Каменная крошка скрипела на зубах. Мерзкий, железистый привкус пыли и чужой крови намертво въелся в нёбо.

Сатарис сплюнул серую слюну под ноги, не отрывая взгляда от бурлящего внизу хаоса. Командующий обороной подземного форта стоял на узком скальном карнизе, вырубленном магами земли на высоте двадцати метров. Отсюда открывался идеальный обзор на центральную пещеру — циклопических размеров каверну, которую малораны за последний месяц превратили в неприступную, как им казалось, цитадель.

Здесь не было естественной красоты подземелий. Только голая, циничная фортификация. Сталактиты срезаны, своды укреплены рунной вязью. На стенах, словно ласточкины гнезда, лепились стрелковые секреты и позиции для боевых магов. Тусклый, мертвенно-голубой свет питающих кристаллов заливал пространство, смешиваясь с едким желтым дымом.

Снизу доносился непрерывный, давящий на барабанные перепонки гул.

Десять гребаных дней его парни истекали кровью в этих проклятых штреках. Два десятка патрулей просто испарились во мраке. Их вырезали методично, как слепых котят. Сводные отряды «зеленых», хвостатых и, что самое паршивое, горных гигантов устроили в пещерах настоящую охоту. Наверху, в теплых залах, генералы наконец-то почесались. Осознали, что доклады Сатариса о «крайне опасном противнике» — это не нытье трусливого офицера, а сухая констатация надвигающегося полярного лиса.

Вчера спустили подкрепление. Полнокровный отряд из пяти сотен копий. Элита мать ее. Пафосные мальчики в расшитых серебром плащах, уверенные, что сейчас они щелкнут пальцами, и «зеленые» разбегутся.

Сатарис криво, болезненно усмехнулся. Идиоты…

Пещера содрогнулась. Очередной глухой удар пришел откуда-то из глубины левого тоннеля.

— Мой эри, — голос адъютанта Лириона сорвался на предательский писк. Молодой малоран вжался спиной в скалу, судорожно сжимая рукоять меча. — Они продавливают третий заслон. Магистры докладывают об истощении резервов!

— Пусть пьют эликсиры! — рявкнул Сатарис, не оборачиваясь. — За что им платят двойное жалованье? Пусть хоть камни жрут, но держат горловину!

Командующий перевел взгляд на зев восточного тоннеля. Это была главная артерия форта. И в этот момент его грудная клетка наконец-то расслабилась, выпуская сдавленный воздух.

Из темного провала начала вытекать змея. Темная, ощетинившаяся сталью змея тяжелой пехоты. Копейщики, щитовики, стрелки, идеальный строй. Коробка за коробкой, нога в ногу. Подкрепление с верхних ярусов успело. Сатарис позволил себе секундную слабость, и прикрыл глаза. С этой массой пехоты он сможет перегруппироваться. Закупорит проходы телами, выстроит глухую оборону и заставит «зеленых» захлебнуться собственной…

Резкий звук разорвал грохот боя. Сатарис распахнул глаза.

Из западного тоннеля, ровно на противоположной стороне каверны, вылетел огненный росчерк. Он шел по прямой траектории. Ослепительно яркий болид впился точно в каменное «гнездо» под самым потолком, где сидел лучший стрелковый секрет малоран на этом участке.

Вспышка.

Ударная волна ударила по ушам так, что Сатарис пошатнулся, хватаясь за парапет. Гнездо просто перестало существовать. Битый камень, перемешанный с ошметками тел, кусками брони и обломками зачарованных арбалетов, все это рухнуло вниз. Прямо на головы только что вышедшей из тоннеля подкрепления.

Строй сломался. Истошные крики раненых утонули в новом, куда более страшном звуке. Из западного зева и двух соседних, более мелких отнорков, без криков и боевых кличей шагнули гиганты аштари.

Сатарис вцепился пальцами в камень парапета так, что побелели костяшки. Горцы всегда были проблемой, но сейчас они выглядели иначе. В авангарде шли щитовики. Они тащили перед собой монолитные ростовые щиты из толстого металла. Наметанный глаз малоранского командира мгновенно выцепил тусклое, пульсирующее свечение защитных рун на их поверхности.

