Первая же тренировка с Яковом Ивановичем стала новой вехой в проверке возможностей моего истощённого нагрузками организма.

По разговорам подмастерьев я уже понимал, что судьба подкинула нам интересного и необычного наставника, весьма уважаемого в среде ходоков Камневска, однако я и заподозрить не мог, что всё окажется настолько печально.

Начать хотя бы с того, что он являлся отнюдь не приверженцем уже привычного бега и повышения выносливости подобным образом.

— Стать полноценными воинами, — произнёс он, — и натренировать себя для долгого изматывающего боя вы можете только работой с клинком! Только с клинком! Всего пять минут настоящего сражения с использованием всех сил заменят обычную часовую тренировку. Поэтому больше на трассе с остальным отрядом я вас видеть не желаю. Всё понятно⁈

— Яков Иванович! А почему тогда командиры тренируют остальных по-иному? — спросил Егор.

— Справедливый вопрос, — сказал наставник, — и ответов на него может быть множество. Возможно, потому, что последний поход за стену показал необходимость дополнительных тренировок именно подобного типа, чтобы израненный и опустошённый отряд всё же сумел уйти из-за стены. Возможно, из-за того, что остальные ходоки, дожившие до своих лет и посетившие немало раз проклятые земли, уже, по большому счёту, весьма сильные, опытные и умелые бойцы, которые знают, с какой стороны браться за клинок. Заставлять их сражаться между собой — значит гарантированно получить целый медицинский центр серьёзно травмированных бойцов. И хорошо, если просто травмированных. Всё же нас всегда в первую очередь учили уничтожать противника.

Выдержав небольшую паузу и осмотрев наши фигуры внимательным взглядом, мужчина всё же добавил:

— Однако это вам не грозит. Над такими тощими доходягами ещё работать и работать. Я даже боюсь, что с ходу начинать с вами тренировку будет попросту опасно. Ещё потянете всё тело сразу — неприятно усмехнулся Яков, — после первого же удара. Поэтому давайте-ка бегом, следом за отрядом. Одного большого круга для нормальной разминки будет достаточно.

Этого действительно хватило. Мы явились к наставнику разгорячённые и готовые к бою. Он сразу велел нам взять учебное оружие и без всякой раскачки атаковал.

Бил сильно и быстро, никого не щадил, желая продемонстрировать новым ученикам их реальный уровень. Поэтому нет ничего удивительного, что в скором времени наша тройка покрылась множеством синяков и ушибов.

— Слабо, очень слабо, господа ученики, — комментировал потуги Яков Иванович. — Вы двигаетесь как беременные черепахи. Резче! Резче движения! Держите оружие крепко! Не как хрен, когда мочитесь! Вот так! Не сдаваться! Работать одновременно! И тогда, может быть, вы сможете выдержать мои тренировки, а не сдохнете в процессе!

С последним словом мужчина размазался в воздухе, и мы просто разлетелись во все стороны. Правда, я всё же успел среагировать, принял удар ноги на блок и благодаря этому сумел устоять на своих двоих.

Отметивший это наставник рванул следом и едва не напоролся на выставленный мной клинок, но всё же увёл лезвие в сторону и контратаковал, заставляя меня разорвать дистанцию.

— Ты смотри, снова среагировал, значит, с тобой нужно сражаться на чуть большей скорости, — притворно восхитился Яков Иванович, и я снова перестал успевать за его движениями.

Некоторые удары я всё же блокировал, другие отводил в сторону, однако наставник был гораздо искусен, и даже появление с его флангов подмастерьев, которые атаковали одновременно, ситуацию не изменило.

Спустя время он разорвал дистанцию, остановился и произнёс:

— Мои примерные возможности вы теперь представляете. К чему стоит стремиться на первом этапе, увидели. Так что если хотя бы за пару лет кто-то из вас достигнет подобного уровня, то я буду очень доволен. А пока перейдём к одиночным схваткам. Егор, Женя — пока отдыхайте. Фёдор — на середину. Я постараюсь работать с твоей скоростью и посмотрю, на что ты способен теперь.

«После того, как избил и заставил вымотаться? — подумал я с раздражением. — После такого, вероятно, продемонстрирую мало».

Так и получилось.

Я держался на морально-волевых и глухой злости к наставнику, а тот двигался стремительно, крутил в руках тяжёлый клинок, словно это лёгкая бамбуковая палка, и постоянно раздавал мне неприятные тычки.

— Неплохо, неплохо, — комментировал он мои движения, выбранную тактику и редкие переходы в контратаку. — Чувство боя у тебя всё же есть. На своём уровне ты можешь конкурировать и действительно показываешь достаточно неплохое владение клинком. А что будет, если немного увеличить скорость?

