно малой, так же как и рубашки. Сказалось здоровое питание и активный образ жизни.

Чтобы проверить на практике эту догадку, Женька встал у дверного косяка, ведущего в спальню. Там батя отчеркивал карандашом его рост, и на белом косяке уже было две отметки! А сейчас появилась и третья: Женька приложил к голове книгу «Конёк-Горбунок» и по ней отчеркнул свой нынешний рост. Получилось, за три летних месяца подрос на 5 сантиметров. Естественно, костюм и рубашки стали малы, руки основательно торчали из манжетов, да и в плечах вещи узковаты. Для родителей, конечно, это было бы неприятным сюрпризом…

После примерки вещей, примерно в половине первого, Женька вышел погулять и встретился с друганами, которые занимались бездельем, палками срубая крапиву и лопухи, обильно росшие под соседним домом. Иных развлечений пока не было и не предвиделось.

— У тебя вид какой-то не такой! — заметил Юрик. — Лицо всё загорело!

Женька только усмехнулся. Естественно, лицо загорело: ведь он целых три дня жил на средней высоте в 2000 метров, где ультрафиолетовые лучи жарят так, что люди зимой загорают, когда катаются на лыжах, а сейчас-то… Пара солнечных дней на высоте 2000 метров, и приличный загар обеспечен, по интенсивности равный морскому…

— А вы чего делаете, оболтусы? — со смешком спросил Женька.

— Сорняки уничтожаем! — заявил Юрик. — Пока тебя не было, к нам тут пацаны новые прибились! Нормальные! Один даже сказал, что тебя знает. Его тоже Женька звать!

— Соловьёв? — догадался Женька.

— Он самый, да вот они идут! — заявил Юрик.

И точно, со стороны другого двора шли трое пацанов в уличной одежде, примерно их возраста. Увидев Женьку и его друганов, заулыбались, помахали им руками, показывая полное дружелюбие. А ведь они с другого двора! Но странно, драться не лезут! Среди подошедших был Женька Соловьёв, получается, троюродный братец. Сейчас он в отсутствии своих родителей выглядел более активным.

— Здорово пацаны! Что делаете? — спросил Соловьёв.

— Ничего не делаем, — пожал плечами Женька. — Погулять вышли. Думаем чем заняться.

— Давайте за патронами слазим! На завод! — предложил Соловьёв. — А потом их в костёр покидаем!

Соловьёв потряс спичками, которые достал из кармана старых грязноватых шорт. Наверное, подрезал спички у отца. Предложение идти за патронами, а потом швырять их в костёр для Женьки выглядело весьма подозрительным, однако дворовые пацаны с большим восторгом восприняли его.

— За патронами? А пойдёмте! — заявил Юрик. — Пока родители не видят.

До пакостного дела далеко ли… Женька хотел было отказаться, так как надо было идти за сестрой в ясли, но до яслей ещё 5 часов, и в принципе, можно сходить, посмотреть, что хотят делать эти оболтусы. В своём детстве никаких патронов он не находил и в костёр их не бросал.

— А вы хоть знаете куда идти? — с интересом спросил Женька.

— Мы со старшими уже туда ходили! — заявил Соловьёв.— Айда с нами! Чего тут делать-то?

Делать действительно, было нечего, да и родители у большинства находились на работе, поэтому покинуть двор и отправиться в самостоятельное путешествие в направлении проспекта Курако не составило никакого труда.

В сущности, сейчас они шли точно таким же маршрутом, каким Мария Константиновна ходила на работу, по пути отводя Настю в ясли. А вот и сами ясли, как раз прогулка перед обедом. На участке за забором слышен детский гомон: дети разного возраста бегают, прыгают, играют. Женька заметил Анастасию, одетую в белую панамку и платьице, на коленях сидящую в песочнице и насыпающую совком песок в небольшое пластмассовое ведро. Сестра была довольно сильно увлечена этим занятием, в котором принимала участие ещё одна девчонка примерно её возраста, поэтому никакого внимания на проходящего всего в 20 метрах брата не обратила.

