Старица выглядела очень привлекательно для рыбалки, как настоящее большое озеро, с камышами, кувшинками, и берегами, заросшими тальником. Вот только будет ли тут что-нибудь ловиться… Судя по поднявшемуся солнцу, сейчас уже примерно 6:30. Солнце, как назло, светило сбоку, слева, и озаряло вообще всё, что можно, в том числе и равнину, и дачный посёлок, и водную гладь, курящуюся испарениями. Тянулась старица с востока на запад, и, получается, солнце гостило тут целый день. Высокая гора «Каменушка» не защищала от него. Сейчас только прибрежные кусты тальника и камыши у берега создавали немного тени.

— Можно рыбачить не только тут, но и со стороны железнодорожной насыпи, — объяснил дядя Андрон. — Но там сразу начинается большая глубина, метра два-три, рыба там клюёт так себе. Ничего её там не держит, тем более, поезда грохочут. А вот с этой стороны, со стороны горы, ловится иногда очень хорошо. Хотя чаще всего сюда приезжают с лодки порыбачить. С лодки точно хорошо клюёт, много раз у местных мужиков спрашивал.

— Сейчас попробуем с берега! — уверенно заявил Григорий Тимофеевич и принялся готовить снасть.

— Женька, а ты подальше пройди, там есть небольшое местечко, — предложил дядя Андрон. — Там получше будет, Как раз для твоей удочки.

Сейчас они находились на обширном месте, прогале среди кустов тальника, на котором можно было рыбачить вдвоём, правда, насколько Женька понял, глубина здесь была не очень-то и большая. Скорее всего, тут необходимо рыбачить в болотных сапогах, о чём говорили рогатины для удочек, стоявшие среди водорослей довольно далеко от берега.

Женька взял в маленькую баночку червей, авоську под рыбу, удочку и пошёл дальше по тропинке. Действительно, там находилось небольшое рыбацкое место, как раз в углу, где заканчивалась старица, пересекаемая высокой железнодорожной насыпью.

А ещё здесь было небольшое течение: в железнодорожной насыпи находился гидрозатвор, так называемая «шандора», которая служила для регулировки уровня воды в старице в весенний период. Под насыпью шли две большие бетонные трубы, вокруг краёв которых были сделаны металлические направляющие, по которым вверх и вниз с помощью рукояток и механизма подъёма на тросах можно было поднять или опустить железные створки, перекрывавшие трубы. В сущности, эта конструкция работала как большой водопроводный кран.

Очевидно, что когда весной, в половодье, уровень воды в реке сильно повышался, для того чтобы она не шла через трубы на пойму, на дачи и в село, гидрозатворы закрывали.

Конечно, это не спасало от угрозы подтопления поймы. Уровень воды в старице всё равно повышался: в обширный водоём впадали как минимум два ручья, один из которых питал пруд у совхоза, а другой — тот пруд, на который они только что ходили, плюс добавлялись талые воды. Однако это угроза была гораздо менее серьёзная, чем прорыв воды из вздувшейся реки.

Когда уровень воды в реке понижался до нормального, шандоры открывали, и вода из старицы спокойно вытекала коротким ручьём под названием «Гремучий».

Сейчас, в конце июля, шандоры были полностью открыты, и вода из озера перетекала через трубы по ту сторону насыпи. Где-то там слышалось, как она гремела, падая с высоты на камни. Из-за оттока воды в месте, в котором расположился на рыбалку Женька, и существовало хоть и небольшое, но вполне ощутимое течение. Легко рыбачить не получалось. Поплавок неизменно сносило ближе к шандорам, у которых скопился всякий мусор: старые водоросли, палки, ветки, палый тростник и камыши. А так как рыбацкое место было очень узкое, приходилось постоянно следить, чтобы поплавок не запутался в сухих тальниках, лежащих в воде. Однако из-за близости насыпи и глубина уже здесь была побольше, чем там, где остались рыбачить взрослые мужики.

