В следующую субботу решили поехать к дяде Андрону в деревню, да ещё на целые выходные, с ночевкой. Утром встали, позавтракали и отправились на электричку. Субботний день опять намечался хороший. Настроение у всех радостное, которое всегда бывает от предчувствия интересного путешествия. Конечно, это путешествие не было слишком длительным, однако для городской семьи несомненно, было целым событием. Даже Анастасия радовалась, когда села в электричку!

Григорию Тимофеевичу для того, чтобы занять места для семьи, пришлось порядочно поработать руками и ногами, заскакивая в открытые двери подошедшего электропоезда. В субботний день народу традиционно было навалом. Опять ехали дачники со скарбом, с собаками, с детьми, с разной поклажей, от рюкзаков до досок. Однако Григорий Тимофеевич мастерски справился с заданием, занял всем по сидячему месту, и осталось только ехать за город, переводя виноватый взгляд с тех, кому место не досталось, на пейзаж за окном.

— Ня! — смеясь, сказала Анастасия, сидевшая на коленях у Марии Константиновны и тыкавшая пальцем в стекло.

— Нельзя пальцами стекло трогать! Тут мухи садятся! — строго сказала Мария Константиновна. Однако это не возымело никакой ответной реакции. Анастасия продолжала сидеть и водить пальцами по стеклу, а потом вообще захотела встать на ноги и походить по лавке. Когда услышала отказ, хотела разразиться громким рёвом, но, получив пустышку, успокоилась и понемногу заснула.

Женька с батей сидели напротив и давились от смеха. У отца в ногах большая сумка с длинными ручками, Женька держит в руках всё те же две удочки. Естественно, решили сходить на рыбалку, на этот раз в деревне! Раз уж поехали за город, нужно по полной воспользоваться этой ситуацией.

Когда доехали до деревни, в электричке народу уже осталось совсем мало: до этого все остановки были в дачных посёлках, и большинство пассажиров вышли из вагона.

Спустившись из электрички на перрон, осмотрелись в поисках знакомых. Убедившись, что никого нет, отправились по деревенской улице к дому дяди Андрона.

Сегодня выходной, суббота, и улица почти вымерла, совхозники отдыхали. Жара, даже собаки не гавкали, хотя чувствовали что мимо по улице идут посторонние, незнакомые люди. Одна из собак нехотя выползла из будки, посмотрела на Некрасовых, нехотя гавкнула сквозь пыльные лопухи и заползла обратно.

У клуба с гипсовым бюстом Брежнева играли чумазые, как черти, дети. Качались на качелях, валялись в траве, не боясь клещей и муравьёв. Увидев незнакомых, тем не менее, дружно поздоровались, внимательно осмотрев Женьку, который по деревенским понятиям был одет хорошо, несмотря на то что одежда откровенно старовата: белая футболка с Винни-Пухом, спортивные штаны и сандалии на босую ногу. Дети же здесь бегали в грязных шортах и таких же грязных майках. Да и сами были не чище.

За всё время, пока шли к Андрону, попался только мотоцикл «Урал» с люлькой, который вёл худощавый мужичок, одетый в рабочую куртку и кепку, из-под которой торчал длинный нос и скуластое лицо. В люльке лежали рубленые берёзовые ветки, похоже, ездил мужик в лес за вениками для бани. Тут мысли Марии Константиновны приняли другой оборот.

— А ведь можно и в баню сходить! — устало сказала она. — Если, конечно, дядя Андрон топить будет. Давно в деревенскую баньку не ходили.

— Дядя Андрон деревенский, как он в субботу может обойтись без бани? — рассмеялся Григорий Тимофеевич. — Будет и баня, будет и рыбалка, и речка, и всё будет!

Так и получилось. И дядя Андрон, и тётя Нина очень обрадовались, когда Некрасовы пришли к ним.

— Я уже своему говорю, хоть бы Гришка с Машкой приехали на выходные с детишками! — заявила тётя Нина. — Давайте заходите, сейчас обедать будем. Мы тоже ещё не обедали.

И опять та же самая знакомая летняя кухня, в которой ели год назад. Запах только что сваренного свежего супа, неимоверная жарища от печки, куча мухоты. Все прелести деревенской жизни! Впрочем, разве на них кто-то обращает внимание?

