После победы над пятёркой ходоков жизнь стала в разы сложнее. И не потому, что кто-то вдруг начал плохо относиться ко мне из-за победы над Евгеном и его друзьями, хотя и у них нашлись свои защитники. Нет, всё дело в увеличившейся нагрузке, которую, как мне казалось, поднимать больше было некуда. Однако наставники каждый раз удивляли, раздвигая рамки наших возможностей и показывая, что мы ещё ничего не знаем об усталости.

Первым делом к Платону добавили ещё одного наставника по магии. Это был немногословный худощавый мужчина средних лет с узким разрезом глаз, который вначале молча наблюдал за моими действиями и ни во что не вмешивался. Поэтому сначала я просто принял его за человека от командования ассоциации, присутствовавшего, дабы проверить уровень обучения и моей отдачи.

Однако вскоре я про него просто забыл. Ведь наставник словно с цепи сорвался, заставляя меня раз за разом поражать всё новые и новые конфигурации перемещающихся по полигону мишеней и делать это своей разновидностью «огненного шара», которая взрывалась непосредственно перед противником и поражала его ударной волной.

После получаса напряжённой работы по множеству мишеней я весь взмок, однако отметил, что сил у меня сейчас осталось не так уж и мало, примерно пятая часть от объёма, а значит, Платон задумал что-то ещё.

Однако следом за напряжённой работой был этап создания «среднего огненного шара», который я формировал перед наставником, хоть и делал это нарочито медленно.

— Неплохо, — отметил Платон. — С каждым разом у тебя получается всё лучше и лучше, хотя заклинание вышло несколько отличным от моего.

«Конечно, отличным», — подумал я, вспоминая, как много экспериментировал и сильно его переделывал, чтобы сделать, быстрее, мощнее, устойчивее и экономичней. После создания пяти заклинаний, съевших ещё процентов десять от объёма энергии, настала пора третьего этапа — игры в утку, где и понадобился новый наставник.

Меня поставили в центр полигона, обозвав пернатым, а затем велели уворачиваться от ударов всеми возможными способами, после чего оба мага разошлись за границу круга радиусом в двадцать пять метров и атаковали.

Сука!

Время до окончания занятия пролетело как один миг, а всё потому, что два среднеранговых мага желали обязательно меня достать. Пришлось изрядно побегать по полигону, уворачиваясь, прячась за мишенями, прикрываясь «магическим щитом» и бросая навстречу особо опасным заклинаниям небольшие, но стремительные «серпы ветра», нарушающие структуру конструкта и заставляющие их взрываться на безопасном удалении от меня.

Но, как бы это грустно ни звучало, в основном мне приходилось крутиться как волчку, иначе запаса энергии просто бы не хватило до конца. Повезло ещё, что наставники держали границы честно, черту не переходили, иначе я вряд ли устоял бы на ногах.

После занятия, когда я поймал сразу два заклинания и пролетел несколько метров, от меня наконец отстали и выжатого, словно лимон, передали Якову.

Тот тоже миндальничать не стал и с ходу взял меня в оборот, в первые же мгновения отправив в небытие. Видимо, желал выразить недовольство моим столь неподходящим для тренировок состоянием. На помощь, как и всегда, пришёл старик-целитель, и скоро клинки зазвенели. И Яков продолжал работать всё в том же ускоренном, удобном для него темпе, в котором я не мог вообще ничего ему противопоставить, кроме состояния лада. Вот только оно почему-то возникать внутри меня не хотело. За две недели достигнуть его удалось лишь четыре раза, да и то каким-то странным и непонятным способом.

