Горячая вода творила чудеса. Алексей с головой ушел под воду в огромном, выложенном мозаикой мраморном бассейне, который язык не поворачивался назвать просто ванной. Смыл с себя запах реки и сгоревшего пороха, копоть горелого мяса и пот долгого марша. Мышцы, до этого скрученные в тугие жгуты постоянным ожиданием подвоха, наконец-то начали расслабляться.

Хотелось спать. Упасть лицом в подушку и провалиться в небытие часов на двенадцать. Желательно — в бункере с метровыми бетонными стенами. Времени на полноценный отдых, естественно, не было. График официальных мероприятий, мать их за ногу. Три часа — вот и весь лимит, который капитан смог выкроить в плотном расписании дипломатического визита.

Корнев выбрался из воды, насухо вытерся полотенцем, ткань хорошо напоминала лен, и прошел в спальню. Широкая кровать с балдахином манила к себе, как магнит. Капитан откинул тяжелое покрывало, лег на бок. Уже привычным движением сунул под соседнюю подушку табельный пистолет. В этом мире, где каждый второй аристократ таскает под шелком легкий артефактный щит, обычные пули могут стать пустой тратой времени, поэтому выбитая капитаном «Гюрза» была очень даже в тему.

Следом за пистолетом на прикроватную тумбочку лег массивный, размером с хороший кулак, искусственный сапфир. Подарок от гильдии артефакторов Нового Арзамаса. Местные умельцы из клана Ночных Теней, получив доступ к качественным земным кристаллам, выращенным в лабораториях, выдали шедевр паранойи. Артефакт не ставил банальный купол, который можно пробить концентрированным ударом. Он работал иначе. Это была глушилка периметра и кинетический таран в одном флаконе.

Как только в радиусе полутора метров от спящей тушки капитана начиналось несанкционированное шевеление, камень активировался, выдавая с барьером три расходящиеся волны плотной кинетической энергии, причем каждая следующая в разы сильнее. На полигоне в Арзамасе деревянный манекен, обшитый стальными листами, после третьей волны превратился в щепу и металлическую стружку. Старый мастер-артефактор, передавая камень, тогда меланхолично заметил: Если кладка стен слабая, глава, есть шанс проснуться под завалами. Зато живым.

Отказываться от такого подгона Корнев не стал. Жизнь одна, запасной не выдали. Экземпляр похуже он честно сдал Третьякову для изучения в московских НИИ, а этот, именной, оставил себе.

Алексей коснулся грани сапфира. Внутри кристалла лениво провернулась сизая искра. Защита встала в активный режим. Капитан закрыл глаза и мгновенно, без переходов, провалился в глубокий сон без сновидений.

Пробуждение вышло резким. Встроенные биологические часы сработали за минуту до того, как пискнул таймер на наручных часах. Корнев открыл глаза. Тело чувствовало себя на удивление сносно. Три часа качественного сна под защитой артефакта — роскошь, которую на фронте не купишь ни за какие деньги.

В дверь постучали, тихо, но настойчиво. Ровно через два удара сердца после того, как капитан сел на кровати. Корнев протяжно, искренне вздохнул. Натянул штаны, влез в футболку. Подошел к двери и отодвинул тяжелый бронзовый засов. Он знал, кого там увидит. Иллюзий не питал. Но реальность, как обычно, решила пробить в очередной раз дно ожиданий с особым цинизмом.

На пороге стоял, разумеется, батальон «Белые колготки», Тисса, Эйрин и Ависса.

Видок у хвостатой делегации был… специфический. С одной стороны, обошлось без пошлости. Спасибо отсутствию сержанта Казановы с его извращенной фантазией. Никаких коротких юбочек, чулок в сеточку и декольте до пупка. Строгие, закрытые платья из плотной темной ткани, короткие рукава, не хватало только белоснежных передников. Почти классика, если не считать торчащих из-под подолов пушистых хвостов и нервно подрагивающих ушек.

Проблема заключалась в лицах. На мордашках смертоносных хищниц застыло выражение глубочайшего, почти религиозного смирения, которое контрастировало с их репутацией так же сильно, как ряса монашки на пулеметчике. Алексей поднял взгляд. Чуть дальше по коридору, привалившись плечом к стене, стоял Леший. Лейтенант изо всех сил грыз какой-то фрукт, чтобы не заржать в голос. Рядом с ним переминались с ноги на ногу кошаки из гвардии. В их глазах читалась лютая, ничем не прикрытая зависть. Еще бы — бывшая глава клана и две элитные охотницы вырядились прислугой, причем добровольно.

— Доброе утро, господин, — елейным голоском пропела Тисса. Эйрин и Ависса синхронно поклонились. — Мы пришли помочь вам собраться к ужину.

Корнев потер переносицу.

— Девочки, я ценю заботу, — ровным, лишенным эмоций голосом произнес капитан. — Но умыться, натянуть штаны и зашнуровать берцы я в состоянии сам. Без ассистентов.

