Консультация

Сюжеты многих современных фильмов и сериалов вращаются вокруг того, что на голову подростка сваливаются необычные способности. После обретения дара он в совершенстве овладевает новыми талантами, сражается со злодеями, спасает мир и под конец получает звание героя и красотку-подружку в придачу.

Алика смотрит такие фильмы с грустной улыбкой. К сожалению, она не единожды сталкивалась с детьми, которые заигрались с силой. В реальной жизни подобные истории развиваются вовсе не радужно и без своевременного вмешательства могут привести к непредсказуемым, а иногда и трагичным последствиям.

* * *

Перед ней сидела Тина, женщина средних лет. Лицо гостьи было открытым, несколько простоватым, но миловидным и ухоженным. На первый взгляд клиентка показалась вполне адекватной. Почувствовав, что ее изучают, женщина неловко, словно извиняясь за то, что потревожила Алику, улыбнулась. Выступили симпатичные ямочки на щечках.

– Я даже не знаю толком, зачем пришла. У нас все хорошо. Даже слишком. Это и настораживает.

Ведьма ей не поверила.

– Кого вы пытаетесь убедить в полном благополучии – себя или меня?

Клиентка засмущалась еще сильнее и принялась теребить в руках ручку от сумочки.

– Нет, конечно, у меня, как и у всех, бывают проблемы, но они совсем пустяковые. С мужем раньше цапались из-за ерунды – смешно вспоминать. Он чашки не мыл и забывал там же, где и пил чай. В итоге они стояли по всей квартире. Эх и бесили меня. А еще взял моду носки по дому разбрасывать. Когда приходила с работы уставшая, могла рявкнуть, но сейчас все наладилось. Дочка у меня серьезная, умная, учится на отлично. Других детей насильно за уроки не усадить, а моя не выйдет из-за стола, пока не доучит. До четырех утра будет зубрить, но выполнит задания на пятерку, – с гордостью продолжила описывать семейный быт клиентка. – В общем, тишь, гладь, божья благодать. Только отчего-то на душе неспокойно!

– Тина, зачем-то вы пришли сюда, – заметила колдунья, – значит, нуждаетесь в помощи.

Но клиентка продолжала вести себя так, будто вовсе не записывалась на прием за неделю, а оказалась в квартире у ведьмы по чистой случайности: вышла вынести мусор и телепортировалась в жилище Алики. Тина с легким недоумением разглядывала пучки засушенных трав на стенах, колоды таро и хрустальный шар, гордо возвышающийся на столе.

– Чтобы я смогла принести пользу, нужно сформулировать запрос. С помощью магии можно решить не только проблемы эзотерического характера, – мягко направила ворожея нерешительную гостью. – Гораздо чаще ко мне обращаются с обычными, бытовыми вопросами. Таро дают подсказки в любых ситуациях.

– Я просто чувствую: что-то не так! – неожиданно в голосе Тины проступили истеричные нотки. – Только не могу понять, что именно.

Ведьма подавила подступившее раздражение. Может, клиентке просто скучно? Жизнь постепенно вошла в привычную колею, и большую часть ее теперь занимает рутина. Наступил кризис среднего возраста, дочка выросла и медленно отдалилась. Отношения с мужем тоже не дают прежней остроты ощущений. Когда-то пылкие чувства переросли в родственную привязанность, даже мелкие ссоры из-за долгой притирки сошли на нет.

Первое объяснение было стройным и логичным, как Алика любит. Но ведьма поймала на себе уставший взгляд женщины и решила повременить с выводами. Что же, придется вновь упражняться в «любимой» игре колдуньи «горячо-холодно».

– Скажите, Тина, что не дает вам покоя. Проблемы на работе?

Отрицательное мотание головой.

– Муж? Дочка?

– Скорее, дочка, – чуть поразмыслив, решила посетительница. – Моя Камилла… в последние дни стала чересчур «правильной». Будто и не живой.

М-да. Алика часто сталкивалась с мамочками, которые надеялись с помощью магии привить чаду любовь к «граниту науки». «Хотите заказать приворот к школе?» – шутила колдунья. Порой к ней приходили родители с просьбой обезопасить дите, которое в пубертат проявляет неудержимый интерес к эзотерике – набило татуировку с перевернутой пентаграммой, поклоняется сатане или шастает по ночам на перекрестки. Но претензия в излишней «правильности» поступила к колдунье впервые. Вам, мамочки, не угодить!

– Что же. Расскажите мне о Камилле.

Как Алика ни старалась, она не могла понять, что в поведении девочки могло насторожить маму. Со слов Тины вырисовывался картонный портрет «спортсменки, комсомолки и просто красавицы». То есть типичной девочки с комплексом отличницы, которая во взрослом возрасте будет терроризировать завышенными требованиями окружающих и саму себя.

Просмотр недавнего прошлого Тины подтвердил первое впечатление. В нем Камилла отпрашивалась на свидания к точно такому же «правильному» мальчику, профессионально занималась плаванием, училась в музыкальной школе и получала только похвалы от многочисленных педагогов.

Алика «просмотрела» в ускоренном режиме неделю глазами клиентки. За семь дней Камилла не словила ни одного даже самого ничтожного нарекания, словно с ловкостью провидца предчувствовала недовольство окружающих еще до того, как те успевали его высказать, и поспешно «исправлялась».

Девочку только ставили всем в пример и награждали грамотами, для которых уже закончилось место на стенке. Колдунья с трудом подавляла скуку до тех пор, пока не поймала себя на ощущении, будто смотрит не реальную жизнь, а назидательный рекламный ролик про идеальную девушку. Таких образцовых подростков не существует.

– В последнее время Камилла стала… не живая, что ли? Мне иногда кажется, – Тина доверительно понизила голос, – что для нее сама жизнь – тетрадка, которую нужно в конце сдать на проверку.

«Вам не ко мне, вам к психологу. А может, уже психиатру». Только Алика хотела сообщить, что нужно обратиться к другому специалисту, как услышала собственный голос, назначающий консультацию с девочкой на вечер – у ведьмы как раз было «окно».

Колдунья так и не поняла, что заставило ее поменять решение. Возможно, образ жизни-тетрадки показался ведьме пугающим и отдающим безнадегой. А может, всему виной обычное любопытство? Ни один человек не может не ошибаться!

Алика повидала множество подростков, были среди них «хорошие» девочки, но безупречность Камиллы превышала мыслимые и немыслимые пределы. Колдунье вдруг захотелось разглядеть ее настоящее лицо, то, что скрывается за идеальным фасадом.

* * *

В отличие от матери, Камилла была не просто симпатична, она оказалась по-настоящему красива. Но от девушки веяло холодом, будто от снежной королевы. Чуть вздернутый подбородок, натянутая улыбка, практически белые волосы, из которых химией вытравили натуральный оттенок, работали на тот же образ.

Казалось, Камилла возвела между собой и окружающими неприступную стену. Девушке скоро должно исполниться пятнадцать лет, однако ее взгляд уже потух от чересчур взрослой усталости. В то же время в нем светилось нечеловеческое упрямство.

Отличница с иронией осмотрела рабочий кабинет ведьмы, вежливо сдержала скептическую улыбку при виде магических инструментов. Ясненько, в магию Камилла не верит. Скорее всего, считает Алику шарлатанкой или фантазеркой. Разговор с подростком ожидаемо не клеился, как и с любым другим клиентом, который оказывался у ворожеи против собственной воли.