Быстро пришло понимание, что так дальше продолжаться не может. Нужно было как-то ускорить обучение вхождению в новое состояние. Мыслей особых не было, пока память не подкинула чьи-то воспоминания о неких воинах-ниндзя — клане убийц, которые умело притворялись другими людьми и учились словно бы натягивать на себя чужие личины. Из опытных воинов превращаясь в сутулых и испуганных работяг, босоногих крестьян, громогласных самоуверенных купцов или холодных властных чиновников. Для набрасывания той или иной личины эти воины составляли из пальцев различные фигуры и словно бы перепрошивали свою личность. Каждый символ означал другого человека, и спустя годы тренировок ниндзя учился молниеносно сбрасывать личины и умело перевоплощаться.

Не знаю, насколько это правда, может быть, просто легенда, но я решил воплотить её принципы в жизнь. Выбрать мало используемую фразу, которую буду мысленно повторять всякий раз, входя в состояние лада, чтобы затем, с её помощью, облегчить вхождение.

Думал я много, но почему-то в голову лезли странные ассоциации по типу «У шамана три руки» или «Желание. Ржавый. Семнадцать. Рассвет. Печь. Девять. Добросердечный и прочее». Это были явно какие-то отсылки к культуре моего родного мира, но чёртов лич отобрал у меня воспоминания. Грёбанный урод! Поэтому, ещё немного подумав, я выбрал не слышанный нигде отрывок из какой-то песни, который сам возник в голове во время очередного перехода в состояние лада.

«Я свободен, словно птица в небесах. Я свободен, я забыл, что значит страх».

Не знаю, почему подсознание выбрало именно эти строки, но они мне понравились, отзываясь в моей израненной душе и служа напоминанием, что мне удалось вырваться из хрустальной тюрьмы, обмануть ублюдочного лича и начать жизнь по-новому…

Так что теперь я произносил эти строки всякий раз, стоило только войти в нужное состояние, а Яков, так и не дождавшись какого-то особого прорыва, а может, руководствуясь своими соображениями, пригласил на тренировку троих парней лет шестнадцати. Они были крепкими, жилистыми и очень ловкими, а один из них чем-то неуловимо походил на наставника.

Как вскоре выяснилось, старшего из них звали Олегом, и он действительно оказался сыном Якова. Двух чуть более крепких и коренастых парней звали Коля и Костя. Первый был внуком Ратмира Богдановича, второй — сын Краснова, командира секции.

После этого я уже по-новому посмотрел на своего наставника, которому доверили обучать будущую элиту, а также позволили включить в систему подготовки и своего сына. Значит, он тоже из совсем непростой семьи.

Но вернёмся к золотой молодёжи, тренирующейся с детства у весьма сильного наставника. Они оказались не только хороши в боевом плане, но и невыносимы в бытовом. Надменные взгляды, насмешливые фырканья и переглядывания очень быстро вывели Егора с Женей из себя, заставляя их совершать ошибки. Мне же поведение парней тоже не нравилось, однако лишь исходя из соображений, что они смеют смотреть в мою сторону с таким неприкрытым превосходством. Впрочем, класс у них оказался значительно выше, чем у подмастерьев моего отряда, хотя те тоже с малых лет обучались владению оружием. К сожалению, моих парней просто и без лишних сантиментов размазали по снегу.

Мне же пришлось изрядно постараться, чтобы продержаться хотя бы немного дольше. И это при том, что я давно уже не новичок в работе с клинками и имею память Фёдора Меченого, с помощью которой не раз неприятно удивлял даже наставника.

Вот только это мне не помогло. Олег оказался гораздо техничнее, несколько быстрее и значительно превосходил меня физически. Впрочем, последнее ничуть не удивило: я уже привык, что все вокруг, включая Женю с Егором, гораздо сильнее, ловчее и выносливее меня благодаря отварам дядьки Макара. Вот только я и сам оказался не прост, и, для того чтобы добиться победы, Олегу пришлось использовать, как мне показалось, состояние лада. Он резко ускорился, взорвался градом ударов, и я обнаружил себя на снегу.

