Середина и конец лета 1978 года в семье Некрасовых получились богатыми на походы по пригородным лесам и городским пляжам. Можно сказать, изучили все зоны отдыха, что были доступны для людей без автомобиля. И теперь всегда, если семьёй шли на реку, батя и Женька брали с собой удочки.

Места для отдыха выбирали удобные, где можно было с относительным комфортом расположиться. В один из хороших субботних июльских дней опять поехали на Томь, в Топольники, с расчётом просидеть на реке до вечера. Накануне Мария Константиновна зажарила традиционную курочку в духовке, отварила яиц. Батя купил на рынке огурцов, помидор, зелёного лука. Взяли с собой пару консервов: кильку и сайру. Булку хлеба, кусок порезанной любительской колбасы, пару бутылок газировки, фляжку воды. И еду для Анастасии!

Настя принимала деятельное участие в сборах: вытаскивала из большой сумки с длинными ручками уже уложенные вещи и подавала их опять родителям и Женьке.

— Ня! Па! — решительно говорила Анастасия, двигая во рту пустышкой и протягивая отцу только что вытащенное покрывало, которое размоталось и, как шлейф платья, волочилось за ней.

— Ты зачем это вытаскиваешь? Это что за пакости? Уже всё положено без тебя! — с лёгким недовольством говорил батя, грозил пальцем и опять сворачивал и клал покрывало в сумку, зорко наблюдая за дочерью. Но под присмотром Настя затаивалась и ничего не делала, однако стоило только на минуту ослабить контроль, как она опять доставала что-нибудь и тащила родителям.

— Папа! Ня!

Женька, не удержавшись, рассмеялся. Да уж, что называется, медвежья услуга…

Потом сестра утихомирилась, что было подозрительно. Зато из кухни послышался смачный хруст. Женька пошёл посмотреть, что там: оказалось, Анастасия проводила ревизию припасов. Вытащила из сумки большой магазинный огурец и, сидя на полу, держала его двумя руками и смачно грызла.

— Сеня! Ы-ы-ы! Ляля! — сказала Анастасия перемазанным зелёнью ртом и протянула Женьке огурец. Ешь уже! Что стоишь как пень? Вкусно!

В общем, сборы на отдых протекали с изрядной долей веселья…

Вечером Женька с батей сходили на Абушку, накопали червей, потом приготовили удочки. За телевизором сегодня не засиживались, легли спать пораньше: утром рано вставать. По жаре тащиться на речку не хотелось, поэтому в планах было проскочить пекло по холодку.

Утром проснулись, оделись, вышли из дома и на трамвае поехали к Томи. Мария Константиновна под лёгкое белое платье надела свой любимый красный купальник, видимый при ярком свете прямо через ткань. Женька с батей надели купальные плавки под штаны, на тело майки, на головах летние фуражки. У всех троих сандалии на босу ногу. Анастасия в белом платье, с косынкой на голове и в крошечных сандалиях. Сразу видно: на отдых люди поехали!

Несмотря на ранний час, трамвай был полон, день обещал быть хорошим, народ уже понемногу начинал подтягиваться к пляжу.

Пока ехали на трамвае, Анастасия вся избаловалась, сидеть на коленях у мамы не хотела, делала попытки бегать по салону, поэтому поездка вышла очень увлекательной. Потом Настя не хотела, чтобы её брали на руки, хотела идти сама, что, конечно, было делом неприемлемым, так как влекло за собой значительную потерю времени на ходьбу. Много пройдёшь с ребёнком, которому ещё полутора лет нет?

— Так, хватит вредничать, иди на руки! — разозлилась Мария Константиновна и взяла недовольную Анастасию на руки. Так и пошли.

Яркое июльское солнце уже встало. Над рекой курилась полупрозрачная дымка. У моста, где в воду под крутым углом опускаются бетонные плиты, стояли несколько рыбаков. Народ на пляж уже подтягивался, и самое хорошее место, где был мягкий песок, несмотря на ранний час, оказалось занято.

— Давайте пойдём подальше, как в прошлый раз! — предложила Мария Константиновна.

— Пойдём! — согласно кивнул головой батя.

На мужскую половину семьи Некрасовых в этот раз опять выпало нести всю поклажу. У отца в руках была большущая сумка с длинными ручками, в которой лежал провиант и покрывала с полотенцами, Женька нёс рюкзак с рыбацкими снастями и червями, а также две удочки в чехле. У Марии Константиновны едва хватало сил тащить на руках Анастасию, которая весила уже чуть не 15 килограммов.