Ведьма решила не тратить время на то, чтобы разговорить девочку, тем более за внешней отрешенностью Камиллы таилось нешуточное сопротивление. Ворожея прикрыла глаза, начала просматривать прошлое… и у Алики ничего не вышло. «У Камиллы столь сильные защиты? Или, может быть, я переутомилась – вот и портачу?»

Колдунья извинилась, отошла на кухню. Помассировала виски, выпила стакан воды. Вернулась к девчонке. Все то же самое. Алика опускала веки, «отматывала» время назад – на сутки, на неделю, на месяц, однако неизменно натыкалась на сегодняшний день. Менялись лишь незначительные детали, но не основная канва.

Каждый раз – среда. Камилла идет в школу, пишет там контрольную работу – предсказуемо на отлично; затем отправляется на секцию по плаванию, после бежит на короткое и какое-то слишком… формальное свидание с одноклассником, к которому уже давно ничего не испытывает.

Дома мама умоляет девушку обратиться к специалисту. Твердит, что очень волнуется, но раз за разом не может объяснить почему. Камилла едва сдерживается, чтобы не закатить глаза, но она любит Тину, поэтому покорно кивает. Как обычно.

– Хорошо, мамочка. Если ты хочешь, давай сходим.

Чаще всего мама вела Камиллу к психологу или психотерапевту. Были вариации с гипнотизером и психиатром – обе альтернативы девочка посчитала забавными. Один раз Тина зачем-то потащили ее к гомеопату.

Но ведьма – это уже перебор!

* * *

Из всех случаев, с которыми сталкивалась Алика, дело было, пожалуй, одним из самых удивительных. Оно, ни много ни мало, рисковало расшатать представление ведьмы о мироустройстве.

То, что колдунья увидела, обычно открывалось при просмотре гипотетического будущего и называлось «пространством вариантов». С начала магической практики Алика привыкла считать, будто существует множество возможностей развития событий и своими действиями и мыслями человек притягивает ту или иную вероятность.

Но Камилла переживала снова и снова разные вариации одних суток, как в «Дне сурка». «Возможно, произошел сбой в системе, и девушка застряла во временной петле?» Маловероятно и слишком фантастично, однако целиком объясняет и нежелание идти на контакт, и затаенное упрямство юной гостьи.

Скорее всего, волевой и умной Камилле хочется как можно быстрее вырваться из «замкнутого круга», но она не представляет, как. Мать, чувствуя неладное, таскает девочку по специалистам, но Камилла осознает: ни один из них не в состоянии помочь! Рассказывать о проблеме бесполезно – даже если ей поверят, на следующее утро день «перезапустится».

Удивительно, и почему Камилла не излучает жизнелюбие и оптимизм? Бедная девочка!

– Скажи, как ты оказываешься в дне, который уже прожила? – участливо поинтересовалась колдунья. Алика постаралась придать голосу как можно больше тепла. – После того, как засыпаешь, ты автоматически переносишься в утро прошлого дня? Поэтому засиживаешься за уроками – пытаешься не спать, чтобы вырваться из ловушки?

В глазах клиентки мелькнуло удивление: Камилла ни на секунду не допускала, что Алика сможет ее раскусить. Но девушка, судя по всему, не очень любила показывать эмоции и быстро взяла себя в руки.

– Не совсем, – мотнула головой путешественница во времени, – я возвращаюсь намеренно. И буду работать над каждым днем до тех пор, пока не проживу его так, как следует.

Что? Камилла определенно ломала шаблоны любых блокбастеров про временные петли.

– Расскажешь подробнее? – стараясь не выдать своего удивления, предложила ведьма.

Девушка заколебалась. Она не любила раскрываться даже перед самыми близкими. Не рассказала о своих способностях маме, а сейчас Камилле предлагали пооткровенничать с незнакомкой.

С другой стороны, тайны – вещь ужасно энергозатратная. Даже сильным людям однажды надоедает носить их в себе. Сработал эффект случайного попутчика, девочка решила: все равно в новой вариации сегодняшнего дня они с колдуньей не пересекутся, и начала рассказ.

* * *

Камилла ненавидела ошибки. Если она делала домашнее задание, то могла сдать работу, только если в ней нет ни единой помарки. Как тонко почувствовала ее мама, девочке казалось, будто жизнь – нечто наподобие школьной тетрадки. В конце придет время для оценки, но выносить свой вердикт будет не обычный учитель, а сам Господь Бог, поэтому подойти к работе нужно с особой ответственностью и щепетильностью.

А в ее «тетрадке» так много «ляпов», что Камилле было страшно продолжать писать. Чем больше усилий она прикладывала для того, чтобы жить «правильно», тем сильнее девушку парализовало внутри.

Она представляла выражение лица того, кто принимает работу на «том конце». Бог в сознании девушки выглядел, как Клавдия Ивановна, стервозная учительница английского, которая всегда находила, к чему придраться, и однажды снизила Камилле оценку за криво написанный номер упражнения.

Нет, Камилла никогда не совершала ужасных, непоправимых проступков, а уж тем более преступлений. Она не обижала слабых, не воровала деньги из курток, оставленных в раздевалке, и не придушила котенка за гаражами, как одна ненормальная девочка с их двора. Но всю ее «работу» уже успели избороздить мелкие помарки.

К своим «ляпам» Камилла причисляла даже то, что никак не могла контролировать, например, ссоры родителей. Девушке казалось, она должна была их вовремя предвидеть и предотвращать. Не перемыла за отцом вовремя чашки и мама на него накричала? Виновата. Не прибрала разбросанные по дому носки? Виновата.

Не успокоила мать после сложного дня, и та взорвалась? Да, «образцовая» дочь, могла бы проявить к родителям больше участия. Виновата!

Бог – Клавдия Ивановна в воображении Камиллы, просматривая такие странички, сурово хмурил брови, брезгливо морщил нос. Затем медленно поднимал на девушку полные разочарования глаза. Камилле сразу хотелось переписать неудачный лист, как она переделывала испорченные домашние работы.

«Стирать помарки» и «выдирать» листы из тетрадки под названием «Жизнь» девушка научилась в особенно неудачный день. С утра Камилла впервые в жизни получила тройку за контрольную. Уже хотелось заплакать, но девушка осознавала: тройка вполне заслуженная, а значит, Камилла не имеет права распустить нюни.

На этом неприятности не закончились: в столовке девушку нечаянно толкнул одноклассник, а в ее руках, как назло, в тот момент был поднос со сладким чаем. Стакан покачнулся и трагично упал, забрызгав брюки и новую блузку. Мама купила ее с зарплаты! Мамочка, конечно, ужасно расстроится. Решит, дочка не знает цену деньгам и не дорожит подарками, раз испортила такую красивую вещь.

Говорят, беда не приходит одна. После мелких неприятностей, которые еще можно было пережить, случилось нечто непоправимое: Камиллу бросил парень Марк.

Он подсел к девушке за столик во время обеда. Улыбнулся, так, что стали видны ямочки на щечках, принес любимый десерт девушки – пирожное «картошку». Они поговорили около трех минут. За время беседы Камилла не заметила ничего необычного. Да и темы были те же, что и всегда: подготовка к экзаменам, планы на поступление, будущее.

Ни о чем другом Камилла думать тогда не могла. В самый разгар беседы, во время пламенной речи девушки о приближающемся ЕГЭ, парень вдруг мягко отстранился, замялся и объявил: с него хватит. Они больше не могут быть вместе.

