– Это ты о нашем начальнике? – Я вернулся на прежнее место и сел. – О маленьком человеке из Парсы?

– Нет, господин. – Урей присоединился ко мне, прихватив с собой крышку от ящика. – Канджу – маг, а колдун – святой Сахусет. Он муж из моего собственного народа.

– А, лекарь.

– Не исключено. Порой Сахусет может и исцелять, господин.

– Он заставляет куклу ходить и разговаривать? Это та женщина, о которой упоминал писец?

– Да, господин. Возможно, она ходит и днем, хотя те, кто увидел бы ее в золотом свете Ра, распознали бы подвох. Ночью она точно ходит. Равно как и там, где нет света, я думаю.

– Тебе по силам поднять ее? – Урей покачал головой; если бы я к тому времени не лишился присутствия духа, то сейчас мне точно стало бы не по себе. – Ты ведь не простой человек. – Со страху я говорил слишком громко.

– Обыкновенных людей не существует, – прошептал он в ответ. – Есть только люди, которых таковыми считают. Ты не из их числа, господин.

– Полагаю, ты прав.

– Нет и обыкновенных женщин. Твоя Митсерэу – никак не обыкновенная, да и Нехтнефрет тоже. Сабра не более обыкновенна, чем они.

Я спросил, что еще за Сабра, и Урей указал на восковую фигуру.

– Это известный трюк, господин. Колдун создает куклу и на некоторое время оживляет ее. Многое уходит из твоей памяти, но, возможно, тебе попадался где-нибудь резной посох в виде змеи?

– Возможно, – согласился я. – Чувство, что, увидев такой, я бы не удивился.

– Подобные посохи есть у колдунов, господин, и они освящены змеиной кровью. Колдуну достаточно бросить посох на землю, и на некоторое время деревянная змея оживет. Однажды я бился с такой. – Урей вроде не улыбается, но близок к тому. – Этот трюк легко исполнить, а ящик, который тебя удивил, в исполнении и того проще. Не хочешь изучить крышку?

Я отнес ее на свет, что лился в открытый люк; к дереву были приклеены парусина и веревки.

– Концы этих веревок соединяются с другими, господин, – объяснил Урей. – Ткань, за которую они держатся, приклеена к дереву. Тому, кто хочет все видеть в истинном свете, придется тщательно вглядеться в крышку при сиянии Ра.

Я задумчиво кивнул:

– Должно быть, лекарь пронес ящик на борт под покровом ночи. Это всего лишь трюк.

– Только трюки у него и есть. Чудеса свершают боги.

– Удивительно, как это крышка не свалилась с ящика, пока его грузили на корабль. Знаешь, как она удержалась на месте?

Новый голос, низкий и призрачный, произнес:

– Ответ у тебя в руках.

Я обернулся и увидел, что восковая женщина сидит в своем ящике.

– Тебе это вернуть? – Я испуганно протянул ей крышку. – Твое вроде бы?

– Не вставай, Латро. – Она вылезла. – Сама подойду и заберу.

Она двинулась к нам, медленно и изящно, а легкое покачивание судна ни капли ей не мешало. Еще ничего, наверное, я не страшился так, как вальяжного приближения этой женщины. Глядя на нее, понимаешь: есть участь и похуже смерти.

– Взгляни сюда. – Она перевернула крышку, показывая изнанку. – Разве у тебя на щите нет таких ручек?

Худо-бедно совладав со страхом, я ответил, что щита не ношу.

– Убегая с поля боя, воины бросают щиты, – молвила восковая женщина. – Ты не бежал при виде меня.

– Как и Урей.

– Он бы не побежал, а заполз в какую-нибудь щель. – Она улыбнулась. – Ты считал его своим другом?

– Он мой раб и, надеюсь, не умышляет против меня.

– Он никому не друг, разве что своему господину.

Урей удивил меня, сказав:

– Теперь он – мой господин, Сабра. В нем кровь Осириса.

– Неужто твой хладный ихор потеплел для него? – Восковая женщина глухо рассмеялась. – Можно присесть рядом с тобой, Латро? Места всем хватит.

Я кивнул и встал, пока она садилась, а потом опустился обратно.

– Ты не из воска, – заметил я.

– Спасибо, добрый Латро.

– Будь ты из воска, у тебя не колыхались бы груди.

– Говоря с тобой, я шевелю губами. У восковой женщины так получилось бы?

Я не знал, что сказать.

– Мы с тобой уже встречались, пусть ты и не помнишь. Я навестила тебя в гостинице. Потом провела тебя и твою певицу в дом моего господина.

– Должно быть, поэтому ты меня и не пугаешь, – сказал я, хотя на деле ужасно боялся.

Урей шепнул:

– Пришел твой господин и оживил тебя, Сабра? Он умеет являться незримо?

– Порой умеет. – Восковая женщина улыбнулась. – Нет, змей Сесостриса, он не приходил. Он бы разгневался, узнав, что я встала и разговариваю с вами.

Урей прищурился и подался вперед, по-черепашьи сильно вытянув шею.

– Кто тогда тебя оживил?

Восковая женщина будто не услышала его.

– Сегодня вечером при тебе нет меча, Латро.

– Еще не вечер, – напомнил я. – И свой меч я отдал Митсерэу, пока боролся.

