Пройдя метров 50 ниже по течению, добрались до места, где давеча рыбачил мужик, который жил в палатке с женщиной. Сейчас его уже не было: зависли в палатке и чем-то занялись.

В этом месте перекат бушевал вовсю. Глубина увеличилась, мужики стояли по пояс в воде, едва удерживаясь на быстром течении, бурлившем вокруг них. Рядом, в 10 метрах левее, вниз стремительно скатывалась масса тёмно-зелёной воды, закручиваясь косыми волнами с белыми барашками. В этом месте даже на моторке пройти вверх по реке было проблемой: пришлось бы держаться противоположного берега острова, где разливалась небольшая заводь и течение было ощутимо ниже.

Женька здесь попробовал рыбачить, и неожиданно клюнуло: тут глубина уже была побольше, и он мог закинуть удочку почти к отцу. Поймал небольшого чебачка.

— Я буду мутить, а ты лови! — рассмеялся батя, голос которого было едва слышно из-за бурлящей вокруг воды.

При очередном забросе поплавок резко ушёл в воду, и Женька подсёк. Сначала не мог вытащить, настолько мощно рыба заходила под водой, потом с трудом поднял на поверхность и подтащил к берегу крупного хариуса. Граммов 300 весом! Есть рыбка!

Почти одновременно отец поймал большого окуня-горбача, граммов на 500. Окуни стояли почти у ног, чтобы достать их, приходилось забрасывать наживку не просто так, по струе мути. Если начинать сплавлять насадку от себя, она из-за сильного течения не успевала спуститься до дна и долго шла в полводы, где рыбы нет. Но батя нашёл способ как преодолеть это. Он разворачивался на 90 градусов, опускал насадку чуть выше себя, за 2 метра, и пока она доплывала до его ног, успевала опуститься на дно, и пройти по струе мути. И вот тогда начала ловиться хорошая рыба: окуни, крупные чебаки, хариусы. Рыба ничуть не боялась человека и стояла почти у ног. Правда, при такой рыбалке принцип был всё тот же: две-три рыбы на одном месте, и нужно идти ниже, метров на пять. В сторону из-за сильного течения здесь пойти бы не получилось.

Дядя Андрон тоже время даром не терял. Женька зря удивлялся насчёт его неказистой снасти, состоявшей из тальникового удилища, толстой лески, большого поплавка, массивного грузила и крючка-семёрки. Как раз такой большой крючок помогал надёжно подсечь и вытащить хорошую рыбу.

— Смотри, как тащит! — с удивлением крикнул дядя Андрон.

Его поплавок юркнул в воду, несмотря на свой большой размер, потом дядя Андрон подсёк, но рыба не поддалась, ушла в сторону бурного фарватера. Поводив рыбу под водой чуть ли не минуту, всё-таки подвёл и ухватил за жабры. Окунь! Ещё больше, чем тот, который поймал батя! Этот был весом граммов 800, не меньше. Такого поймать на удочку, на простого червяка, было делом очень редким, такие уже были хищниками и питались рыбой. Однако Женька догадался, что именно в этом месте, судя по всему, рыба с низовьев реки шла наверх: у берега было мельче, на середине реки мешало пройти сильное течение, поэтому, похоже, на этом участке и скапливался окунь, который обычно избегал таких быстрых участков рек.

Женька поймал ещё пару небольших чебаков, потом клевать перестало. Прекратился клёв и у мужиков, они опять сместились на 10 метров ниже по течению. Там глубина уже была поменьше, а течение оставалось всё таким же быстрым.

— Тут скоро камни большие будут лежать на дне, нужно осторожно ходить! — предупредил дядя Андрон.

Женька по берегу сместился вниз, чтобы встать вровень с мужиками. Дальше путь ему преграждал обширный куст тальника, росший у воды, обойти его по берегу было никак невозможно, разве что подняться наверх. Женька по уступам, оставленным наводнением, поднялся на обрыв, обошёл куст и спустился с обратной стороны. Потом к нему подошли и мужики. Поймав ещё пару небольших чебаков и два хариуса граммов по 200, решили выбраться на берег и перевести дух.

Батя, а за ним и дядя Андрон вышли на берег, прислонили удочки к обрыву и положили в воду согнувшиеся от тяжести рыбы садки. Поймали только на этом перекате килограмма по два, не меньше! И большинство это хорошая, отборная рыба. А ведь есть ещё и подлещики с карасями, которых поймали на плёсе.

