Консультация

В тот день ведьму посетила девушка весьма воинственного вида. Светлые волосы растрепаны, на лице ни грамма косметики, зато на нем застыла маска безграничной уверенности в собственной правоте и своих силах.

Несмотря на природную красоту, гостья не слишком беспокоилась о внешнем лоске – ее мысли поглощало нечто иное. Алике клиентка напомнила разъяренную валькирию – не хватало только сияющих доспехов. Вполне современные джинсы и кофточка смотрелись на девушке неуместно.

– Всю жизнь я сражаюсь со злом и побеждаю, – сразу после приветствия заявила гостья. – Вы производите впечатление сильной и благородной ворожеи. Думаю, вы могли бы стать достойной соратницей по борьбе.

Алика закашлялась. Странно. На улице лето, а подобные предложения обычно поступают осенью и весной – видимо, в силу сезонного обострения ментальных расстройств. Как будто у ведьмы нет своих дел: клиентов, практики, личной жизни в конце концов! Но в случае психического отклонения такая мысль просто не придет клиенту в голову.

– Сражаться я точно ни с кем не собираюсь, спасибо, – вежливо отказалась колдунья, наливая клиентке чаю – ворожею даже собственное противостояние с неизвестной сверхъестественной силой изрядно утомило. – Но если вы расскажете, что с вами приключилось, постараюсь помочь во всем разобраться.

Ведьма решила вести себя сдержанно и осторожно. Если девушка психически нестабильна, а предпосылки к этому, к сожалению, чувствовались, она может в любой момент стать агрессивной и непредсказуемой.

Клиентка возмущенно сверкнула глазами. Потом, видимо, решила, что ее история, как революционная агитка, поможет переманить Алику на ее сторону, и начала рассказ.

* * *

Борьба Златы началась, когда она была еще ребенком. Обычно во всех бедах винят родителей. Но Злате посчастливилось расти в благополучной и счастливой семье. Отец был ничем не примечательным офисным сотрудником и прилежным прихожанином церкви – не пропускал ни одной воскресной службы.

Мама работала психотерапевтом. К религиозным воззрениям мужа она относилась вполне толерантно, демонстративно оставляя ему право на собственное мировоззрение, но в глубине души считала, что тот заблуждается, и придерживалась научной картины мира.

Несмотря на разницу во взглядах, их союз оказался вполне гармоничным – Злата не могла припомнить ни одного конфликта, который бы нанес ей серьезную травму. Пара пользовалась уважением соседей, даже состояла в родительском комитете и разных благотворительных организациях.

Отец, которого Злата считала лучшим другом, часто брал ее на прогулку в парк или лес и много беседовал с дочкой. Хоть его рассказы отдавали назидательной религиозностью, Злата любила проводить время вместе.

Мать взяла на себя образовательную функцию. Она следила за выполнением домашних заданий, всегда могла объяснить непонятный материал и помочь разобраться с проблемами в классе. Внимательно выспрашивала, какие у Златы отношения с ребятами и нравится ли кто из мальчиков, похоже, следуя какой-то психологической методике.

Разве не чудно?

Долгое время у Златы были обычные детские сложности – ссоры с подругами, невзаимные влюбленности, тройка по математике за контрольную. Плохая оценка казалась настоящей трагедией, девочка не могла спать в ночь перед объявлением результатов, а в случае провала бегала за учительницей с просьбой дать дополнительные задания.

Смешно. Уже спустя несколько месяцев Злата вспоминала происходящее с горькой улыбкой. После того, как ей исполнилось шестнадцать, детство закончилось. Это случилось в день рождения.

Чинно высидев официальную часть с родственниками, они с подругами ушли в комнату именинницы. Там девочки обсуждали парней, хихикали, ели пиццу, танцевали и снова обсуждали парней. Лучшего праздника и пожелать было нельзя!

Злата ложилась спать абсолютно счастливой. Родители по очереди чмокнули дочку на ночь и, пожелав ей всего самого лучшего, оставили одну в темной спальне.

Подруга Ирка однажды призналась, что до сих пор спит с ночником, но Злата не опасалась ночи. Набожный отец рассказал, что Бог видит ее в любое время и при любом освещении, поэтому Злата всегда чувствовала себя в безопасности. А чудовища, которых иногда боятся дети и даже подростки?

Рациональная мать еще в раннем детстве объяснила Злате: все персонажи из детских сказок – вымысел. Подсознание облекает страхи в причудливые образы – так появились пиковая дама, Баба Яга, бесы и демоны.

Поэтому, когда некто пробрался к Злате в постель – кто-то, кого невозможно разглядеть – девушка подумала, что уже спит. Наглый чужак тем временем попытался приобнять девушку. Несмотря на то, что призрак оказался невидимым, его прикосновения ощущались так, будто Злату действительно трогает незнакомый мужчина.

– Расслабься, – прошептал он ей в самое ухо, скользнув по нему языком.

Фантом тем временем начал гладить Злату по спине, отчего по телу прокатилась волна мурашек. Девочка ошарашенно замерла и сжалась. Она испытала такой стыд, что на миг даже забыла, как дышать.

Парадоксально, но Злате казалось, будто это она делала нечто непозволительное, а не наоборот. Но самое страшное – несмотря на отвращение, девочке было немного приятно.

Из глаз брызнули слезы. Она попыталась убедить себя, будто происходящее – кошмар, плод фантазии, и Злате необходимо проснуться. Однако обычные «приемчики», которым ее научила мать, чтобы дочка могла в любой момент очнуться от страшного сна, не работали.

Злата щипала себя, крепко зажмуривала глаза и открывала их вновь – реальность не изменялась. Когда мамины советы не помогли, девочка попыталась защититься так, как стал бы обороняться отец. Встретив нечисть, он принялся бы молиться и изгнал бы злого духа силой веры.

Но слова молитв ускользали из памяти, будто кто-то специально затуманил ей разум. А Бог… кажется, в ту ночь он не слышал ребенка. Она попробовала оттолкнуть бесцеремонное существо – в ответ раздался только ехидный смех. Как можно сопротивляться сгустку воздуха?

Наконец, демону надоело играться с девушкой. Ее забавные попытки сбежать больше не раззадоривали аппетит – они раздражали.

Тело Златы парализовало – она не могла ни закричать, чтобы позвать на помощь, ни пошевелиться, а существо начало беззастенчиво исследовать те части тела, до которых Злата сама еще не смела дотрагиваться.

В ту ночь девочка натерпелась столько позора и страха, сколько не испытывала за всю свою жизнь. Злата ненавидела себя за то, что сразу не побежала к родителям – тогда, возможно, унижения удалось бы избежать. Корила за невозможность пошевелиться.

Позже она узнала: некоторые духи умеют наводить паралич, но в ту ночь Злате казалось, будто она не смогла дать твари отпор из-за страха и слабоволия. С первым лучом солнца сущность порвала цепочку с крестиком на шее своей жертвы и сбежала. Родители нашли дочь заплаканной и едва живой от пережитого ужаса.

Девушка не успела подумать о том, насколько неправдоподобно будет звучать ее история. Мама с папой учили Злату говорить только правду, поэтому перепуганная девушка выложила все как есть, сжимая порванную цепочку от крестика. Почему-то Злате казалось, такая «улика» может служить доказательством, что нападение произошло на самом деле. Взгляды родителей были сочувствующими, но девушка сразу поняла: они не верят ни единому ее слову.

Отец принялся убеждать дочку, что ей приснился кошмар. Возможно, Господь испытывает силу веры, насылая страшные сны? Если так, Злата не должна сомневаться в покровительстве и защите Господа Бога нашего.

Мама бросила на отца испепеляющий взгляд, сделала дочери чашку горячего шоколада с зефирками и поведала о таком явлении, как сонный паралич. Это состояние, когда мозг проснулся, а тело – еще нет. Оно может сопровождаться галлюцинациями. То, что увидела Злата, вполне подходит под описание.

Девочка смотрела стеклянными глазами на чашку с любимым напитком, слушала разумные объяснения… Все, что говорили родители, было логично и правильно – утешения непременно сработали бы в другом, нормальном мире. Там, где их дочь не могла подвергнуться домогательствам неизвестного существа.

Но Злата больше не принадлежала к привычной реальности. Слезы продолжали катиться по ее щекам, девочка съежилась и отвернулась к стене. Злате оставалось надеяться только на то, что случившееся ей померещилось.

И теперь Злата не могла чувствовать себя в безопасности. Весь день девочка провалялась с высокой температурой. Больше всего на свете Злата боялась наступления темноты – вдруг дух снова придет?

Как и положено любящим людям, родители позаботились о ней. Отец подарил дочери новый крестик и произнес торжественную речь, что отныне никакое зло не сможет к ней прикоснуться.

Мать демонстративно осмотрелась в комнате, будто Злата была совсем маленькой. Она не обнаружила никаких демонов, в чем и заверила девочку. Но спать в другом месте не разрешила – если Злата не будет идти на поводу у страха, неприятный эпизод забудется быстрее.

Конечно же в ту ночь все повторилось. Только когда наутро заплаканная Злата вновь рассказывала маме и папе, что некто невидимый трогал ее, история вызвала не сочувствие и тревогу, а раздражение.

У родителей закрались подозрения: может быть, девочка разыгрывает представление, чтобы пропустить школу?

Нападение ночного монстра как раз подозрительно совпадало с контрольной по математике. А подростки такие изобретательные! Родители переглянулись – недавно общий знакомый поведал, как его сын натирал градусник для того, чтобы не идти на уроки.

– Значит, так, – мягко, но строго сказала мама, – что бы это ни было: сонный паралич, ночной кошмар или спектакль, мы точно не будем ему потакать.

Злате помогли собрать школьную сумку и отправили на уроки. Как девушка провела день, она запомнила смутно, он прошел словно в тумане. Девушка была совсем не похожа на прежнюю жизнерадостную Злату, которую все любили. Неуловимые изменения почувствовали и веселые подружки, и учителя. Даже мальчик, который нравился Злате – когда-то давно, в прежней жизни.

Вначале девушку пытались разговорить, но она отвечала односложно и сухо, словно чувствовала: скажи она правду, не поверят и здесь. Вскоре окружающие отстали, оставив Злату в покое. Даже лучшая подруга пересела – боль и отчаяние, исходившие от Златы, делали пребывание рядом с ней невыносимым. Никому не хотелось погружаться в чужую трагедию.

Но главные неприятности ждали Злату после уроков.

Мать встретила ее у школы и отвела на осмотр к знакомой – врачу-гинекологу. В психотерапевтических целях. Как специалист, мама была твердо убеждена: чтобы рассеять бредовую идею или фобию пациента, порой достаточно опровергнуть ее с помощью науки.

Врач уже слышала от родителей Златы о щекотливом «инциденте». Посмеиваясь, она предложила девушке располагаться в гинекологическом кресле. Доктор осмотрела Злату с холодным любопытством и вынесла свой вердикт: девственная плева не повреждена.

– Значит, призрак действительно был вымышленным персонажем, а не Васькой с соседнего двора, – решила сострить врачиха.

В шестнадцать лет Злата узнала, есть множество способов мучить человека, не оставляя следов. Пока мать донимала ее психоанализом и походами по врачам, отец действовал по-своему. В отличие от рациональной жены, он не сомневался в существовании демонов и считал, что бороться с ними можно лишь одним способом – верой. Поэтому отец дождался дня, когда жена задержится на работе, и отвел дочку к священнику. Тот был немолод, несколько фанатичен и привык видеть грех даже там, где его не было.

Святой отец верил в духов, но был убежден: ни один посланник сатаны не приблизится к человеку, если тот сам не позволит. Батюшка хмурил брови. Он смотрел на Злату, но видел не шестнадцатилетнюю девушку, а сосуд, в который проникло зло.

Пусть она кажется невинной – как хрупкая девчушка с затравленным взглядом, святой отец не позволит себя обмануть! Ни одна нечисть не прицепилась бы, не будь в девушке этакой червоточинки, скрытого от посторонних глаз порока.

В случае с инкубом (бесом, что соблазняет дам) изъян души, что тяготил юную деву, был очевиден. Жаль, очень жаль, что женщины подвергаются греховным страстям со столь раннего возраста. В юности священник читал книги, не всегда одобренные самой церковью, где доказывалось, что инкуб не проникнет в женскую опочивальню, если у «жертвы» нет желания его привечать.

Это он и поведал отцу и несчастному ребенку со всей строгостью.

– Покайся, дитя, – ласково завершил свою речь священнослужитель, – умерь свои страсти. Мы оба знаем: будь твоя душа чиста, ничего греховного не случилось бы.

Злата практически перестала спать по ночам, плакала без видимой причины, стала нервной и неуправляемой.

Она с трудом понимала речь учителей, не могла сосредоточиться на занятиях, часто засыпала во время уроков. Раньше Злата была крепкой хорошисткой, теперь скатилась на двойки и тройки.