Камилла так растерялась, что маска безупречной отличницы на миг слетела – у нее затряслись губы, а по щеке скатилась одинокая слезинка. В тот миг, видя ее страдания, парень чуть было не откатил ситуацию назад. Но девушка быстро взяла себя в руки – Камилла никогда не позволяла руководить собой глупым эмоциям. Она, следуя советам психологов, начала выяснять, в чем дело, и «работать над отношениями».

Большинство парней воспринимают «работу над отношениями» как поедание мозга. Марк не был исключением. Он смутился. Парень попробовал отделаться от девушки клишированным объяснением: дело не в тебе, а во мне. Она не отставала. Наконец, Марк «сдался»:

– Мне кажется, я тебе не интересен и даже не нравлюсь! Ходишь на свидания, будто для галочки.

Марк давно понял: парень для Камиллы лишь атрибут успеха, как почетная грамота или пятерка. Без отношений отличница чувствовала себя немного неполноценной – ведь ее никто не выбрал на роль своей девушки.

Как в таком случае можно гордиться собой? В тот день Камилле было по-настоящему плохо. Хотелось лечь на пол, свернуться комочком и больше не подниматься. Она не могла сосредоточиться на словах учителей – их объяснения сливались в шум водопада. А может, это у нее шумело в ушах?

В любом случае девушка отчаянно мечтала о том, чтобы день прошел совершенно иначе. В своих фантазиях Камилла писала контрольную на отлично, не допуская трех идиотских ошибок; брала в столовой не горячий чай, а воду и с ловкостью спецагента уворачивалась от гадкого одноклассника, который ее толкнул.

А может быть, и с Марком удалось бы все исправить? Cкорее всего, Камилла была бы в состоянии его удержать, встреть она парня приветливой улыбкой, а не занудными разговорами об экзаменах.

Эх, вот бы получить еще один малюсенький шанс! Она обещает больше не совершать ни единой помарки! Будет очень-очень стараться. Пожалуйста!

…Внезапно девушка почувствовала острую резь в районе живота. Ей показалось, месячные начались. Камилла незаметно съела таблетку. Но приступ не прошел – огненный шарик боли пульсировал, рос и вскоре стал таким большим, что у девушки потемнело в глазах.

Она хотела закричать, но вырвался лишь приглушенный стон. Никогда еще Камилла не сталкивалась с такой сильной болью. Ее органы будто выворачивались наизнанку. Девушка призывала все самообладание, уговаривала себя, что приступ скоро отступит.

Но в какой-то момент Камилла не смогла терпеть спазмы. Преодолевая страдания, она поднялась, сделала несколько неуверенных шагов в сторону двери, но пошатнулась и рухнула на пол. Прямо на глазах у изумленных одноклассников.

«Скорую, пожалуйста, скорую», – успела прошептать девушка, прежде чем потеряла сознание. Когда Камилла очнулась в своей постели, она решила, что умерла и отныне будет существовать в виде привидения. Девушке вспомнились фильмы «Призрак», «Шестое чувство»…

Однако отличница вполне успешно отражалась в зеркале. Сложностей с тем, чтобы поднимать предметы, также не возникало. «Мне стало плохо в школе, и я отрубилась, – вспоминала Камилла. – Почему меня привезли домой, а не в больницу? Может быть, обследование уже провели и выяснилось, что я зря устроила переполох? Оказалось, причина боли – обыкновенные женские недомогания? Было бы очень неловко».

Но главное, сейчас у нее ничего не болело, и, если не брать в расчет легкую слабость, отличница чувствовала себя вполне приемлемо. А значит, нужно идти на учебу. Она начала собирать сумку, заполнять дневник… ой, тройка по геометрии не стоит.

Может, учительница просто забыла о ней? Странно.

– Давай быстрее, – послышался раздраженный голос матери с кухни, – сырники стынут. И училка английского заругает. Сама знаешь, она не любит, когда опаздывают.

«Английский был первым во вторник, а сегодня среда», – подумала Камилла, но осеклась. На экране смартфона тоже стояло вчерашнее число. Удивление длилось недолго. Рациональная, не склонная к мистицизму девушка решила, будто ей приснился кошмар. Однако новый день почти в точности повторял предыдущий, только теперь Камилла знала, где «подстелить соломку».

Ей удалось спасти блузку и написать контрольную на пятерку. Сложнее всего пришлось с Марком. Парень бросил Камиллу и во второй раз. Пришлось «перематывать» день вновь – девушка действовала по той же, неизвестно как сработавшей схеме: острое желание «начать игру с точки сохранения», боль, ужас от ощущения приближающейся смерти, потеря сознания.

Девушке удалось вновь «стереть» неудачный день, с остервенением вырвать его, как листок с помарками. В конце концов Камилла смогла применить не то женские чары, не то неплохие аналитические способности. Она выяснила, как нужно себя вести, чтобы Марк оттаял и начал сомневаться в своем решении. На этом отличница не остановилась.

Во время выполнения домашнего задания она привыкла десятки раз переписывать упражнения. С жизнью Камилла делала то же самое. Преодолевая жуткую боль, которая сопровождала каждую «перемотку», она проживала день снова и снова, пока тот не становился идеален. Потом переходила к «работе» над следующим днем. И над следующим.

* * *

– Чтобы проживать каждый день «на пятерку», – серьезно продолжила Камилла, – вначале уходило пять-десять дней, наверное, из-за того, что я была недостаточно требовательна к себе. Потом месяц или несколько месяцев. Но сегодняшний день оказался особенно сложным.

– И сколько ты проживаешь его?

Отличница нахмурилась. На ее лбу выступила испарина и совсем не детская морщинка.

– Полгода.

Алика поняла, она неверно сформулировала вопрос. Нужно было спрашивать: «Сколько тебе вообще, милая, лет?» Для окружающих Камилла вела размеренную жизнь обычной школьницы. На самом деле «обязанности» выходили далеко за рамки учебной программы.

Заранее зная, из-за чего произойдет стычка в семье, она старательно сглаживала острые углы: подмывала за отцом посуду, убирала раскиданные по дому носки. Приносила раздраженной и уставшей после работы Тине чай.

Камилла виртуозно подстраивалась под настроение одноклассников и учителей, не давая повода ни парню, ни матери, ни педагогам к себе придраться. Сердце ведьмы похолодело. Колдунья понятия не имела, как обычной школьнице удалось получить власть над временем. Будь ситуация не настолько критичной, колдунья принялась бы с удовольствием исследовать потрясающий феномен.

Но сейчас тайны вселенной казались не самым главным. Чем дольше Камилла остается в сегодняшнем дне, тем меньше вероятность ее отсюда вытащить. Как долго у девушки действует «дар»? Если Камилла проживала некоторые дни месяцами, ее реальный возраст точно не пятнадцать. Двадцать пять? Тридцать?

Девушка могла бы найти любимое дело, которым занималась бы по зову души, а не ради грамот и всеобщего одобрения. Могла головокружительно влюбиться, а не встречаться «для галочки» из страха остаться одной. Или начать изучать этот мир – интригующий, пугающий и манящий. Но Камилла предпочитает оставаться в одном и том же, не слишком удачном дне.

Ведьма почувствовала пугающее дежавю. Да, ситуация была сверхординарной, но в то же время до боли знакомой. Как часто сама Алика мусолила в голове старые ошибки и мысленно переписывала прошлое. Перед глазами вновь стояла картина: она с двумя друзьями проводит ритуал в заброшке. Ведьма многое отдала бы за то, чтобы Лехи не оказалось там. Тогда бы друг не сломался, не попал в психиатрическую больницу и…

Ворожея силой воли выдернула себя из старой драмы. Она сосредоточилась на клиентке. Картина вырисовывалась тревожная. Камилла демонстрировала еще признаки физического и психического истощения, и колдунья сомневалась, что она в состоянии вырваться из ловушки, в которую себя загнала.