— У нас сегодня щи! — заявила тётя Нина. — Давайте рассаживайтесь. И ты, Настя, тоже ешь!

— Неть! — отрицательно покачала головой Анастасия, внимательно разглядывая Андрона и Нину. Кажется, видела их зимой, во всяком случае, вспомнила, как ездили сюда после Нового года.

Тётя Нина налила каждому по большой железной чашке отборных густейших щей, даже не щей, а скорее, густёши из овощей, которые для готовки по-деревенски не экономили, и мелко порезанной свинины. Поставила банку отборной домашней сметаны, порезала хлеб. Батя достал бутылочку, привезённую из города. Потом расположились и принялись за еду, не обращая внимания на тучи мухоты над головой.

Женька всегда задавался вопросом, почему деревенские даже летом, в июльскую жару, готовят жирный горячий суп, от которого исходишь потом, и никогда не получал ответа на этот вопрос. Возможно, люди просто не знали других блюд, хотя была же летняя окрошка. Но для окрошки нужна колбаса, яйца. В деревне с этими продуктами питания были традиционные проблемы, а привезя колбасу из города, тратить такой редкостный деликатесный продукт на окрошку не захочешь…

— Это вы молодцы, что приехали на выходные! — заявил раскрасневшийся после стопки дядя Андрон. — Много где можем побывать. Сегодня вечером на рыбалку сходим, на озеро. Потом я баню истоплю. Только воды надо туда натаскать.

— Натаскаем воды! — заверил батя. — Что нам, молодым, шутливым?

Одно из вёдер, оцинкованное, запотевшее, уже стояло здесь. Батя после еды вволю напился холодной родниковой воды. Немного попробовал и Женька — вода вкуснейшая, такая, которую, кажется, нигде в тайге не пробовал ни из одного родника.

Немного отдохнув, мужчины стали таскать воду в баню. Вернее, таскал отец. Ручку колонки качал дядя Андрон. Натаскать воды в эту баню стоило немало труда, потому что колонка стояла у дома, в огороде, а баня была на границе участка, метрах в 20 от неё. Чтобы заполнить все баки, нужно было 10 раз сходить с двумя 10-литровыми вёдрами. А куда деваться? Сегодня народу много в баню пойдёт, да ещё и хозяйка потом хотела устроить постирушки.

Женька прошёлся по огороду, блиставшему июльским великолепием. Огород по-деревенски громадный, не менее 30 соток, сразу за ним начинался лес и гора. В Сибири-то ещё землю жалеть, бери сколько хочешь, сколько сможешь обработать!

Цвела уже окученная картошка, широко раскинулась капуста, не менее 50 кочанов, торчали тычки с подвязанными помидорами, в срубе парника вымахали огурцы. Свои! Как положено, пупырчатые, с белой жопкой. Каждые 2 дня по ведру, как говорил Андрон, только успевай поливать! Морковка, свёкла, фасоль, кабачки, тыквы. Есть все овощи и для себя, и для скотины. Посреди огорода торчали две яблоньки-полукультурки, осыпанные ещё зелёными плодами, рядом грядки с запущенной, заросшей сором викторией, кусты с крыжовником и чёрной смородиной. Крыжовник и смородина уже начали поспевать, и Женька вволю полакомился свежей ягодой.

Пошатавшись по огороду, отправился в баню посмотреть, что там находится. Баня стояла рядом с коровником и, похоже, уже впитала стойкий запах навоза. Хорошо в краю родном, пахнет сеном и говном! Под крышей у бани осы свили гнездо, лето было жаркое, осы плодились нещадно, и Андрон пожаловался, что не успевает по утрам сбивать эти серые круглые мячики, как будто сделанные из бумаги.

Баня была, похоже, старая и сделанная по-деревенски, с большой экономией древесины. Всего семь шпал Женька насчитал в стене, что, конечно, было очень мало: взрослому человеку пройти в дверцу можно было только согнувшись, да и мыться так же, враскоряку. Хотя парилка была довольно просторной, с широкими лавками и прочными полками.

Натаскав воду, батя сразу же заложил в печку дрова и всякие гнилушки, чтобы потом не пичкаться.

— Ну и всё! Пора на рыбалку! — заявил Андрон. — Чего нам время терять?