— Бейте льдом! — истерично заорал внизу кто-то из офицеров, пытаясь собрать рассыпавшийся строй пехоты.

С десяток уцелевших магов выбросили вперед руки. Веер сияющих ледяных копий ударил в шеренгу гигантов.

Сатарис стиснул зубы. Он уже знал результат. Магия со звоном разбилась о новые игрушки аштари, осыпавшись бесполезной сверкающей крошкой. Аштари даже шага не сбили. Они шли как неотвратимая лавина.

А вот за их спинами…

Кровь отлила от лица командующего. За щитовиками шли другие горцы. И в руках они держали не свои излюбленные молоты или клинки.

Они держали громовые артефакты «зеленых». Те самые длинные черные трубки с утолщениями. Сатарис видел такие в Лесу, до того, как его перебросили в эту подземную задницу. Он помнил, как эти штуки превращали в фарш волчью кавалерию.

— В укрытие… — одними губами прошептал Сатарис. А затем сорвался на крик: — Ложись!!! Барьеры! Все барьеры во фронт!!!

Три крупнокалиберных «Утеса» в руках трехметровых гигантов ударили одновременно. Пещера превратилась в преисподнюю. Снопы дульного пламени осветили полумрак желтыми сполохами. Грохот выстрелов, отраженный от каменных сводов, слился в единый, вибрирующий рев, выдавливающий воздух из легких.

Крупнокалиберные пули врезались в массу малоранской пехоты. Никаких красивых дуэлей. Никакого звона скрещивающихся клинков. Свинец просто рвал тяжелую броню, как гнилой пергамент. Тела малоран дергались в безумном, ломаном танце, отлетая назад, сбивая с ног идущих следом. Руки, ноги, куски плоти разлетались в стороны фонтанами. Пули рикошетили от каменного пола, уходя в потолок, выбивая вторичную каменную шрапнель из скалы, которая секла тех, кого миновал прямой удар.

Маги подкрепления запаниковали. Впереди вспыхнули сапфировые барьеры. Три мага влили все свои резервы в единый щит, пытаясь перекрыть тоннель.

Сатарис с мрачным, обреченным пониманием смотрел на эти потуги, он знал что будет дальше. Свинец ударил в магическую пленку. Барьер замерцал, пошел рябью. Энергия пулеметной очереди, выплевывающей по десятку бронебойных пуль в секунду, оказалась чудовищной. Щит не был рассчитан на такой непрерывный, точечный прессинг.

Один маг упал на колени, из его носа и ушей хлынула кровь — резерв выгорел в считанные мгновенья. Второй просто отключился. Барьер лопнул с хрустальным звоном. И свинцовый шквал продолжил свою жатву, стирая в кровавую пыль тех, кто не успел выйти с линии огня.

— Мой эри! — Лирион тряс его за плечо, глаза адъютанта были круглыми от ужаса. — Они… они просто идут!

Из-за спин гигантов, пользуясь их щитами как передвижным укрытием, посыпались «зеленые». Новые союзники Рима в пятнистой одежде. Они не бежали толпой, передвигаясь двойками или тройками. Короткая остановка — черные короткие палки в их руках плюются огнем — движение дальше. Никаких лишних эмоций. Отработанный до автоматизма алгоритм зачистки. Раненых даже не пытались брать в плен. Короткий хлопок в голову каждого стонущего малорана, и группа уходит дальше.

Командующий скрипнул зубами. Центр прорван, но фланги еще держатся. У него есть скрытые резервы. Он вытащит ситуацию. Завалит их мясом, обрушит своды…

Глухой удар заставил скалу под ногами мелко завибрировать. Удар пришел справа. С того самого фланга, который Сатарис считал абсолютно неприступным. Командующий резко обернулся. Пыль там стояла столбом, закрывая обзор.

Что, во имя Бездны, там забыли хвостатые⁈ Он еще в начале боя успел заметить мелькнувшие тени кошаков, но они растворились в тенях, и Сатарис списал их со счетов как мелкую помеху. Легковооруженные мечники против его укреплений? Смешно.