Получилось не очень. Если вначале я ещё держался и отбивал некоторые удары, то после очередного ускорения они посыпались градом. В какой-то момент я моргнул из-за попавшего в глаза пота, а когда открыл их, то обнаружил себя лежащим на земле.

'Ничего себе⁈ Это когда он успел меня приложить⁈ Прошло явно куда больше краткого мгновения — с недовольством подумал я, разглядывая склонившегося надо мной кряжистого и благообразного старика с небольшой белой бородой, суровым взглядом и крючковатыми пальцами с чуть заострёнными крепкими ногтями.

С рук незнакомца расходилось зеленоватое свечение, которое окутывало моё тело и, по-видимому, позволило мне прийти в себя.

Заметивший это старик тут же прекратил передачу энергии, лишая меня необычайной лёгкости, поднялся и прохрипел:

— Яков! Этот слабак готов! Забирай!

— Сейчас с подмастерьями закончу и займусь им снова, — прокричал в ответ наставник, занимающийся избиением (по-другому не сказать) покрасневшего от боли и злости Егора.

Женя обнаружился рядом: он был без сознания, свернулся в позе эмбриона, и именно к нему отправился старик-целитель, а никем иным этот неизвестный быть не мог — другой бы просто не смел в столь короткие сроки привести меня в порядок, убрать почти всю боль и вернуть силы к тренировкам.

«Но всё же, как именно Яков меня вырубил? И что это за странная методика подготовки? Может быть, вместо избиения он должен был узнать наши сильные и слабые стороны, а затем заняться отработкой приёмов, пониманием тактики боя и прочими полезными вещами?» — подумал я с досадой, наблюдая за избиениями Егора и поднимаясь на ноги. — «Или наставник ждёт, что мы вступимся друг за друга?»

Стоило только подумать об этом, как Егор рухнул на землю после очередного удара, и наставник бросился в мою сторону.

Тело, избавленное от боли и усталости, отреагировало словно само, на чистых рефлексах. Я с лёгкостью отскочил в сторону, а затем и контратаковал.

«Ого! Вот тебе и целитель! Круто он меня подлатал! Если он будет делать так постоянно, то я готов потерпеть его полные презрения взгляды», — подумал я, уходя от очередной атаки наставника.

— Ну хоть один что-то может! — прокомментировал Яков довольным тоном, и тренировка продолжилась.

На этот раз, когда ничего не отвлекало от боя, я действовал более смело и решительно: не только защищался, но и изредка атаковал.

Судя по всему, наставнику подобное изменение пришлось по нраву, однако он решил сыграть в свою игру и, сместившись к Жене, нанёс пришедшему в себя, но не успевшему собраться парню несколько ударов.

— Не спи! — рявкнул я, прикрывая его, и наставник, резко ускорившись, наградил меня парой неприятных тумаков, вот только стоило мне разорвать дистанцию, как он несколькими тычками привёл в чувство и Женю.

— Атакуйте одновременно! — велел Яков. — Иначе так и будете постоянно получать.

Некоторое время мы вдвоём действительно пытались достать крутящегося волчком и выматывающего нас наставника, однако вскоре он сместил фокус внимания на попытавшегося подняться Егора. На этот раз мне тоже удалось среагировать: первый удар по подмастерью я вновь успел отбить, вот только теперь и получил не пару, а сразу пяток сильных ударов.

Глухо зарычав от вспыхнувших эмоций, перешёл в отчаянную контратаку, пытаясь достать быстро вертящегося противника, который играючи отбивал все мои потуги.

— Это уже гораздо лучше. Гораздо. Вот только ты постоянно забываешь, что я намного быстрее тебя!

Ещё несколько болезненных пропущенных ударов меня не успокоили, напротив, затронули в глубине души ещё больше струн. В голове прояснилось, мышцы наполнились энергией, а перед глазами стояла лишь одна цель — достать противника любой ценой.

На несколько мгновений время словно бы замедлилось. Я сумел не только заметить движения ускорившегося наставника, но и парировал атаку и тут же ответил связкой, врезавшихся в память Фёдора Меченого.

«Достал!» — с удовлетворением подумал я, наблюдая, как рубящий удар прошёлся по бедру Якова, и продолжил атаку с той же скоростью.

На лице наставника мелькнуло недоверие, смешанное с удивлением, а в следующее мгновение он повторил серию моих ударов, которые я с лёгкостью парировал.

— Удивительно! — прокомментировал Яков, медленно, но верно повышая скорость и осыпая меня градом болезненных ударов, а в какой-то момент перед глазами снова потемнело.

«Да что это такое⁈» — со злостью успел подумать я, прежде чем отключился.