— Статус требует… — твердо ответила Тисса, шагая через порог…

* * *

Когда за Алексеем, он же Ключник, он же эквит, он же «хоспади, пристрелите меня» пришел местный управляющий, приглашая на вечернее мероприятие, капитан выглядел так, как будто сошел с круизного лайнера, а не десантного катера после высадки на необорудованное побережье. Корнев просидел полтора часа, завернутый в простыню, пока его комплект одежды приводили в состояние «промышленная стирка нежными руками после полевых испытаний». Когда Тисса попыталась причесать Алексея, он мрачно предупредил, то лимит терпения заканчивается через три, два, один… Дамы тут же испарились из спальни, но только чтобы удивить Корнева снова, как только он покинул свое убежище

У Корнева дернулся глаз.

Троица переоделась с пугающей скоростью. Теперь на них были вечерние наряды. Глубокий, насыщенный бархат, шелк, разрезы на юбках, обнажающие стройные ноги при ходьбе. Выглядели они сногсшибательно, опасно и очень дорого.

— Я даже спрашивать не буду, в какой сумке вы прятали этот гардероб, — мрачно констатировал капитан, оглядывая свой эскорт. — Пространственные карманы? Магия?

Эйрин улыбнулась.

— Секрет клана.

— Ага. А клинки свои ты на что променяла? На шпильки? — ехидно поинтересовался Алексей, прекрасно зная, что боевая кошка без оружия чувствует себя голой.

Эйрин победно хмыкнула. Она чуть отставила правую ногу в сторону и медленно, с грацией профессиональной стриптизерши, потянула край юбки вверх, обнажая бедро. Идеальная кожа, тугая подвязка из темной кожи. А на подвязке, в плоских ножнах, тускло блеснул вороненой сталью тонкий, сантиметров двадцать длиной, стилет.

— С другой стороны тоже показать? — невинно хлопая ресницами, спросила она.

Леший, стоявший в пяти метрах, внезапно нашел на потолке очень интересную трещину. Кошаки-гвардейцы дружно уставились на носки своих сапог, старательно прикидываясь ветошью. Рассматривать бедра личной телохранительницы эквита — верный способ лишиться глаз.

Корнев страдальчески закатил глаза.

— Обойдусь. Выдвигаемся.

Он положил тяжелую ладонь на плечо управляющему, который от вида обнаженного бедра и холодного оружия впал в настоящий ступор.

— Веди, Сусанин. Хозяева заждались.

Мужик вздрогнул, затравленно стрельнул глазами на посмеивающихся армейцев и, суетливо семеня ногами, повел четверку по запутанным лабиринтам губернаторского дворца…

Пир на весь мир, закаченный Августом, поражал бессмысленным размахом. Огромный зал, залитый светом сотен магических светильников. Длинные столы, ломящиеся от жареной дичи, фруктов, многоярусных тортов и кувшинов с вином. В одном из концов зала — свободное пространство для танцоров и музыкантов. Корнева и его свиту усадили по левую руку от Императора. Валерия сидела справа от отца.

Местная аристократия, разодетая в пух и прах, откровенно пялилась на «зеленых». Ждали дикарей. Ждали варваров, которые будут жрать мясо руками и вытирать жир о скатерти.

Не дождались.

Алексей сидел с прямой спиной. Ел аккуратно, используя нож и вилку, благо этот инструмент здесь был в ходу. Пил только воду.

Троица за его спиной устроила настоящее шоу молчаливой угрозы. Тисса, Эйрин и Ависса не притронулись к еде. Они вообще не сели, встали за креслом Корнева. Глазки в пол, на губах — вежливые, приклеенные полуулыбки. Но Валерия, наблюдавшая за ними поверх своего кубка, не обманывалась.

Принцесса видела, как двигаются их взгляды, сканируя толпу. Как напряжены мышцы под дорогим шелком. Ни капли алкоголя. Ни малейшей расслабленности. Кто-то из них постоянно находился в слепой зоне за спиной эквита, готовый в любую долю секунды перехватить летящий кинжал или вырвать глотку нападающему.

У Валерии это вызывало смешанные чувства. С одной стороны — искреннее уважение воина к воинам. С другой — глухое раздражение. Завладеть вниманием Корнева, когда его охраняют эти цепные сучки, было задачей со звездочкой. Вскоре началось то, ради чего, собственно, и собирали местную знать. Прощупывание почвы.

К столу Корнева, поигрывая золотым кубком, подошел молодой, напомаженный патриций. Из тех, кто видел войну только на парадах.

— Господин эквит, — протянул он с ленивой улыбкой. — До нас дошли слухи о вашей… необычной тактике. Говорят, вы избегаете честного боя лицом к лицу, предпочитая забрасывать врага огнем издалека. Не считаете ли вы, что в этом мало чести?

За столами повисла тишина. Местные офицеры легиона, прибывшие в город на днях и готовившиеся к переброске через Врата, напряглись. Они-то уже знали, что такое «огонь издалека».

Корнев медленно положил вилку на край тарелки, и вытер губы салфеткой. Поднял взгляд на патриция. В глазах капитана читался абсолютный холод, что юнец непроизвольно сделал полшага назад.