Классная руководительница подняла вопрос о том, чтобы оставить девочку на второй год. Глядя на фотографии тех лет, девушка даже замечала у себя следы начинающейся умственной отсталости – настолько окружающим удалось убедить Злату, что она не в себе.

Впереди замаячила психиатрическая лечебница – мать уже начала подкармливать девочку антидепрессантами, подсыпая таблетки в еду. Препараты должны были приостановить работу «чересчур буйной фантазии» ребенка, но они просто делали Злату сонливой и лишали последних способностей к сопротивлению.

Отец вместе со священником затеяли унизительный ритуал отчитки на глазах у церковной общины. Сама мысль о том, что о ее позоре узнает толпа посторонних людей, была настолько невыносима, что девушка решила притвориться, будто нафантазировала инкуба, чтобы привлечь всеобщее внимание.

Злата больше не переживала, что после «признания» родители решат, будто она лгунья – как выяснилось, они никогда по-настоящему ей не верили.

Постоянная душевная боль постепенно сменялась тупым равнодушием. Теперь Злата мечтала лишь об одном – чтобы страдания прекратились. Все чаще девочка размышляла: если ее тело наконец станет холодным и мертвым, может, его наконец-то оставят в покое?

Через несколько лет Злата узнала: некоторые инкубы настолько сильны, что способны довести жертву до суицида. Во время смерти «донора» вырабатывается колоссальное количество энергии, и когда «кормушка» начинает пустеть, паразиты избавляются от нее, предварительно выжав до капли. Тварь напиталась страданиями и отчаянием девушки настолько, что вышла на пик энергетического потенциала и приступила к финальному акту маленького шоу.

Жизнь стала казаться Злате нескончаемой пыткой.

Злата не сомневалась: еще немного, и она довела бы задуманное до логического финала.

Но кошмар закончился так же неожиданно, как и начался. Девушка настолько погрузилась в собственные страдания, что перестала замечать общую атмосферу в доме. После того, как в их квартире появился четвертый, невидимый житель, родители почти перестали проводить время вместе.

Раньше они часто гуляли втроем: ходили в парк аттракционов или кино. Это были счастливые деньки, наполненные теплотой и любовью. Но Злата закрылась, а идиллическая картинка благополучного семейства медленно распадалась на атомы.

Было совершенно неясно, что происходит с ребенком. Родителей мучили подозрения, одно страшнее другого. Может быть, дочь употребляет что-нибудь незаконное – в наш век бывает всякое, запросто мог «угостить» кто-то в школе. Или Злата просто медленно сходит с ума?

Вначале пара сплотилась, пытаясь спасать дочь. Но мать раздражали попытки мужа искать решение чисто психиатрической, как ей казалось, проблемы, в религии. Отца – то, что жена отрицает любую духовную подоплеку. Они все чаще ругались и меньше слышали друг друга.

Развод был вопросом времени. Накануне Златиного семнадцатилетия родители объявили, что собираются жить отдельно. Они опасались, что развод нанесет вред нервной системе их без того чувствительной девочки. Но дочь восприняла новость с облегчением, если не сказать – с энтузиазмом.

В тот момент ей было глубоко плевать на семью – измученный разум Златы уяснил одно: возможно, когда она уедет, пытка закончится. Перспектива казалась настолько прекрасной, что девочка даже не смела в нее поверить!

Но лучшие ожидания оправдались. Злата с мамой переехали в другой город и зажили обычной, лишенной мистики, жизнью. «Помрачения сознания», что беспокоили девочку, быстро сошли на нет – мать-психотерапевт мудро списала их на то, что дочка ощутила охлаждение между родителями. Отсюда и появилась странная фантазия – инкуб. Возможно, ребенок подсознательно чувствовал: из-за проблем в браке матери больше не хочется отвечать на отцовские ласки, и создал образ насильника.

Из-за того, что Злата перевелась в новую школу и начинала высыпаться, ее успеваемость выравнялась. Любые проблемы, что беспокоили сверстниц, девочка решала на автомате – по сравнению с появлением ночного демона они казались совсем незначительными.

Психика большинства людей попыталась бы вытеснить травмирующий период. Способов предостаточно – следуя примеру родителей, Злата могла притвориться, будто пережитое – всего лишь страшный сон или фантазия.

Но девушка слишком хорошо помнила каждый миг страха, стыда и позора. Она не могла лицемерно делать вид, будто ничего не происходило. В то время, пока сверстницы бегали на свидания, Злата штудировала книги по эзотерике, от «классики» вроде Папюса и Блаватской до трудов малоизвестных, но могущественных колдунов. Она ездила по полузаброшенным селам, скупала тоненькие гримуары из рук в руки.

Чем больше Злата погружалась в изучение эзотерики, тем сильней убеждалась: будучи ребенком, она не сошла с ума и не фантазировала, чтобы привлечь внимание взрослых. А главное – Златиной вины в случившемся нет. Она – не единственная жертва похотливых созданий. Инкубы могли нападать как на невинных девственниц, так и на развязных развратниц. Их добычей становились даже монахини!

Вся боль, что довелось пережить в шестнадцать лет, превратилась в груди Златы в злое пламя. Девушка начала обучение ворожбе с одной целью: покарать существо, которое чуть ее не убило.

Обычно, чтобы избавиться от темного духа, маги изгоняют сущность в тот мир, откуда она и пожаловала. Есть также иные варианты: кто-то заключает тварь в сосуд или зеркальную поверхность. Кто-то, будучи ленивым и беспринципным, пересаживает сущность с жертвы на другого человека.

Но любые способы казались Злате недостаточно жесткими. Девушка мечтала о расправе, жаждала причинить инкубу мучения, равносильные ее собственным страданиям. Демон очернил ее детство и юность, лишил любящих родителей и друзей. Только смерть могла искупить то, что он сотворил. Знакомые эзотерики смеялись над ней – как возможно убить того, кто никогда не был живым в полном смысле этого слова? Но Злата искала способ уничтожения духов годами. Ее усилия и упорство были вознаграждены.

Успешно испытав техники на парочке мелких, пакостливых сущностей, Злата вернулась в старую квартиру. В детской комнате все оказалось прежним: книжный шкаф, за стеклом которого красовался плакат с Ранетками, абажур на лампе, кровать – немой свидетель ее унижений, – только сама Злата больше не была маленькой девочкой.

Эта мысль придала ей уверенности и сил. Девушка медленно, словно дразня тварь, разделась и притворилась, будто ложится спать. Она знала, как инкуб оголодал за годы отсутствия «кормушки».

Злата не сомневалась, похотливый демон начнет к ней приставать, не пройдет и четверти часа. Тело зажалось, больше всего ей хотелось пронзительно закричать и пулей выскочить из квартиры, но девушка заставила себя расслабиться и мысленно повторять слова заговора.

Когда он появился рядом, в груди уже не было дрожи, только холодная решимость. По лицу девушки скользнула тень улыбки – инкубу показалось, что Злата рада всему, что произойдет между ними. Женщина наконец-то созрела и приготовилась получать наслаждение! Тварь зашептала Злате сомнительные комплименты и потянулась к ней, как много лет назад…

Метод, которым клиентка убила сущность, ведьма Алика никогда не опишет в своих заметках – достаточно лишь знать, что расправа потрясла даже ее, опытную ворожею, которая привыкла сталкиваться с жестокостью.

Инкуб не ошибся, впервые времяпровождение с ним доставило девушке темную радость.

Когда Злата развоплощала мучителя, на ее щеках появился трогательный румянец, а глаза засияли, будто девушка оказалась на свидании с давним кумиром. Карающий ангел с пылающим мечом – вот кем она себя вообразила. Момент победы стал одним из самых сладких и прекрасных мгновений в Златиной жизни.

Но когда с тварью было покончено, девушка испытала… разочарование. Все завершилось слишком быстро. Разве пара часов казни сравнимы с бесконечным годом истязаний?

Она ощутила не удовлетворение от восстановленной справедливости, а внезапную пустоту. Злата не осталась праздновать победу, как планировала вначале, а вызвала такси и уехала домой – в квартиру, заваленную книгами по эзотерике, гримуарами и записями, которые были больше ей не нужны.

Девушка так и не смогла заснуть – всю ночь Злата задавалась вопросом: да, ее мучитель погиб, но сколько подобных существ до сих пор издеваются над людьми? Неужели она оставит все как есть?

Злата чуть ли не с радостью почувствовала, как поднимается новая волна злости и негодования. Кажется, у нее появился новый смысл для жизни… и для борьбы.

С тех пор будни Златы похожи на сериал «Сверхъестественное». Учеба, работа, личное счастье – обычные человеческие ценности казались ей такими незначительными.

Настоящая жизнь начиналась, только когда Злата нападала на след духа и объявляла ему бой. Она сражалась не только с инкубами – откровенно говоря, за период «практики» похотливых демонов девушке встретилось совсем немного. Они «жрали» своих жертв, но спали с женщинами только с их согласия и до самоубийства не довели никого.

Чаще всего Злате попадались шкодливые бесы, лукавые мавки, кикиморы – нейтральные сущности вроде банников и домовых, которые могли как помогать человеку, так и вредить. Девушка не испытывала к нечисти ни малейшего снисхождения – в каждом духе ей мерещился злодей, что может безнаказанно измываться над беззащитным ребенком.

За несколько лет «сражений» Злата подорвала здоровье – не стоит думать, будто духи не оказывали ей сопротивления и мечтали быть развоплощенными фанатичной колдуньей. У девушки нет ни отношений, ни подруг, на подобные глупости не осталось времени и сил. Вся ее жизнь – вечное поле боя.

* * *

И вот Злата здесь. Хочет, чтобы ведьма Алика разделила ее сражение и ее Путь.

– Присоединяйтесь, я всегда побеждаю, – гордо заявила золотоволосая красавица.

Клиентка была так прекрасна в своем образе – грозная мстительница, защищающая поруганную добродетель, сильная и справедливая, что ворожее было горько разрушать ее иллюзии.

За ними крылась еще не пережитая боль. Колдунья заварила клиентке очередную чашку чая. Принесла плед – несмотря на лето, в комнате царила прохлада. Но когда Злата выжидающе уставилась на ведьму, Алика сказала не то, что девушке хотелось услышать, а то, что ворожея думала на самом деле.

– Я не могу присоединиться к тебе. Ведь ты пока еще не победила.

– Как? – Злата настолько возмутилась, что вскочила на ноги.

На миг она предстала такой, какой выглядела во время своих ритуалов: гневные глаза метали молнии, губы сжаты, ноздри расширены, к щекам прилил жар. Алике стало не по себе – вдруг клиентка не сможет совладать с яростью и кинет в ведьму проклятьем? Снимать его будет долго и хлопотно.

Но Алика все же продолжила. Она не могла промолчать.

– Борьба нужна не тебе. Она была необходима маленькой девочке, которую преследовал инкуб. Шестнадцатилетней Злате было страшно, она подвергалась тому, что не должен переживать ни один ребенок, – ворожея встретилась с клиенткой глазами и тяжело выдохнула. Изменить прошлое Алика, увы, не могла. – Случившемуся не может быть оправданий. Но пока сражаешься с существом, которого давно нет, ты находишься с инкубом в детской спальне.

Злата едва сдерживала рвущееся наружу негодование. Ведьме показалось, клиентка сейчас ее ударит. А самой Алике очень хотелось Злату обнять. Но та явно пришла не за сочувствием. И навряд ли смогла бы его принять. Не сейчас.

– Я избавилась от инкуба, – прохрипела гостья.

Ворожея едва заметно качнула головой:

– Пока каждую секунду жизни ты отдаешь борьбе, ты даришь ее ему. Отламываешь по куску от своей судьбы и скармливаешь. Хочешь, я скажу, что будет дальше? Могу даже без расклада таро. Ты устала – энергетический ресурс на исходе. Проблемы со здоровьем уже подоспели, дальше они усугубятся. Вскоре окончательно расшатается психика. Сколько ты сможешь практиковать в подобном режиме? Год, два? Личная жизнь так и не начнется – откуда ей взяться, если все место занял он? Об отсутствии хобби и друзей я промолчу, – ведьма с трудом выдержала Златин взгляд – он был не просто тяжелым – свинцовым. – Инкуб уже сожрал твое детство, часть юности. И останавливаться не собирается. Только теперь тварь живет не снаружи – внутри. В твоей голове. Ты уже одолела врага, так прекрати подпитывать его снова и снова.

Несколько минут после монолога ведьмы они молчали. Боевой пыл клиентки постепенно угас, Злата слегка ссутулилась под силой невыносимых для нее обстоятельств – это горбилась шестнадцатилетняя девчушка, столкнувшаяся со злом и не получившая ни малейшей защиты.

Она нуждалась в исцелении души и тела, квалифицированной помощи: долгой психотерапии, обретении утраченной безопасности, освобождении от вины жертвы. Возможно, Злате пойдет на пользу магическая чистка, которая поможет избавиться от навязчивых состояний, но точно не бесконечное пребывание в личном аду, что Алика еще раз и попыталась донести до клиентки.