Женька насадил червя, отрегулировал глубину поплавка примерно по середину бедра взрослого человека и закинул удочку в воду. Потом увеличил глубину ещё. Едва простояв несколько секунд, поплавок очень плавно и уверенно ушёл в воду. Женька подсёк и вытащил хорошего карася, размером примерно с ладонь взрослого человека. Карась был озёрный: тёмно-золотистый и толстый.

— Пошла! — радостно сказал Женька и положил карася в авоську.

После следующего заброса поплавок ещё более уверенно ушёл в воду. В этот раз с первого раза вытащить рыбу не смог, она упруго ходила под водой, сгибая бамбуковую вершинку удилища, но Женька всё-таки, приложив определённые усилия, вытащил рыбу на берег, хлопая по воде, так как не смог поднять её в воздух. Рыба была очень примечательная: кажется, такая же толстая и высокая, похожая на карася, но почти без чешуи. Точнее, чешуя была, но при этом очень мелкая, почти невесомая, из-за чего рыба казалась покрытой липкой слизью.

— Это же линь! — восхитился Женька. — Точно! Андрон говорил, что здесь попадаются лини. И вот, поймал.

Радость Женьки можно было понять: линь попался ему вообще в первый раз в жизни, до этого он эту рыбу нигде и никогда не ловил и даже не видел. Линь был тоже хорошего размера, больше ладони взрослого человека, весом граммов в 300. Женька осторожно положил рыбу в авоську и помыл руки в озере, едва дотянувшись до воды с места, на котором он сидел.

Затем Женька выловил ещё несколько линей, но они были уже не такими крупными, как первый, и одного небольшого карасика. После этого клёв прекратился. Время пролетело незаметно. На воде засеребрилась рябь, что было тревожным знаком: появился ветер, и ветви кустов зашевелились. Вдобавок по насыпи прогрохотал грузовой поезд, обдав округу порывами ветра, от которого ещё больше зашевелились кусты и деревья.

Убедившись, что больше ничего не клюёт, Женька пошёл ко взрослым проведать, как у них дела. Оказалось, дела тоже шли неплохо: попадались лини и караси, только по размеру поменьше тех, что поймал Женька. На этом месте действительно, как он и предположил, было мелко. Мужикам приходилось закидывать удочки дальше, хорошо что у них они были длиннее.

— Уже не клюёт! — махнул рукой дядя Андрон. — Сейчас пойдёмте на речку! Кажется, тут уже ничего не поймаем. Солнце становится всё выше.

Пожалуй, с таким доводом можно было согласиться. Рыбаки собрали вещи, положили рыбу в рюкзаки, чтобы освободить садки, и смотали удочки в походное положение. Передохнув и попив воды из походной фляжки, отправились в путь. Для того чтобы добраться до реки, нужно было перевалить через высокую железнодорожную насыпь, что, естественно, было делом не таким уж лёгким, а скорее, наоборот, трудным.

Насыпь была крутая и отсыпана из серого щебня достаточно крупной фракции, да ещё который осыпался под ногами. Впрочем, естественно, здесь под углом к путям по насыпи была набита рыбацкая тропа. По ней можно было подняться до железнодорожных путей, осторожно ступая друг за другом, а потом, перейдя через рельсы, также под углом спуститься вниз, на другую сторону.

Поднявшись на насыпь, Женька остановился на миг среди рельсов и огляделся. С этого расстояния было видать прямые, как стрела, железнодорожные пути. Если посмотреть влево, рельсы шли мимо «Каменушки», мимо её каменных обрывов, в сторону города. Если посмотреть в другом направлении, рельсы проходили среди зарослей кустов и деревьев в дачный посёлок, а далее в деревню, в которой жил дядя Андрон и откуда сегодня пришли.

Расстояние порядочное. От места старта отдалились далеко! Чуть не на две остановки электрички, а ведь ещё и шли не по прямой, а огибая пойму! По расчётам Женьки, пешком преодолели километров 6–7, не меньше!

— Смотрите! Смотрите! — неожиданно крикнул Григорий Тимофеевич и показал на гору. — Это же дельтаплан!