Сатарис судорожно выдернул из поясного чехла артефакт, тяжелую латунную трубку с системой зачарованных линз. Приложил к правому глазу, наводя на правый фланг, туда, где оседала пыль от непонятного взрыва. Линза послушно приблизила картинку, рассеивая дым мановением магии воздуха, вшитой в артефакт.

Сатарис замер. Пальцы, сжимающие трубку, предательски задрожали.

Правый фланг упирался в сплошную каменную стену. Эту стену возводили три дня. Трое лучших магов земли из его личной свиты клялись собственной кровью, что укрепление выдержит прямое попадание драконьего пламени или удар тарана горцев. Монолитная скала, сшитая магическими скрепами.

Но части стены больше не было.

Был неровный, дымящийся пролом шириной в пять метров. Камень не был разрушен магией, он был выломан, вырван с корнем грубой, варварской силой.

Сатарис медленно повернул линзу и посмотрел чуть в сторону. И пазл сложился в одну кошмарную картину.

Перед тем местом, где раньше была стена, валялись тела его дозорных. И ни один из них не успел поднять тревогу. Артефакт дал предельно четкую картинку: горла дозорных были вскрыты от уха до уха. Классический, филигранный почерк лесных хвостатых.

— Диверсионная группа… — произнес Сатарис, опуская кристалл.

Он наконец-то понял замысел «зеленых». Кошаки не собирались рубиться в лобовую. Они, пользуясь своей дьявольской скрытностью и маскировкой, просочились сквозь слепые зоны дозоров. Вырезали всю охрану, как слепых овец. А затем они прилепили к «непробиваемой» стене ранцевые заряды, подожгли фитиль и дали по тапкам.

И пока три мага земли клялись, что стена выдержит всё, направленный взрыв земной взрывчатки просто превратил их гордость в кучу щебня.

Сатарис снова приложил кристалл к глазу.

В пролом, переступая через дымящиеся обломки и трупы дозорных, быстро и слаженно заходили «зеленые». Черные стволы водили по сторонам. Короткие, сухие хлопки автоматов с глушителями ставили финальную точку в жизнях тех малоран, кого просто оглушило взрывом. Никто не тратил время на допросы или пленение.

Фланг был вскрыт, капкан захлопнулся.

— Мой эри! — Лирион дергал его за плащ, срывая голос. — Правый сектор! Там прорыв! Что делать⁈

Сатарис медленно опустил артефакт. Картинка рушащегося мира стояла перед глазами кристально ясно. Пехота в центре перемешана с грязью. Левый фланг прижат щитами горцев. Правый — взломан диверсантами и туда уже втекает смерть в зеленом.

— Что делать… — тихо, почти меланхолично повторил командующий. Он посмотрел на своего дрожащего адъютанта. Взгляд малорана был пустым. — Умирать, Лирион. С достоинством, если получится.

Сатарис вытащил из ножен свой клинок. Тонкая сталь тускло блеснула в свете кристаллов.

— Всех магов из резерва — к пролому! — рявкнул он внезапно жестким голосом, возвращая себе власть командира. — Перекрыть брешь! Неважно как и чем, хоть своими телами! Выжечь там всё!

Он шагнул к краю парапета, оценивая высоту. Путь вниз был только один.

— И передай по линии… — Сатарис криво усмехнулся, глядя, как очередная коробка его пехоты ломается под пулеметным огнем аштари. — Передай, что «зеленые» не воюют по правилам. Они их переписывают под себя.

Сатарис шагнул в пустоту, активируя амулет левитации, чтобы обрушиться в гущу боя. Если этот подземный форт станет его могилой, он заберет с собой хотя бы десяток этих ублюдков. Потому что магия, возможно, и бессильна против свинца, но малоранская сталь все еще умеет резать плоть.

* * *

Руна мигнула и потухла.

Тархан Лхаэр’тар, командующий горным корпусом малоран, молча смотрел, как на нижнем ярусе многослойной карты растворяется еще один бирюзовый огонек. Очередной вымпел. Целая сотня опытных бойцов с прикрепленным магом поддержки просто стерли с доски. Без панических воплей по амулетам связи. Без запроса подкреплений. Был отряд — и нет отряда.