Пробуждение и в этот раз прошло без боли и с лёгкостью в теле. Вот только стоило открыть глаза, как инстинкты заставили перекатиться в сторону, и вовремя: рядом с головой просвистел клинок учебного оружия.

— На этот раз лучше, — с удовлетворением констатировал наставник, а старик-целитель, который сидел на небольшом стуле, недовольно фыркнул.

— Лучше? Считаешь, что эти инвалиды могут лучше? Яков, откажись ты от этих слабаков, пока ещё есть время. А то я тебя знаю: будешь с ними возиться несколько лет и потратишь уйму времени. Я-то думал, ты снова зовёшь меня тренировать своих орлов! Вот где соединилась скорость, сила и техника. А эти недоучки будут постоянно тянуть тебя вниз, так и не поняв, что такое настоящий бой.

Несмотря на оскорбления, высказанные едким тоном, подмастерья даже и не думали перечить целителю, из чего я сделал вывод, что в общине тот пользуется большим авторитетом. Хотя, может, ему ещё многое позволено и из-за весьма почтенного возраста.

— Ты к ним несправедлив, Герман, парни небесталанны, — покачал головой Яков Иванович и неприятно усмехнулся. — А вообще, обучить можно любого. Даже обезьяну в цирке научили ездить на велосипеде, полагаю, что не хуже дрессировщиков и парни поймут, как правильно держать клинок в руке…

До конца тренировки я терял сознание ещё несколько раз, что невероятно меня злило: всё же мне не хотелось оставаться беззащитным перед общинниками, однако это всё же происходило. Правда, к концу насыщенного тренировочного марафона мне стало на это откровенно плевать. На плечи навалилась усталость, мышцы болели и ныли, а мысли стали какими-то вялыми и тягучими.

Это, как я понял, была расплата за возможность быстро восстанавливаться и продолжать тренировки.

В себя я пришёл лишь благодаря бане и чудодейственным настойкам из фитобара дядьки Макара, буквально вдохнувших жизнь в измождённый организм. После них я хотя бы стал походить на человека, смог ориентироваться в пространстве и, несмотря на поганые ощущения, словно меня несколько раз пропустили через мясорубку, отметил кое-что странное. Отношение ко мне со стороны большинства рядовых бойцов несколько ухудшилось.

Если после победы над нежитью и спасения их товарищей меня воспринимали достаточно хорошо, как пусть молодого, но перспективного и неплохого парня, который принёс секции много добра, то теперь вдруг стали смотреть как на прибившегося чужака. Пусть пока без злобы, но и без былой приязни. Это настораживало, заставляло взбодриться и задуматься.

За последние дни был лишь один эпизод, который мог бы качнуть общественное мнение в учебном центре против меня, и это, конечно же, был конфликт со здоровяком Лёхой.

Ходокам явно не понравилось, что их собрата-бойца победил пусть и уже знакомый, но всё-таки пришлый маг. А может, это и сам здоровяк постарался, распуская про меня не очень хорошие слухи. Ему же как-то нужно было обосновать проигрыш такому молодому парню, как я.

В принципе, по большому счёту, на общественное мнение мне было плевать. Я изначально, отправляясь сюда, не собирался никому нравиться и ни под кого подстраиваться. Я пришёл за силой, опытом и знаниями и был намерен получить их в любом случае, а на отношение остальных, в том числе рядовых бойцов, мне было откровенно плевать. Неприязнь, конечно же, может осложнить моё пребывание в ассоциации. Но, если честно, то хорошие отношения не стоят того, чтобы я под всех подстраивался. Будь я на самом деле четырнадцатилетним юношей, мне бы хотелось признания, благодарностей и принятия своей картины мира. Я бы хотел понравиться, рассказывал бы, как всё было на самом деле, и совершал бы прочие ненужные телодвижения. Сейчас же мне этого делать не хотелось. Не примут меня ходоки — значит, так тому и быть. Общественное мнение при всём желании я не изменю. Так что нужно учиться жить и работать в тех условиях, которые есть.

В будущем, в лицее магии, это умение пригодится. Там предстоит столкнуться с молодым поколением ошалевших от вседозволенности бояр, оторвавшихся от родительского пригляда, которые оклеймят меня предателем крови из-за фамилии и попробуют прогнуть и заставить плясать под свою дудку. При этом будут использовать все известные методы давления, в том числе и психологического. Так что нужно натренировать навык противодействия подобному. Раз уж ситуация складывается данным образом.

Об этом я и размышлял, в одиночестве потягивая уже привычный отвар для магов за небольшим круглым столиком в фитобаре, когда ко мне подошли три крепких молодых мужика, обмотанных простынями. У них были широкие грудные клетки, мощные руки, бычьи шеи, наглые глаза и лица без проблесков интеллекта.