Загребая сандалиями мелкий гравий, прошли вдоль пляжа ниже по течению к кустам, в которых отдыхали год назад. Однако здесь место оказалось занято рыбаками. Два пожилых мужика, одетых в штормовки и кепки, расположились, похоже, надолго, скорее всего, рыбачили всю ночь. Слегка курился небольшой костерок, уже почти догоревший. В воду закинуты четыре спиннинга на донках. Рядом с берегом на палке торчит садок, в котором пару раз плеснулась крупная рыба. Рядом с водой лежит небольшая удочка и ещё один садок, где плавают мелкие пескари: живцы. Мужики сначала ловили пескарей в мутёжку, потом на этих пескарей ловили хищную рыбу. Только какую? В садке явно было что-то крупное.

Рыбак рыбака видит издалека! Мужики с интересом посмотрели на Женьку, который важно вышагивал с рюкзаком на плечах и удочками в руках, потом перевели взгляд на Григория Тимофеевича и Марию Константиновну.

— Как клюёт? — спросил батя, когда проходили мимо.

— На живца поймали одного язя хорошего и пару окуней небольших, грамм по 200, — сказал один из мужиков. — Плоховато клюёт. Вчера пришли сюда вечером, ночевали тут у костра, где-то там на течении слыхать, как плещется, ходит, мелочь гоняет, но клюёт плохо.

— Ясно, — сказал батя и махнул рукой, призывая идти дальше.

Женька с недоумением посмотрел на него. Судя по всему, дальше идти не имело никакого смысла, если целью было купание в реке. Как раз в этом месте рядом с берегом было не очень сильное течение, хорошая глубина, примерно взрослому человеку по плечи. На дне мелкая галька. Если идти вниз по течению, было видно буруны над перекатами, там становилось мельче и течение намного сильнее. Но с родителями спорить не хотелось…

Идти было неудобно, камни на берегу становились всё крупнее. Однако шли недалеко. Примерно через 200 метров батя решил остановиться. Отдыхающих здесь почти не было, прямо у берега находились небольшие заросли тальников, наполовину уходящих в воду, между ними прогал вроде полянки, засыпанной нанесённым песком. Можно было расположиться в тени, прямо у воды. Правда, как Женька предполагал, течение было очень сильное, перекатистое, и глубина мелкая, по крайней мере на протяжении 20 метров от берега. Однако батя не унывал.

— Что нам, толпиться там? Мужики стали бы рыбачить, спиннинг кидать, мешаться, да и где там сидеть, свинарник один.

К сожалению, отец был прав: люди, приходившие отдыхать на берег, привычки убирать за собой не имели. Объедки и всякий мусор оставляли прямо там, где отдыхали. Хорошо, что сейчас в СССР ещё не было пластиковых пакетов и бутылок, иначе весь этот берег был бы похож на большую помойку.

Место, в котором они остановились, было чистым, приходили сюда только рыбаки, которые обладали более высокой сознательностью, разве что оставляли консервные банки из-под червей, да и то складывали их в сторонку, в кусты. Женька на скорую руку проверил место, которое они заняли, и сделал заключение: место прекрасное! Берег здесь делал небольшой изгиб, и прямо напротив прогалины в кустах образовалась небольшая заводь шириной всего 5 метров, с небольшим обратным течением. Глубина в ней, конечно, была небольшая, по середину бедра, но для купания хватит и этого, да и для рыбалки тоже.

Некрасовы, следуя вековым таёжным правилам, которые гласят, что сначала нужно разбить лагерь, а потом заниматься чем хочешь, занялись этим нужным делом. В прогалине среди кустов батя с Женькой расстелили на чистом песке покрывало, усадили на него Анастасию, дав ей для забавы резиновую игрушку-пищалку, разложили вещи и только после этого пошли пробовать, что тут ловится.

Время было примерно 8 часов, и клёв, по идее, должен уже заканчиваться, всё-таки на дворе жаркий июль. Но зря удочки тащили, что ли?

Батя расположился напротив заводи, положил рядом садок и закинул удочку метрах в пяти от берега, где была граница быстрой струи и тиховодья. И почти сразу же последовала поклёвка. Чебак! Порядочный, примерно с ладонь размером, и жирный, краснопёрый.