Время уже клонилось к вечеру, было примерно 17 часов, настал самый пик жары. Женька с небольшим скепсисом воспринял тот факт, что в такое время суток и в такую температуру можно что-то поймать. Однако Андрон был уверен, что всё получится.

— И завтра на рыбалку пойдём! — уверенно сказал он. — Сегодня на озеро, завтра на речку. Айда копать червяков!

С червяками у дяди Андрона на участке проблем вообще не было: в куче навоза у коровника было их навалом, накопали за 10 минут полную банку. Удочка у дяди Андрона была простая, сделанная из тальниковых хлыстов, соединявшихся медными трубками. Леска толстая, поплавок здоровенный, крючок — семёрка, как раз на широкую пасть язя. Разве можно с такой снастью рыбачить на озере?

— Можно! — махнул рукой дядя Андрон. — Айда на рыбалку! Девчушки, вы с нами на озеро?

— Ну уж нет! — покачала головой разморившаяся Мария Константиновна, сидевшая в тенёчке у дома и державшая на руках сонную Анастасию, прислонившуюся к ней.

— Пойдём, Маша, поспим немного, пусть мужики на рыбалку сходят! — заявила Нина. — Потом вечером работы будет много: нужно будет поливать всё, потом баню топить.

Когда собрались, сразу же вышли за ворота и по деревенской улице направились в сторону совхоза, в обратном направлении от остановки электропоезда. Шли недолго, от силы минут 15. Дойдя до совхоза, повернули вправо и направились в небольшую горку. Однако, как оказалось, рядом с деревней никакого озера не было. Когда ещё шли у совхоза, Женька увидел высокую глинистую плотину с торчащей большой железной трубой, из которой стекал ручеёк воды.

Тут было не озеро, а пруд, причём сделанный для водопоя скотины, которую гоняли на летнее пастбище. Соорудили его просто: нашли хорошее место между двух невысоких грив, по низине меж которыми протекал небольшой ручей, тракторами сгребли с холмов землю с глиной, сделав плотину, утрамбовали, укрепили бетонными плитами. Вот тебе, пожалуйста, и рукотворный водоём там, где его не было.

— Сразу же караси развелись, уже на первый год! — заявил Андрон, который шёл впереди и рассказывал всё об этом водоёме. — Наверное, дикие утки икру притащили с других озёр. Через 3 года уже караси с ладонь были. Да и много их развелось. Директор совхоза пробовал мальков карпа запускать, чтобы попробовать рыбу разводить, но не прижились, все померли, похоже, от недостатка кислорода зимой. Хотя здесь много родников бьёт на дне, около плотины вода постоянно холодная. Глубина у самой плотины нормальная, почти 4 метра, потом постепенно уровень снижается. Но у плотины никто не рыбачит, рыба здесь не держится, там, где выросли камыши, стоит весь карась.

— Сетями не пакостят? — спросил Григорий Тимофеевич.

— Директор совхоза сразу из уголков наварил ежей, чтобы сети рвало, и по всему дну раскидал, — объяснил Андрон. — Сетями здесь не порыбачишь, на дне коряги, ежи, только рвать их. Да и объездчик постоянно приезжает, смотрит, чтобы не пакостили, тут с этим строго. Никто связываться не будет. А вот и он! Здорово, Митрофан! Всё воров ищешь?

— Здорово, Андрон! — сказал подъехавший на коне объездчик. — На рыбалку пришли?

Сколько Женька видел колоритных персонажей в сибирской глубинке, но такие ещё не попадались, хотя, может, и забыл. На лошади, постоянно фыркающей и трясущей головой, отгоняющей оводов, сидел худощавый мужик лет шестидесяти, с лицом и руками, загоревшими до черноты, так, что только видно, как блестят белки глаз из-под военной фуражки без околыша, сдвинутой на нос. Сам мужик одет в чёрные широкие штаны, кирзовые сапоги, выцветшую и белую от мужицкой соли солдатскую гимнастёрку. На поясе широкий солдатский пояс, через плечо перекинуто ружьё. Вид у него был такой, как будто сошёл из фильма про гражданскую войну. Хотя, судя по возрасту, наверняка мужик этот в Великой отечественной войне принимал участие.