У Алики был лишь один шанс ей помочь. Ошибется – девочка «перемотает» день назад. Вновь погрязнет в бесконечном переписывании «неудачного упражнения».

Задачка предстояла не из простых. Вытащить Камиллу не удалось еще никому. С другой стороны, девушка и не давала людям такую возможность. Да, мать таскала ее по психологам, но каким бы гениальным ни был специалист, невозможно вылечить «заболевания», не зная точный диагноз.

У ведьмы теперь был козырь: Алика – единственный человек, который знает тайну Камиллы.

– Наверное, многие, получив твою способность, стали бы пробовать новое и интересное, – ведьма старалась говорить осторожно, чтобы не спровоцировать девушку на поведение героев из фильмов и книг про временную петлю. Навряд ли Тина обрадуется, если дочурка начнет грабить банки. – Кто-то исследовал бы способность, кто-то потратил бы все накопления на маленькое путешествие. На следующий день траты обнулятся, здорово, правда? – фантазировала Алика. – А чего необычного делаешь ты?

Брови девушки удивленно поползли вверх. Камилла застыла и непонимающе уставилась на колдунью.

– О чем вы?

– Ты находишься в закольцовке не один месяц, – Алика на ходу прикинула, что может показаться для отличницы экзотикой, но при этом будет абсолютно безопасным для нее самой и для общества. – Гуляла ли с кем-нибудь не для «галочки»? Может быть, ходила в кино? Делала что-нибудь помимо подготовки к «сдаче» твоей идеальной жизни? – и контрольный вопрос: – Тебе самой-то интересно пережевывать один и тот же день сотни раз?

– Какая разница, интересно мне или нет? – вспылила Камилла. – Главное, все сделать правильно.

Она собралась с жаром доказывать: важно лишь, чтобы жизнь – от и до – была прожита безупречно. Без ужасных помарок! Но вместо яростного монолога Камилла почему-то разрыдалась, растеряв свою «ледяную броню».

Слезы – это хорошо. Значит, в глубине души Камилла осознает, что несчастна, и ей еще можно помочь. Конечно, чем дольше девушка живет в «закольцовке», тем страшнее ей шагнуть в новый день. Он еще неизученный, непредсказуемый, а поэтому представляется очень опасным.

Но Алика сделала ставку на то, что Камилле самой до смерти надоели «перемотки». За годы она не могла не испытать скуку от нудных повторений. Не перерасти оковы отличницы хотя бы на несколько миллиметров.

Зависимость от мнения других, постоянная потребность доказывать собственную значимость и навязчивый образ школьной тетрадки обладали над Камиллой поистине гипнотической властью. Убрать ее иллюзии за один сеанс не представлялось возможным. Раз нельзя победить врага, можно сделать его своим временным союзником.

– Камилла, ты любишь книги?

Неуверенный кивок. Клиентка не понимала, к чему клонит ведьма. Поведение Алики было непохоже на манеру других специалистов, а любое отклонение от привычных сценариев вызывало у Камиллы невротическое беспокойство.

– Раз уж ты решила, будто жизнь – тетрадка, которую нужно сдать на проверку, скажи, что будет интереснее прочитать Богу – бесконечную работу над ошибками или увлекательный роман? А в книгах герои иногда совершают и роковые просчеты. Они каются, влюбляются, горюют и захлебываются от счастья – одним словом, живут. Что бы ты сама предпочла прочесть перед сном?

Алика схитрила. Она видела в воспоминаниях Камиллы, как та каждый день перед отходом ко сну читает с телефона не справочник по подготовке к ЕГЭ – его отличница давно вызубрила наизусть – и не осточертевшие учебники, а романы.

Девушка чувствовала вину за маленькое хобби, которое пока спасало психику. Камилла то и дело ругала себя, уговаривая заняться «чем-нибудь полезным».

Но именно в минуты чтения обычно потухшие глаза отличницы зажигались. Ги Мопассан, Джоанн Харрис, Дафна Дюморье переносили Камиллу в мир, где жизни было куда больше, чем в ее однообразно повторяющемся дне.

– Знаете, я никогда не смотрела на жизнь с такой точки зрения, – чуть помолчав, призналась девушка. Лицо Камиллы приняло забавное озабоченное выражение, казалось, в ее мозгу принялись вращаться шестеренки. – Нужно обмозговать, – а потом неожиданно девушка добавила: – Спасибо. Хоть я и считаю, что колдовство – ненаучная чушь, поговорить с вами было занятно.

«А твоя ситуация очень научная», – ухмыльнулась про себя ведьма.

– Мне тоже интересно с тобой, Камилла, – Алика сделала грустное лицо и начала убирать со стола колоду таро и хрустальный шар. Рабочий день ведьмы подходил к концу. – Жаль, что мы общаемся в первый и последний раз.

В глазах девушки мелькнули недоумение и обида. Она почти как нормальный подросток вскочила со стула:

– Это еще почему? Я вам… не понравилась?

Ох уж невротическое стремление нравиться всем…

– Вовсе нет, – скорбно вздохнула колдунья. – Просто завтра ты перемотаешь день на начало. Скорее всего, мать отведет тебя к другому специалисту, и мы никогда не увидимся.

Увидев огорчение в глазах девочки – хороший знак, – ведьма начала действовать как змей-искуситель.

– Все может быть иначе. Просто переверни страницу и начни новую. Я буду ждать тебя в кофейне около дома в пять. Вечером, прямо на заходе солнце. Мы поговорим. Заодно полюбуемся на закат.

Новый закат, который Камилла еще ни разу не видела.

– Простите, – пробормотала девушка, виновато потупив глаза, – Я не приду. День слишком далек от идеала. Сегодня с утра я чуть не поссорилась с подругой. И Марк снова заводил разговоры, что мы не подходим друг другу…

– А он-то подходит тебе? – грустно улыбнулась колдунья. – Не пойми меня неправильно, но если взять дни, что ты проживала, перематывая время вспять, и прибавить к твоему биологическому возрасту, ваши отношения подозрительно напоминают совращение несовершеннолетнего.

Они неловко попрощались. Девушка заглядывала в глаза Алике, как брошенный щенок, и слишком долго, будто нехотя обувалась. «Какая же она все-таки маленькая, – внезапно испытав на миг нечто похожее на материнские чувства, подумала ворожея. – Как и каждый из нас».

Перед тем, как Камилла переступила порог, ведьма сказала:

– Я буду тебя ждать! Закажу крем-брюле с шоколадной посыпкой. Мы будем долго разговаривать о тебе, о жизни и том, для кого ты пишешь свою тетрадку. Или роман? Как больше нравится.

* * *

Ворожея была почти уверена, что утром не вспомнит о существовании Камиллы. Девушка «сотрет» день и образ отличницы, которая «пишет жизнь на пятерку», исчезнет из сознания ворожеи. Хомут, привязавший Камиллу к прошлому, навряд ли удастся легко перерубить.

К удивлению Алики, воспоминания о их встрече все же сохранились, но они могли быть и очередным «сбоем в системе». В последнее время «система» стала сбоить чересчур часто. Ни на что не рассчитывая, ведьма пришла в кафе. Колдунья ждала пятнадцать минут, полчаса, час и уже хотела уйти, когда в кондитерскую ворвалась Камилла. Ее идеальный макияж подтек из-за ливня. Белые волосы растрепались.