— Отлично, просто отлично! — прокомментировал итоги первого боя наставник, когда мы пришли в себя. — Очень хорошо, что Олег с парнями освободились раньше плана и теперь помогут моим новым ученикам в спаррингах. Всё же я гораздо сильнее любого из вас, и мне сложно дозировать усилия, чтобы оставлять вам хотя бы призрачные шансы на успех. Со сверстниками же такой проблемы не будет: пусть они лучше подготовлены, но против них у вас куда больше шансов.

Услышав похвалу в свой адрес, Олег с товарищами довольно заулыбались, а старик-целитель, напротив, едва заметно покачал головой. Видимо, он уже отметил, насколько наша тройка прибавила в силе за последнее время, и понял, что ученикам наставника скоро придётся работать всерьёз.

«А может? — новая мысль была неожиданной. — Яков специально всё так устроил, чтобы я научился входить в состояние лада и поставил слишком самоуверенных парней на место?»

Не знаю, о чём всё же думал наставник, узнать не удалось, потому как до конца недели и даже на следующей мне так и не удалось войти в нужное состояние и как-то одолеть кого-то из тройки. Хотя, должен отметить, что уже успел приноровиться к стилю каждого из них, подобрал контрмеры и сражаюсь на равных. Даже научился определять, когда парни переходят к использованию техники лада, чтобы всё же меня победить.

К слову, за последнее время надменности в них явно поубавилось, хотя они и продолжали насмешливо фыркать или нарочито радостно поздравлять друг друга с очередной победой. Я же с каждым боем всё острее чувствовал внутри то самое ощущение спокойствия и покоя, позволявшее не только серьёзно ускориться, но словно бы контролировать пространство вокруг. Это было что-то неуловимое, что-то постоянно ускользающее, то, к чему я стремился всеми фибрами души, но никак не мог ухватить.

Иногда это злило. Ведь я знал: стоит лишь добиться успеха на краткий миг, почувствовать лад в душе — и этот козырь позволит надолго стереть самодовольные ухмылки с лиц волчат и одновременно сделает меня гораздо сильнее и опаснее. И вот этот момент настал во время боя с Николаем.

«Я свободен, словно птица в небесах. Я свободен, я забыл, что значит страх», — прозвучала музыка в голове, и сосредоточенный парень, только что перешедший в состояние лада, замедлился, а я принялся достаточно легко и уверенно его побеждать.

«Да если бы не выдающаяся физическая сила и ловкость, а также тренировки у Якова с детства, то я бы побеждал у него и без этой помощи», — пронеслось в голове, а парень продолжал отбиваться, даже не думая о контратаке.

Каким-то шестым чувством ощущая, что силы на исходе, я сбил противника с ног подножкой, приставил клинок к его шее, и меня вышвырнуло из состояния лада. При этом ощущения были такими, будто в этот раз вновь проиграл именно я. Мышцы тянули и болели, а некоторые неприятно подёргивались.

Первое поражение волчат очень сильно не понравилось Олегу с Константином, да и сам Коля смотрел на меня с неприкрытой злобой. А вот Яков, напротив, вёл себя словно на празднике. Громогласно поздравил нас всех с первой победой и даже отпустил мою тройку с тренировки пораньше. Не хотел, чтобы расстроенные фавориты на эмоциях не поломали нас или не наговорили много гадостей, из-за которых, в последующем могла бы разгореться настоящая ненависть и вражда.

Вероятно, именно из-за этого я сегодня вернулся домой пораньше, смог заняться медитацией был каким-то отдохнувшим и теперь словно бы более внимательным. Я тщательно и долго осматривал внутренний мир: источник магии, каналы и печать предателя крови. Это позволило мне заметить кое-что неприятное, а именно значительное снижение чёрной пыли в каналах, которую я уже научился достаточно оперативно убирать. Раньше, когда я активно уничтожал нежить в промышленных масштабах, её было гораздо больше. Теперь же, после приостановки походов и длительного перерыва, казалось, процесс остановился. Следовательно печать предателя перестала разрушаться и скоро может начать укрепление. Подобное меня в корне не устраивало.

