Трясло. Нет, не так. Трясло так, что лязгали зубы, а позвоночник пытался осыпаться в трусы мелким гравием.

Римляне, конечно, строили дороги на века. Монументально, из массивных каменных блоков, плотно подогнанных друг к другу. Для марширующих легионов — самое то. Шаг отбивать удобно, грязь не месишь. Но вот для колесного транспорта, не оснащенного нормальной независимой подвеской и амортизаторами, эта брусчатка превращалась в филиал адского вибростенда.

Ожила рация на разгрузке. Сквозь треск эфира и гул дизелей сопровождения пробился голос Лешего:

— Барон, я Леший.

— На связи, — Корнев нажал тангенту, не отрывая взгляда от проплывающего за окном пейзажа.

— Командир, скажи этим ряженым, пусть сбавят ход. У меня от этой тряски уже все пломбы из зубов высыпались. А ведь еще утром ни одной не было!

Алексей усмехнулся одними губами.

— Терпи, лейтенант. Тяготы и лишения закаляют, — отозвался капитан. — До городка час ходу.

Он отпустил кнопку и откинулся на обтянутую бордовым бархатом спинку дивана. Императорская карета была синонимом роскоши. И ни одного, мать его, рессора. Деревянные колеса, окованные железом, передавали каждый стык прямо в мозг.

Плюс к этому спектакль начался еще на этапе погрузки.

Тит, как человек опытный и крайне прагматичный, быстро оценил перспективы совместной поездки с дочерью, которая находилась в состоянии перманентного бешенства, после того, как хорошенько рассмотрела всех сопровождающих капитана. Император технично слился в свою личную коробку на колесах, окружив ее плотным кольцом преторианцев.

Валерия, сверкая глазами, попыталась было нырнуть следом за отцом. Мол, папенька, нам нужно обсудить государственные дела. Ага, щас. Корнев, стоявший в десяти шагах, прекрасно видел эту немую сцену. Тит, даже не меняя благосклонного выражения лица, коротко ткнул принцессу пальцем куда-то между ребер.

Звук, который издала гордая воительница Третьего Рима, Алексей запомнил надолго. Тонкий и возмущенный, почти мультяшный писк. Кавайный, как сказал бы Казанова. Тит лишь едва заметно кивнул в сторону кареты, выделенной для «эквита Корнева и его свиты». Намек был понят мгновенно: ехать тебе, доченька, с твоим любимым до гроба женихом. Привыкай…

И вот теперь Валерия, собрав волю в кулак и нацепив на лицо маску ледяного презрения, отбивала шаги в сторону соседнего экипажа.

Леший, стоявший у резной дверцы, изобразил идеального гвардейца. Вытянулся в струну, взяв автомат на грудь, а затем галантно подал принцессе руку в тактической перчатке с обрезанными пальцами.

— Прошу вас, Ваше Высочество. Осторожнее на ступеньках, — голос из автоматического переводчика не мог передать все нотки откровенной издевки, но первичные интонации принцесса уловила без труда.

Валерия не проигнорировала руку. Вздернув подбородок, девушка подобрала подол плаща и грациозно шагнула внутрь кареты. Решила отыграть светскую львицу до конца. Зайти, сесть, и одарить всех презрительным молчанием. План был надежен, как швейцарские часы. И рухнул он ровно в ту секунду, когда Валерия переступила порог. Птица обломинго пролетела по салону, громко хлопая крыльями.

Карета была просторной. Два широких дивана друг напротив друга, между ними приличных размеров столик. Места хватало на шестерых. Теоретически. Практически же политика и распределение сфер влияния начались прямо здесь.

Корнев сидел у правого окна по ходу движения. Задумчиво смотрел на проплывающие мимо перелески, всем своим видом демонстрируя полное отсутствие интереса к происходящему.

А вот дальше начиналась позиционная война.

Слева от капитана, плотно прижавшись бедром к его бедру, сидела Тисса. Бывшая глава клана Ночных Теней заняла «стратегическую высоту» и сдавать ее не собиралась. На ней был облегающий кожаный доспех, хвост нервно, но ритмично постукивал по обивке сиденья.

Напротив, заняв ровно две трети второго дивана, откровенно развалилась Эйрин. Боевая кошка вытянула длинные ноги в тяжелых армейских берцах, скрестив их под столиком. Руки раскинуты по спинке дивана. Поза абсолютного доминирования. Разве что ноги на сам столик не закинула, и то, видимо, только из уважения к Корневу.