– Сегодня у меня был ужасный, просто отвратительный день! – с порога заявила девушка. – Родители поссорились, Марк отменил встречу – ему, видите ли, захотелось побыть одному. А пока шла сюда, попала под снегодождь, а еще… еще меня обрызгала машина! В грязи и новая куртка, и ботинки!

– Куча помарок? – серьезно спросила Алика, едва сдерживая улыбку.

– Куча.

– Но если ты пишешь роман, это сюжетные коллизии на пути героя.

Конечно, ворожея не питала иллюзий, что излечит невроз Камиллы за один сеанс. Им предстояла большая работа, и, возможно, когда-нибудь Алика сможет донести до девушки мысль, что прошлое можно исправить лишь в настоящем, и главный редактор, критик и читатель тетрадки под названием «жизнь» – сама Камилла.

Но пока можно праздновать первую небольшую победу. В окнах разливается новый восхитительно-розовый закат. Закат, который Камилла могла не увидеть.

Личная жизнь

Кажется, я уже начинаю привыкать к тому, что случаи в магической практике становятся все более и более экстраординарными. Хотя девушка, что каждый день умирала для того, чтобы остановить ход времени, пожалуй, выходит за рамки «просто странного».

Но в последнее время маловероятные события случаются и вне работы. Погода, она будто бы сошла с ума. Неделю назад вместе с дождем выпал снег – и это в начале июня.

Он пролежал несколько дней, успев наделать немало шума. В сети ходили шутки, что на складе что-то «напутали» и вместо лета вновь завезли зиму. Или что настало сто двадцать второе февраля. Люди пытались храбриться – делали мемы со снеговиками, соревнуясь в остроумии, а несколько особо находчивых горожан даже запостили снимки якобы с лыжных прогулок.

Потом снег сошел буквально за одну ночь, также внезапно, как и появился, но через несколько дней случилось землетрясение. Не сильное, всего несколько небольших толчков, однако оно напугало всех. Наш городок находится в средних широтах, где сейсмическая активность в принципе почти невозможна.

Ученые собирались в консилиумы, долго совещались и пришли к выводам: во всем виновато движение литосферных плит. Почему-то такое объяснение не успокоило ни их самих, ни простых обывателей.

Многие мои коллеги-маги посчитали землетрясение знаком свыше и решили, будто мы прогневали богов. Представители разных магических традиций, которые раньше с трудом переносили друг друга, не упуская ни малейшего предлога затеять колдовскую войнушку, начали собираться для совместных медитаций. С утроенной энергией приносить дары своим покровителям.

Но то ли боги устали от многочисленных просьб, то ли ритуалы еще не успели «раскрутиться», никаких улучшений пока не замечено. Наблюдается всплеск преступности: участились нападения на людей, ограбления и даже поджоги – и это в нашем небольшом, спокойном, даже несколько сонном городке.

Атмосферу нагнетают и секты, что в последнее время повылезали наружу, будто грибы во время дождя. Нельзя выйти на улицу, чтобы не нарваться на очередного проповедника в драном пальто и с фанатичным огнем во взгляде. Не успеешь отпрыгнуть, как он сунет в лицо листовку, на которой изображено рогатое чудовище, и крикнет в лицо, хорошо, если не забрызгав слюной:

– Мы разозлили Бога! Грядет апокалипсис. Хотите знать, как его пережить, спасти себя и свои семьи? Присоединяйтесь!

Внушаемые люди, поддавшись панике, верят новым «пророкам» и даже распродают имущество… От тревожных мыслей меня отвлекает писк телефона – МЧС прислало предупреждение: стоит воздержаться от походов на улицу из-за экстремальных погодных условий.

Снаружи завывает бешеный ветер, он сносит ларьки и порой даже мелких животных. Покойная наставница баба Марья всегда советовала в тревожные времена создать островок гармонии в своем сердце.

– Не можешь исправить то, что происходит вовне, начни с себя. Мир – лишь твое отражение.

Но буря бушует в душе. Легко давать советы другим, развенчивать их иллюзии и подмечать чужие деструктивные сценарии. Гораздо сложнее работать с собой. Как и Камиллу, прошлое не отпускает меня. Нельзя двигаться дальше, пока ноги завязли в нем, будто в отвратительной болотной жиже.

Я осознаю: Инга специально манипулировала, чтобы внушить ложное чувство вины. Напоминаю себе, что во время рокового ритуала я была ребенком и не могла предвидеть, чем закончится сеанс экзорцизма. В конце концов, друг сам согласился помочь.

Но в то же время бледное лицо Лехи преследует меня по ночам. Помню, как мы увиделись в последний раз. Он лежал в окружении подушек, апатичный, совсем не похожий на себя прежнего, – это я его сделала таким.

Подсознание вытеснило эпизод финальной встречи на много лет, но стрига вытащила его наружу, разбередив старые раны. Дважды уже не получается запихать воспоминания в самые дебри разума, туда, где к ним не будет доступа.

Я внушала Камилле – прошлое можно исправить, лишь находясь в настоящем. Поэтому сегодня делаю то, что должна была совершить уже очень давно: набираюсь смелости и иду в психиатрическую лечебницу.

Когда-то Алексей пытался спасти меня от беса – настало время вернуть старый «должок» и избавить друга от его собственных «демонов». Впервые в жизни у меня появился реальный шанс помочь ему.

На этой неделе я много работала и почти не бывала на улице. Прогнозы синоптиков оказались не преувеличением. Порывы ветра сшибают с ног, деревья гнутся в разные стороны, отвешивая поклоны. Кажется, будто они служат диковинную мессу древнему богу.

На середине дороге я сталкиваюсь со старухой в лохмотьях – она стоит на краю улице и яростно проповедует что-то о конце света. Удивительно, но возле бабки собралось несколько человек, которые вместо того, чтобы позвонить санитарам, внимательно вслушиваются в ее бредни.

Приехали! Надеюсь, всеобщая истерия скоро закончится – неизвестно к чему она может нас привести. Я наконец добираюсь до унылого здания с желтыми стенами. Леха, держись. Пусть с опозданием, но я приду тебе на помощь.

Леха

– Не вселяйся в меня! Не вселяйся в меня! Не смей приближаться!

Я начинаю шептать заговор от нечисти, не обращая внимания на грубые окрики соседей по палате. К безумцам стоит относиться с мудрой снисходительностью. Они не ведают, что несут.

– Опять завел свою шарманку! Да заткнись ты, шизик! Достал!

– Даже по ночам спать не дает – псих!

В меня летит чей-то грязный носок, затем второй и третий. Усмехаюсь – силы тьмы думают, что носки меня остановят? Наивные глупцы! Я буду читать заговоры все время, каждую секунду. Иначе демон войдет сюда, и тогда всем нам конец.

Пусть один мой местный знакомый думает, будто он шаман и общается с духом Наполеона, другой утверждает, что умеет становиться невидимым и читать мысли, только я здесь по-настоящему соприкасался с ужасающим миром магии. Одному мне известно, на что способна астральная тварь.

Губы начинают твердить заклинание в ускоренном темпе. Нужно успеть закончить заговор прежде, чем придет санитарка со шприцем. Большинство пациентов не любят уколы, некоторых даже приходится скручивать и стаскивать одежды насильно.