Потом Злата ушла. Ведьма не знает, продолжить ли вечное сражение или для того, чтобы наконец попробовать жить. Алика пообещала себе упоминать ее иногда в молитвах и заговорах. Колдунья не сомневалась – она будет вспоминать девушку каждый раз, когда приходится изгонять очередную «нечисть» из сердца.

Даже если «злой дух» – человек.

Личная жизнь

Наконец-то у меня выходной. Сил нет даже на то, чтобы подняться с кровати. На неделе заказов оказалось так много, как, пожалуй, не было еще никогда.

Я скучаю по блаженным денькам, когда основной работой были изрядно осточертевшие любовные расклады, а главной заботой людей – проблемы в отношениях. Сейчас каждый второй клиент, который подозревает порчу, действительно оказывается с ней, что противоречит устоявшейся картине мира.

Обычно магический негатив встречается не слишком часто – накладывать его либо дорого, либо энергозатратно. К тому же для того, чтобы темное воздействие сработало, нужны годы тренировок.

Если обыватель попытается навести страшное-престрашное проклятье, урон жертве будет в диапазоне от выскочившего прыщика до подхваченной простуды.

А вот оператор может «получить по шапке» и пустить под откос всю оставшуюся жизнь. Не пойму: то ли население нашего городка нарастило энергетический потенциал, то ли резко разбогатело.

Поток мыслей прерывает острый приступ мигрени. Организм непрозрачно намекает: думать о работе, когда решила отдохнуть – дурная затея. Даже ведьмам иногда необходимо переключаться.

Все. Сегодня устраиваю праздник – закажу суши или пиццу и буду целый день смотреть смешные сериалы. Главное, чтобы в них не было ни намека на мистику.

Когда ты постоянно имеешь дело с потусторонним, простые человеческие радости становятся не просто приятным времяпровождением – спасением для души и уставшего разума.

Я выбираю нарочито беззаботную и глуповатую комедию, которая точно не будет «заставлять задуматься», грузить скрытыми смыслами и аллюзиями. Звоню в любимый ресторанчик, чтобы заказать еду.

Живот урчит от предвкушения пира. Я вообще ела вчера? Не помню… так закрутилась. Черт, связь не работает, в последнее время постоянно случаются какие-то перебои. То отключают воду, то электричество, теперь проблемы с телефоном.

Терять позитивный настрой не хочется. Ничего страшного, выберу другое кафе. Попробую чего-нибудь новенькое! Сайт виснет, вместо фотографий блюд я наблюдаю только белые квадратики.

Так. Ситуация не стоит того, чтобы раздражаться. Ничего не поделаешь, придется тащиться в магазин. Заодно прогуляюсь, а то от безвылазного сидения дома кожа стала настолько бледной, что я сама напоминаю воскресшего мертвеца.

Едва я выхожу из квартиры, сталкиваюсь с соседкой сверху – Полиной. Эта девушка всегда напоминала мне инженю из старых фильмов. А ее вечно удивленные глаза и голубая куртка с ромашками окончательно закрепляют образ.

Соседку так и распирает от желания поделиться последними новостями.

– Ты слышала? – восхищенно тараторит она. – Возле Думы появилась огромная статуя! Наверное, ко дню города. Говорят, она ростом с девятиэтажный дом!

Поля очень впечатлительная девчушка, поэтому все, что я узнаю от нее, можно смело делить на три. В любом случае я настолько не интересуюсь жизнью города, что ничего об этом не знала, о чем и сообщаю. Надеюсь, на этом наш разговор закончится и соседка отцепится.

Моя работа состоит в том, чтобы выслушивать людей. Самый лучший собеседник в редкий выходной – тишина.

– Так никто не знал, – соседка смешно таращит глаза, – даже объявлений не было – статуя возникла из ниоткуда за одну ночь! Поехали смотреть!

Меньше всего на свете мне хочется тащиться куда-нибудь сегодня. Никакая сила не выманит меня из квартиры и не оторвет от сериала. Начнись апокалипсис, я его просто не замечу. Аккуратно отделываюсь от Полины набором вежливых фраз и наконец оказываюсь на улице.

Еще не дойдя до супермаркета, чувствую нечеловеческую усталость. Прохожие куда-то спешат, толкаются, спорят по телефону. Я никогда не любила находиться в толпе, но сегодня скопление чужих негативных эмоций зашкаливает. Видимо, в конце недели люди даже не пытаются сдерживать себя.

Или я переработала, поэтому энергетические защиты ослабли? Находиться на улице неприятно настолько, что хочется сбежать обратно в свою уютную конуру. «Я только до магазина и обратно», – уговариваю себя. Дома в холодильнике мышь повесилась. Кажется, в ящике на кухне завалялась гречка.

Но перспектива питаться ей целый день заставляет меня решительнее направиться к магазину.

– Вот кто тебя, такую дуреху, замуж возьмет?! Ни посуду за собой помыть не можешь, ни убраться по-человечески! Руки растут не из того места, – неприятная полная женщина громко отчитывает субтильную девушку, судя по отдаленному сходству – дочь. – Муж-то убежит на второй день!

Мимоходом отмечаю: передо мной иллюстрация, как накладываются негативные программы. Конечно, до венца безбрачия дело не дойдет – для него нужно вмешательство опытного колдуна. Но слова матери обладают особой властью над судьбой ребенка. Навряд ли они прибавят девочке личного счастья…

Я осекаюсь. Как и всегда, когда рядом происходит нечто выходящее за рамки нормальности, «второе зрение» включается само.

Мать продолжает «воспитывать» дочку, а вокруг головы девушки сгущаются тени. Она трет виски, видимо, чувствуя, как на них что-то давит. Тени тем временем, танцуя, сплетаются в плотный черный обод.

Он «украшает» прическу девушки, будто корона. До меня не сразу доходит, что это тот самый венец! Воздействие настолько редкое, почти мифическое. В телевизионных программах и попсовых книгах по эзотерике оно встречается значительно чаще, чем в реальной жизни – я за годы работы не сталкивалась с легендарным «венцом» ни разу.

Разум отказывается верить в увиденное. Так не бывает. Чтобы средненькая порча закрепилась, необходимы месяцы, а серьезные долгосрочные воздействия «раскручиваются» до полугода.

Однако новой реальности, как обычно, плевать на мои представления о ней. Бедная девушка! Ее тонкие тела отныне подернуты темной вуалью, что сделает их хозяйку неприметной, а следовательно – невостребованной.

«Венец» будет отталкивать от своей владелицы любых мужчин. Малышку никто не поцелует, не пригласит на свидание, даже не взглянет, несмотря на стройную фигурку и симпатичное личико. То, с каким смирением девушка выслушивает придирки матери, наталкивает на мысль, что она еще и добра…

Первый импульс – вмешаться, отчитать новоявленную «колдунью» и предложить девчонке срочную помощь. Но навряд ли мать с дочерью обрадуются, если к ним на улице пристанет незнакомка с пугающими речами о магии.

К тому же на чистку сегодня у меня просто нет сил. Провожаю парочку взглядом. Твержу себе: «Всем не поможешь, только растратишь себя. И вообще – у тебя выходной». Но настроение безнадежно испорчено. Я плетусь в ближайший продуктовый. Стоит зайти в магазин, отовсюду доносятся разговоры про статую. Люди просто помешались на ней!

– А ты уже смотрела скульптуру, которая появилась сегодня в городе? – спрашивает грубовато накрашенная женщина лет сорока свою подругу у входа. – Говорят, она размером чуть ли не с Родину-мать!

– Да какая статуя? – снисходительно улыбается ее собеседница. – Это фейк! Фотку сделали с помощью нейросетей. Удивительно, что ты повелась.

– А я говорю, – поджимает губы первая дама, – статуя существует. Никто не видел, как она появилась. Перевезти такую громаду незаметно почти невозможно. А что если… – дальше наступает время для конспирологических теорий, в которые сама рассказчица не слишком верит. Когда она доходит до версии про инопланетян, видимо, тех же, что до этого доставили на землю египетские пирамиды, я перестаю слушать.

Иду к полке со свежими фруктами – с моим образом жизни нужны витамины. Тянусь к наливному яблочку и вдруг инстинктивно отдергиваю ладонь. По телу проходит волна отвращения, будто я только что чуть не прикоснулась к мертвой вороне.

Приходит четкое осознание: мне ни в коем случае нельзя это есть.

И до сегодняшнего дня еда в магазинах не отличалась чудесной энергетикой. В идеале люди должны питаться продуктами с собственного огорода, с любовью выращенными на земле предков. Но раньше магазинная еда казалась мне просто менее ценной в энергетическом смысле.

А не опасной.

Может, на конкретное яблоко кто-то сделал переклад? Это не приветствуется в среде магов, но порой чернушники сбрасывают негативные программы и болезни на продукты в супермаркетах. Включаю ведьмовское зрение – уже второй раз за свой выходной.

Почти все на полках выглядит иначе, чем несколько дней назад, когда я забегала сюда за продуктами. К этой дряни действительно нельзя прикасаться.

Аппетитные с виду яблоки оказываются сморщенными и сгнившими, овощи покрыты зеленоватой плесенью, на упаковки молочной продукции даже страшно смотреть. Накатывает приступ тошноты – спасибо, есть больше не хочется. А если голод вдруг проснется, греча кажется не таким уж ужасным вариантом.

Но не смогу же я питаться ей вечно. Что же все-таки произошло? Теория с перекладом больше не кажется хоть сколько-нибудь состоятельной. Не могли же на каждую картошину сбросить по порче!

Внезапно мелькает догадка: негативные человеческие эмоции по неведомой причине обрели такую силу, что стали равносильны полноценному перекладу.

Наша усталость, раздражение, злость на очереди и нерасторопность кассирш еще пару дней назад были почти незаметны и уж тем более не могли никому навредить. Весь энергетический мусор, что мы генерируем в течение дня, теперь представляет угрозу?

В любом случае я так устала после вчерашнего ритуала, что навряд ли смогу в чем-либо разобраться – не в том энергетическом состоянии. В первое время придется довольствоваться запасами на черный день. Обо всем увиденном я смогу поразмышлять, когда как следует отдохну.

– Наш муниципалитет, оказывается, умеет хранить секреты! Прикинь, по новостям сказали, они никак не комментируют появление статуи – держат интригу. А еще, не поверишь, ее оградили менты.

– Да ты гонишь! – вновь доносится до моих ушей.

Медленно двигаюсь к выходу, стараясь избегать любых соприкосновений с людьми. Главное – не позволить вовлечь себя ни в какие магические разборки и просто бытовые конфликты.

Я не знаю, что повлияло на нашу реальность, может, по неизвестным причинам граница между астралом и физическим миром истончается, может – дело в необычном расположении планет – сказать не могу. В отличие от Лизы, я никогда не увлекалась астрологией.

Но здравомыслие и инстинкт самосохранения подсказывают – сегодняшний день лучше переждать дома. Скорее всего, аномалии не продлятся долго, страшно подумать, что произойдет, если каждый прохожий получит силу без малейших представлений о том, как ей распоряжаться.

Не зря в нашем мире существуют меры предосторожности и жесткий отсев для тех, кто вздумал изучать эзотерику. Иначе люди давно уничтожили бы друг друга. Боюсь, даже последствия сегодняшнего «сбоя» нам придется разгребать месяцами.

У самого выхода на меня налетает хамоватого вида тетка с немытой головой и большими сумками. Ее аура мгновенно вспыхивает красным.

– Смотри, куда прешь, тупая корова! – возмущается «пострадавшая». – Уткнулись в свои телефоны – ничего не видят! Да чтоб ты провалилась ко всем чертям!

Много лет назад наставница баба Марья обучала меня азам боевой магии. Не самое любимое направление в эзотерике, но благодаря дрессуре старой целительницы у меня появились инстинкты, которые не притупились с годами. Я мгновенно визуализирую зеркало, и уже летевшая в лицо порча отправляется назад, к отправительнице.

«Что это было?» – несколько минут я ошарашенно смотрю вслед новоявленной «колдунье». Та как ни в чем не бывало идет выбирать жухлую, покрытую слизью зелень, насвистывая себе под нос веселую песенку.

Остается лишь призрачная надежда, что снимать негатив будет так же легко, как она разбрасывается им направо и налево. Но почему-то я в этом сомневаюсь.

* * *

Только оказавшись дома, я могу выдохнуть и расслабиться. Не буду думать об увиденном. Не буду. Энергетические изменения случались и раньше – я неоднократно об этом читала в книгах. В скором времени жизнь возвращалась на круги своя.

Желудок урчит. К счастью, в морозилке завалялась пачка пельменей, в холодильнике – майонез, а в кухонном ящике пучок лаврушки. Десять минут – и я плюхаюсь с дымящейся тарелкой в уютное кресло перед экраном.