В углу, рядом с Эйрин, скромно притулилась Ависса. Охотница вела себя сдержаннее — статус не тот, да и нарываться на конфликт с бывшей старейшиной и личным телохранителем Ключника ей не хватало духу.

Валерия застыла в проходе, тактически отступить не вышло, карета набрала ход.

Места рядом с Корневым не было. Место напротив Корнева было оккупировано нагло ухмыляющейся Эйрин. Принцесса Третьего Рима, перед которой трепетали легионы, стояла в проходе кареты, как неприкаянная бедная родственница, и лихорадочно соображала, как выйти из ситуации, не потеряв лицо.

Эйрин смерила римлянку долгим, оценивающим взглядом. От дорогущих кожаных сапог до золотой фибулы на плаще. Фыркнула, и, не убирая издевательской ухмылки, нехотя подобрала одну ногу, освобождая ровно столько места, чтобы туда могла втиснуться собака средних размеров. Ну, или на худой конец, нетолстая принцесса.

— Падай, золотоволосая, — бросила кошка на приличной латыни. — В ногах правды нет.

В глазах Валерии полыхнуло такое пламя, что от него можно было прикуривать. Пальцы инстинктивно легли на рукоять меча. Рубануть бы эту дерзкую дикарку прямо здесь, от плеча до пояса! Но принцесса не была дурой. Она прекрасно понимала расклад. Эта хвостатая троица сейчас ближе к «эквиту», чем весь Сенат Рима. Они под его личной защитой, и наоборот. Дернешься на их — и этот спокойный мужик у окна просто сотрет столицу Империи в пыль своими стальными птицами.

Валерия шумно втянула воздух через нос. Демонстративно, медленными движениями отцепила от пояса ножны с мечом. Поставила клинок в специальный деревянный паз у двери. И, сохраняя осанку, грациозно опустилась на оставленный ей кусок дивана, старательно отодвигаясь от Эйрин.

Теснота была жуткой. Запах дорогого парфюма принцессы смешался с запахом оружейной смазки, кожи и легким лесным ароматом, исходившим от кошачьих.

Эйрин радостно оскалилась, показав ровные белоснежные зубки. Демонстрация превосходства удалась. Дикарка заставила принцессу потесниться. Кошка расслабилась, чуть откинула голову назад и прикрыла глаза, наслаждаясь моментом.

И тут же об этом пожалела. Снижать бдительность рядом с хищником — ошибка новичка, которую никто не простит.

Корнев, до этого игнорировавший возню в салоне, вдруг нахмурился. Снова затрещала рация в подсумке.

— Дозор-один, Барону. Наблюдаю пешую колонну. Очень смахивают на беженцев. Двигаются по левой обочине. Начинают разбегаться, большая часть ломанулась в лес, — трое разведчиков уселись на передний фургон вместе с коллегами, держащие наизготовку зачарованные луки.

— Принял, — ответил капитан.

Он чуть приподнялся с места и высунулся в открытое окно, оценивая обстановку впереди. Валерия ждала именно этого момента.

Принцесса сработала на одних рефлексах, быстро и жестко. В точности повторив прием своего венценосного папаши. Только если Тит ткнул, чтобы образумить, Валерия шибанула, чтобы сделать больно. Палец четко попал между ребер.

— Кхх! — Эйрин рывком, судорожно глотая воздух, вжалась в деревянную обшивку кареты. Хвост кошки взметнулся трубой, шерсть на нем встала дыбом. Глаза распахнулись от боли и удивления.

Корнев, закончив осмотр обочины, вернулся на место и обернулся.

Картина Репина… Эйрин вжалась в угол, тяжело дыша и держась рукой за бок, глаза бешеные. А рядом сидит Валерия, спина прямая, ручки сложены на коленях, на губах — легкая, абсолютно невинная улыбка. Сама скромность.

Капитан перевел удивленный взгляд с кошки на принцессу и обратно.

— Что-то случилось? — поинтересовался Алексей.

Эйрин сглотнула. Жаловаться и признаться перед вожаком, что эта римская кукла пробила ей в бочину? Да ни за что в жизни. Кошачья гордость не позволяла.

— В боку… что-то кольнуло, — выдавила из себя Эйрин, кривя губы. Она бросила на Валерию мимолетный, полный неприкрытой ненависти взгляд.