Тархан с силой сжал в кулаке тонкую костяную указку. Сухой треск сломавшегося инструмента потонул в низком гуле, который сотряс своды подземного бункера. С потолка посыпалась мелкая каменная крошка, запорошив плечи его темной брони.

— Опять долбят, — глухо констатировал стоящий рядом адъютант, инстинктивно вжимая голову в плечи.

Лхаэр’тар не ответил. Он просто смахнул пыль с гладкой поверхности карты. Трехмерная проекция горных хребтов, пронизанная сетью тоннелей, светилась изнутри. Красота, мать ее. Только вот эта красота сейчас превращалась в братскую могилу для его армии.

А ведь поначалу все шло гладко. Как по учебникам Академии.

Местные переростки, аштари, сидели в своих скальных крепостях, не высовывая носа. Ублюдки вырождались. Лхаэр’тар знал это из отчетов разведки. Магов земли у гигантов осталось так мало, что противодействовать подземной экспансии малоран они банально не успевали. Горный корпус действовал как стая пещерных червей. Заваливают один проход — малораны прогрызают еще два. Планомерно, методично, беря перевалы в клещи. Обычная, рутинная работа на истощение.

А потом появились эти «зеленые».

Командующий брезгливо скривил губы. Шрам от ожога на скуле, заработанный много лет назад от близкого разрыва боевого плетения, болезненно стянуло.

Чужаки, лишенные благородного дара. Ублюдки, продавшие свои души лязгающим машинам. Когда разведка впервые доложила о мелких отрядах в странных пятнистых одеждах, сотники Лхаэр’тара откровенно поржали. Зеленые действовали предельно осторожно. Ползали по скалам медленно, шарахались от каждого шороха, отступали при первом же визуальном контакте. Горные ветераны восприняли это как трусость. Как незнание специфики войны на рельефе.

Боги, как же они все ошиблись. Расплата за высокомерие пришла через несколько дней. И ударила так, что выбила все зубы.

Восемь усиленных патрулей, боевых десятков с опытными офицерами, испарились за один день. Лхаэр’тар до сих пор помнил тот доклад. Долбанные сотники, разнеженные безнаказанностью, не хотели менять график и маршруты. Они водили патрули по старым, удобным каменным тропам. Зачем ломать ноги на осыпях, если маршрут проверен?

Привычка к комфорту обошлась корпусу в восемьдесят трупов.

Зеленые просто вызвали с небес своих стальных птиц. Тяжелые, уродливые машины обрушились на открытые тропы, изрыгая огонь. Они выкашивали патрули огненными снарядами, разрывая магов на куски быстрее, чем те успевали сплести самый примитивный барьер.

— Тархан, — адъютант осторожно кашлянул, привлекая внимание. — На северном перевале еще один провал связи. Три поста молчат.

— Значит, их уже нет, — холодно отреагировал Лхаэр’тар, опираясь руками о края стола. — Жужжащие твари?

— Скорее всего. Наблюдатели перед обрывом связи докладывали о звуке.

Жужжащие твари. Мелкие летающие машинки «зеленых». О них командующему в красках рассказывали ветераны, чудом выжившие в лесных мясорубках у кошаков. Еще одно подлое оружие. Лхаэр’тар закрыл глаза, анализируя тактику врага. Никакой чести, никакого вызова. «Зеленые» использовали эти машинки мастерски.

Магия буксовала. Вся концепция магического боя строилась на визуальном контакте и плотности барьера и его мобильности. Но что делать, если смерть прилетает сверху, размером с птицу? Будешь спать под барьером? Так и умереть недолго от истощения прямо во сне.

Смертник с куском взрывчатки просто пикировал на офицера или мага поддержки, а затем взрыв. А следом из зеленки или господствующей высоты начинал работать свинцовый дождь. Обычный металл, разогнанный до чудовищных скоростей. Пули без проблем прошивали истощенные взрывом щиты.