Пища богов, не хуже, чем в ресторане. Сериальчик, ты дождался меня! Может, настало время пересмотреть «старичков» – «Друзей» или «Как я встречу вашу маму»? А может, найти что-нибудь новенькое? Лиза недавно рекомендовала неплохую комедию…

Но только я успеваю зайти в интернет, отовсюду лезут новости про треклятую статую. В наши дни отсидеться в информационном вакууме стало практически невозможно, даже если специально задаться целью остаться в стороне.

Появление памятника действительно кажется странным.

Если не впадать в паранойю и оставить за скобками версию, будто все фотографии статуи сгенерировали с помощью нейросетей, получается, будто утром люди обнаружили невесть откуда взявшуюся гигантскую скульптуру.

Она изображает девушку. Возраст определить трудно, прообразу может быть как восемнадцать, так и тридцать пять лет. Изваяние стоит ровно, как солдат, каменное платье «развевается» на ветру.

Я мало что понимаю в искусстве, но на первый неискушенный взгляд кажется, будто мастер, работавший над ней, не уступает в гениальности самому Микеланджело: каждый волосок, каждая складочка на одежде выполнены с фотографической точностью.

Но самое необычное – это лицо. Невозможно понять его выражение, поэтому, как и в случае с Джокондой, хочется завороженно вглядываться в него бесконечно. Но в каждую секунду впечатление от увиденного меняется. Девушка, которую изобразил скульптор, с трудом сдерживает ярость? Нет – она само умиротворение и ледяное спокойствие. А может, грустит? Или напротив – напугана…

Чувствую, как по лбу течет капелька пота.

Чем дольше смотрю на скульптуру, тем сильнее хочется охарактеризовать ее сленговым словом – криповая[1]. Не спорю, возможно, такой и была задумка творца, но не могу не признаться себе – если скульптура исчезнет в неизвестном направлении так же внезапно, как и появилась, я вздохну с облегчением.

Но в чем статуе нельзя отказать – в умении разжигать любопытство. Если кто-то задался целью привлечь внимание большого количества людей, ему это удалось. Про скульптуру как раз снимают прямой эфир, и я, забыв о сериале, сама не замечаю, как открываю видео.

Вокруг памятника толпится народ – причем часть людей будто опасается подходить близко и рассматривает скульптуру на почтительном расстоянии, часть наоборот – агрессивно рвется к ограждению. Даже не входя в рабочее состояние, чувствую: у статуи происходит нечто совсем нездоровое.

Она будто притягивает… не самых ментально стабильных граждан. На ум приходят истории о проклятых предметах искусства – картине «Плачущий мальчик», что якобы вызывает пожары, вазе Бассана, которая, по утверждению владельцев, приносит в дом смерть.

Неужели скульптура из таких?

Мотаю головой, пытаясь выбросить из нее всякий вздор. Не ожидала, что зарок не думать об эзотерике окажется выполнить настолько непросто. Хотя… всем известно об эффекте «розового слона» – феномене, при котором намерение не думать о «розовом слоне» вызывает обратный результат.

Слово берет репортер, молодой парень. Он изгибает губы в профессиональной улыбке.

– Добрый день! Сегодня на улицах нашего города произошло необычное событие. На главной площади была обнаружена загадочная статуя высотой около тридцати метров. По сообщениям местных жителей, монумент установлен в честь дня города. Однако представители муниципалитета отказались подтвердить эти сведения и не дали никаких дополнительных комментариев. Также стоит отметить, что статую охраняют сотрудники правоохранительных органов – они ограничили доступ к памятнику, в том числе и для нашей съемочной группы. Оставайтесь с нами, чтобы первыми следить за событиями!

Камера разворачивается с целью запечатлеть происходящее. На видео статуя кажется еще более пугающей, чем на фотографиях. Изображение увеличивают, чтобы показать лица полицейских – те безрезультатно пытаются разогнать толпу, но люди не реагируют ни на уговоры, ни на нотации, ни на угрозы.

По лицу немолодого, полного сотрудника безопасности струится пот. Особо рьяный мужчина перелезает через ограждение, вскарабкивается на пьедестал скульптуры и начинает что-то яростно проповедовать.

Слов не разобрать, но по характерному выражению лица, экспрессивным жестам читается, что «оратор» крайне возбужден и не отличается психической стабильностью. Камера жадно запечатлевает мельчайшие детали происходящего. Уставший полицейский терпеливо убеждает мужчину спуститься.

Тот в ответ размахивает руками, взывая к толпе. Зрители радостно поддерживают «спикера», от чего он окончательно распаляется и постепенно теряет самоконтроль… во время особо пылкого монолога «оратор» плюет на сотрудника безопасности прямо со своего пьедестала.

Раздается всеобщий возглас. Плевок попадает на лысину. Полицейский краснеет, начинает униженно оттирать с головы чужую слюну.

Зрители же ликуют: одобрительно воют, аплодируют и беснуются… Они сошли с ума – и это уже не вопрос. Утверждение. Даже при взгляде на экран компьютера чувствуется: напряжение возле статуи достигло своего пика.

За ним непременно последует взрыв. Единственное, чего я не ожидала – что у этого слова будет самое прямое значение. Полицейский больше не в силах сдерживать себя.

Он смешно трясется от гнева, сует руку в карман и достает пистолет.

Раздается выстрел в воздух. Не обязательно обладать мистическим даром, чтобы понять: начнется давка. Мои худшие опасения подтверждаются сразу. Толпа, что еще мгновение назад упивалась собственной силой и властью над «забавным» толстым ментом, испуганно дробится на отдельных людей, они в свою очередь трусливо разбегаются прочь.

Видимо, кто-то толкнул оператора или задел штатив. Камера поднимается – мы видим бесстрастные глаза без зрачков. Статуя! Если бы работа не приучила меня избегать суеверий, я бы подумала, будто перед нами лик божества, которое искренне наслаждается учиненным им хаосом.

– Продолжаем съемку! – слышится приказ репортера. В кадре вновь появляется его лицо на фоне расталкивающих друг друга людей. – События приобретают неожиданный поворот из-за конфликта председателя религиозной общины, широко известного в нашем городе как Миросвет, и сотрудника правопорядка…

Договорить репортер не успевает, потому что давка мгновенно прекращается. Будто повинуясь взмаху волшебной палочки, все люди падают.

Шок. Проходит пять секунд, десять – никто не шевелится. Они умерли? Потеряли сознание? Ответом служит лишь тишина. Камера крупным планом запечатлевает горы тел. Люди, что еще секунду назад двигались, похожи на кукол, сваленных в одну кучу непослушным ребенком.

«Да, эфир, безусловно, получит высокий рейтинг», – мелькает нелепая мысль.

Мы вновь видим лицо репортера. Кажется, впервые за всю программу с него сползает профессиональная маска. Парень по-настоящему напуган. Он озвучивает то, что наверняка пронеслось в голове каждого зрителя:

– И что, черт подери, это было?..

* * *

Сколько времени необходимо для того, чтобы наш привычный и такой упорядоченный мир погрузился в хаос? Когда началась пандемия, хватило нескольких недель. Финансовый кризис создает суматоху примерно через пару дней. Но после того, как люди потеряли сознание у памятника, всеобщая истерия начинается примерно через полчаса.

Интернет взрывается бредовыми видео и теориями, возвещающими о конце света.

Репортер, который еще недавно потерял самообладание, уже вернулся к своему привычному амплуа. Кажется, он единственный едва ли не светится от счастья. Сюжет со статуей вскоре сделает тележурналиста звездой, а воцарившаяся неразбериха порождает новые и новые инфоповоды.

Мужчина опять появляется в эфире, на этот раз он берет интервью. Собеседник репортера – очередной гуру. В последние месяцы они повылезали из всех щелей на запах всеобщей неуверенности, смятения и страха.

Раньше, если человек начинал вещать об армагеддоне, его отправляли в специальное заведение. Сейчас – приглашают на телевидение.

– Сегодня на месте происшествия царит напряженная тишина, – заводит речь репортер. – По предварительным данным, причины неожиданной потери сознания людей остаются необъяснимыми. Наука не дает точных ответов – возможно, в толпе кто-то распылил токсичный газ. Что именно произошло, остается загадкой. Нашей съемочной группе запретили приближаться к пострадавшим. Пока эксперты хранят молчание, мы решили обратиться к альтернативным источникам информации.

«Альтернативный источник информации» не заставляет себя долго ждать. Растрепанный и не слишком опрятный духовный лидер грубо выхватывает микрофон и гнусавит:

– Вселенная говорит с нами! Люди забыли старых богов. Каждый день своим развратом, ленью и глупостью мы приближали конец света. Посмотрите на современную молодежь – они не отрываются от экранов, их бог заключен в смартфонах…

Неужели кто-то всерьез верит в эту чушь? Тем не менее вокруг него собирается публика. Что еще более удивительно, на многих лицах не здоровый скепсис, а трепет и обеспокоенность. То, что в обычное время вызывало только усмешку, после «злого чуда» у статуи заставляет задуматься и больше не кажется бессмысленной чепухой.

Не нужно обладать ясновидением, чтобы предположить, что будет дальше – не ровен час, дойдет дело до шапочек из фольги, ухода в леса и попыток переждать апокалипсис в бункере – у тех, кто может себе это позволить.

Сначала под влияние сумасшедших попадут самые внушаемые, затем те, кто еще сегодня кажется вполне здравомыслящим.

Я закрываю видео с твердым намерением переключиться. Любые социальные катастрофы напоминают шторм на море. Только он начинается не из-за ветра и влаги в атмосфере, а из-за всеобщей паники и страха, – чем больше энергетический потенциал того, кого удалось вовлечь в происходящее, тем выше «волна».

Нужно выключить компьютер. Нельзя позволить себя зацепить. Но, кажется, у интернета другие планы – он, будто осьминог, уже запустил в меня свои щупальца.

Точнее, я позволила это сделать, поскольку происходящее больше не оставляет меня равнодушной. Мне предлагают посмотреть еще одну новость: и в этот раз я снова не могу пройти мимо. На экране знакомое лицо. Константин Валерьевич! Щелкаю на эфир.

Сейчас репортаж ведет молодая, бойкая блондинка с агрессивно-яркими губами.

– Сегодня утром в центре внимания оказались серьезные новости, связанные с одним из преподавателей университета. В ходе расследования был задержан доцент кафедры психологии, являющийся также доктором психологических наук. Причина задержания – обвинения, выдвинутые против него студенткой. По ее словам, профессор требовал сексуальных услуг в обмен на положительную оценку в зачетке. Обвинения вызвали широкий резонанс в академическом сообществе и затронули вопросы этики внутри учебного заведения.

Домогательства? Фыркаю – в жизни не поверю. Любой, кто хоть немного общался с Константином Валерьевичем, сразу поймет, подобные обвинения чушь!

Однако, похоже, журналистка, которая берет интервью, не сомневается в виновности профессора. Она старается держаться с профессиональной беспристрастностью, но резкие движения и сверлящий Константина Валерьевича взгляд выдают истинное отношение репортера. Девушка чувствует себя защитницей поруганной добродетели. Только деловая этика мешает ей наброситься на профессора, будто коршун:

– Что вы можете сказать в свою защиту? Есть ли у вас желание принести извинения пострадавшей и прокомментировать ситуацию?

– Извинения? – Константин Валерьевич высоко поднимает голову. По его горделивой осанке видно – профессор ни на секунду не испытывает раскаяния. – Мне не за что извиняться. Ее обвинения – обычная клевета. Я принимал зачеты на глазах других учащихся. Марина не подготовилась, а когда получила «неуд», начала угрожать. Есть свидетели – в аудитории было много студентов.

Но что бы он ни произносил, ответом будет лишь презрительный взгляд. Презумпция невиновности никогда не работала в реальности. Девушка-репортер настолько уверена в порочности Константина Валерьевича, что ее точка зрения невольно передается и зрителям.

Одно из преимуществ моей профессии – почти наверняка знаешь, когда человек врет.

Я достаточно много времени провела рядом с любимым профессором, чтобы изучить его ауру. Сейчас она переливается нехарактерным для Константина Валерьевича алым – доктор психологических наук старается держаться достойно, хотя внутри него все клокочет от гнева. Но в биополе нет ни коричневых, ни грязно-зеленых оттенков, которые бы указывали на попытки скрыть правду.

Как я и думала, профессора оболгали.

Но его внешнюю невозмутимость и отсутствие любых сожалений зрители принимают за наглость и черствость. Под видео сотни комментариев. «Маньяк!» «Психопат-извращенец», «Моральный урод!» «А моя дочка училась у него – нужно срочно забирать документы и переводить ее в другой вуз». «Наконец-то педофила вывели на чистую воду! Он всегда мне не нравился. Мнил из себя слишком умного».

«Константин Валерьевич, держитесь», – думаю я.

Наверное, нужно позвонить ему – выразить поддержку. Уже беру телефон, нахожу номер в контактах, но внезапно соображаю, что в СИЗО забирают всю технику. И пойдет ли мое прямое вмешательство на пользу профессору? СМИ могут «зацепиться» за звонок бывшей студентки, явно обеспокоенной судьбой преподавателя, и выставить меня еще одной жертвой коварного соблазнения, несчастной влюбленной девушкой. Может, стоит подсобить профессору с помощью магии?