— Есть пожива! — крикнул батя и положил первую рыбёшку в садок.

— Ня! — прокомментировала этот факт Анастасия и на четвереньках полезла к воде смотреть, что там делают брат с отцом. Пришлось Марии Константиновне ловить дочь и сажать рядом с собой.

— Ну-ка сиди здесь! — строго погрозила пальцем мама. — Нельзя туда ходить! Там жужелицы всякие водятся! Укусит тебя!

— Неть! — недовольно махнула рукой Анастасия и принялась со злостью обеими руками давить игрушку-пищалку, которая исторгала пронзительный писк.

Мария Константиновна подумала: как же хорошо было ездить сюда год назад, когда Насте было 4 месяца. Положишь её на покрывало, и лежит себе, наяривает пустышку, машет руками и глазами водит из стороны в сторону. Сейчас уже просто так не оставишь: нужен постоянный досмотр.

Батя после первого чебака поймал ещё одного, примерно такого же по размеру, и очень обрадовался: клюёт! Женька, глядя на это, отправился искать себе счастье в другом месте. В этой заводи вдвоём было не повернуться, настолько крошечная она была. Собрал удочку, положил себе несколько червяков в одну из найденных пустых консервных банок, взял небольшую авоську и отправился через высокую траву в место, откуда быстрая струя ограничивает заводь. Здесь с шумом протекал стремительный перекат: вода шла быстротоком над камнями среднего размера. Глубина небольшая, взрослому по колено, но из-за течения в воду не зайти, поэтому Женька принялся рыбачить прямо на струе, идущей вдоль заводи, проводя поплавок всего в метре от отцовского. Сразу же при первом забросе клюнуло, и поплавок резко ушёл в воду. Подсёк, вытащил точно такого же чебака, что и батя. Положил его в авоську, насадил нового червяка. Потом поймал ещё одного чебака, за ним небольшого окуня, следом начали ловиться пескари. Сначала жирные, потом уже среднего размера. Но клевало достаточно активно, и черви очень быстро кончились, несмотря на то что Женька насаживал их по половинке.

Точно так же быстро закончились черви и у бати: клёв хороший, при этом было много и пустых поклёвок, когда рыба сдёргивала наживку. За час наловили примерно 1,5 килограмма, и всё это была, конечно, мелкая сорная рыбёшка, впрочем, в этом месте, в этот час и в это время на что-то большее рассчитывать было бесполезно.

— Эх, сейчас бы здесь мушку спиннингом покидать, может быть, хариус попался бы, — мечтательно сказал батя, глядя на быструю воду.

Потом, когда жара стала ещё сильнее, полезли в эту же заводь купаться. Вода была тёплая, как парное молоко. Женьке глубина здесь была чуть выше пояса, поэтому купаться было очень комфортно. 5 метров проплыл в одном направлении, 5 метров в другом, почти бассейн!

Мама раздела Анастасию и тоже пошла купаться: села посреди заводи и начала учить Анастасию плавать. Сестра сразу же начала недовольно пищать, впервые попав в реку, и чуть ли не с ужасом смотреть по сторонам, но потом осмелела, привыкла, начала смеяться, брызгаться, в общем, купание пошло в полную силу.

Как Женька заметил, его родители, таёжные люди, загорать не очень любили и даже летом старались ходить в лёгкой, но закрытой от солнца одежде. Белая кожа моментом сгорала, поэтому на солнце лишний раз никто не лез. Батя натянул на четырёх палках лёгкое покрывало, под ним и сидели в глубине тальников.

Примерно в 12 часов почувствовали, что проголодались, и сели обедать. Мама разложила на покрывале газеты, батя нарезал хлеб, открыл консерву, поломали жареную курицу, открыли бутылки с газировкой. Мама порезала огурцы, помидоры, лук. Запах от еды пошёл такой, что от голода закружилась голова и подтянулся живот. Всё утро ходили, рыбачили, отдыхали на речке, сейчас следовало подкрепиться.

Пообедали с аппетитом, и даже Анастасия ела всё, что ей давали, от огурцов до консервов, хлеба и жареной курицы. После того как пообедали, сразу же навалился сон.