— На рыбалку! — кивнул Андрон и показал на Григория Тимофеевича с Женькой. — Вот, племяш с внуком из города приехали, хочу им показать, что здесь ловится. Чего-то сегодня никого тут нет.

— С утра были, на мотоцикле приезжали Филиновы, отец и сын, поймали по килограмму каждый и уехали, — подёрнул фуражку Митрофан.

— Много где проехал сегодня? — спросил Андрон.

— По всей округе проехал, километров 20! — объяснил Митрофан. — Все поля! На гороховом поле был, картошку, кукурузу, подсолнечник, овёс проверил. Всё нормально.

— Никого из пришлых не видел?

— Никого не было, ни городских, ни пришлых, — покачал головой Митрофан. — Ладно, ребята, желаю вам хорошо порыбачить. Поеду ужинать.

Объездчик приложил руку к фуражке и, понукая усталую лошадь, не спеша поехал в сторону деревни. Женька догадался, что основной работой объездчика было объезжать совхозные угодья, поля, на которых росли сельскохозяйственные культуры, и смотреть за порядком, чтобы никто ничего не воровал, не копал картошку, не рвал кукурузу с подсолнечником, горох. Ружьё наверняка у него заряжено солью, как положено по старым советским фильмам и книгам. Давно уже в 21 веке вывелись такие профессии, как совхозный или колхозный объездчик, здесь же она процветала.

Чем дальше от плотины, тем мельче становился пруд, что было естественным. В самом начале, где пруд только разливался, выросли камыши, среди которых сейчас было слышно, как чавкает и гуляет карась. Глубина тут, конечно, была мелкая, в чём Женька убедился сразу, когда собрал удочку, насадил червя и забросил в воду. Примерно по колено. Что тут можно поймать? Однако тут же поплавок стало водить из стороны в сторону, а потом он резко пошёл в воду. Женька подсёк и вытащил карасика размером с половину ладони взрослого человека. Не сказать, что сильно хорошая пожива, однако для первого раза пойдёт.

— Сейчас наловим! — заявил Андрон. — Карася тут много развелось, ему еды не хватает, поэтому не вырастает.

Собрав удочки, взрослые расположились по разным местам и, как Женька убедился, тоже начали довольно активно ловить карасей. Клевало здесь хорошо, этого не отнять, но весь карась был как родные близнецы-братья: с половину ладони взрослого человека, изредка попадался с ладонь, и самый крупный, который поймал батя, чуть больше ладони взрослого человека. Однако клевал он очень активно, и черви относительно быстро кончились.

— Ну вот и всё, можно домой собираться! — заявил дядя Андрон. — Завтра, пока на рыбалку ходим, Нинуля большой пирог испечёт.

Поймали общим весом около полутора килограммов. На троих не сказать чтобы много, но для пирога в самый раз. Положив рыбу из садка в авоську, направились к деревне через плотину.

— Видишь эту трубу? — Андрон показал на железную трубу, из которой стекала вода.

Ручей, наполнявший пруд, естественно, никуда не делся, поэтому, чтобы уровень пруда не повышался, в плотину заложили переливную трубу, лишняя вода стекала из неё вниз и по канаве-арыку утекала дальше, в поля, чтобы рано или поздно соединиться с рекой Кондомой.

— Вижу! — согласился батя. — По ней же лишняя вода из пруда убирается. Если бы трубу не поставили, она бы его переполнила и полилась через плотину.

— Правильно соображаешь, племянник, — похвалил дядя Андрон. — А теперь представь, когда дождь начинается, даже не дождь, а гроза с ливнем, уровень воды повышается прямо на глазах, вдобавок вся вода со склонов гор стекает сюда, тут знаешь какой поток бушует?

Женька посмотрел на трубу диаметром 500 миллиметров. Сейчас из неё едва струился небольшой ручеёк воды. Однако очевидно, что при снеготаянии и дожде поток воды значительно увеличивался и в таком случае мог захватывать рыбу прямо из пруда.

— Похоже, большой поток, — предположил батя.

— Большой, — согласился Андрон. — Всю рыбу захватывает, которая у трубы проходит, потом выбрасывает сюда, прямо в траву, мужики потом мешками её собирают. После каждой грозы так. И заметь, пруд не оскудевает. Ладно, пойдёмте ужинать и огород поливать.

Да, деревенская жизнь диктовала хорошие занятия по вечерам…