Однако, судя по тому, что я видела, и колдовство в последнее время работает не так, как обычно.

– А теперь вернемся к главной загадке дня – статуе, которая неизвестно откуда появилась посреди города, – вещает эфир.

На этот раз вид памятника вызывает у меня стойкое отторжение, будто скульптура действительно виновата в сегодняшнем хаосе. Новости заключаются в том, что новостей практически нет. Пострадавших наконец-то эвакуировали. Они живы, но, несмотря на усилия врачей, в сознание не приходят, и ни один человек не в состоянии объяснить, что приключилось у памятника.

Испуганные очевидцы событий, те, кто наблюдал за статуей, но не отважился к ней подойти ближе чем на пять метров, до сих пор находятся в шоке.

Кто-то все отрицает и упрямо твердит, будто увиденное – перформанс, разыгранный ради телевизионных рейтингов. Кто-то считает, будто невесть откуда взявшаяся статуя – идол неизвестного бога. Забрав у людей сознание, он выразил свой гнев. К моему удивлению, таких больше и больше.

Эфир переключается на экстренные новости. Как всегда, когда начинается суматоха, активируется нечисть, что мирно дремала внутри всяких подонков. Товарищи бесы подпитываются всеобщей паникой, звереют от переполняющей их энергии и подталкивают своих носителей на преступления.

Становятся опасны даже люди, которые еще пару дней назад были вполне законопослушными, а демоническое влияние проявлялось в том, что принято называть гневливостью и дурным характером.

Они даже представить не могли, что способны на преступления. Однако криминал в городе зашкаливает. Начались нападения и ограбления. Какие-то бандиты, воспользовавшись воцарившейся неразберихой, захватили школу, где я когда-то училась.

Террористы выставили требования: немыслимый выкуп – по тридцать миллионов долларов за заложника. Чтобы никто не сомневался в серьезности их намерений, в телестудию отправили видео. Сердце сжимается. На нем Вероника Геннадьевна, моя любимая учительница, в окружении пятиклассников.

Я понимаю, видео снято заранее и вышло на телеканале с задержкой, а текст, скорее всего, подготовили террористы, главная цель которых – заставить правительство раскошелиться. Но когда Вероника смотрит в камеру, кажется, будто она обращается лично ко мне и при этом мысленно молит о помощи.

За время, что мы не виделись, бывшая классная руководительница изменилась. Она повзрослела и больше не напоминает неопытную, слегка легкомысленную студентку. Золотистые волосы собраны в строгий жгут, вокруг глаз и рта прорезались первые мелкие морщины.

Но главное – глаза Вероники Геннадьевны стали иными, мудрыми. Учительница не позволяет себе ни слезинки, говорит спокойно и сдержанно, стараясь не пугать детей собственным страхом. Она ведет себя так, будто отпрашивается у завуча на больничный, а не читает требования правительству. Так, будто на нее не направлен никакой автомат.

Мужество хрупкой женщины давит на зрителя гораздо сильнее любых истерик.

– Здравствуйте, меня зовут Вероника Геннадьевна, я преподаватель истории и обществознания. Сейчас моя жизнь и жизни учеников находятся в руках захватчиков. С нами обращаются хорошо, – учительница подавляет вырывающийся всхлип. – Я обращаюсь к правительству и всем, кто знает меня или моих учеников. Просьба не впадать в панику и собрать средства. Любые задержки могут иметь трагические последствия – время передачи выкупа ограничено. Помните, что речь идет о наших жизнях.

Я смотрю на происходящее будто со стороны – это немного похоже на практику выхода из физического тела. Любые эмоции, как всегда, когда становится чересчур тяжело, отключаются. Насколько бы бредово это ни звучало, теперь я точно чувствую: некая сила методично уничтожает все, что мне дорого.

Любимый профессор в университете, школа, к которой я была привязана… Неужели весь хаос – дело рук твари, что угрожала мне через Лизину дочку? Что ей нужно? И главное – как ее остановить?

Следующая новость. Сердце царапает нехорошее предчувствие. Хочется немедленно выключить компьютер, словно если я буду пребывать в счастливом неведении, ничего страшного не случится.

Поздно.

– Далее в нашей программе. Сегодня в городе произошел взрыв газа в жилом доме на улице… – слова ведущего заглушает шум в ушах. Чтобы расслышать точный адрес, нужно перемотать видео назад.

Но дополнительные действия не требуются. Мне слишком знаком дом на видео. Ему уже лет двадцать как нужен ремонт. Фасад покрыт розовой штукатуркой, потрескавшейся от солнца. На балконах разводят цветы – анютины глазки, герань, бегонии. У подъезда красуются лебеди, сооруженные из шин неизвестным умельцем.

Я прожила здесь девятнадцать лет. Сейчас часть здания обуглена, на месте нескольких окон зияют черные дыры, будто кто-то выколол дому глаза. На крыше пробоина, из которой сочится темный дым. Место, что когда-то было оплотом спокойствия и уюта, превращено в символ хаоса и разрушения. Но страшнее всего другое.

Мама! Сегодня воскресенье, значит, она не работает. Дрожащими пальцами набираю телефон – не отвечает. Телеведущий что-то бубнит про списки погибших.

Не знаю, возможно ли пережить сердечный приступ в молодом возрасте, но у меня так болит в груди, что невольно сгибаюсь вдвое и закусываю губу, чтобы не завыть. По щекам льются слезы.

Я готова на что угодно, лишь бы мамы не оказалось в квартире. Она встречалась с подругой, решила сходить в кино… «Пожалуйста, – повторяю про себя, неизвестно к кому обращаясь, – я сделаю все, что захочешь, только бы мама была жива».

Некстати появляется мысль: тот, кто мне угрожал, кем бы он ни был, приступил к исполнению своего плана. А в ушах звучит и звучит его обещание убить всех.

Божество

Мне приходится сдерживаться, чтобы не рассмеяться. Пусть моя форма в этом мире – камень, но я в состоянии заставить и мраморные губы расползтись в улыбке. Глядя на хаос, который творится вокруг, сладко представить, что начнется, если статуя оживет и, превратившись в голема, сокрушит все живое на своем пути.

Я могу сжать этот мир в свой кулак, будто бабочку, и расплющить. С неохотой останавливаю секундный порыв – рано. Я еще не насладилась сполна. Вначале раздавлю тебя, маленькая мерзкая ведьма. Предательница, что неоднократно от меня отвернулась.

Сколько раз ты игнорировала знаки, которые я тебе оставляла? Считала само мое существование бредом, порождением своего сознания, и даже лечилась от паранойи.

Смешно! Думала, можешь придумать своего бога? Ты лишь бледный отблеск моего пламени. Возомнила себя психологом?

Каждый раз, когда я была рядом, ты напускала на себя такой сочувственный вид, что казалось, будто ничтожная ведьмочка может быть выше, умнее меня. Или действительно в состоянии кому-то помочь.

Самое забавное, в какой-то момент я и сама в это верила. После «наших» сеансов мне становилось чуть легче. Приятно вообразить, что тебя кто-то любит и жалеет. А участие несколько раз даже согрело мое сердечко, если оно еще осталось в груди.

Но твоя эмпатия – лишь фальшивая маска, за которой скрывается профессиональная беспристрастность. Ты не в состоянии исцелить даже себя, ты слабая и ничтожная, и уж точно не способная ничего изменить.

Было уморительно наблюдать за твоими попытками отгородиться от меня – поставить защиты на квартиру, спрятаться за магическими побрякушками. Тебя не скроет ни расстояние, ни толстые стены.

Даже сейчас я наблюдаю за каждым твоим движением, будто в ток-шоу.

Ты сжалась в комочек, словно раненый зверь, растеряв всю хваленую беспристрастность. Я могла уничтожить тебя в любую секунду. Сбросить глыбу льда или переехать машиной. Но такая месть показалась мне слишком простой.

Ты думаешь, через Лизину дочку получила приглашение на первое свидание? На самом деле мы схлестнулись уже не раз.

Это я управляла стригоем. Мне ничего не стоило надавить на несколько больных точек Инги, чтобы сбить с тебя спесь. Я вложила в руки того тщедушного сумасшедшего паренька Лехи заточку. И, признаюсь честно, притормаживала его восстановление. Так и знала, что горе-белосветник еще пригодится.

Почему я еще не довела начатое до конца? Уж точно не из-за нелепой жалости к ведьме. Мне нравится играть с ней, как в вашем мире забавляются в игре «Симс» с персонажем.

Но любое развлечение не может длиться слишком долго – иначе и оно наскучит.

– Ну, вставай. Поднимайся! – приказываю я девчонке. Алика не шевелится – валяется, будто мешок с мусором. Что такое?

Мне же так легко удавалось, дергая за невидимые ниточки, выманить тебя из дома в прошлые два раза. Но, кажется, самая главная ниточка оборвалась. Я досадую на свою спешку не дольше одной секунды. Приятно быть богом! Достаточно лишь захотеть – и мир изменится. Станет таким, каким мне нужен прямо сейчас.

Пусть взрыв будет очередным предупреждением. Поднимайся, маленькая колдунья, или все твои страхи окажутся жестокой реальностью. Пришло время расплаты. Ты должна быть благодарна мне за возможность получить искупление.

Алика

Не помню, сколько я пролежала, глядя остекленевшими глазами в потолок, – может, прошло несколько минут, а может – пару часов. Меня вывел из оцепенения звонок.

Мама. Скорее всего, с ее телефона звонят из морга. Сегодня нужно будет приехать для того, чтобы опознать тело. А я не могу даже заставить себя подняться. Беру трубку. Слышу ее голос. Мама лепечет о том, что у соседей был взрыв.

Дом тряхнуло, она ужасно испугалась. Всех жителей уже эвакуировали в больницу.

Не верю. Я точно видела, как окно нашей квартиры превратилось в зияющую рану на лице дома. Может быть, кто-то снова разыгрывает меня с помощью нейросети? Такое уже было. Во второй раз «пранк» не сработает.

Прошу маму включить видео. Ее всегда добродушное лицо чуть осунулось, в волосах непрокрашенная седина. Мама тревожно вглядывается в камеру, говорит тихо и с дрожью. Но она живая. Живая!

– Дочка! Сегодня случилось такое! Такое! – лепечет она. Дальше я слушаю историю о взрыве газа. Сосед сверху, алкоголик дядя Гога, оставил включенную плиту и уснул. Дом тряхнуло. Мама испугалась настолько, что до сих пор не может прийти в себя.

– У меня вся жизнь проскочила перед глазами. Доченька! Я тебя очень люблю!

Нехорошо так говорить, но я счастлива, что взорвалась именно квартира соседа. Однако почему у меня четкое чувство, что на его месте должна была быть мама?

Благодаря профессии я научилась утешать людей, почти не приходя в сознание. На автомате я подбираю пустые, но подходящие для момента фразы и шепчу заговор, чтобы страх мамы хотя бы ненадолго рассеялся.

Знаю, ей хочется, чтобы я приехала и была рядом. Но мне нужно кое-что проверить, поэтому, как только маме становится немного лучше, я прощаюсь и включаю видео с эфиром. Готова поклясться: я видела, что взрыв произошел именно в нашей квартире.

Видео изменилось.

Оно почти такое же, как и раньше – искореженный дом. Кажется, будто в некоторые окна вошла сама мгла, пожирая все, что ей встретилось на пути. Но наш пролет смерть миновала. Я готова одновременно смеяться и плакать от облегчения.

В голове формируется единственная разумная мысль: ты с испугу неправильно все поняла. Человеческая память – вещь ненадежная. Опьяненный кортизолом мозг мог запросто создать ложное воспоминание.

Но какая-то часть меня в это не верит. Не отпускает ощущение, будто меня снова пытаются провести. Если противостояние с неведомой силой чему-то и научило, так это доверять собственной интуиции.

Предположим, когда я впервые смотрела съемку, эфир действительно был иным. Возможно, кто-то заменил видео? Сомнительно – под ним было множество репостов. Небольшое исследование, которое я провожу сразу же, показывает: перерепост считается отдельной публикацией. Его содержание не изменится, даже если отредактировать оригинальную запись.

Мы получили бы два разных эфира, блуждающих по просторам сети. Но он только один. Да и реальность сейчас соответствует «новому» видео. Эффект Манделы? Сущность, которая преследует меня, показала, что будет в случае неявки на встречу, а дальше неведомым образом переделала реальность на ту, где мама жива?

Черт подери, как мне противостоять существу, которое по щелчку пальцев меняет событийный ряд на более удобный? И выбора схлестнуться с ним или нет, у меня, похоже, не имеется.

Я одеваюсь медленно, специально оттягивая момент, когда нужно выйти из дома. Чувствую себя марионеткой, которую кукловод потянул за нужные нити. Самое поганое – понимать, что тобой манипулируют, и быть не в состоянии пресечь чужую «игру».