Дураки! Им дарят блаженное небытие, а они зачем-то предпочитают оставаться в нашей жестокой реальности. В глубине души я жду действия лекарств с предвкушением. После уколов тело становится неповоротливым, голова тупеет, мысли и тексты бесчисленных заговоров в ней просто не помещаются.

Только тогда я могу невольно покинуть свою бесконечную службу – крест, который, подобно Иисусу, не в силах сбросить с плеч. Перевожу взгляд на часы. До прихода медсестры остается пятнадцать минут. Я заканчиваю заговор. Теперь силы тьмы не потревожат нас, по крайней мере – какое-то время. Порадоваться краткой передышке не удается. По стене ползает серый силуэт. Наивному взгляду может показаться, будто его отбрасывает штора, которую колышет ветер, но я-то знаю, как ловко астральные твари умеют маскироваться! Давно изучил их уловки!

Скорее всего, он вновь наблюдает за мной. Куда бы я ни пошел, демон следует по пятам. Пусть доктор уверяет, что звуки, которые я слышу за спиной – собственные шаги, а таинственные очертания на стенах – тени предметов. Меня так просто не проведешь!

Бес рядом. С того дня, как мы с ним впервые встретились. Я прикрываю глаза, надеясь, что, когда открою их вновь, тварь исчезнет. И невольно проваливаюсь в воспоминания о периоде, когда моя жизнь изменилась бесповоротно.

* * *

Мне было шестнадцать. Сейчас я завидую прежней юношеской легкости и даже проблемам, что казались тогда практически неразрешимыми. По сравнению с тем Лехой я сегодняшний ощущаю себя практически стариком.

Как и почти всех парней в шестнадцать, меня больше всего на свете волновали девчонки. Но подростковые прыщи, толстые очочки и регулярные походы в церковь в компании набожной бабушки не добавляли мне очков в качестве потенциального бойфренда.

Каждый разговор с более или менее привлекательной девушкой, который длился дольше фразы «Привет!» или «У тебя есть запасная ручка?», становился настоящим событием – сокровищем, которым я дорожил. Порой перед сном я воспроизводил случайный диалог в мельчайших деталях, смаковал его, искал подтексты и едва различимые, понятные только двоим, намеки.

В моих фантазиях у нас с прекрасной собеседницей практически начинался роман, но мечты обращались в труху с первыми лучами солнечного света. Так было до тех пор, пока я не познакомился с ней, моей настоящей первой любовью.

Как ни странно, мы столкнулись в самом неподходящем месте для романтических встреч – церкви. Я был со своей бабушкой, она – со своей. Старушки обменялись приветствиями, несколько минут нудно обсуждали погоду, урожай и суставы, которые то и дело ныли из-за дождей.

Когда темы были исчерпаны, моя бабуля вежливо откланялась и отошла поставить свечки за упокой родственников. А ее знакомые стали вести себя более чем странно.

Внучка, натуральная блондинка с утонченными чертами лица, повернулась спиной к алтарю. Она начала что-то монотонно бубнить, что-то похожее вовсе не на молитву, а на заговор или заклинание, периодически делая пассы руками. Старушка одобрительно кивала. Порой она останавливала и поправляла девушку, будто была не только ее бабушкой, но еще и наставницей.

Самое удивительное: окружающие упорно делали вид, словно не происходит ничего необычного. Они спокойно слушали службу, молились, покупали свечки… Казалось, люди вовсе не видят эксцентричных прихожанок в церкви.

Я никогда не был религиозным фанатиком. Зачем некоторые неистово верующие придираются к тем, кто по незнанию нарушает мелкие правила, находится вне моего понимания. Но то, что происходило сейчас, явно выходило за любые рамки.

Я завороженно наблюдал за их руками. Пальцы старухи и девушки постоянно пребывали в движении, будто паучьи лапки, что синхронно прядут нечто не доступное глазу простых смертных… Не покидало ощущение неправильности и даже кощунственности действий причудливой парочки. Но в то же время бабушке с внучкой удалось меня заинтриговать.

– Что это вы творите? – наверное, мой вопрос прозвучал чересчур резко, поскольку девушка сразу же замолчала, бросила невидимое «рукоделие», вздрогнула и обернулась.

Белокурая прядка выбилась из-под целомудренного платка. Ее глаза стали огромными, как у лани. Девушка выглядела такой испуганной и растерянной, что я сразу же пожалел о своем вмешательстве. А еще – я влюбился.

– Бабуля, я отвела прихожанам глаза, – оправдывалась тем временем внучка. – Он не должен был ничего заметить, – лепетала она.

– Не должен. Но заметил. Пусть этот случай послужит тебе уроком, – степенно промолвила старушка, грозно зыркнув на меня. Я поежился. Ее взгляд препарировал душу подобно скальпелю. Наверное, именно так выглядела Баба Яга в старых сказках, которая могла накормить вкусным ужином, а могла самого доброго молодца сварить заживо. – Среди обывателей встречаются те, кто видит больше, чем способен понять.

Я хотел потребовать объяснений, но изо рта не вырвалось ни слова – язык не шевелился. Старая карга околдовала меня, чтобы не привлек к ним внимания. Околдовала!

– Лешенька! Ты где? – окликнула меня родная бабушка.

Старушка и ее внучка тем временем резво развернулись и быстро покинули церковь. Тогда я подумал, что больше их не увижу, и мысль вызывала одновременно легкую горечь и облегчение.

Девушка-лань была чересчур привлекательной, чтобы ее забыть сразу после того, как увидел – пожалуй, симпатичнее всех, кого я встречал раньше. Но то, с чем я столкнулся, не укладывалось в привычную картину мира. А уж старуха… бр-р. Мороз по коже.

Можно было расспросить бабушку о ее знакомых, узнать, где учится внучка, подстроить с ней встречу. Но я чувствовал: лучшим вариантом будет просто выкинуть происшествие из головы. Не связываться.

К моему удивлению, я встретил девушку на следующий день на выходе из церкви. На ее русых волосах играл солнечный лучик. Теперь незнакомка вызывала банальную, но стойкую ассоциацию с ангелом.

Она первая меня подкараулила. Вначале я даже не поверил в случившееся – ни одна девушка еще не проявляла особой заинтересованности в общении. Но других людей рядом не было. Красавица улыбнулась – пожалуй, одного легкого движения ее губ было достаточно, чтобы свести с ума неизбалованного женскими чарами паренька.

Девушка призналась, что ее зовут Лиза и она – ведьма. Вчера под надзором бабушки училась снимать порчу с помощью церковной магии.

«Чудная», – мелькнула первая мысль. Колдовства ведь не существует! Вчерашнее онемение я уже легко объяснил природной робостью. Неспроста в книгах и фильмах смущенный парень при виде симпатичной собеседницы часто не может вымолвить ни слова. Неудивительно, что однажды подобное случилось и со мной.

Немного смущало ее позиционирование, но я подумал: если у девушки такие глаза, талия и волосы, она может представляться кем угодно, хоть джедаем, хоть королевой фей. И делать все, что захочет. «Колдунья» тем временем принялась горячо убеждать, будто у меня тоже есть мистический дар – иначе бы я не заметил их ритуал.

Нельзя зарывать талант в землю, необходимо его развивать. Лиза разглагольствовала о магии, чудесах, неподвластных обычному человеку, об устройстве вселенной, но я почему-то смотрел только на ее губы.

Затем взгляд опустился ниже – на девичью грудь… Дальнейшим мыслям я уже был не хозяин, и они вращались вовсе не вокруг эзотерики. Лизины слова сливались в белый шум, но я ритмично кивал, как кивают игрушечные собачки-болванки в машинах.