Вся война свелась к тупой математике. Зеленые высаживали десант прямо на головы из своих транспортных птиц. Прикрывались роем мелких камикадзе, выбивали командный состав и отходили. И пока выжившие малораны лихорадочно соображали, как организовать контратаку, перестраивали ряды, птицы возвращались. Снова и снова, пока «зеленые» не набирали такую плотность пехоты, что думать было уже о том как унести ноги и побыстрее.

Очередной гул сотряс бункер. Стеллаж с картами жалобно звякнул.

Артиллерия… Самый страшный кошмар Лхаэр’тара.

Если площадка не позволяла высадить десант, чужаки просто вызывали удар из-за горизонта. Плотность огня нарастала с каждым днем. Снаряды падали с неба, не требуя прямой видимости. Они перепахивали скалы, хороня под завалами, если повезет, целые отряды.

Найти эти стреляющие машины удалось лишь однажды. Командующий отправил в глубокий рейд три десятка лучших теней. Вернулись только трое. Как сказал один из них, их всех загоняли обратно к горам как зверей. Было двенадцать, а добежало всего трое. Преследователи остановились только на кромке леса. И, что характерно, это были не кошаки.

Лхаэр’тар лично допрашивал выжившего десятника. Тот, заикаясь, рассказывал о железных коробках на гусеницах, которые плевались пламенем.

— Мы подобрались близко, Тархан, — хрипел разведчик, трясущимися руками сжимая кружку с водой. — Мы ждали, пока они разрядят свои трубы. Подготовили плетения. Но эти ублюдки… они не стояли на месте! Выплюнули огонь, тут же заурчали своими машинами и укатили в лес! Мы попробовали пойти за ними, в итоге напоролись на охрану. Мой напарник наступил на что-то, и в воздух взлетел белый огонь, а через несколько минут мы услышали рев машин «зеленых».

Чудовищная, невозможная мобильность. Выстрелил — сбежал. Магия малоран, привязанная к концентрации и позициям, просто не успевала реагировать. А крыть этот удаленный огонь было нечем. Дальность полета снарядов зеленых превышала радиус действия любого магистра из тех, кто был в его подчинении.

— Донесение в столицу готово? — Лхаэр’тар открыл глаза, резко повернувшись к адъютанту.

— Так точно, Тархан. Запрошены три тысячи тяжелой пехоты и сотня мастеров барьеров.

Командующий выхватил свиток из рук подчиненного. Быстро пробежал глазами ровные строчки отчета. Лицо малорана исказила гримаса ярости. Он скомкал кусок бумаги и швырнул его в лицо адъютанту.

— Ты издеваешься надо мной, Наэлис⁈ — прорычал Лхаэр’тар. — Сухие цифры⁈ Ты думаешь, этих жирных, заплывших жиром крючкотворов во дворце волнуют цифры? Они смотрят на них через бокал вина и думают, что мы тут просто ни хрена не делаем!

Адъютант побледнел, инстинктивно отшатываясь.

— Но… протокол…

— В Бездну протокол! — рявкнул Тархан. — Вся надежда на тех, кто остался по ту сторону Врат. Если мы не получим резервы в ближайшую неделю, зеленые просто смешают нас с горной породой! Пиши заново.

Лхаэр’тар навис над столом, уперев кулаки в хрустальную карту.

— Пиши, что зеленые демоны прорвали первый рубеж. Пиши, что их машины плюются невидимым ядом. Добавь крови. Напиши, что они жрут пленных магов живьем, чтобы забрать их силу!

— Но это же ложь, Тархан… — пролепетал Наэлис.

— Это политика, идиот! — отрезал командующий. — Заставь их обосраться от страха прямо на шелковые подушки! Только животный ужас, как тот, что на другом берегу континента, заставит Военный совет снять с резерва ударные части и прислать их сюда. Мне нужны боевые конструкты. Мне нужны магистры с опытом. С военным опытом, а не орошением полей! Чтобы пламя от восхода и до заката! Мне нужно мясо, чтобы заткнуть эти дыры! Иди и пиши. Пока не принесешь бумагу, от которой волосы встают дыбом — не возвращайся.

Адъютант судорожно закивал, подбирая скомканный кусок бумаги, и пулей вылетел из штаба.