«Так. Нужно будет обязательно подойти к Игнату Владимировичу с этой проблемой, ведь если не удастся в ближайшее время отправиться за стену в составе отряда, то придётся планировать одиночные вылазки на выходных. Хоть и не представляю, что там можно делать зимой со снегом, где легко и без проблем может спрятаться любой скелет».

Представив данную ситуацию, я даже передёрнул плечами.

А уже на следующее утро, после занятия по магии, когда я морально готовился на трёпку от изготовившихся к бою и желающих реванша волчат, на тренировку явился командир отряда и огорошил всех давно ожидаемой новостью.

— На сегодня все занятия отменить. Завтра утром отправляемся за стену, а пока, — он взглянул на часы и добавил, — даю всем три часа на сборы. В четырнадцать проводим строевой смотр, инструктаж, а затем брифинг с начальником штаба секции. И ещё, — взгляд Игната Владимировича остановился на наставнике, — волчата тоже прикомандировываются к нашему отряду.

За предоставленное время я успел съездить домой, проверил экипировку и снаряжение, индивидуальный перевязочный пакет и несколько поддерживающих зелий, защитный амулет и со спокойной душой отправился на смотр, который проводился на небольшом пятачке перед административным зданием. Помимо нашего отряда, выстроенного в одну шеренгу, неподалёку расположился и другой, как я понял, тот, что будет прикрывать нас за стеной.

— А, Фёдор! — заметил меня Игнат Владимирович и указал в конец строя. — Располагайся сразу за Егором. На этом задании, как и раньше, подмастерья будут тебя прикрывать.

— Понял, — кивнул я, занимая своё место, а Егор, улыбнувшись, сказал:

— Ну наконец-то настоящее дело! Я уже устал сидеть в этом учебном центре!

— Да ладно! — как-то невесело хохотнул Женя. — Просто ты радуешься, что занятия отменили и кое-кто не сорвал на нас злость из-за вчерашнего проигрыша.

— А если и так? — резко повернулся Егор. — Достали они меня уже, сил нет! Вроде и вижу всё, и скорость у меня не меньше, и даже отпор даю, но потом раз — и они резко ускоряются!

— Это всё состояние лада, — заметил я. — Каждый из волчат им владеет. Я теперь даже умею определять, когда они им пользуются. Старайтесь отрешиться от лишнего, сосредоточиться только на бое, и всё у вас получится.

— Да я и так сосредоточен на сражении, чтобы не получить ещё больше! — возмутился Егор и недовольно посмотрел на меня. — Куда там ещё сосредотачиваться⁈

— Значит, есть куда, — отметил я и добавил: — От боли тоже нужно стараться абстрагироваться, тогда результат точно будет.

— Уверен? — с надеждой спросил у меня Женя.

— Конечно, — поддержал я его. — Или ты думаешь, Яков берётся обучать прямо всех подмастерьев?

Парень задумчиво кивнул, но я видел, что мои слова его приободрили. Если раз за разом проигрывать, то можно потерять веру в себя.

Проследив за действиями остальных ходоков, я достал лишнее из рюкзака, уложил его на чистый асфальт, а на нём разместил всё, что находилось внутри. Слева от себя положил шашку в потёртых ножнах, а справа — магический жезл, которым пользовался в драке с Евгеном и его друзьями. Тогда, к слову, выяснилось, что сей магический артефакт помогает лучше концентрироваться на заклинании и позволяет творить его за доли секунды. В бою вещь просто незаменимая! Но тренироваться, как сказал мне Платон, нужно без него, чтобы не привыкать к костылям и их постоянной помощи.

Пока я размышлял над тем, как буду ходить с шашкой и жезлом по проклятой земле, что лучше спрятать в артефакт, на строевой смотр явились волчата, одетые в новую дорогую форму и щеголявшие однообразной добротной защитой.