Ради того, чтобы постоять рядом с ней еще немного, я готов был согласиться с чем угодно. Внезапно девушка замерла, наклонила голову и замолчала. Упс. Похоже, она что-то спросила.

– Я имею в виду ту заброшку, в которую превратился бывший стадион, – повторила красавица, видимо решив, что нужны пояснения. – Приходи сегодня в восемь часов вечера – буду учить тебя ворожбе.

Конечно, я пришел, бойко наврав бабуле, будто учительница поручила подтягивать отстающего одноклассника.

Ради Лизы я и затеял игру в эзотерика. Из всех религий и мифологий я был знаком только с православием, поэтому, оказавшись в ковене, поработал над репутацией белого мага, который борется с силами тьмы с помощью молитв и христианских ритуалов.

Идеи черпал из фильмов и компьютерных игр, когда просили привести «матчасть», ссылался на вымышленные источники, для верности придумал прабабку-ведьму, завещавшую мне семейный гримуар. Многих знаний по эзотерике нет в интернете, они существуют лишь в виде рукописных тетрадей и старых книг, которые хранятся в пыльных архивах.

Проверить меня было практически невозможно. По-моему, все, что я нес, звучало на редкость бредово, но остальным так не казалось. Лиза и ее друзья каждый раз почтительно выслушивали саги о моем богатом «колдовском опыте».

– Знаешь, я никогда не знала о молитвенных щитах. Подумать не могла, что ты так подкован в ворожбе, – призналась однажды моя «ведьмочка». – Права бабушка: век живи – век учись!

Нет, я даже мечтать не мог о том, что такая девушка, как Лиза, однажды разглядит в неказистом очкарике больше, чем просто друга. Но каждый раз во время посиделок ковена можно было украдкой любоваться ее грацией и лицом. А улучив момент, даже «по-дружески» приобнять.

Моя влюбленность в Лизу вовсе не значит, что другие члены нашей маленькой шайки были мне совсем безразличны или вовсе неприятны. А с Никитой, демонологом, у которого дома была приставка с коллекцией видеоигр, я, можно даже сказать, сдружился.

Но ради ни одного из них я не стал бы зубрить толстенные тетради с заговорами, скучать на совместных медитациях и мерзнуть в лесу во время очередного нудного «ритуала».

В нашей компании была еще одна девушка – Алика. Тоже ничего. Не чета, конечно, моей Елизавете, но любознательная и смешливая. Пожалуй, ее даже можно было бы назвать милой, если бы Алика не была влюблена.

Иногда любовь красит человека, помогая ему стать смелее и ярче.

Алику же она одурманивала и делала похожей на мартовскую кошку: думать о чем-то, кроме объекта своих воздыханий, больше двух секунд было выше ее сил. Даже если Эрика не было рядом, он маячил в глазах девушки, заставляя то светиться от счастья, то бледнеть и тихо страдать.

Сам Эрик оказался не без странностей. Считал себя покорителем духов. Я было отнесся к нему с мужской солидарностью – чего не сделаешь, чтобы впечатлить понравившуюся девчонку, но, похоже, Эрик искренне верил в то, что говорил.

Еще паренек часто дрался, вонял пивом и дешевым одеколоном. К прочему букету наш «Ромео» сквернословил. Меня, воспитанного в интеллигентной, когда-то в прошлом даже аристократической семье, от подобного передергивало.

В тот вечер, когда Алика заглянула к нам в гости, я и мой друг Никита рубились в приставку. Как это всегда бывает в компаниях, когда между влюбленными происходит разлад, каждый стремится перетянуть общих приятелей на свою сторону.

Алика, видимо, решила начать «обрабатывать» друзей первой. Она выглядела иначе, чем обычно: куда-то делась прежняя мягкость и наивность, девушка тряслась от злости. Видимо, Эрик довел бедняжку до белого каления, поскольку то, что она несла, походило на сценарий дешевого фильма ужасов.

Уж не знаю, что он натворил, но Лика клялась, будто ее парень одержим и беса нужно изгнать. Слушая сумбурный рассказ про демона, который якобы перехватывает контроль над Эриком, я испытывал к ней легкую жалость вперемешку со снисхождением.

Какие оправдания только не придумывает любящая девушка для своего мужчины. Видимо, в глубине души глупышке казалось, что стоит провести ритуал, и Эрик превратится в того, кем он никогда не являлся. Вместо быдловатого мальчика из неблагополучной семьи с пристрастием к мату и дешевым сигаретам мы получим галантного рыцаря.

Я согласился помочь, хоть и наверняка знал: ее план не сработает. Алике будет полезно понять: демоны существуют лишь в ее голове. К тому же участвовать в экзорцизме весело. Скоро начнется взрослая жизнь, меня вначале загрузят университетом, потом работой. Когда еще удастся примерить на себя в роль Ван Хельсинга?

Спустя время я осознаю, что была еще одна причина, почему я поперся туда, не столь безобидная, как две предыдущие. Возможно, я даже не понимал ее до конца. Будь хоть малейшая иллюзия успеха (в конце концов, может же Эрик почувствовать вину, испугаться и хотя бы некоторое время вести себя прилично?), Лиза прониклась бы ко мне глубоким уважением, а затем, затем… нет, даже думать об этом было чересчур дерзко! Не хотелось растравливать душу сладкой надеждой.

Во время подготовки к ритуалу я чувствовал подъем и воодушевление, как перед костюмированной вечеринкой. Мы зубрили заговоры, достали святую воду и большой крест.

С трудом верилось, что ребята воспринимают наш экзорцизм всерьез, но судя по их мрачным лицам, так оно и было. Мне же приходилось порой сдерживать себя, чтобы не прыснуть в кулак.

Я никогда не считал нашу Алику красоткой, но в день «икс» она была хороша. Зеленые глаза сверкали подлинной яростью, обычно бледное личико раскраснелось от слепой уверенности в своей правоте. Темные волосы растрепал ветер, и даже покусанные губы стали вдруг привлекательными.

Я так залюбовался, что чуть не забыл слова заговора. Голоса ребят сливались в унисон, мерный ритм убаюкивал, одновременно даря ощущение торжественности и причастности к большому общему делу.

Я тоже почти вошел в роль – на миг вообразил себя колдуном, которому все подвластно, купался в неведомом ранее ощущении всемогущества, смаковал его и упивался им. Счастье длилось недолго.

Еще во время подготовки я предчувствовал: наша затея может выйти боком. Из-за природной тревожности в ночь перед обрядом я прокручивал не самые радужные «последствия» – узнай любой взрослый, чем мы занимаемся, он вызовет полицию.

Дальше нас обвинили бы в увлечении запретными веществами или же хуже – признали бы сатанинской сектой. Моя бабуля! При мысли о ее реакции бросало в холодный пот. Всю ночь я придумывал внятные объяснения «ритуалу» – можно было соврать, будто мы увлекаемся косплеем или ролевыми играми по фэнтези-книгам…

Но к тому, что у девчонки за спиной появится черная тень, подготовиться оказалось невозможно. В первую секунду я подумал, будто у меня разыгралась фантазия. Затем списал видение на галлюцинации от перевозбуждения или недосыпа. Я перестал читать заговор – время для детских игр миновало. Моргнул, но тень никуда не исчезала.

Она причудливо извивалась, принимая различные формы и образы. Передо мной предстала учительница, которая умерла, когда я был в первом классе. Подружка по двору. Она куда-то исчезла, родители сказали – переехала, но я им не верил.