Ноги трясутся и подгибаются, сердце неприятно ноет. Сейчас я как никогда ощущаю, насколько мы, люди, слабы и легко управляемы.

Как просто отнять у человека почти все: разрушить иллюзию, будто он в безопасности, камня на камне не оставить от сложившейся картины мира. И – финальный аккорд – дать понять: легко может оборваться жизнь его близких.

В такой ситуации почти любой сломается и будет готов выполнить что угодно ради их спасения. Но есть сила, которую никто не в состоянии отнять – мой разум.

Пусть у меня нет ни внятного плана, ни оружия. Пусть враг позаботился о том, чтобы даже тетрадь, в которую я писала его характеристики, исчезла. Нужные знания хранятся в голове, их не отнять так просто.

Наш обычно тихий провинциальный городок шумит и гудит, будто осиное гнездо, которое хорошенько разворошили палкой. На проезжей части бесконечные пробки – как только началась неразбериха, многие жители решили уехать. Люди напуганы и поэтому агрессивны.

Пешеходы спешат и толкаются. Словно искры фейерверка, в толпе то и дело вспыхивают конфликты, которые сегодня, вопреки обыкновению, закончатся порчами и проклятьями.

А в моей голове воцаряется кристальная тишина. Я больше не человек. Я – инструмент для диагностики.

Как и положено перед работой, эмоции отключаются. Так… Что я знаю о своем противнике – нет, не так, о своем клиенте? Он сам усиленно давал подсказки на протяжении нашего знакомства.

Итак, начну с рабочей гипотезы. Я решила, будто некое существо разделило себя на много частей, и каждый из «осколков» хранит кусок информации о его прошлом, идеях и личности. Через них оно и обращалось ко мне.

Предположим, что это действительно так. Вспоминаю тех клиентов, что оставили глубокий след в душе за последнее время.

Перед внутренним взором встают их лица – хмурый хирург Павел с темными кругами под глазами и его историей, согласно которой правильного выбора не существует. Если верить опыту врача, что бы человек ни предпринял, он обрекает себя на одиночество, муки совести и душевную боль.

Красавица-режиссер Регина. Она всю жизнь была изгоем и могла справиться с реальностью только посредством темных фантазий. Кровавые триллеры стали ее убежищем и единственным средством компенсировать собственную беспомощность, которую женщина не может переварить.

Камилла – отличница, переписывающая жизнь снова и снова, поскольку не в состоянии принять прошлое и не прощает себе ни единой ошибки.

И конечно же Злата. Я вновь вижу ее разъяренное юное лицо в обрамлении светлых волос – в глазах девушки сверкают холодные искры. Однажды, в юности, она столкнулась с демонической силой, которой было почти невозможно противостоять.

И осталась одна в темноте. Мне становится понятнее, что происходит сейчас. Я не раз видела подобные реакции после консультаций, когда не могла исполнить пожелания клиента.

Я – ведьма, но проблема в том, что любая, самая мощная волшба имеет ограничения. Мое колдовство не в состоянии переписать прошлое или изменить законы мироздания. Но, к сожалению, не всем дано с этим смириться.

Гнев – вполне объяснимая реакция. После того как результат консультации не устраивал, люди порой грубо швыряли деньги мне в лицо, обзывали шарлатанкой. Некоторых, особенно травмированных личностей, только Уголовный кодекс останавливал от того, чтобы разнести мою крохотную квартиру, а будь у кого-нибудь из них подобная возможность – и целый мир. Их души корчились от боли и бились в конвульсиях. Не это ли происходит сейчас?

Шум вокруг стихает, словно само пространство прислушивается к ходу моих мыслей. Подойти к статуе почти невозможно – территорию вокруг оградили, к тому же чуть поодаль постамента стоит полицейский патруль. После массовой потери сознания никто не отваживается отправиться на экскурсии к монументу, но, если сюда забредет случайный зевака, его развернут.

Но почему-то не сомневаюсь, меня пропустят.

И действительно: охрана не обращает внимания на то, как худая темноволосая девушка перебирается через ограждение, будто перед выходом из дома я накинула на плечи мантию-невидимку.

Оказываюсь напротив памятника. Впервые я позволяю себе долго всматриваться в лицо статуи без страха или предубеждения. Ее брови угрожающе изогнуты, а взгляд будто погряз в бездне, из которой невозможно выбраться.

Я не знаю, что случилось с тобой, ведь ты говорила со мной только метафорами и аллегориями. Но что бы это ни было… Я прикасаюсь рукой к постаменту и произношу слова, которые, увы, уже ничего не изменят:

– Мне жаль.

Жаль, что тебе пришлось пройти через это, чем бы оно ни было. Жаль, что мир был слишком жесток. Жаль, что все, что я могла предложить, оказалось таким бесполезным и никак не помогло компенсировать твою боль.

Последние фразы я не произношу вслух – думаю, сущность, что скрывается за каменной оболочкой, услышит их и без слов.

Сейчас «клиентка» способна сотворить со мной все, что угодно. В нашем мире то существо, с кем я имею честь говорить, – почти что бог, мне не раз давали это понять. Оно в силах обрушить на мою голову молнию. В самом прямом, не метафорическом смысле.

Или засунуть в тело рак, а потом с наслаждением наблюдать агонию неугодной ведьмы, растянутую на годы. Помню, мы с Лизой шутили, что когда ведьма начинает бояться своих клиентов, ей пора прикрывать практику. Подруги нет рядом, но воспоминания о ее язвительных фразочках прибавляют сил.

Каждая колдунья видела и не раз, что происходит с людьми после эмоционального «взрыва». И, похоже, не только с людьми. Из глаз статуи по каменным щекам текут тонкие сияющие струйки. Слезы.

Несколько секунд я просто не могу поверить в увиденное. Затем капля воды приземляется мне на плечо. Начинается мелкий дождик. Когда я была ребенком и ходила в школу, нам объясняли: через описания природы писатели часто передают состояние героев.

Кто бы знал, что однажды литературная метафора обретет прямое значение. Она – почему-то теперь я не сомневаюсь, что имею дело с женщиной, а скорее всего – с молодой девушкой, плачет.

В такие моменты я всегда даю клиентам возможность выплеснуть накопившуюся горечь. Побыть рядом еще немного или уйти?

На землю стремительно опускается легкий туман, он обволакивает статую, будто вуаль. Видимо, существо, кем бы оно ни было, не хочет, чтобы его слезы кто-то увидел.

Повторять намек дважды не приходится. Я разворачиваюсь и иду в сторону дома. Дождь нужен нашему городу. Он будто прохладный душ смывает «грязь» – накопившуюся тревогу и негатив.

Вечереет. Очертания зданий тонут в мягкой дымке тумана. Знакомые улицы кажутся неосязаемым лабиринтом, лишь фонари и фары машин служат мне путеводными огнями.

Если бы я была ребенком, могла бы нафантазировать, что это светятся призраки или мелкие сущности, празднуя приближение ночи. Я будто оказываюсь в сказке, но не в полной страданий и ужаса, как у братьев Гримм, а доброй – той, что мама укутывает любимую дочку перед сном.

Чу. Навстречу по пустой улице движется мужской силуэт. Сердце замирает. Мне отчего-то хочется ринуться ему навстречу. Через миг я вижу того, кто идет, отчетливее – у него короткая стрижка, широкие плечи, а на плечи наброшена подозрительно знакомая куртка…

– Алика! Лика!

Никита?

Мы синхронно замираем, недоверчиво вглядываясь в очертания друг друга. Затем, не сговариваясь, ускоряем шаг. К щекам приливает кровь. Как назло, вспоминается наш последний разговор. В ушах звучат и звучат его жесткие фразы: «Ты – поехавшая. Перешла границу. Не звони мне больше. Никогда».

Тогда демонолог разбил мне сердце, вернее, то, что от него осталось. Было чувство, будто несчастный орган вновь вырвали из груди и хорошенько по нему потоптались.

Но с того дня столько всего произошло: от схватки со стригоем до местного апокалипсиса. Кажется, будто в последний раз я слышала Никитин голос в прошлой жизни. Не осталось ни обиды, ни боли, лишь оглушительная радость.

Последние несколько метров мы преодолеваем почти бегом. Я ныряю в медвежьи объятия парня, утыкаюсь носом в его шею и начинаю рыдать. Демонолог бережно гладит меня по волосам, как маленькую девочку. Осторожно заглядывает в глаза.

Руки друга слегка подрагивают, хотя не тряслись, даже когда он перерубал паразитический канал между клиентом и астральной тварью, что была вдвое сильнее мага и могла его уничтожить.

Обычно сдержанного демонолога переполняет волнение, он говорит путаными короткими фразами.

– Лика, ты здесь. Живая, – у Никиты перехватывает дыхание, на секунду демонолог замолкает, но находит в себе силы продолжить: – Я думал, что все…

– Тсс, – прижимаю палец к его губам.

А затем, не веря собственной смелости, тянусь к ним сама. Наши ауры вспыхивают зеленым и нежно соприкасаются, словно целуются не только тела, но и души. В моей груди, там, где много лет назад была дыра, затем появился громадный блок, зажигается маленький трепетный огонек.

Я буду беречь и его, и этот миг, что бы ни произошло дальше в моей судьбе.

…Когда демонолог отпускает меня, потряхивает нас обоих. Меня посещает уже знакомое чувство, будто события последних часов: кошмар возле статуи, атака на школу и взрыв дома – лишь пересказ бредовой книги ужасов.

Но я наконец-то ее отложила и оказалась в реальном, а значит, относительно безопасном мире. Апокалипсис, кажется, отменился. Мама жива, из ниоткуда появился парень, к которому я неравнодушна.

Неужели все закончилось хорошо? Даже слишком – настолько, что напоминает финал любовных романчиков в мягкой обложке, которыми обожает зачитываться моя мама. Неправдоподобно.

Никита трактует мое замешательство по-своему.

– Ты была права во всем, Инга – гребаная психопатка. Прости, что не верил, – парень виновато опускает взгляд. – После того, как мы расстались, она совсем слетела с катушек. Я боялся, эта психичка доберется до тебя и вытворит что-нибудь ужасное.

Инга и добралась. Но рассказывать о том, как его бывшая угрожала мне пистолетом на заброшенном стадионе, не хочется. Навряд ли такая история украсит нашу встречу и придаст ей романтические нотки.

– Я постоянно пытался с тобой связаться, – продолжает демонолог, – звонил, писал, но сообщения не отправлялись, и связь лагала. Ты бросила меня в черный список?

Черный список? Да если бы Никита знал, сколько раз я не могла заснуть, вглядываясь в экран! Как то и дело гипнотизировала телефон взглядом во время консультаций, в надежде увидеть от него сообщение?

Мне бы хватило для счастья любой, самой маленькой весточки. Но вслух говорю лишь:

– Не бросала.

– Странно, – продолжает демонолог. Он достает телефон и показывает десятки неотправленных сообщений. Под каждым красный кружочек, похожий на знак «стоп». – Я даже тебя сталкерил, – смущенно признается Никита, – дежурил возле твоего дома в надежде, что когда-нибудь мы столкнемся.

– В какие дни?

Никита называет. Как назло, именно тогда я работала на выездах. Один раз мне пришлось проводить ритуал в лесу. Другой – ехать на дом клиентки. Бедняжке в квартиру подселили кикимору.

Подобные совпадения я больше совпадениями не считаю.

– А в другие дни ты не приезжал?

– Пытался, вот только…

Оказывается, каждый раз демонологу что-то мешало. То дернут на срочный вызов. То машина сломается. Однажды дошло до абсурдного – парень не мог найти мой дом, где бывал сотни раз.

Весь квартал будто исчез: Никита шел по знакомому маршруту, но неизменно, как только подходил к нужному адресу, попадал на соседнюю улицу.

Даже включал навигатор, но тот начал жутко сбоить и показывать всякую чушь. Согласно геолокации, Никита вообще находился в соседнем городе. Вскоре телефон и вовсе сел, хотя у демонолога пунктик: заряжать аккумулятор перед выходом на сто процентов. Вообще-то он не планировал это рассказывать… кто в такое поверит?

«Я».

После пережитого за последние сутки его история даже не кажется хоть сколько-нибудь удивительной. Когда-то давно я читала про пространственные тоннели.

Якобы некоторые существа, вроде леших, умеют создавать аномалии в пространстве. Они образуют тоннель на пути человека и ради смеха забрасывают «жертву» туда, куда сущностям заблагорассудится.

Но главное даже не то, как демонологу не давали приближаться ко мне с технической точки зрения. Та сила, с которой я сегодня общалась, не позволяла нам поговорить друг с другом, причем достаточно длительное время.

А сейчас, когда я неведомым образом угадала, чего она хочет, сменила гнев на милость. Некое существо по-прежнему играет со мной. Только если утром хозяйка наказывала куклу: таскала за волосы и кидала об стену, сейчас игрушку приодели в лучшее платье и потчуют пряником.

