ЗОВУТ УПУАТ, он – покровитель воинов, так говорит Аахмес и прочие солдаты из Кемета. Мы обратились к магу, объяснили, что хотим принести подношения этому богу в его городе, Асьюте. Маг покачал головой. У него строгий приказ поторапливаться, и он даже не думал останавливать капитана. Мы взроптали, и тогда он ответил: если корабль этой ночью встанет у Асьюта на прикол, нам дозволено будет принести какие угодно жертвы. Мы попросили золота, которое можно было дать жрецам или потратить на подходящее приношение. Маг снова отказал: деньги не его и принадлежат сатрапу, потому использовать их можно лишь на исполнение княжьей воли.

Мы отправились к капитану. Этого пурпурового человека зовут Муслак, и он наш друг – так говорит Митсерэу, – а еще он особенный друг Нехтнефрет. Он сказал, что мы будем проплывать мимо Асьюта в полдень. Солдаты разворчались. У меня есть немного денег, я мог бы купить подношение, но какой от него прок, если мы не попадем в храм?

* * *

Я беседовал с лекарем. Он спросил, что меня гложет.

– Я спал, хотя Митсерэу говорит, что днем я никогда не сплю. Мы с ней сидели в тени паруса. То болтали, то любились, то просто молча наслаждались уединением.

– Ясно, – глубоко вздохнул лекарь. – Ты все забываешь, Латро, и раз так, я тебе кое-что расскажу. Сегодня об этом никому ни слова, а завтра все само забудется, и другим придется напомнить тебе даже о том, кто я такой.

– Верно. Если бы не Митсерэу, я бы и не узнал, что ты лекарь и мой друг, Сахусет.

– Так же, как у тебя есть Митсерэу, у меня самого есть женщина. Я бужу ее, и она приходит ко мне в объятия. Мы с ней предаемся любви и беседуем.

Я кивнул.

– Ты не удивлен? Мне кажется, любому другому на корабле это показалось бы странным.

– У меня есть Митсерэу, – объяснил я, – а у главного пурпурового человека есть Нехтнефрет. Обе прекрасны. Почему бы и тебе не иметь женщину, если так хочется?

– Если не будить мою любовницу, она спит, – произнес лекарь.

Мне показалось, что он обращается к себе и не скажет больше ничего, если промолчать. Тогда я спросил, спит ли его женщина днем, как я проспал в то утро.

– И днем спит, и ночью. – Лекарь похлопал меня по плечу. Он тощ, но я уступаю ему в росте. – И все же, Латро, не так давно она пришла ко мне сама. Без моего призыва. – Он снова вздохнул. – Мы устроились на берегу в палатках, поскольку в близлежащей деревне не было гостиницы, только пивная. Я сидел и размышлял, не вернуться ли на корабль и не принести ли свою женщину к себе на ложе. – Тут он громко хлопнул в ладоши. – Вдруг полог откинулся. Это пришла моя женщина, с объятиями и поцелуями, осчастливила как никогда. И не один раз. На наш корабль, Латро, наложены чары, но сплел их не я. Возможно, это сделал Канджу. Однако о чем ты хотел меня спросить?

– Мой сон. Митсерэу говорит, будто днем я никогда не сплю. Будто бы один раз вот так прилег и умер, днем, пока сидел с ней под деревом. – Услышав это, лекарь кивнул, значит, так все и было. – А тут она подумала, что я снова умер, и жутко перепугалась. Разбудила меня. Впрочем, мне запомнился сон или же его часть.

– Судя по твоим словам, сон был пугающий.

– Верно. В этой земле нет бога с волчьей головой? Ты ведь отсюда и самый просвещенный из нас, как говорит Митсерэу.

– У этого бога много имен, – ответил лекарь и перечислил некоторые из них.

– Мои люди звали его Упуат, – вслух припомнил я.

– Можно и так, главное не забывать, что он – открывающий пути. Когда наша армия выступает в поход, то посылает вперед несколько мужей, дабы основные силы не угодили в засаду.

– Передовой отряд, – подсказал я. – Это всегда мудро.

– Их называют открывающими пути. Часто они видят человека с головой волка. Значит, путь чист и армию ждет победа. Вот причина, почему этот бог был на знамени наших фараонов.

– Мои люди желали остановиться в его городе, – пояснил я, – чтобы принести ему жертву до того, как мы окажемся в диких южных землях. Мы отправились к Канджу и изложили дело, но он отказался останавливаться.

Лекарь кивнул:

– Понятно. Ты веришь, что открывающий пути послал тебе тот сон?

– Судя по всему, так и есть. Мы посовещались с Муслаком. Он говорит, что к вечеру, когда встанем на прикол, то будем уже далеко к югу от города Упуата. Возможно, дойдем до самого Ахмима.

– И вот ты пришел ко мне.

Я покачал головой:

– Потом я посидел с Митсерэу и заснул. Перенесся в темные земли, усеянные телами. Ко мне медленно приблизился человек-волк. Он полз, загребая руками, которые одновременно напоминали когтистые лапы.

Лекарь слушал молча.