— Здесь дальше не имеет смысла идти по реке! — заявил дядя Андрон. — Там, ниже по течению на дне навалом лежат большие камни, очень трудно будет пробираться, да и зацепов много. Лучше этот участок обойдём по берегу, потом спустимся ещё к одному месту. Там навроде плёса, можно попробовать порыбачить в проводку.

Женька посмотрел на солнце. Время было примерно 5 часов дня, скоро должен начаться вечер, и, по идее, клёв должен усилиться. Однако, когда посмотрели на оставшихся червей, увидели, что их осталось всего ничего.

— На плёс хватит! А потом вернёмся на берег другим местом! — заявил дядя Андрон. — Обратно возвращаться не будем.

Посидев, немного передохнув, попив газировки и послушав песни советской эстрады, игравшие в пионерлагере, рыбаки поднялись и полезли на обрыв. Подняться на него можно было нормально: обрыв не был слишком крутым, везде стояли уступы, как ступеньки, намытые половодьем, кое-где свисала вниз подмытая дернина. А вот по тропинке, идущей по острову, пробираться было намного сложнее: она прихотливо петляла между деревьев, проходила через нависшие кусты, и, конечно, нести удочки в разобранном виде, да ещё со свисающей леской, было неудобно: леска то и дело цеплялась за листья. Но всё-таки преодолели нужный участок. Шли примерно 10 минут и преодолели метров 200, постоянно лавируя между кустов, деревьев, перешагивая через поваленные стволы плавника, принесённые половодьем. Путь лёгким не был. Когда уже подошли к нужному месту, Женька увидел несколько довольно высоких берёз, вокруг которых трава была не невысокая. Под берёзами росли очень красивые, огромные красные мухоморы. Картинка была примечательной, хоть сейчас на открытку, жаль, не было фотоаппарата, сделать снимок на память.

Плёс, о котором говорил дядя Андрей, видно было не сразу: теперь под обрывом рос сплошной ряд высоких тальников, и только в одном месте среди них был прогал, куда в глинистом обрыве оказалась сделана лесенка, похоже, лопатой. Спустившись вниз, очутились на песчано-галечном берегу, ограниченном с двух сторон кустами тальника. Длина свободного места была метров 20: рыбачь хоть вдесятером. Здесь течение реки после переката почти угомонилось, водная гладь выглядела спокойной. Какая глубина — неизвестно, но берег спускался в воду под приличным углом. Женька внимательно посмотрел на её поверхность: то тут, то там плескалась рыба в погоне за комарами и мошкой, один раз плеснулась очень крупная рыба, похоже, щука, килограмма на два весом, в 20 метрах от берега. Ширина протоки в этом месте была метров 80, не меньше.

— Здесь глубина сейчас может быть по грудь, а может быть и по шейку! — заявил дядя Андрон. — Попробуем порыбачить здесь.

Женька ушёл ниже по течению, к самой границе плёса, за которым опять начиналось относительно быстрое течение, причём по разводам воды и поганкам можно было предположить, что в глубине находятся большие камни. Закинул удочку, сделал несколько пустых проводок, потом клюнуло. Вытащил чебака приличных размеров. Мужики в это время тоже начали рыбачить, и у них улов был примерно такой же: чебаки, изредка окунь и пескарь. Впрочем, клевало довольно активно, и черви уже начали заканчиваться.

— Скоро домой пойдём! Я последний раз закидываю! — заявил дядя Андрон и запульнул свою громадную снасть в воду, подальше от берега. Едва она коснулась поверхности, поплавок резко ушёл вниз. Дядя Андрон подсёк, и удочка согнулась в дугу. Даже затрещала, казалось, сейчас сломается.

— Ничего себе! — рассмеялся дядя Андрон. — Как будто нашла коса на камень!

Однако всё-таки это была не коса и не камень, а рыба, довольно сильная и крупная, которая начала ходить под водой туда-сюда. Женька уже думал, что сломается или вершинка удочки или сорвётся рыба, однако дядя Андрон наконец-то вытащил её и поднял к поверхности. Рыба была довольно большая, весом примерно около килограмма, и очень странного вида, так что Женька сначала даже не определил, кто это.