Лхаэр’тар тяжело выдохнул. Массируя виски, он снова посмотрел на карту. Искореженная линия фронта. Красные вымпелы малоран жались к горным хребтам, отступая шаг за шагом. Стратегия рушилась. Нужно было срочно перехватывать инициативу, максимально затянуть «зеленых» в ближний бой, под землю, туда, где их железные птицы ослепнут, а артиллерия станет бесполезной. Хотя и этот план уже вызывал большие сомнения. Слишком быстро адаптируются, слишком серьезны контрмеры на все его ходы.

Только главный транспортный тоннель, пробитый магами земли сквозь горный массив, давал шанс на скрытную переброску войск. Прямо сейчас там шел маршем усиленный отряд. Больше двух тысяч копий. Вне досягаемости летучих тварей. Вне зоны поражения гаубиц.

Это успокаивало. Хоть что-то шло по плану. Тяжелая дверь бункера с лязгом распахнулась. Командующий резко обернулся, готовый выдать очередную порцию ругани адъютанту. Но слова застряли в горле.

На пороге стоял малоранский воин. Точнее, то, что от него осталось. Доспех пробит в нескольких местах. Левая рука плетью висит вдоль туловища. Лицо залито кровью, смешанной с густой каменной пылью. Глаза безумные и пустые, как у трупа.

Боец покачнулся, цепляясь здоровой рукой за косяк и осел на колени. За ним мялись штабные офицеры, ни один из них не осмелился войти первым. Тархан сам подошел к раненому, присел рядом, жестко схватив того за подбородок.

— Откуда ты? Отвечай! — голос командующего лязгнул сталью.

— Т-тоннель… — прохрипел легионер. Кровавые пузыри лопнули на его губах. — Главный тракт…

У Лхаэр’тара внутри оборвалась натянутая струна.

— Что там? Завал? Подземные твари? Говори!

Раненый судорожно сглотнул. Его глаза сфокусировались на лице командующего, но смотрели словно сквозь него.

— Засада… Боги, они просто ждали нас на развилке.

— Кто⁈ Кошаки? Эти ничтожества с кинжалами?

— Аштари, — выдохнул воин, и по его телу прошла крупная дрожь. — Гиганты. Но… они были не с молотами и клинками, Тархан. Они… они были с оружием «зеленых».

Лхаэр’тар замер. Пальцы, сжимающие подбородок бойца, разжались сами собой.

Боец закашлялся, выплевывая на каменный пол сгустки крови, и завалился на бок, теряя сознание. Мертвая тишина повисла в бункере. Охранники переглядывались, не смея произнести ни слова. Лхаэр’тар медленно выпрямился. В ушах звенело. Мозаика в голове командующего, до этого состоявшая из разрозненных проблем, внезапно сложилась в единую, чудовищную по своей сути картину.

«Зеленые» не просто заняли позиции на поверхности. Они не просто давили артиллерией. Эти прагматичные, расчетливые твари вложили в чудовищно сильные руки аштари свои скорострельные машины смерти. Аштари теперь стали идеальной тяжелой пехотой, способной нести на себе оружие, сминающее любые легкие барьеры.

Горы больше не были безопасны даже под землей.

Тархан развернулся к стоящему в дверях адъютанту, который вернулся с новым отчетом. Наэлис застыл, с удивлением глядя на окровавленное тело на полу.

— Порви это, — тихо, смертельно спокойным голосом приказал Лхаэр’тар, указывая на свиток.

— Н-но… вы же приказали преувеличить угрозу…

— Мне больше не нужно ничего преувеличивать, — командующий прошел мимо адъютанта, направляясь к стойке с оружием. Он снял с полки свой шлем. — Пиши чистую правду. Пиши, что «зеленые» вооружили аштари своими огнестрельными артефактами. Пиши, что горы фактически потеряны. Если через три, максимум пять дней из Врат не выйдут передовые отряды Литанской ударной армии, я лично сдам перевалы и уведу остатки корпуса.

Лхаэр’тар надел шлем, и, вздохнув, повернулся к адьютанту.

— И пусть поторапливаются. Потому что мы уже покойники. Просто еще не успели сгнить…