— Бывает, — философски заметил Корнев. — Такой антиквариат точно требует ремонта.

Валерия лишь шире улыбнулась, поправляя волосы. Счет сравнялся.

Карета подпрыгнула на очередной выбоине. Алексей внутренне вздохнул. До столицы оставалось еще минут сорок. И судя по сгущающейся атмосфере в салоне, эти сорок минут обещали быть куда более утомительными, чем штурм вражеского города.

А дальше капитан пожалел, что родился. Или, по крайней мере, пожалел, что не поехал в головном фургоне вместе с парнями. Валерия, почувствовав вкус крови после удачной диверсии, решила развить наступление. Физический контакт — это хорошо, но моральное уничтожение противника, это искусство истинных патрициев.

Принцесса изящно поправила золотой браслет на запястье, скользнула взглядом по замызганным берцам Эйрин и невинно, с интонацией скучающей аристократки, поинтересовалась:

— Скажите, а кто-нибудь из вас… бывал раньше в Империи?

Тон был выверен идеально. Так спрашивают у немытых чуханов, всю жизнь ковырявшихся в навозе на краю известной карты мира, согласно которой чуть дальше вода падет со слонов в никуда, видели ли они когда-нибудь настоящий акведук или мощеную площадь. В этом коротком вопросе уместились века римского снобизма.

Эйрин только засопела, массируя ушибленный бок, но в бой вступила тяжелая артиллерия в виде Тиссы.

Бывшая глава клана Ночных Теней годами варилась в котле интриг Великого Леса. Для нее словесные пикировки были естественной средой обитания. Тисса закинула ногу на ногу, демонстрируя красивые бедра, и лениво ответила на чистейшей латыни:

— Бывала. И не раз.

Валерия чуть приподняла бровь, изображая вежливое удивление.

— И как ваши впечатления? Надеюсь, понравилось великолепие наших городов?

— Ослепить — точно не ослепило. А вот обоняние пострадало знатно, — Тисса сладко улыбнулась. — Смысла задерживаться там не было никакого. Цены на постоялых дворах дерут в тридорога, а проку мало. Вино кислое, стража ленивая и жадная. Да и пованивает местами так, словно помои со времен основания не чистили. Особенно в кварталах ремесленников. У нас в Лесу даже дикие кабаны гадят аккуратнее.

У прЫнцессы дернулся левый глаз. Сравнить столицу Третьего Рима с кабаньим лежбищем!

— Видимо, вы посещали исключительно те районы, которые соответствуют вашему… социальному статусу, — процедила Валерия, теряя маску добродушия. — В Палатинский квартал дикарей без ошейников обычно не пускают.

И понеслось…

Запертые в деревянной коробке женщины сцепились в жесточайшей словесной схватке. В ход пошло всё. Валерия давила имперским величием, историей, легионами и магией. Тисса технично била по экономике и коррупции римских чиновников и неспособности Рима защитить свои же границы еще до прихода «зеленых» от набегов хвостатых соплеменников Тиссы. Оказывается, есть и такие кланы, которые жили натуральным разбоем⁉

Ависса, сидевшая в углу, только успевала переводить испуганный взгляд с одной на другую. Девушка давно потеряла нить разговора, которая, в общем-то, и не существовала. Это был просто обмен оскорблениями, завернутыми в красивую обертку из деепричастных оборотов и сначала слащавых синонимов, постепенно переходивших в статус сленга портовых грузчиков. Откуда столько благородное создание, как Валерия была в теме, оставалось только гадать.

Периодически Эйрин, немного оклемавшись от удара в ребра, вставляла свои пять копеек. Ее аргументы были проще, но били наотмашь.

— Зато ваши хваленые легионы бегают от малоран так, что пятки сверкают! — рявкнула кошка, перекрывая голос Валерии. — Если бы не Алексей, вы бы сейчас не в карете ехали, а в клетке у ушастых сидели!

— Это тактика временного отступления! — вспыхнула принцесса, сжимая кулаки. — Легионы перегруппировывались!

— Ага, перегруппировывались они. В сторону канадской границы, — Эйрин использовала подслушанную у земных солдат фразу, хоть и не понимала ее смысла, но интонацию скопировала верно.

Кабина кареты превратилась в клубок шипящих змей. Градус ядовитой атмосферы рос в геометрической прогрессии. Еще немного, и в ход пошли бы кулаки и спрятанные в сапогах ножи.