«В очередной раз удивляюсь, какие здесь здоровенные ходоки. Их что, богатыри зачали? Или фитобар — это не просто травы и настойки, а некие анаболические препараты? — подумал я с мысленным вздохом. — Мне до такого ещё расти и расти».

В это время центральный из бойцов облокотился на стол своим немалым весом и с угрозой в голосе произнёс:

— Это ты, что ли, тот самый маг, из-за которого Лёху из отряда выгнали? А⁈

— Нет, — глядя ему прямо в глаза, ответил я и заставил говорившего на мгновение удивиться. Он явно знал, кто я такой, и подобного ответа не ожидал, так что пришлось пояснить: — Я тот, кто поставил этого урода на место и победил его в честном бою. Пусть благодарит Игната Владимировича, что ушёл на своих двоих. Если бы не командир, я бы от него и мокрого места не оставил.

— А ты наглый! — процедил старший, поигрывая стальными мышцами. — Да только таких наглецов мы с парнями обломали с десяток, если не с сотню. Будешь строить из себя крутого — пожалеешь.

— Один уже дообломался, — ничуть не смутился я, наблюдая за потугами тугодумов выглядеть грозно. — Ты желаешь быть следующим на очереди?

— Много разговариваешь, — тихо прорычал стоящий сбоку ходок. — Ещё одно такое слово — и я вырву твои тонкие ручонки и вставлю тебе их в одно место! Ты понял?

— Да ты у нас фантазёр! Или это называется извращенец? Зачем чужому человеку что-то в какие-то места засовывать? Нужно тебя запомнить и не садиться рядом в бане, — усмехнулся я, ничуть не испугавшись и формируя волевую защиту. — А для этих твоих тыканий сил-то хватит? Или подружек позовёшь?

От злости и ярости ходок покраснел и попытался схватить меня за плечо, вот только прямо перед его рукой сформировался небольшой «огненный шар» — силы для магической дуэли у меня ещё оставались.

— Сука! Я тебя урою! — выругался мужик, одёргивая обожжённую руку, отпрыгивая назад, и злобно посмотрел на меня.

— Так, успокоились! — рявкнул дядька Макар. — Вы что тут у меня устроили, а? Поганцы! Подраться решили? Сил много после тренировок осталось? Командиры, как я посмотрю, недорабатывают? Так я сейчас лично Краснову наберу и расскажу, что тут происходит! Обещаю: завтра же для всей секции начнутся тяжёлые времена! Снова вернутся занятия на выносливость, и постараюсь довести до всех, кто к этому причастен. Вы этого хотите? Знаете, что вас тогда ждёт?

От услышанной перспективы ещё недавно грозные и наглые молодые мужики тут же сдулись и отступили.

— Дядька Макар! — поморщился центральный здоровяк. — Да мы просто шутим, чего ты начинаешь? Решили проверить молодого, посмотреть, как он реагирует на стресс, а то кто знает, как он себя за стеной поведёт? Вдруг сразу испугается и лапки кверху поднимет? Что тогда делать будем? Не хотелось бы снова людей терять.

— Знаю я ваши штучки, — зло произнёс Макар. — Помощнички, блин. Командир со старейшинами сам разберётся, что и как делать, а вы убирайтесь отсюда. И помните: если увижу что-то подобное ещё раз, то вам точно не поздоровится!

Последние слова были сказаны каким-то странным тоном и с неизвестным мне намёком, заставившим троицу тут же опустить головы и как-то поспешно покинуть фитобар.

— А ты, Федя, — взгляд старика сместился на меня, — не вздумай создавать свои поганые заклинания в моём заведении! Спалишь мне тут всё дотла, и что тогда делать? Я здесь, между прочим, всё своими руками делал!

— Даже эти столы? — спросил я, стараясь не выдать задумчивости.

— И их! И даже стены лично обшивал деревом! И бочки для этих чёртовых чаёв делал! Или думаешь, они были бы столь же полезны, если бы я сооружал их из другой древесины, а?

— Не задумывался об этом, — честно ответил я и нейтральным тоном добавил: — А по поводу заклинаний — учту на будущее.

Как-то оправдываться перед дядькой Макаром я не собирался: он присутствовал при конфликте и сам видел, кто был его инициатором, так что должен был сделать правильные выводы.

Однако не успел я допить коктейль, как в помещение вошёл ещё один пожилой ходок.

Это был крепкий старик с седыми волосами, крючковатым носом и каким-то неприятным пронзительным взглядом, который щеголял в лёгком костюме, светлой рубашке и дорогих ботинках.

— Что за крики, а драки нет? — спросил он, обращаясь к дядьке Макару, но смотрел при этом в мою сторону.

«А это что за персонаж? И почему мне кажется, что недавних гавриков ко мне подослал именно он?»