— Карп попался! — улыбаясь, сказал дядя Андрон, показывая свою добычу. — Хороший! Это, наверное, из тех, которые из пруда в реку попали.

Дядя Андрон держал карпа в руке, громадная голова с круглым зевающим ртом и большими плавниками свисала сверху ладони, а мощное длинное тело извивалось внизу, поводя широко раскрытым хвостом.

Рыбу дядя Андрон в садок класть не стал, положил в авоську, в которой была сложена другая добыча.

— Да тут уже килограммов пять! — рассмеялся дядя Андрон. — Ну или три точно. Пойдёмте, дорогие мои, домой. Конечно, сейчас начнётся вечерний клёв, но и рыбачить не на что, да и куда нам столько рыбы? Ведь ещё завтра на рыбалку сходим.

Пожалуй, это было очень мудрое решение. Батя и Женька перестали рыбачить, помыли банки из-под червей, прибрали рыбу в рюкзак, и вся компания, немного передохнув, направилась вниз по острову в то место, где он заканчивался.

А заканчивался большой остров тальниковыми кустами, среди которых виднелась небольшая тропинка, уходящая сразу в воду. Насколько Женька видел, за тропинкой было видно широкую речную гладь: обе протоки сливались в одну. Продолжением острова тянулась длинная каменистая отмель, через которую едва переливалась вода из большой протоки в малую и дальше шла равномерно вниз. Ниже по течению отмель сходила на нет, но всё-таки окончание острова в виде подводной косы с бурунами переката угадывалось до самого правого берега, нужного им. Дядя Андрон был прав: здесь можно было относительно нормально перебраться на сушу, чтобы не путаться лишний раз в зарослях и не идти большим крюком, возвращаясь назад. Правда, по мелководью пришлось бы идти и Женьке: отец столько времени не протащил бы его по камням и водорослям, запинаясь о них.

— Не надо меня тащить! — возмутился Женька. — Сам уйду! Не маленький!

Сняв штаны, рыбаки снова надели сапоги и, весело хлюпая водой, направились по отмели в сторону правого берега, где было видно деревенские дома. Справа течение было медленным, до берега метров 50. Но, похоже, глубина приличная, поэтому прямо было не пройти, приходилось спускаться по отмели вниз. Слева перекат, до берега метров 80, и, похоже, тоже относительно мелко, может, по пояс, но течение бешеное, прямо бурлит через камни, лежащие на дне.

Чуть ниже места, где отмель, по которой они шли, подходила к берегу, все перекаты заканчивались, и тянулся спокойный тихий плёс до самого поворота реки направо. В начале плёса, наполовину вытащенные на правый берег, стояли несколько длинных деревянных лодок-моторок, на которых сидели мужики, отсюда было не видать кто. На левом берегу тоже были две лодки. Потом по деревянной лестнице с обрыва спустились несколько человек, лодочник спустил лодку на воду. Когда люди, осторожно ступая друг за другом, расселись на лавках, завёл слабенький изношенный мотор, и лодка потарахтела на другой берег, оставляя над водой синий дым.

— Видишь, шорцы себе поживу тут нашли! — кивнул головой дядя Андрона, идущий впереди и загребающий сапогами мелкую воду, в которой длинными зелёными волосами извивались водоросли и тысячами шныряли мальки. — За деньги переправляют на ту сторону. Одна переправа — 20 копеек. Весь день тут сидят, с самого утра. А если больше заплатишь, по договору, куда угодно тебя довезут, даже вот через этот перекат, до Осинников и дальше, хоть до Калтана или Мундыбаша.

Дядя Андрон кивнул головой на перекат, шумевший с левой стороны. Да и предыдущий перекат был не лучше, как бы ещё и не сложнее из-за быстрого потока воды и значительного уклона.

— Тут же камни на дне, — заметил Женька. — И выше перекат быстрый, чуть ли не порог.

— А они, внучек, секретный проход тут знают, как при каждом уровне ходить и куда ходить, — заявил дядя Андрон. — Конечно, река тут быстрая и мелкая, это не отнять, но на моторке и на катере проходимая даже летом, если знаешь фарватер. Он узкий, извилистый, трудный, но впритирку пройти можно. А по большой воде хоть куда плыви, даже по той, по первой протоке поднимешься. Живут шорцы тут сами по себе, никто к ним не лезет, и они ни к кому не лезут. Перевозят через реку. Знают где что сетями прихватить втихаря. И рыба-то хорошая иногда попадается. Иной раз и стерлядь с осетром, что уж совсем сказка для наших мест.