— Ну и броня! Деев! Ты не мог одеться поприличнее? — произнёс Николай, оглядывая меня презрительным взглядом. Парень явно очень тяжело пережил проигрыш постороннему, которого ещё недавно постоянно выигрывал.

Этот вопрос услышали, казалось, все ходоки. Игнат Владимирович только хотел было что-то сказать, предотвратить очередной конфликт в отряде, но Яков, стоящий рядом, аккуратно взял его за локоть и покачал головой.

Отметив про себя этот факт, я нейтральным тоном произнёс:

— А мы что, собираемся на бал? Не знал, что должен впечатлять нежить своей новой формой, дымчатыми пластинами и открахмаленным воротничком.

Говорить о том, что во всём этом я не раз ходил в проклятые земли, не стал. Полагал, что уж своих волчат, являющихся очень сильными индивидуальными бойцами, Яков точно водил за стену, а значит, этот аргумент несостоятелен.

— При чём здесь это? — прошипел парень. — Я про твою защиту! Этот стыд никуда не годится!

— Не то, что на тебе, — согласился с ним я. — Неплохо выглядит. Рад, что у Ратмира Богдановича есть деньги, чтобы как следует экипировать внука.

Услышав намёк на авторитетного родственника, Коля покраснел, а Олег поспешил вмешаться:

— Вообще-то доспехи куплены на наши деньги! С долей отложенных с походов!

— А мне до этого какое дело? Купили и купили, — пожал плечами я.

— Вот именно! — прошипел Николай. — Не лезь не в свои дела!

— Последую совету, — послушно согласился я и жёстко добавил: — Но и тебе предлагаю его придерживаться! Это не твоё дело, в чём именно ходок отправляется в проклятые земли!

— Ты не ходок! — отрезал парень.

— Ты меня услышал, — ответил я и отвернулся. — Не желаю тратить время попусту.

— Так! Что там за разговоры⁈ — вдруг прервал нас грозный вопрос Якова. — Живо разложились! Скоро строевой смотр начнётся, а вы всё никак не наговоритесь!

Волчата покраснели от гнева, но подчинились, а я заметил в глазах наставника довольную улыбку. Или он хочет нас стравить, или просто рад, что с его зазнавшихся учеников кто-то сбивает спесь. Скоро узнаем.

После нас осмотрел командир отряда, а за ним и основные проверяющие лица. Ратмир Богданович, а также Аркадий Иванович Сурский — сухой, подтянутый мужчина с коротким ёжиком седых волос и ничего не выражающим взглядом. Это был новый для меня человек, оказавшийся начальником штаба секции и планирующий боевые действия согласно современной военной теории.

Последнее, признаюсь, оказалось для меня откровением. Почему-то думал, что ходоки придут в указанный квадрат, вырежут всех и вернутся, а тут всё как-то слишком забюрократизировано. Вон, у Игната Владимировича даже командирскую сумку проверили и ручки в ней.

Последним к проверке присоединился знакомый мне старик-целитель, который крайне придирчиво осмотрел все перевязочные и индивидуальные пакеты, а также собранные бойцами зелья. Помимо этого, у всех без исключения проверяли чистоту и заточку оружия, наличие артефактов и их заполненность. Остальное, типа грязных берцев и выцветшего обмундирования, вообще никого не интересовало. Все были сосредоточены на деле, а не на мелочах. Поэтому группа проверяющих достаточно быстро дошла до подмастерьев, меня и волчат. Нас, в отличие от опытных ходоков, проверяли с большим интересом.

Начштаба изучил мой жезл, добротную шашку и сосредоточил внимание на броне.

— Ты окреп и стал шире в плечах, — заметил он тихим голосом. — Где-то с месяц она тебе ещё послужит, а затем под замену.

— Как решишься, обратись к командиру, — добавил Ратмир. — Он подскажет нормальных мастеров, которые делают качественно и быстро. В город, к случайным лоботрясам лучше не ходи. Они тебе такого наделают, что за голову возьмёшься.