– Молю Великого Ра о прощении, пусть он и не друг мне. Я привыкла бодрствовать по ночам. Возможно, ты опасаешься, что на мне есть спрятанное оружие?

– Если и есть, оставь его себе.

– Благодарю. Во имя нашей дружбы я разрешаю обыскать меня, вдруг какой кинжал отыщется. – Она взяла мою руку в свою теплую, гладкую и мягкую ладошку. – Не желаешь проверить под юбкой?

– Нет. Сама говоришь, Сахусет – твой господин, а он сделал мне много добра.

– Он рисковал твоей жизнью ради собственного величия. Рассказать?

– Если хочешь.

Урей прошептал Сабре:

– Ты говоришь о том, чего не можешь знать.

– О, еще как могу! Он мне и рассказал. Всем нужен тот, перед кем можно похвастаться. – Голос восковой женщины звучал низко, томно и трепетно, однако, как ни странно, отчетливо. – Уверена, твой господин бахвалится перед своей певицей. Сахусет бахвалится передо мной, а ты – перед своим новым господином. Перед кем ты хвастаешь, змей Сесостриса?

Урей в ответ зашипел.

– Я тебя не боюсь. Латро не навредит мне, и твой яд для меня не страшен. – Маленькая гладкая ладошка стиснула мою руку. – Сахусет отравил тебя, Латро. Когда сядешь за свой свиток, так и запиши. У него есть зелье, и оно часто приносит гибель, а если нет, то приближает к самой грани. Дыхания становится почти не заметить. Не проверишь мое?

– А ты дышишь? – спросил я.

– Приходится, чтобы говорить. Поцелуй меня, и ты ощутишь мое дыхание.

Я покачал головой.

– Тогда слушай дальше. Прогони раба, и ему будет нечего выболтать, кому? Твоей певице? Она еще поблагодарит меня за то, что я избавила ее от трудов на много ночей.

Она говорила неправду, и я это знал.

– Вы с ней сидели под деревом у храма на склоне зеленого холма. Мой хозяин подошел к вам с мехом вина. Наполнил две деревянные пиалы. Ядом было смазано донышко только одной, доставшейся тебе.

Я сидел и молча размышлял над услышанным.

– Ты мне не веришь.

Я встряхнулся и ответил:

– Не знаю, чему верить. Мне нужно подумать.

– Ты все еще молод, да и на корабле нет никого сильнее тебя, но все же ты прилег поспать. И умер? Не сраженный мечом, не пронзенный стрелой, не охваченный жаром? Кобра и та не кусала тебя. Раз уж мое объяснение тебе не по нраву, то как истолковал бы все ты?

– Никак. Даже боги не обязаны всего объяснять. Чего ты хочешь?

– Для начала твоей любви.

– Она не моя, не мне ее отдавать, – как можно мягче ответил я. – Любовь не передашь, как камень. Я обязан тебе дружбой и попытаюсь не разочаровывать.

– Если ты мне друг, достанешь то, чего я хочу? В чем нуждаюсь? Чем должна завладеть?

Вновь испугавшись, я только пожал плечами.

– Кровь Митсерэу или Нехтнефрет, неважно чья. Только не жалкие капли. Мне нужно много.

Урей тихонько зашипел. Думаю, он так предупреждал меня, хотя нужды в том и не было.

– Нет. – Твердость голоса далась мне с трудом. – Если я и принесу тебе кровь, то только звериную.

– Не пойдет, Латро. – Из глаз Сабры по щекам потекли слезы. – Я должна получать кровь таких женщин, как они. Прошу, передумай.

– Ты говорила о любви. Я люблю Митсерэу. Нехтнефрет – ее подруга, и ее любит мой друг Муслак.

– Он ее не любит.

– Это ты так говоришь. – Я вздрогнул. – Нет! Не стану я этого делать.

– Я знаю все тайны Сахусета и возвышу тебя среди ксу, только принеси необходимую мне кровь. Митсерэу такого не даст.

Я рассмеялся, чтобы не выдать страха.

– Чтобы мое величие началось с предательства? За такое поставят статую на форуме? Могли бы, пожалуй.

– Так ты принесешь? – Сабра стиснула мою руку.

Я покачал головой.

– Если предательство – цена величия среди ксу, то она слишком высока.

– Тогда верни мне мою крышу.

Я подобрал крышку ящика и передал ее восковой женщине.

– Я добрый друг, Латро, и ужасный враг. В ближайшие дни ты выяснишь, насколько это истинно.

Урей шепнул мне:

– Убей ее, господин!

– Как убить то, что вообще не живо? – спросил я. – Попытаемся сжечь ее – и утопим всех.

– Отрежь ей голову. Немедля!

Сабра только рассмеялась.

– У меня при себе нет оружия, – напомнил я Урею. – Да и будь я вооружен, не поступил бы так. Сабра не моя.

– А вот ты однажды станешь моим, – сказала восковая женщина.

Придерживая крышку над головой, она изящно улеглась обратно в ящик. Сейчас я пишу об этом и о других вещах, зная, что потом все забуду. Порой хорошо забывать и не испытывать страха. Однако может наступить время, когда придется все узнать, и если не от Урея, то из папирусного свитка.