— Эх, надо бы передохнуть! — сонно заявил батя и завалился плашмя на покрывало. Сбоку легла мама, Настю положили между собой. Сестра уже примерно 5 минут, сидя на покрывале, осоловело водила глазами из стороны в сторону и кивала головой, чуть не валясь на бок. Теперь наконец-то угомонилась.

— Семён, а ты вот здесь на полотенце ляжешь, у нас в головах, — предложил батя.

— Я понял, я пока посижу! — заявил Женька.

Спать, конечно, хотелось тоже, но пока ещё крепился, чтобы впитать, что называется, момент. Как же ему нравились такие походы выходного дня на речку! Как нравилась рыбалка! Как нравились вот такие семейные обеды на природе. Нравилась быстрая река, в которой не очень-то удобно купаться.

Нравилась эта природа, пусть даже она находится в черте города. Правда, от этого места город ощущался очень слабо, разве что было видно в летнем мареве пару мостов через Томь и высокие краны над тополями на противоположном берегу. Река делила город на две части обширной зелёной зоной, откуда домов не было видно.

Немного посидев и поразмышляв в одиночестве, Женька расстелил полотенце и тоже лёг покемарить: усталость всё-таки взяла своё.

Когда проснулись, солнце перевалило на вторую половину дня, время было примерно 15 часов. Тень под тальниками значительно уменьшилась, и сейчас даже под натянутым покрывалом солнце начинало доставать. Самое пекло!

Проснувшись, опять полезли в воду. Пусть неглубоко, зато вода теплая, как в ванне. Здесь, по правому берегу Томи, бежала вода из тайги, и иногда даже в жаркое лето плохо нагревалась. Но тут, на мелководье, было вполне комфортно и даже очень хорошо.

Потом опять перекусили, батя пошёл собирать под камнями ручейников и пробовать рыбачить на них. И клевало! Несмотря на жаркий июльский день и прозрачную воду, которую было видно до каменистого дна, рыба клевала! Батя опять поймал несколько чебаков, Женька пошёл на своё старое место и там продолжил рыбачить. Потом, примерно через час активного клёва, рыбалка уже окончательно надоела. Сели, перекусили, доев оставшееся, и ближе к вечеру стали собираться домой, так как начали лютовать комары.

Домой идти было значительно легче: еду всю съели, воду выпили, а 2 килограмма рыбы не очень-то оттягивали руки. Путь домой предстоял долгий: самое главное было по берегу дойти до моста, подняться на дорогу и дождаться трамвая. Потом ехали в качающемся, гремящем всеми стыками вагоне, уставшие, но уже планировали следующий поход, на следующие выходные. Лишь бы погода стояла хорошая. Сидеть дома Некрасовы не хотели ни в какую.

Пока ехали на трамвае домой, а это без малого 40 минут, неожиданно подул прохладный ветер, на небе появились тучи. Изнуряющая жара, стоявшая весь день и 2 дня до этого, уходила. Батя с тревогой смотрел в окно, так же как все люди, сидевшие в трамвае. Похоже, надвигалась гроза. Так и есть! В нескольких километрах к северу от города уже сверкали молнии, и по серой дымке было видно, что там льёт дождь как из ведра. Лишь бы успеть до дома!

Однако не успели. Как назло, едва вышли из трамвая, потемнело почти как ночью, подул сильный ветер и хлестанул почти тропический ливень, мгновенно превративший асфальт в реку, по которой текли потоки воды. Некрасовы выбежали из трамвая и сразу же метнулись через дорогу, к кинотеатру «Октябрь». Здесь под классическим портиком скопились люди, которых гроза застала на улице.

Пока бежали, промокли до нитки, с головы до ног. Одежда была хоть отжимай, правда, дождь был тёплый, летний, и воспринимался как душ. Люди, стоявшие у кинотеатра, не грустили, не кляли судьбу, что попали под ливень, наоборот, у всех было весёлое, приподнятое настроение. Подшучивали друг над другом, глядя на одежду, прилипшую к телу и смотрели на потоки воды, бегущие по тротуарам и по дороге.

Единственный, кто с большим неудовольствием воспринял дождь, это естественно, Анастасия. Сестра в первый раз увидела грозу на таком близком расстоянии, впервые увидела молнии, гром, находясь на улице, и всё это произвело на нее очень глубокое впечатление. Да такое, что едва добежали до портика, как Настя разразилась громким рёвом. Пришлось утешать. Вот так и воспринимаются первые тяготы жизни…