И точно! Прямо с вершины горы, от гнутых жестокими ветрами сосен, только что, прямо на глазах, стартовал дельтапланерист на дельтаплане с крыльями зелёного цвета и сейчас, переваливаясь с одного крыла на другое, парил в струях нагревшегося от солнца воздуха.

Конечно, Женька вынужден был признать: место для старта на дельтаплане было выбрано идеально: гора в самой высокой части имела высоту не менее чем 350 метров, одна стена была очень крутая, со скальными выступами, обрывающимися к озеру. На самой вершине можно, разогнавшись, прыгнуть в бездну и пролететь довольно приличное расстояние, километров на пять, как минимум, приземлившись где-то в районе деревни, о чём сейчас же сказал дядя Андрон.

— А они, эти ребята, тут постоянно в хорошую погоду пасутся! — заявил он. — Из города приезжают на машине, кажется, на бортовом ГАЗоне. Туда наверх дорога идёт, на покосы, они едут дальше, на самую вершину. Там нормально проехать можно. Оттуда слетают, а приземляются у деревни, на пойме. Их в обед оттуда машина забирает и везёт обратно, ещё на один полёт.

Во времена былые Женька с такой горы непременно стартанул бы фрирайдом, прокатившись по очень крутому склону, лавируя между скалами и вызывая лавину: гора выглядела неплохо, да и заброска, судя по всему, лёгкая, на машине. Впрочем, всё это мечты…

На их глазах стартовал следующий дельтапланерист, уже на дельтаплане с крыльями красного цвета, за ним — синего. На вершине горы стояло человек 10, не меньше, если Женька правильно разглядел их с расстояния примерно в километр.

Потом вдалеке раздался свисток электрички, и пришлось спускаться вниз, уже по другую сторону насыпи. Спустившись, ненадолго остановились и ещё раз огляделись.

Из-под насыпи по двум большим бетонным трубам вытекал довольно полноводный ручей, который падал с небольшой высоты на груду камней, растекался по ним и далее быстро бежал через тальниковые заросли и впадал в реку, которая была совсем рядом, даже угадывалась её гладь примерно в 100 метрах от насыпи.

— Вот здесь мужики наши иногда рыбачат по весне, — заявил дядя Андрон. — Место это очень рыбное. Когда уровень воды в реке начинает повышаться, она идёт топить старицу через эти трубы. Надо улучить момент перед тем, как власти закроют шандры. Тогда очень много рыбы из реки идёт в старицу. Наши мужики ставят сети поперек ручья и ловят десятками килограммов за раз. Всякая-разная рыба. Чебак, окунь, щука, карась. Всё есть, кроме рыбы, которая любит чистую перекатную воду: хариуса и тайменя. Ладно, пойдёмте к реке. Тут недалеко осталось идти.

Тропинка проходила через густые развесистые кусты тальника и пересекала ручей перед устьем, чтобы выйти на берег реки выше его. Перейдя тихо струящуюся глубокую воду по двум сколоченным шпалам, через минуту вышли на берег.

Река тут была медленная, глубокая, имела много постоянных островов, заросших высокими деревьями. Вода с белыми островками пены, взбаламученной верхними перекатами, медленно текла по глубокой полноводной протоке шириной метров 50. Там, где заканчивался этот остров, через небольшой интервал находился ещё один, а в прогале узкой протоки меж ними было видно ещё один остров, находившийся дальше, за следующей протокой. Все берега заросшие густым кустарником, уходящим прямо в воду. Такое ощущение, что это бразильская сельва, а Женька и взрослые мужики — путешественники, продвигающиеся по ней.

Место, на которое они вышли, оказалось единственным рыбацким местом, где можно было нормально подойти к воде: перед ней был небольшой песчаный уступ, заросший травой, метров 6–7 длиной с нависшими позади кустами. Судя по всему, рыбаки бывали здесь частенько: уступ основательно истоптан, на песке окурки, в кустах консервные банки и тому подобный хлам.