С этими словами он хлопнул Игната по плечу.

В это время Сурский взял мою шашку в руки, проверил остроту лезвия, осмотрел набитые руны и молча вернул оружие на место, перейдя к стоящему следом Олегу.

После нам велели всё собрать, отнести в автомобили и прибыть на брифинг, где начальник штаба доведёт отрядам их задачу. Совещание проходило во вместительной комнате с белым экраном на всю стену, старомодным проектором и несколькими десятками стульев.

Пригласив всех присаживаться, начальник штаба секции дождался, когда все это сделают и выключится свет, после чего взял в руки указку, и на экране развернулась детальная тактическая карта Камневской проклятой земли.

— Значит так, господа ходоки. Слушаем боевую задачу! — негромко, но так, что в помещении мгновенно установилась абсолютная тишина, начал он и ткнул кончиком указки в обозначенную красным территорию.

— Игнат, твой отряд — основной. Задача: прибыть в данный квадрат, уничтожить неприятеля, собрать полезные ингредиенты и артефакты, вернуться назад. Всё как и всегда.

— Антипов! — взгляд начштаба переместился на второго командира. — Ты — прикрытие. Дистанция пятьсот метров. Держаться настороже, быть в готовности отразить атаку и оказать помощь основному отряду в случае проблем. Убийство прущей на вас нежити и сбор найденных походя цветов разрешаю.

Выдержав небольшую паузу, мужчина продолжил:

— Идём далее. Основной отряд. Прибытие на погранпереход номер три в семь часов ноль минут. Прикрытие — на пятнадцать минут позже. Остальное время отряду Антипова выставлять также. С тем же отрезком. Далее докладываю по основе. Напоминаю: к их времени прикрытию нужно добавить пятнадцать минут.

Закончил Сурский на повышенном тоне, а затем всё так же спокойно продолжил:

— Там ещё пятнадцать минут на проверку снаряжения, амулетов и оружия. В семь тридцать — проход через пункт. Командиры, сверить часы. Пять, четыре, три, два, один. Пятнадцать ноль-ноль.

Окончив отсчёт и дождавшись кивков от командиров, начальник штаба ткнул кончиком указки в пропускной пункт и провёл её по красной линии.

— После прохождения пункта двигаетесь по указанному маршруту к четвёртой аномалии. По пути зачищая неприятеля и собирая ингредиенты. Контрольное время прибытия — одиннадцать ноль-ноль, это с учётом проводимых мероприятий.

«К какой ещё аномалии? Да ещё и четвёртой?» — заинтересовался я, и память Меченого отреагировала, подсовывая образы разрушенных зданий, куски покрытой мхом мостовой, а также множество нежити и редкие артефакты.

Судя по воспоминаниям, аномалии — это некие форпосты центрального некрополиса Каменской проклятой земли, которые рандомно расположены вокруг него и откуда можно каким-то образом переместиться в город мёртвых.

— Далее! Основа! — продолжил начальник штаба прерывая мои мысли. — С одиннадцати до двенадцати тридцати — зачистка периметра аномалии, разведка, картографирование нового участка. В тринадцать ноль-ноль — проникновение в аномалию, сбор ингредиентов и артефактов, уничтожение противника. В пятнадцать ноль-ноль — окончание работ и отход к пропускному пункту. В девятнадцать нулей жду звонок с докладом об окончании похода.

— Задача прикрытия в это время известна. Не дать нежити застать основу врасплох.

Выдержав небольшую паузу и обведя всех пристальным взглядом, мужчина продолжил:

— Порядок движения следующий! Головной дозор — из разведтройки. В центре — маг, командир и все подмастерья. В замыкании — группа прикрытия. Дистанция между подразделениями — десять метров. Вопросы?

Начальник штаба вновь обвёл всех внимательным взглядом и завершил:

— В таком случае расписываемся в журнале инструктажа и свободны. Завтра жду всех живыми и здоровыми.