Потом вышли на проспект Курако, миновали крытый рынок, у которого, как всегда, было людно, и направились к металлургическому комбинату. Чем ближе подходили, Женька видел, что друзей охватывал если не страх, то тоскливая неуверенность. Понимали, что идут на противоправное деяние, которое наверняка не будет одобрено взрослыми, особенно их родителями, Если те что-нибудь узнают.

Тем не менее, громада завода приближалась, трубы и дымы от них становились всё выше. Звук от маневровых тепловозов, стук колёсных пар вагонов на стычках рельсов становился всё сильнее. Громче становились объявления диспетчеров, свист пара, гудение городской ТЭЦ и мощный гул сжигаемого газа в мартенах и доменной печи.

Пацаны миновали площадь у заводоуправления и вошли в тоннель, проходящий под заводом. Несмотря на то, что тоннель был длиной всего 1,5 километра, Женьке он показался бесконечным. Тоннель был довольно широкий: посередине проложена асфальтированная дорога шириной в два автомобиля, но которые при этом разъезжались с трудом, чуть не в сантиметрах проходя зеркалами друг от друга. По бокам, за бетонными парапетами и колоннами, находились пешеходные дорожки.

Конечно, находясь у первой проходной был определённый риск наткнуться на Марию Константиновну, которая по этому же тоннелю относила бумаги из конторы рельсобалочного цеха в заводоуправление, однако на этот раз повезло. Пару раз навстречу попались рабочие в промазученных спецурах, с интересом посмотревшие на пацанов, но никто ничего не сказал. Ходить и ездить здесь было разрешено: тоннель сделан специально под заводской территорией для прохода людей со стороны города в район Верхняя колония, который находился по ту сторону завода.

Когда полностью миновали тоннель, дорога стала полого подниматься вверх, а по бокам потянулись две высокие бетонные стены, постепенно сходящие на нет.

— Вот здесь надо перелазить! — заявил Женька Соловьёв, показав на левую стену.

Пацаны подошли ближе. В этом месте к стене оказалось приделано несколько ступенек, по-видимому, служивших для прокладки каких-то труб, сейчас демонтированных, но по ним вполне определённо можно было забраться на территорию завода, миновав охрану на проходной.

Друг за дружкой пацаны поднялись по ступенькам и очутились на территории металлургического комбината. Перед тем как двигаться дальше, внимательно огляделись. Во всех направлениях шли высокие, сваренные из металлоконструкций эстакады с толстыми трубопроводами, где-то что-то шипело и поднимался пар. По правую сторону было видно, как дымит брызгательный бассейн охлаждения ТЭЦ, везде расположены какие-то здания, сооружения, но ничего существенного: по-видимому, они сейчас находились на задворках комбината, вдали от его основных производств.

— Пойдёмте! Только осторожно! Надо держаться в тени! — заявил Соловьёв и махнул рукой.

Женька опять на минуту застыл в раздумье: в его времени для детей это было бы абсолютно опасное приключение, на которое никто бы не пошел. Для советских детей залезть на территорию металлургического комбината — это было одно из развлечений, и его бы просто не поняли, предложи он остановиться в полуметре от цели путешествия. Поэтому опять был вынужден подчиниться общему настрою компании.

Естественно, пацаны понимали, что они сейчас зашли на охраняемую территорию, где им запрещено находиться, так же как и любому другому человеку, не работающему здесь. Поэтому приходилось идти очень осторожно, в основном, пробираясь по кустам и тайными тропами. А если не было кустов, то перебегая открытые участки. Впрочем, судя по всему, тайно пробраться здесь можно хоть куда: на территории комбината произрастало множество деревьев и кустарников, а также находились разные строения, а также большие и маленькие склады с узкими проемами между ними, какие-то будки, где хранились баллоны с кислородом и пропаном, и прочие строения, иногда старые и частью разрушенные.