Никита тем временем рассказывает, как почувствовал непреодолимую тягу выйти на улицу. Демонолог редко полагается на голос интуиции, предчувствия – не его сильная сторона, но сегодня маг четко знал: удача ему улыбнется.

Парень блуждал в поисках меня по городу и, ух какая неожиданность, нашел! Нет, не нашел. Нам позволили встретиться или даже подтолкнули в объятия друг друга.

Запоздало понимаю: никакой финал еще не настал. В любой момент я могу снова чем-то не угодить, и тогда неизвестная Сила вновь приступит к разрушению города.

В груди холодеет, но я отгоняю тревожные мысли. Любой человек заслуживает небольшой передышки. Чем бы ни была наша встреча с демонологом: счастливой случайностью, подарком или даже подкупом – я ее принимаю.

– Куда хочешь пойти? – неловко спрашивает парень, краснея как подросток. – Ты голодная? Хочешь в рестик? Столик я не бронировал, сама понимаешь. Но может быть, где-нибудь найдутся свободные места.

Он достает телефон, выходит в интернет и начинает гуглить. В городе еще не закончилась истерия. Большая часть заведений закрыта. Единственный кинотеатр тоже не работает якобы по техническим причинам.

Но, если быть честной, я и не в настроении куда-то идти. На вымученные светские диалоги и ухаживания совершенно нет сил. Я просто хочу побыть рядом, пока есть такая возможность.

Неизвестно, как долго она продлится.

– Поехали к тебе или ко мне.

Всегда считала, в отношениях не стоит чересчур торопиться. Но здесь другой случай. Мы уже прождали друг друга чересчур долго.

Мне всегда нравилась Никитина квартира – пол покрыт коврами из мягкого ворса, массивная мебель сделана из натурального дерева, в гостиной, под полками с книгами, потрескивает декоративный камин.

Кажется, будто мы оказались в уютной медвежьей берлоге, где можно навсегда укрыться от лишнего шума и суеты. Я с наслаждением тону в огромном кресле, Никита варит на кухне глинтвейн.

Вскоре мой главный инструмент – разум – отключается, и я позволяю нашим аурам, а затем и телам слиться воедино.

* * *

Следующий день мы решаем провести вместе, преимущественно в кровати. С утра заказываем пиццу и с наслаждением уминаем ее. Никита изо всех сил развлекает меня: смешит, делает массаж, то и дело пытаясь как бы ненароком вывести на откровенность.

Что происходит в последнее время в городе? Почему на центральной площади вдруг появилась жуткая статуя?

– Мне-то откуда знать? – минус романа с коллегой в том, что маги чувствуют ложь. Но сейчас врать нет причины – я знаю о статуе ненамного больше простых горожан.

И не собираюсь втягивать парня в свои проблемы. На этот раз точно.

– Ладно, вижу, ты будешь играть в партизана, – наконец сдается демонолог, когда очередная попытка «зайти издалека» и «тактично выведать обстановку» терпит поражение. Если Никита и недоволен, то не подает виду. – Понимаю, ты очень устала. Давай расслабимся. Посмотрим фильм, выпьем глинтвейна…

– Прямо с утра?

– Ну не хочешь, как хочешь, – бурчит Никита.

Он уходит на кухню и возвращается с двумя бокалами своего восхитительного напитка. Нос соблазнительно щекочет запах гвоздики, имбиря и корицы. Кажется, кое-кто знает, как найти общий язык не только с демонами, но и с женщинами.

Едва я делаю глоток, как по телу разливается блаженное тепло. Я будто плавлюсь и из сильной опытной ведьмы медленно превращаюсь в маленькую неразумную девочку, которой больше всего хочется, чтобы ее оградили от бед.

А кто защитит лучше демонолога?

Мой мужчина, моя любовь, самый надежный человек на земле… Кому довериться, как не ему? Где-то в глубине сознания будто вспышка мелькает мысль, что я не могла так разомлеть от пары глотков глинтвейна, но она растворяется в дымке тумана.

Появляется непреодолимое желание вывалить наружу то, что так долго меня угнетало. Я сама не замечаю, как начинаю говорить – и не могу остановиться до тех пор, пока не выкладываю все.

Не стоило недооценивать Никиту. Не одна я владею колдовством. Нашептать над бокалом заговор, который развязывает язык – дело пары минут. А вот сопротивляться простенькой бытовой магии практически невозможно.

Демонолог меня опоил!

Как ни странно, после того, как заканчиваю рассказ, я не могу злиться на Никиту. Чувство, будто внутри долгое время жил персонаж Эдварда Мунка с картины «Крик», а сейчас он прорвался во внешний мир.

Мы лежим друг напротив друга, смотрим глаза в глаза и не можем наглядеться. Затем демонолог нежно проводит рукой по моим волосам и притягивает меня к себе.

– Лика, теперь мы вместе. Оно спасует, чем бы оно ни было.

Его бы устами да мед пить! Если бы жизнь была устроена так просто. Я мотаю головой.

– Мы даже не знаем, с кем имеем дело. Ты видел, что оно устроило, когда разозлилось? Да эта Сила едва не разгромила целый город! Мы по сравнению с ней две надоедливые букашки! Что мы можем сделать?

Никита переплетает свои пальцы с моими. По телу прокатывается волна мурашек, затем становится тепло и внезапно спокойно. Демонолог шепчет, щекоча мочку моего уха теплым дыханием:

– Я стал бы защищать тебя, даже если бы из ада пришел сам сатана.

И я ему верю. День проходит не совсем так, как мы рассчитывали: за обсуждением теорий, что за сила проявляет ко мне столь нездоровый интерес.

Договорились сразу: не стоит сбрасывать со счетов самые бредовые идеи. Вначале мы перечисляем богов, известных своей агрессией и безжалостностью к смертным. Молох, Сет, Кали…

Но справедливости ради, почти любое, даже «светлое» божество, мгновенно уничтожало человека, который его прогневал. Ра, к примеру, натравил на восставших против него последователей свою дочь Тефнут в образе львицы и приказал съесть бунтарей заживо. Даже мудрая Афина превратила Арахну в паука, лишь за то, что женщина посмела превзойти ее в ткачестве.

– Что же, так мы ничего не добьемся. Попробуем зайти с другого бока, – предлагает Никита.

Идеи не заставляют себя долго ждать. Что, если мы находимся в матрице, и я сумела каким-то неведомым образом ее взломать, будто Нео? Или являемся героями книги – видела такой сюжет в одном из современных романов. Тогда клиенты, с которыми я имела дело, – альтер-эго безумного автора?

– А может, – предполагает Никита, – мы NPC в игре и вышли из-под контроля? Тогда твой противник – взбесившийся разработчик.

Он достает карты, хрустальный шар, но я чувствую: привычные инструменты окажутся бесполезны. Таро делают что угодно: дурачатся, куражатся, смеются над нами, но только не диагностируют ситуацию.

В хрустальном шаре ни я, ни демонолог не в состоянии ничего разглядеть. Силуэты распадаются еще до того, как сумели принять четкие очертания. Свеча сзади, что должна создавать преломления света, раз за разом гаснет, упорно мешая работе.

– Может, попробуешь «включить» видение? – не сдается демонолог.

Попытка не пытка. Я выравниваю дыхание и освобождаю мозг. Представляю, будто шум в голове обретает цвет, визуализирую белый экран и направляю поток мыслей в него.

Проходит минута, другая… Наконец внутренний монолог стихает и воцаряется тишина. Я прикрываю глаза, начинаю задавать вопросы – их накопилось достаточно. Однако вместо привычных картинок вижу все тот же белоснежный дисплей.

Что же, иногда отсутствие знака – уже знак.

Интересно, почему магия перестала работать? Ее искусственно «заблокировали», или дело в том, что колдовство изначально исходило от существа, которое пыталось уничтожить наш мир? В любом случае расклад скверный. Все, что мы можем, – думать.

Сказать по-честному, мне до конца не верится ни в одну из теорий, и вряд ли от наших игр разума будет хоть какой-то толк. Но демонологу искренне хочется помочь, а мне – провести немного времени рядом с Никитой.

Думаю, я была бы счастлива, даже если бы мы весь день клеили марки, лишь бы иногда ловить на себе его взгляд и ощущать «случайные» прикосновения. Что-то мне подсказывает – «передышка» не продлится чересчур долго.

Оно попытается со мной связаться. Снова.

К вечеру мы приходим к «чудесным» идеям, что можем быть частью эксперимента инопланетян или живем в системе, созданной искусственным интеллектом, который обучается на наших действиях.

Додумайся мы до такого раньше, был бы повод позвонить санитарам. Становится ясно – нужно слегка проветриться и остудить головы.

В воздухе до сих пор витает запах дождя. Вечерний город больше не выглядит испуганным, он уже оправился от «странного происшествия». В лужах пляшут неоновые огни ночных клубов – они снова открылись. Стук каблуков ритмично перекликается с гудками машин и мелодиями уличных музыкантов, сливаясь в общую песню.

Ноги сами выносят нас к главной площади. Статуи нет. Она исчезла так же внезапно, как и появилась, вместе с постаментом и ограждением. Вчера на город опустился туман, а когда он прошел, странной скульптуры и след простыл.

На месте, где еще недавно стоял монумент, лежит чехол, куда прохожие бросают мелочь, а рядом с ним девочка-подросток с гитарой фальшиво горланит Цоя.

– Почему все ведут себя, будто ничего не произошло? Конечно, я догадывался, что у людей память, как у рыбок… но не настолько, – бормочет Никита, глядя на прогуливающиеся парочки. – Интересно, что сейчас пишут в сети?

Мы живем в век информационной перегрузки. Новость, ставшая сенсацией, уже через несколько дней может быть никому не интересна и не нужна. Но апокалипсис – не то событие, которое забывается сразу.

Еще с утра люди занимались почти тем же, чем и мы, – строили конспирологические теории. Что произошло в городе? Массовая галлюцинация? Или в эфир запустили фальшивое видео, слепленное нейросетью?

А может, статуя и вовсе была голограммой? Тогда зачем ее оградили?

Жертвы, потерявшие сознание, начали приходить в себя. Но они не смогли рассказать ничего интересного. Большинство людей даже не помнили, как пришли на площадь и зачем. «Пробел» должен был стать благотворной почвой для новых размышлений. Должно было появиться много контента, местные блогеры и новостные каналы не удержались бы от эксплуатации столь волнующей темы.

Но днем «родился» новый инфоповод: жена местного депутата застала его в объятиях восемнадцатилетней любовницы и мстительно записала скандал на камеру.

Ирония заключается в том, что депутат с гордостью носил имидж почтенного отца семейства и накануне в предвыборной речи с огоньком в глазах проповедовал семейные ценности…

СМИ и простые горожане тут же с жаром набросились на изменщика. Новостные паблики пестрят изобличающими статьями и репортажами с броскими заголовками: «Борец за нравственность – главный мастер двойных стандартов», «Публичный святой – лицемер и предатель».

Каждый пост украшают фотографии «героя дня», под ним – тысячи комментариев. Пребывающие целый день в страхе и неизвестности люди нашли удобного «козла отпущения» и с удовольствием извергают на него накопившийся негатив.

Вся информация о статуе и вообще вчерашних событиях, будь то арест Константина Валерьевича, нападение на школу и взрыв дома, аккуратно подчищена отовсюду.

Будто кто-то нарочно заметает следы. Можно подумать – никакого кошмара не было вовсе. Рука демонолога опускается в карман моей ветровки, находит там ладонь и успокаивающе пожимает. Будто бы говорит: что бы ни произошло дальше, Никита рядом.

– Может, раз оно так старается все замять, то передумало уничтожать мир? – предполагает демонолог.

Площадь кажется спокойной и безмятежной: уставшие люди спешат домой после работы, возле кинотеатра собралась компания подружек – то и дело до нас доносятся переливы их смеха, старушка, неспешно прогуливается с горделивым пуделем, на скамейке обжимается влюбленная парочка.

Никаких следов недавней истерии и паники. Внезапно я хочу разделить всеобщую амнезию. Как было бы замечательно вернуться к обычной жизни: днем работать с клиентами, а вечера проводить вдвоем с Никитой.

Перед глазами встают картинки: на одной мы вместе готовим ужин, на другой – обсуждаем, как прошел день; вот сидим перед телевизором, и моя голова доверчиво лежит на его плече, или отправляемся на небольшую прогулку…

Никита бросает взгляд на мое лицо. Между людьми, что стали по-настоящему близки, образуется энергетический канал, поэтому порой им передается состояние друг друга. А у нас обоих еще и профдеформация – существенная часть магической диагностики заключается в том, чтобы считывать состояния других людей…

Парень невольно улавливает мое настроение. Никита мрачнеет.

– Какой же я идиот. Ты устала, а я только грузил и грузил. Вместо свидания устроил допрос с пристрастием, а потом заставил тебя участвовать в этом дурацком расследовании.

– Нет, что ты, – фальшиво заверяю я. – Было даже прикольно.

– Не притворяйся, – морщится демонолог. – Пойдем отсюда. Привести тебя в это место – ужасная затея.