Для Женьки очень удивительной казалась жизнь местной малой народности — шорцев. В тайге они до сих пор жили рыбалкой и охотой, ремёслами, торговлей. В городе шорцев он видел редко, разве что на вокзале. Не привыкли дети тайги к большому городу. Вот и здесь, в русской деревне, похоже, жили замкнутым анклавом и нашли себе определённую нишу для промысла: перевозить людей через реку и ловить рыбу.

— Так а почему здесь мост не поставят? — с удивлением спросил Женька. — На той стороне пионерлагерь, дачи. Как люди добираются?

— Люди добираются на автобусе, там дорога есть из Осинников! — заявил дядя Андрон. — А если приезжаешь на электричке, то только переправляться на лодке. Раньше был здесь и мост, временный, подвесной, деревянный, на канатах. Но тут недобрая история случилась. Как-то весной канаты, что ли, перетёрлись, и сразу 20 человек, приехавших на электричке, упали в воду, как раз ледоход был. Все померли. Затёрло льдинами, замыло течением. Всех унесло вниз, в Томь, кого-то нашли, а кого-то и не нашли. Река всё скрыла. С тех пор речь идёт чтобы построить мост идёт, но уже железный, прочный. Вроде бы, грозятся сделать.

За такими душевными разговорами, как раз подходящими для того, чтобы вести их посередине реки, почти дошли до суши. Конечно, чуда не случилось: у самого берега шла быстрая тугая струя, да ещё с приличной глубиной: остатки первой протоки, продолжавшейся уже в общей реке. Батя взял Женьку на руки и, погрузившись в воду чуть не по пояс, перенёс его на берег. Правда, идти было всего ничего, метров 10, не больше.

Когда вышли на берег, можно было сесть, отдохнуть, опять попить газировки, немного подсушить намоченную одежду и вылить воду из сапог. И поговорить о всяком.

Пока раскладывали вещи для просушки, откуда-то снизу пришёл мужик в болотных сапогах, одетый в штормовку и кепку, на спине рюкзак. По виду городской, в очках. Шёл у берега, на глубине по колено, и тащил за собой на верёвке диковинную снасть: так называемый «кораблик», представлявший собой пенопластовый плотик, к которому были привязаны длинные поводки, на конце которых привязаны искусственные мушки. Мушки тащились почти по поверхности воды, и изредка на них даже что-то клевало. Очень любили такую снасть хариус и чебак, частенько ходившие у поверхности воды. Конечно, снасть эта считалась неактивной, зато ловить можно было на очень маленькой глубине. Пока идёшь по колено и поднимаешься вверх по течению, за тобой следует струя мути, на которую сбегается рыба. А тут и такие соблазнительные мушки тащатся в этой струе.

Мужик, загребая воду, прошёл мимо сидящих на берегу рыбаков, на миг остановился и посмотрел на них.

— Как поймали? Клюёт? — спросил он.

— Клюёт, хорошо клюёт! — заявил дядя Андрон. — Вот по той протоке сверху пришли, с плёса, через перекаты. А у тебя что?

— Хариусов штук 20 поймал, да штук 20 чебаков, — заявил мужик. — Это за весь день. Я с тех нижних перекатов иду, которые на повороте. Сейчас дойду до первой дамбы, и всё на этом.

Мужик махнул на прощание рукой и опять пошёл вдоль берега. Женька посмотрел на волочащиеся за корабликом поводки и идущие поверху разноцветные мушки. На одну из них клюнула довольно крупная рыба, хотя глубина была всего по колено. Мужик почувствовал поклёвку, дёрнул кораблик на себя и вышел на берег метрах в 20 выше по течению. Там подтащил рыбу к берегу и положил её в рюкзак.

— Чебак хороший попался! — радостно сказал он. — Продолжим рыбалку.

Потом он снова зашёл в воду и потащил кораблик за собой.

Пока сидели и отдыхали, шорцы на моторке успели перевезти ещё несколько человек: одну партию с этого берега на другой, и одну партию с противоположного берега на этот. Переправа работала отлично…