Но никто из пикирующихся дам в пылу ссоры не заметил одной маленькой детали.

Корнев, поняв, что дипломатического консенсуса тут не предвидится, принял единственно верное тактическое решение. Капитан спокойно расстегнул нагрудный карман разгрузки. Достал смартфон и поключил его к своим активным наушникам. Затем надел их на голову, полностью отсекая внешний шум. Палец скользнул по экрану, выбирая плейлист.

В уши ударили тяжелые, ритмичные гитарные риффы. Старый добрый русский рок. Никакой классики, никакого успокаивающего эмбиента. Только жесткий ритм, бас и хриплый вокал. То, что нужно, чтобы абстрагироваться от курятника.

Алексей отвернулся к окну. Пока дамы за его спиной беззвучно (для него) открывали рты, брызгая ядом, капитан занялся любимым делом. Оценкой местности с точки зрения потенциального театра военных действий.

Пейзаж за окном менялся. Леса отступили, уступая место возделанным полям, виноградникам и ровным сеткам оросительных каналов. Вдали, пересекая долину, тянулась монументальная лента акведука. Двухъярусные каменные арки несли миллионы литров воды в город.

— Уязвимая инфраструктура, — машинально отметил про себя Корнев. — Две закладки пластида на несущие опоры нижнего яруса, или один точный прилет ФАБ-500 — и весь этот мегаполис останется без питьевой воды. Через неделю начнутся эпидемии. Через две — бунты и массовые смерти…

Дорога пошла в гору. И вот, из-за очередного поворота, замаячила городская стена.

Даже Корнев, видавший всякое, мысленно присвистнул. Римляне не мелочились. Оборонительный периметр региональной столицы возвышался над равниной метров на десять, не меньше. На башнях, расставленных через каждые пятьдесят метров, тускло поблескивали рунами стволы тяжелых баллист и скорпионов.

Карета замедлила ход. Колонна втягивалась в предместья. Местные жители, высыпавшие на обочины посмотреть на кортеж Императора, в ужасе шарахались от набежавшей городской стражи.

Корнев посмотрел на экран смартфона. Пора. Стянул наушники, возвращаясь в реальность. В карете стояла тишина. Точнее, тяжелое, прерывистое дыхание.

Женщины сидели, тяжело дыша, растрепанные, с раскрасневшимися лицами. Тисса поправляла куртку. Валерия судорожно приглаживала растрепавшуюся прическу. Эйрин просто скалилась, глядя в окно. Судя по всему, победителей в этой схватке не было. Обе стороны исчерпали боекомплект оскорблений и перешли к фазе холодной войны.

— Дамы, пора выдохнуть, — спокойно произнес Корнев, убирая телефон в подсумок. — Приводим себя в порядок. Мы, как-никак, официальная делегация.

Карета, скрипнув тормозами, остановилась.

Снаружи раздались резкие команды, лязг оружия и топот сотен ног. Дверца распахнулась. В проеме снова нарисовалась физиономия Лешего. Лейтенант быстро окинул взглядом взъерошенных женщин, задержал взгляд на невозмутимом командире и едва заметно хмыкнул.

— Прибыли, командир, — доложил Леший. — Местная стража оттеснила зевак. Ждем вас.

Корнев первым вышел из кареты, вдохнув полной грудью.

Римский город встречала их пасмурным небом и грандиозным размахом. Кареты стояли на огромной площади, вымощенной белым мрамором. Прямо перед ними возвышался неплохой такой дворец. Скорее всего принадлежал местному губернатору, или кто там стоял у руля. Колоннады, портики, статуи богов и героев, широкая лестница, ведущая к массивным дверям. Все кричало о богатстве и незыблемой власти.

Два совершенно разных отряда охраны образовали коридор. С одной стороны — преторианцы в пурпуре. С другой — бойцы российского спецназа в камуфляже и хвостатые мечники.

Из соседней кареты выбрался Тит Валерий. Император окинул взглядом площадь, посмотрел на Корнева и жестом пригласил следовать за собой.

Алексей обернулся, из кареты, стараясь не смотреть друг на друга, выбирались Тисса, Эйрин, Ависса и принцесса Валерия. Шипение змеиного клубка прекратилось, но яд еще капал с клыков. Корнев вздохнул, и, развернувшись, зашагал по мраморным ступеням вслед за Императором. Для него дипломатия только начиналась.