Определённую опасность в плане заметности представляли долгие открытые участки, например, один раз пришлось миновать несколько железнодорожных путей со стоящими на них вагонами, на которых привозили уголь на ТЭЦ и для коксохима. Часть составов стояли порожние, а часть полные угля, и была велика вероятность, что состав может тронуться с места. Здесь ходили рабочие, была отличная видимость, поэтому сидели в кустах минут 20, пока не увидели, что вроде бы можно идти. Друг за дружкой, чувствуя абсолютный восторг от запретности того, что они делали, побежали через железнодорожные пути, перелезли под тремя составами и опять юркнули в кусты. Немного посидели в тени, потихоньку делясь впечатлениями, потом отправились по едва заметной тропинке и вскоре вышли на обширную площадку, заваленную большими кусками железа. Над площадкой нависал огромный козловой кран с захватами в виде клешни, под ним проходили несколько железнодорожных путей, по которым привозили и увозили металлолом. Здесь стоял длинный состав из вагонов, полных лома. Также на больших опорах находились какие-то устройства, к которым подводились толстые красные и синие шланги.

Естественно, хотя Женька не был знаток металлургии и производства, но сразу догадался, что это место, куда привозят металлолом и где его режут на части для того чтобы потом грузить в мартеновские печи для выплавки стали. Краном из вагонов разгружали большие куски металлолома, а устройства на опорах с толстыми шлангами были громадные стационарные газовые резаки, которыми разрезали металлолом на части. Потом его снова грузили краном на вагоны и увозили к печам. Сейчас горелки были выключены, и на площадке работа не велась. Может, обед?

— Патроны там! — заявил Соловьёв, показал рукой на правую часть площадки.

Здесь чего только не было! Это явно был промышленный лом, не тот металлолом из мелких кусочков, который собирали пионеры в свободное время! На площадке лежали огромные старые металлоконструкции, по-видимому, от ликвидированных сооружений: балки, колонны, фермы. Несколько искорёженных автомобилей, куски то ли парохода, то ли теплохода, и среди них несколько старых, по-видимому, подбитых ещё в Великую Отечественную войну танков. Кажется, это действительно были тридцать четвёрки. А может быть, Т-55, в военной технике Женька не разбирался. Вот откуда пацаны брали патроны! Сюда, на металлургический комбинат, на переплавку привозили в том числе и военную технику. Естественно, в укромных уголках могли оставаться патроны, например, от пулемётов или от личного оружия танкистов.

Пацаны осторожно стали лазить по площадке, внимательно смотря под ноги, выискивая патроны, и стараясь при этом не наступить на какую-нибудь острую железяку. Почти все были в сандалиях и кедах, поэтому риск проколоть ступню был очень велик.

— Смотрите! Нашёл! — крикнул Юрик и поднял большой пулемётный патрон калибра 7,62, и им же указал прямо под ноги Женьки. — Жека, а вот ещё!

Женька поднял латунный патрон, посмотрел на свинцовую пулю, перевернул, увидел капсюль и понял, что да, это действительно, смертоносный патрон от пулемета.

Потом патроны начали находить кучно, за ними тут никто особо не смотрел, лежали под ногами как грязь. Через какое-то время каждый пацан нашёл минимум по пять-семь штук патронов, а Юрик нашёл большой патрон от крупнокалиберного пулемёта калибром 12,7 миллиметра.

— Вот этот хорошо должен жахнуть! — заявил он.

Уже собрались уходить, довольные своей смелостью и удалью, как невдалеке раздался недовольный мужской голос:

— Вы что тут делаете, сорванцы⁉ А ну стоять! Сейчас уши крутить буду!

Из будки, в которой находилось управление газовыми горелками, вышел какой-то мужик в брезентовой рабочей одежде, с очками газорезчика на лбу и быстрым шагом направлялся к ним.