– Я сразу понял, что ему перебили хребет, а с перебитым хребтом ни муж, ни зверь долго не протянет. Человечьим языком он молил добить его, прервать жизнь и агонию. Я.

– Стой, – вскинул руку лекарь. – У меня много вопросов. Ты узнал этого человека-волка?

– Да, во сне я знал, кто он, но сейчас тебе не скажу.

– И все же тогда ты его опознал. Он был друг или враг?

– Он был мне врагом. Это я тоже понял.

– И все же он приполз к тебе просить милости?

Я пожал плечами:

– Больше вокруг никого не было.

– Лишь ты да мертвые.

– Видимо, да.

– Что ж, хорошо. Продолжай.

– Я исполнил его просьбу. – Я показал лекарю свой меч. – Убил его вот этим, быстро, схватив за ухо и перерезав глотку. Умерев, он явил свой человеческий облик. – Я остановился, задумавшись и пытаясь вспомнить темную равнину из грез. – А потом Митсерэу разбудила меня, испугавшись, что я умер.

Лекарь достал из-за пазухи кривые золотые стержни и выложил из них на палубе квадрат, потом произвел еще кое-какие действия, бормоча нечто, чего я приводить здесь не стану. Закончив, он собрал стержни, произнося над каждым по слову, встряхнул их вместе и бросил в мою сторону.

Я спросил, не говорят ли с ним стержни, звеня о палубу. Он сделал злой жест, веля замолчать. Через некоторое время сгреб палочки, снова встряхнул и бросил повторно.

– Ты рассказал не все, – произнес лекарь, закончив изучать их. – О чем умолчал?

– Я выкрикнул «дева», когда резал горло человеку-волку[11]. Всего лишь. Объяснить этого не могу, и мне кажется, это не имеет значения.

– Дева.

Я кивнул:

– Именно. Одно это слово.

– Ты говоришь на языке Кемета лучше многих иноземцев. Во сне ты пользовался им?

– Во сне я произнес всего одного слово. То самое.

– «Сатет»?

– Нет, другое, с тем же смыслом.

– «Бент»?

– Вряд ли. Оно означало девушку, очень юную, но высокую и увенчанную цветами. То есть так было во сне.

Лекарь обратил взор на воду.

– Мы должны сделать остановку в Асьюте.

Он бросил стержни третий раз, кивая и бормоча над ними, а потом бросил снова. Подняв голову, произнес:

– Ты не должен бояться своего сна, Латро. Упуат благоволит тебе. Купи агнца, желательно черного, и отнеси его в храм.

Я возразил, напомнив слова пурпурового человека о том, что к ночи мы будем далеко от города с храмом Упуата.

– А если остановимся в нем, – спросил лекарь, – ты исполнишь мое указание?

– Да, исполню, хватило бы денег.

Он задумчиво кивнул.

– Я так понимаю, Митсерэу тебе не много оставила. У Канджу средств в избытке, и он может дать кое-что, если как следует попросить. Подожди.

Он снова бросил стержни, тихо присвистнул и снова метнул их. Потом сгреб и спрятал за пазуху.

– Анубис тоже тебе благоволит, как уже давно благоволит мне. Теперь он обращается к тебе через меня. Ты должен отправиться в город мертвых. Там он даст тебе много больше, чем нужно на покупку агнца. Призраков не боишься?

– Разумеется, боюсь. Какой муж в своем уме их не боится? Но в какой такой город мертвых надо отправиться? Разве не во всяком городе имеется свое место для погребения мертвых?

– Анубис не сказал, как не сказал и того, в какую ночь надо быть там. Говоря о призраках, я имел в виду только то, что многие боятся входить по ночам в любой город мертвых. А ты войдешь, зная, что так велит тебе бог?

– Несомненно.

– Твой меч заточен остро?

– Ты держал его в руках, – напомнил я.

– Лезвия я не проверял. Так как, он остр?

– Да.

– Вот и славно. Анубис желает, чтобы ты прихватил острый меч.

Записываю это, пока ничего не забыл. Я все передал Урею, и он обещает пойти со мной. Митсерэу подслушала и говорит, что тоже отправится с нами.

Еще она сказала, что этот бог Анубис, который мне благоволит, очень великий, он вестником перемещается между миром богов и юдолью мертвых. Следит за приготовлением тела к погребению, стережет усыпальницу и откликается на призыв любого. Я спросил, с какой стати он благоволит мне. Митсерэу ответила, что не знает: никто не ведает, почему какой-нибудь бог благоволит кому-то больше других. Возможно, дело в покровительстве его брата.

Урей говорит, что мы встречались с Анубисом, и это на его весы возложили мое сердце. Я возразил, дескать, сердце не взвесить, не убив того, кому оно принадлежит. Урей согласился, верно, мол, и пропал, стоило мне отвернуться. Хочу расспросить его подробнее о том, как взвешивали мое сердце.

* * *

Нас остановил боевой корабль со многими веслами. Канджу и Муслак отправились поговорить с его капитаном. Думаю, что в Асьюте мы в конце концов остановимся. Своим людям я так и сообщил.