— Честь, уважаемый, это когда твои солдаты возвращаются домой живыми, — ровным голосом произнес Алексей. Акустика зала разнесла эти слова по всем углам. — А бой лицом к лицу — это провал разведки. Если мой боец вынужден сойтись с врагом на дистанции удара ножом, значит, я, как командир, ошибся в планировании.

Он взял кубок с водой.

— Радиус сплошного поражения снаряда большого калибра— пятьдесят метров. А температура в эпицентре взрыва термобарического заряда — около трех тысяч градусов. Выживаемость пехоты в зоне поражения стремится к нулю. Вы называете это отсутствием чести. Я называю это эффективностью. Еще вопросы?

Вопросов у патриция не было. Он сглотнул, и, пробормотав невнятные извинения, растворился в толпе. Шепотки про «варваров» срезало как ножом. Местные офицеры смотрели на Корнева с мрачным пониманием. Перед ними сидел не дикарь с дубиной. Перед ними сидел безжалостный мясник, для которого война была не турниром, а математикой.

Единственный раз за вечер, когда Барон позволил себе проявить эмоции, случился на втором часу банкета. Заиграла тягучая, ритмичная музыка. В центр зала выплыли танцовщицы. Местные девушки, замотанные в полупрозрачные шелка, начали извиваться в довольно откровенном танце, звеня браслетами.

Алексей, отпивая воду, скосил глаза на стоящую справа Тиссу. Кошка, вспомнив свой собственный, недавний экспромт и реакцию на него пьяного в хлам Корнева, густо краснела. Эйрин и Ависса, стоявшие по бокам, ехидно переглянулись, беззвучно посмеиваясь над бывшей старейшиной.

Валерия, заметив эту пантомиму, нахмурилась. Она не знала подоплеки, но то, что между эквитом и его свитой существует своя, закрытая от чужих история, раздражало принцессу еще больше. Спустя три часа пытки едой и фальшивыми улыбками, Тит Валерий принял решение. Император чуть заметно кивнул, поднимаясь с кресла.

Корнев встал следом. Коротко, по-военному поблагодарил правителя и губернатора за прием. Делегации разделились в главном коридоре. Тит и Валерия в окружении преторианцев свернули налево. Корнев со своими — направо.

Как только тяжелые дубовые двери гостевого крыла захлопнулись, отсекая шум дворца, из хвостатой троицы буквально выпустили воздух. Идеальная осанка пропала.

— Мать моя женщина, — выдохнула Тисса, сбрасывая туфли прямо на ковер. — Это было тяжко. Даже для меня.

— Эти людоедские взгляды… — передернула плечами Ависса, растирая предплечья. — Они смотрели на нас так, будто приценивались к мясу на рынке. Брр…

Эйрин молча кивнула, поправляя юбку и проверяя крепление ножен на бедре.

— Нормально отработали. Все молодцы, —похвалил капитан девушек. — А теперь — по койкам, всем отдыхать.

Он прошел по коридору к своим дверям, навстречу шагнул Леший.

— В Багдаде всё спокойно, командир, — вполголоса доложил лейтенант. — Местные не совались. Караул бдит.

— Добро. Смена постов по графику.

Корнев зашел в спальню. Сбросив пропахшую чужими духами и жареным мясом одежду. Проверил пистолет под подушкой. Достал сапфир, убедившись, что искра внутри пульсирует ровно, после чего завалился в кровать. Мысли о светском рауте, интригах Валерии и местных аристократах постепенно растворялись. Накопленная за многие дни усталость брала свое. Глаза постепенно закрылись, дыхание выровнялось…

Ночь была темной и безлунной. Алексей спал глубоко, но этот сон не имел ничего общего с гражданской отключкой. Но разум военного продолжал работать в фоновом режиме, анализируя звуки. Скрип половиц в коридоре — свои. Шум ветра за окном — норма.

Чего мозг не мог зафиксировать, так это полного отсутствия звука.

Полупрозрачное марево, искажающее свет редких звезд, бесшумно перетекло с широкого карниза на подоконник. Марево не имело запаха. Не издавало шороха ткани. Идеальный, магический камуфляж высшего порядка, полностью скрывающий тепловую и звуковую сигнатуру убийцы.

Тень плавно отделилась от окна. Слилась с мраком комнаты. Медленно, по сантиметру, поплыла к кровати. В руке тени материализовался узкий матово-черный клинок, покрытый вязкой дрянью, одного пореза которой хватило бы, чтобы остановить сердце слона.

Два метра…

Шаг вперед, и тень занесла руку для удара. Но радиус в полтора метра был нарушен. Сапфир на тумбочке не зазвенел и не засветился. Он просто взорвался коротким треском разряжающегося конденсатора.

Первая кинетическая волна ударила тень в грудь с силой несущегося на полной скорости грузовика. Марево камуфляжа лопнуло, обнажив худую фигуру в черном облегающем костюме. Убийцу оторвало от пола и швырнуло назад, прямо в каменную кладку стены.

Корнев еще не успел открыть глаза, а рука сама нырнула под подушку, чтобы разрядить весь магазин в распластанную по стене фигуру, под второй разряд артефакта…