Блин, потеряли осторожность: пока искали патроны, переговаривались, под конец уже перешли на громкий смех, чем естественно, привлекли к себе внимание!

— Пацаны, бежим! — с восторгом крикнул Женька Соловьёв и махнул рукой.

Таиться уже не имело никакого смысла! Пацаны рассыпались в разные стороны, но потом всё же собрались в кучку и побежали в направлении, по которому они сюда пришли. Бежали зря: насколько Женька видел, мужик не стал их преследовать, только досадливо плюнул на землю и пошёл обратно в будку.

На угольной сортировке хотели с ходу перелезть под вагонами, однако состав с углём тронулся и сейчас медленно ехал. Пришлось опять затаиться в кустах, теряя время. После того как состав прошёл, пацаны, как козлики, запрыгали через рельсы и метнулись снова в проходы между складами и дальше, по тропинке между деревьями. Вот знакомые эстакады и долгожданная стена, по которой можно спуститься на землю.

Когда слезли и направились в тоннель, поздно увидели какисзади подъехал УАЗик защитного цвета, остановился прямо на дороге, и оттуда вылезли двое мужиков в форме ведомственной охраны. По-видимому, рабочий позвонил куда надо…

— А ну стоять! — властно крикнул один из охранников. — Идите за мной!

Мужики были довольно грозного вида: в синей форме, на голове фуражки с кокардами, портупеи с наганами. Пацаны хотели было бежать, однако бежать здесь было некуда: домой возвращаться можно было только по тоннелю, а в тоннеле могли попасться те же самые охранники. Шмыгнув носами, пацаны уныло подошли к охране.

— Карманы выворачивайте! — велел один из охранников.

Когда пацаны вывернули карманы, охранники забрали у них патроны и подтолкнули к УАЗику, заставив всех залезть и разместиться на заднем сидении. Было тесно, а куда деваться! Сами нарвались! Сейчас чувствовали себя как бандиты, которых поймали менты.

Пацаны сжались как могли, охранники сели спереди, один за водительское сиденье, машина завелась, и УАЗик поехал в сторону восьмой проходной, где находилось небольшое здание бюро охраны.

— А ну выходите! — сказал один из охранников и показал на здание. — Сейчас будем оформлять как нарушителей и протокол на вас составлять. Потом пол помоете у нас в дежурке.

Пацаны переглянулись. Здание находилось за территорией комбината, и здесь уже можно было дать дёру, тем более, рядом пустырь.

Пацаны друг за дружкой вышли из машины и как будто бы направились в дежурку, однако Женька взял ситуацию в свои руки!

— Пацаны! Атас! Бежим! — крикнул он.

Долго уговаривать никого не пришлось. Вся компания дружно, друг за другом, со смехом, метнулась в сторону пустыря, перебежала через дорогу и нырнула в заросли.

Охранники хотели было бежать следом, однако, по-видимому, поняли, что дело это безнадёжное: ловить мелких пацанов среди кустов было невозможно, поэтому лишь досадливо махнули рукой и направились в дежурку. Да сколько их поймаешь? Двоих? Остальные всё равно убегут. Самое главное, патроны забрали.

Пацаны же, весёлые и, как ни странно, очень довольные новыми приключениями, отправились к себе домой, восторженно во всю горланя и делясь впечатлениями о своём походе. Впечатлений была масса: и сам завод, и находящееся на нём оборудование, и железнодорожные составы с углём. И площадка для металлолома с распиленными танками и патронами, валяющимися в грязи. Разговоров было много. В том числе о героизме Женьки!

— Ловко ты крикнул «Атас»! — восхищённо сказал Соловьёв. — Нормально от них смотались! А так бы ещё фамилии записали, родителей вызвали или в детскую комнату отправили. Короче, надо туда снова сходить.

Женька только иронично покачал головой: уж в следующий раз на такие приключения он бы точно не пошёл…