Когда мы удаляемся с площади, я вздыхаю не без облегчения. Дальше все происходит, как в той картинке, что пронеслась перед глазами, – не удивлюсь, если демонолог ее «подглядел».

Мы отправляемся в супермаркет. Еда больше не внушает угрозу, она выглядит такой же, как обычно, что не может не радовать. Как правило, я особо не обращаю внимания на то, что закидываю в корзину, но сейчас любая мелочь – будь то выбор свежей зелени, приправ или заправки – обрастает огромным значением.

С такой же тщательностью мы готовим ужин: теплый салат из хрустящих баклажанов, помидоров и творожного сыра и запеченную курицу.

За весь вечер не произносим ни слова о статуе или неизвестной Силе. Вместо этого садимся играть в приставку. Я совсем не умею управлять джойстиком, но Никита – превосходный учитель. Он проявляет нечеловеческое терпение и постоянно подсказывает.

Сражаться с монстрами на экране компьютера просто и весело. Ни на секунду не забывается, что на самом деле я в безопасности, а рядом – надежный демонолог. Несколько раз мне даже удается одержать победу. Разумеется, Никита поддался, но парень даже под пытками в этом бы не признался.

Когда мы ложимся в кровать, я готова расплакаться, но не от ужаса или усталости, а от благодарности за то, что в моей судьбе был такой вечер. Вот бы хрупкое счастье задержалось навсегда…

Мы могли бы прожить очень, очень славную жизнь. Возможно, даже завести ребенка.

– Если захочешь – и заведем, – сонно бурчит Никита, вновь считав мои мысли. Он прижимает меня к себе, будто плюшевого медвежонка.

Затем мир начинает меркнуть, и я отрубаюсь.

* * *

Открываю глаза на знакомой кухне. Нос дразнит запах свежеиспеченной шарлотки и целебных трав. На столе разложена колода таро. Уэйт – классика. Колода прямая как палка, настолько, что порой даже не оставляет пространства для интерпретаций.

На ней обычно новички тренируются делать первые расклады.

– Ну, что ты видишь, радость моя? – доносится старушечий голос.

У плиты кудесничает баба Марья, мурлыкая под нос старомодную песенку.

Наставница? Сердце щемит. Как я скучала… Одна часть меня хочет вскочить с места и обнять целительницу, но другая сдерживает такой естественный порыв. Я испытываю едва уловимую настороженность, словно знаю о колдунье нечто мрачное и отталкивающее.

Интересно, с чего я так расчувствовалась? Баба Марья воспринимает заминку по-своему.

– Правильно, не торопись, присмотрись повнимательнее. Подумай, – воркует она. Передо мной на столе лежит одна карта – Луна. Обычно в раскладах участвует куда больше арканов.

Баба Марья меня проверяет? Решила придумать новое упражнение? Скорее всего, она дала мне задание, но я позорным образом отвлеклась. Попросить повторить слишком стыдно, поэтому начинаю интерпретировать значение карты.

Возможно, мне удастся ненавязчиво выведать, какой был вопрос к колоде.

– Иллюзии, заблуждения, спутанное сознание – не самая моя любимая карта. С шестнадцати лет я стремилась к знаниям, четкости и логике…

С шестнадцати лет? Мне же еще шестнадцать. Марья достает из духовки шарлотку и отрезает для меня внушительный кусок. Рассеянно рассматриваю узор из яблок.

– Девочка моя! Знания не всегда приносят счастье. Порой неведение – спасение. Не ты ли мечтала забыть тревоги и отринуть страдания? – гипнотический голос доброй старушки убаюкивает меня, словно колыбельная. Хочется довериться ему и расслабиться. Позволить Марье обо мне позаботиться.

– Психологические защиты существуют не просто так, – продолжает мудрая целительница. – Они уберегают наш разум от того, с чем человек не в силах справиться. Деточка, ты ведь хочешь быть счастливой? Связать судьбу с тем, кого любишь?

Что за вопрос? Конечно, хочу. Как и любая женщина! Недавно я как раз мечтала о семье, детях. Зачем вообще погружаться в неведомое, будить лихо… не лучше ли просто жить?

– Тогда сделай глоток – и твой кошмар останется позади, – улыбается старая ворожея. – Страхи просто забудутся, а воспоминания растают, словно туман.

Марья ставит передо мной кружку своего любимого зеленого чая. Но, конечно, внутри вовсе не чай.

– Забудутся, забудутся… – эхом отражается в голове.

Но вопреки значению слова я, наоборот, начинаю многое вспоминать. Например, собственное желание разделить всеобщую амнезию.

Морок медленно отступает. События последних лет проносятся перед глазами. С запозданием понимаю: передо мной не Марья. И вовсе не потому, что наставницы нет в живых. Мертвецы порой могут посещать людей, которые много для них значили.

Это существо совсем не похоже на целительницу, которую я знала и любила. Несмотря на всю свою неоднозначность, Марья выступала против иллюзий. Она поощряла мое любопытство и считала, что любой опыт расширяет картину мира, а заблуждения ограничивают людей и заставляют страдать.

Чашка летит на пол. По паркету разливается липкая жидкость. Лже-Марья снисходительно усмехается, чем подтверждает мои подозрения. Настоящая наставница ненавидела беспорядок, она бы сразу кинулась за тряпкой. Марья… до сих пор я не могу принять ее смерть. Не только у моего противника есть право на сильные чувства.

Я вскакиваю. Вся накопившаяся злость рвется наружу. Тварь использует образ наставницы уже не первый раз.

– Не смей принимать ее облик! И хватит косплеить Морфеуса из «Матрицы» – я тоже смотрела этот фильм. Сколько можно меня преследовать?! Приходи без личин и скажи, что тебе нужно.

Существо смотрит на меня как на несмышленую дурочку. Таким взглядом удостаивают любимого родственника, который разомлел на семейном празднике и начал нести всякую чепуху.

– Глупенькая, ты не ведаешь, что творишь. Я даю тебе возможность вернуть все на круги своя. Последний шанс. Ты сможешь прожить тихую, счастливую жизнь.

Интересно, оно само верит в то, что предлагает? Не нужно обладать даром предвидения, делать расклады на таро или заглядывать в хрустальный шар, чтобы просчитать последствия нашей сделки.

Если забуду, что через некоторых клиентов со мной общается всемогущее создание и оно же пытается контролировать мою жизнь, со временем вновь начну подозревать неладное.

Стану строить теории, одну неправдоподобнее другой. Засомневаюсь в себе. Поделюсь «домыслами» с эзотериками, которым доверяю. Те, конечно же, поступят, как подобает профессионалам: решат, что подобные идеи – не их поле деятельности и мягко перенаправят меня к психиатрам.

И по новой: таблетки, лечение от паранойи или шизофрении. Уверенность в собственной неадекватности – это ты называешь «счастливой жизнью»?

А однажды ты разозлишься и примешься уничтожать все, что мне дорого. Под раздачу может попасть целый город. Далеко не факт, что у меня получится подобрать нужный «код» – догадаться, какие действия или слова утихомирят твой гнев, чтобы остановить безумие во второй раз.

Спасибо, проходили. И мне не понравилось.

– Приходи без личин и скажи, что тебе нужно, – твердо повторяю я.

Собеседница больше не пытается хоть сколько-нибудь походить на наставницу. Уходит мягкий свет, мудрость, теплота и сочувствие. В ее глазах вспыхивает холодное пламя – оно легко может вырваться наружу и начать уничтожать все вокруг. Старуха надменно скрещивает руки и смеряет меня уничижительным взглядом:

– Ты добилась, чего хотела, – жестко чеканит она. – Встретимся там, где ты обычно принимаешь клиентов. Сегодня. В девять.

«Постой! Обычно я сама назначаю время и место консультаций!» – почему-то во сне ее бесцеремонность возмущает меня больше всего. Но не успеваю произнести ни слова – меня грубо выталкивают из сновидения.

Под подушкой вибрирует телефон. Приходит уведомление о консультации в девять. Иногда я пишу себе «напоминалки», но эту, конечно, не создавала. Знакомый почерк. Он смутно походит на фокус с изменением телевизионного эфира.

Усмехаюсь. Если проделывать похожие трюки чересчур часто, они со временем совсем перестают впечатлять. Рядом мерно посапывает демонолог.

Несколько секунд я любуюсь им. Во сне напряжение спадает, волевое лицо моего мужчины становится непривычно расслабленным и даже чуть-чуть беззащитным.

Из-за напряженного графика эзотерикам не часто удается выспаться вдоволь. Демонолог рассказывал, что не проснулся даже тогда, когда оба соседа что-то самозабвенно сверлили, вооружившись перфораторами. Мы шутили, что, если землю захватят инопланетяне, а у мага в день нашествия не будут стоять консультации, он все пропустит.

Думаю, Никиту не разбудит и легкий поцелуй, оставленный на прощание. Знаю, ты хотел пойти со мной. И пошел бы даже в ад, рискуя собой, оставь я хотя бы малейшую возможность увязаться следом.

Но я начинаю читать заговор, от которого веки Никиты наливаются свинцом, а сердечный ритм замедляется. Благодаря заклинанию, демонолог пробудет в плену сна еще много часов.

Останавливаюсь, только когда цвета его ауры становятся приглушенными, а дыхание – ровным. Надеюсь, ты поймешь. Просто…

– Я люблю тебя, – не думала, что слова вырвутся вслух.

Первая мысль: хорошо, что заговор уже подействовал и Никита ничего не услышал. Но на лице демонолога расцветает счастливая улыбка.

– Я тоже, – бормочет парень сквозь сон и тянется ко мне рукой, чтобы удержать. – Лика, не уходи.

– Я ненадолго… выйду в магазин за хлебом. У нас он закончился.

– Ты никогда не умела мне врать… – демонолог хочет сказать что-то еще, но замолкает, не в силах сопротивляться моему дурману. Его сильная рука безвольно замирает и опускается.

Увидимся ли мы еще? Не знаю. И даже не хочу думать об этом. Бросаю взгляд на часы – без двадцати девять. Придется поторопиться, если хочу успеть вовремя. Что-то мне подсказывает: тот, кто назначил встречу, совершенно не любит и не умеет ждать.

По дороге начинаю перечислять все, что мне известно о Главном Клиенте. Если взглянуть критическим взглядом, совершенно не много. Сейчас основная теория кажется мне притянутой за уши и откровенно не состоятельной.

Еще вчерашняя уверенность в собственной правоте тает, будто сугроб на солнце. Вспоминаю «отличительные черты» той, с кем я имею дело. Неверие, будто существует правильный выбор, привычка компенсировать боль, что причиняет реальность, при помощи жутких фантазий, желание переписать прошлое.

А еще было пережитое в юности насилие…

Перед внутренним взором невольно появляется собственное травмирующее воспоминание. Мне шестнадцать, бес, который перехватил контроль над бывшим парнем Эриком, шарит по телу липкими ладонями. Я парализована ужасом и магией, в состоянии только беззвучно молить о помощи.

Проходит дрожь.

Да такое «досье» можно собрать практически на каждую. Наверное, на свете нет девушки, которой не попытались бы забраться под юбку против ее желания. И кто, скажите на милость, не мечтал исправить ошибки? Или не страдал, от того, что правильные на первый взгляд действия ведут к новым и новым трагедиям?

Но внутренний голос шепчет: нет. Интересно, почему я выделила именно эти случаи?

Чаще всего к ведьмам идут за любовными раскладами, но я всегда воспринимала их как скучнейшую рутину, в отличие, к примеру, от Лизы – подруга обожает разбираться в нюансах взаимоотношений в паре. Сложные чистки, изгнание криксы у женщины, что мучилась виной после аборта, тоже совсем не запомнились, как и выселение кикиморы из квартиры.

А ведь многие из этих случаев никак нельзя назвать «рядовыми». Может быть, дело в том, что я сама ни разу не сталкивалась с подобными проблемами?

В психике есть механизм под названием «проекция». Наибольший эмоциональный отклик вызывают те черты личности, которые напоминают собственные, и ситуации, что перекликаются с нашим прошлым. Любой человек по своей природе эгоцентрик.

Но если я все время гналась за химерой, почему же слова у статуи оказались верными и остановили безумие? Положа руку на сердце, собирая «досье» на врага, я составила собственный портрет и, успокаивая его, неосознанно ориентировалась на себя.

Значит, могла утихомирить только кого-то с похожим, практически идентичным опытом. Дверь в квартиру открыта, свет включен.

…Она по-хозяйски расположилась в моем кресле. Обычно перед тем, как начать работу с новым клиентом, я говорю «приятно познакомиться».

Но сейчас банальная фраза будет не к месту. Мою голову пронзает невыносимая боль. Она была права: есть то, что человеческий разум не в состоянии вынести. Я сгибаюсь и почти физически чувствую, как сознание раскалывается на множество осколков.

Зажимаю рот, чтобы не закричать, потому что, если начну, навряд ли смогу остановиться. Мы действительно знакомы, причем очень и очень давно… С самого начала.