Устье ручья находилось ниже рыбацкого места, метрах в трёх, но его не было видно из-за кустов, нависавших над водой, угадывался он только по тому что кустов медленно выходила струя воды и, не спеша кружась небольшими водоворотами и завихрениями, сливалась с руслом реки. По всем признакам, место для рыбалки прекрасное, тем более, высокие кусты и деревья закрывали берег от взошедшего солнца: на всю протоку простиралась тень, освещённым был только остров напротив. Там уже вовсю чирикали птицы, а солнечные лучи ярко освещали высокие деревья.

— Неплохо! — заявил батя, рассмотрев окрестности. — Буду в устье ручья рыбачить.

— Я с тобой! — заявил дядя Андрон.

Мужики быстро собрали удочки, насадили червей и забросили наживку так, чтобы поплавок проходил из реки в воду ручья и потом спускался вниз.

Женьке не оставалось ничего другого, как расположиться выше их по течению. Когда собрал удочку, насадил червя и забросил наживку, оказалось, что глубина здесь приличная: даже рядом с берегом было по пояс взрослому человеку. Это хорошо: рыба должна ходить близко к берегу, прямо у кустов и травы. Первый же заброс подтвердил это предположение. Поплавок резко ушёл в воду, Женька подсек и с трудом поднял к поверхности крупную рыбу. Чебак! Весом граммов 300, не меньше! Подтащив хлопающую хвостом рыбу к берегу, Женька поднял её и вытащил на берег, не дав запутаться в траве. Повезло: едва рыба оказалась над берегом, как сорвалась с крючка, и Женьке пришлось бросать удочку и ловить её обеими руками, чтобы она не ускакала обратно в воду. С задачей справился!

— Есть! — радостно крикнул он. — А у вас что?

— И у нас неплохо! — отозвался Григорий Тимофеевич.

Отец как раз в этот раз поймал точно такого же крупненького чебака. Не отставал и дядя Андрон.

Потом Женька в очередной раз закинул удочку, и поплавок пошёл медленно, по-карасиному, в сторону. Подсёк и сравнительно легко вытащил довольно крупную рыбу, весом граммов 300, похожую одновременно на карася и на чебака, с серебристым высоким телом, красными плавниками и глазами. Краснопёрка! Довольно редкая рыба, живущая как раз в таких местах с замедленным течением и под кустами.

Клевало неплохо, чебак и краснопёрка, до тех пор, пока откуда-то не донёсся звук лодочного мотора. Кто-то шёл на моторке снизу. Звук становился всё громче и громче, и наконец, из-за поворота острова появилась длинная деревянная моторка, в которой сидел шорец, одетый в ватник и кепку. Мельком посмотрев на рыбачащих на берегу людей, проплыл у острова, однако крупная волна тут же начала плескаться берег, заливая уступ и Жека предположил, что, скорее всего, на этом рыбалка и закончится.

Так и получилось. Когда спустя примерно 5 минут волны полностью улеглись, уже не клевало: рыба перепугалась и отошла от берега в глубину. Порыбачили ещё минут 10 и поняли, что пустой номер.

— Ну что, пойдёмте дальше! — заявил дядя Андрон. — Сейчас будем подниматься вверх по течению, к карьерам.

— А здесь мест больше нет для рыбалки? — спросил Женька.

— Больше нет, по крайней мере, я не знаю, — покачал головой дядя Андрон. — Мне кажется, вверх на 3 километра простирается вот такой берег, до самого поворота реки. Конечно, может, где-то и есть рыбацкие места, но тут сейчас дачи будут подходить к реке, по чужим участкам слишком не нашаришься. По крайней мере, наши местные только таким маршрутом ходят.

Делать было нечего, рыбаки собрались, сложили рыбу из садков, собрали удочки в походное положение и тронулись по тропинке среди тальников.

Тем временем утро полностью вступило в свои права, время уже было почти 9 часов. Солнце начало проглядывать через кусты, деревья, на открытых участках становилось жарко. А идти предстояло, по словам дяди Андрона, километра полтора, не меньше. Сначала тропинка вела по тальникам, потом вывела на большую тропу, идущую вдоль железной дороги, потом нырнула прямо в дачный посёлок. По обе стороны потянулись дачные домики.

Женька почувствовал, что начал понемногу утомляться…