Наконец появился покойный дедушка. Сердце защемило. Я было бросился к нему в объятия, но секундная радость быстро сменилась ледяной оторопью. Дедушка несколько лет назад поскользнулся в ванной и сломал шею. Сейчас она была вывернута под неестественным углом. Но несовместимая с жизнью травма, казалось, ничуть мешала ему.

Дедушка улыбнулся мне, как когда-то в детстве, и протянул руки. Желудок отреагировал выбросом желчи. Крест и бутылка со святой водой выпали из рук. Я взглянул на Алику, но она продолжала самозабвенно читать текст заговора, будто не происходило ничего неожиданного. На лице ведьмы, теперь я не сомневался, кем она является на самом деле, застыла победоносная улыбка.

Алика казалась крайне довольной собой, даже когда демон в дедушкином обличье подбирался ко мне ближе и ближе. Может, в этом и заключалась суть ее плана?

Ноздри защекотал сладковатый запах полуразложившегося мяса. Тело парализовало – я слышал, некоторые жертвы насилия впадают в ступор, но никогда не испытывал ничего похожего на себе. Из глаз брызнули слезы, а по ноге потекла теплая жидкость.

Тогда я понял: магия существует на самом деле! А значит, все, что писали в книгах про демонов, правда. Тварь может сделать со мной что угодно. Свести с ума, захватить тело. И даже убить.

Осознание происходящего оказалось подобно удару молнии. Я снова взглянул на колдунью. Сейчас ее ликующая улыбка напоминала оскал кобры перед прыжком. Эта девушка вечно носилась со своими отношениями, как курица с яйцом. Не видела ничего и никого кроме больной любви. Смысл ритуала стал ясен как день.

Эрик действительно был одержим. Лика решила скормить меня нечисти вместо него. Принести в жертву, чтобы тварь отцепилась от ее парня. Острая вспышка гнева помогла сбросить оцепенение.

К черту ее! К черту ритуал! К черту их всех, включая проклятую Лизу!

Я развернулся и побежал прочь, не обращая внимания на окрики бывших друзей. Спортивные достижения никогда не были моим коньком – очень скоро темп пришлось сбросить из-за рези в боку. Промедление могло стоить жизни.

Я увидел ближайшее такси. Запрыгнул в него. Похоже, видок у меня был такой, какой и положено иметь человеку, столкнувшемуся с нечистью или погоней. Водитель бросил взгляд на мое лицо и не стал дожидаться своего пассажира. Он без вопросов отвез меня к дому.

Вид родной комнаты несколько успокаивал. Джинсы и футболка, которые лень было убрать вчера, мирно висели на спинке стула, на полке стояли иконы (за ними находился мой тайничок с заначкой).

Я отдышался. Пошел в ванную. Больше всего на свете хотелось принять душ, а сразу после него добавить бывших друзей в черный список и больше никогда-никогда не вспоминать о сегодняшнем дне.

Теплые струи воды, казалось, смывали с меня не только грязь, но и ужас от пережитого. Я оказался не силах убедить себя, будто увиденное примерещилось. Но утешался мыслью: самое страшное позади.

Отныне я стану умнее и буду обходить любую мистику за версту. Конечно же вместе с ковеном придется забыть и Лизу. Осознание того, что наш несостоявшийся роман окончательно останется в прошлом, вызывало щемящую грусть.

Но ни одна красотка в мире не стоит риска быть сожранным инфернальным хищником. Что действительно важно: я вновь окажусь в привычной, а главное – безопасной реальности.

…Когда увидел его силуэт в зеркале, я понял: безопасной реальности отныне не существует.

– Ты действительно думал, что убежишь от меня так просто? Не уйдешь… Я теперь всегда буду рядом, – раздался приторный шепот над ухом. Мочку на миг опалило ледяным дыханием твари.

Я кричал и кричал, и кричал… Прибежали родители. Отец выломал дверь и осторожно вывел меня из ванной. Я кричал. Папа ласково заговорил со мной, начал расспрашивать, что случилось. Кто-то обидел? На меня напали хулиганы? Они били? Шантажировали?

Я кричал и разглядывал лицо того, кого считал одним из самых близких людей. На его лбу появилась морщинка, она всегда возникала, когда отец волновался. Откуда мне знать, что это мой папа, а не тварь, подло принявшая его облик?

Мама принесла стакан воды с валидолом, лепетала что-то про нервный срыв и чрезмерную нагрузку в учебе. Я почти поднес воду к губам. В последний момент замер. Через еду и питье колдуны, а значит, скорее всего, и демоны могут передать негативные программы. Что если это бес под маминой личиной пытается меня опоить?

Стакан полетел на пол, разлетевшись на сотни осколков. Я кричал.

Теперь каждый прием пищи сопровождался риском быть отравленным колдовством. Я почти не мог есть. Не мог спать. Знания, полученные в заброшке, подсказывали: во сне энергетические защиты ослабевают и перехватить контроль над человеком гораздо проще.

Демон может забраться в меня. Что он будет делать дальше – неизвестно. Может, изнасилует хорошенькую соседку, а может – перережет мою семью, пока мама с папой мирно спят.

В раннем детстве, когда становилось совсем плохо или страшно, я склонялся перед иконами в молитве. После пережитого ужаса окончательно убедился: Бога нет или ему совершенно наплевать на нас, маленьких человечков.

Будь Господь неравнодушен и добр – наказывал бы лишь грешников. Я не делал ничего дурного, лишь хотел немного помочь одной девчонке и произвести впечатление на другую.

Бог, в которого я верил малышом, не позволил бы колдунье натравить на невиновного человека демоническую тварь. Родным – упечь меня в психушку, врачам изо дня в день промывать мозги и пичкать лекарствами, внушая, будто я сумасшедший…

Лиза и Никита навещали меня в больнице. Девушка, которую я еще недавно любил, сочувственно смотрела глазами лани. Она клялась, будто демон ушел в свой мир и больше никого не тронет. Ребята читали успокаивающие заговоры, пытались втюхать какие-то «целительные настои» и травки. Но будь я проклят, если еще хоть раз поверю колдуну или ворожее!

Сейчас я почти не сомневаюсь: они всегда прислуживали тьме, как и та дрянь Алика. Даже Лиза. Второе послание к коринфянам гласит: «Сатана принимает вид Ангела света». Я не повелся на козни зла и продолжаю упорно твердить одни и те же фразы: «Не вселяйся в меня! Не вселяйся в меня! Не смей приближаться».

Я безумен? Не-е-ет! Похоже, я единственный, кто ведет себя адекватно в жутком мире, где водятся демоны.

Знаю, наша история не закончится до тех пор, пока я не испущу последний вздох. Ведьма явится за мной, чтобы добить. Я готовлюсь к этому каждую секунду и обещаю: не дам ни колдунье, ни ее демону вновь причинить мне вред!

Алика

Я немного поколдовала перед выходом возле зеркала. Нацепила на лицо магическую «вуаль». Теперь люди принимают меня за того, кого ожидают увидеть. Уставшая блеклая женщина в регистратуре «узнает» родственницу пациентки – кажется, врач даже предупреждал о ее визите. Санитарка увидит новенькую коллегу, чье лицо и имя постоянно ускользают из памяти.

Морок работает безотказно: случайные встречные рассеянно кивают и забывают о моем появлении через долю секунды. Никто не останавливает и не задает лишних вопросов.

А вот я теряюсь. Несмотря на то, что посещаю диспансер далеко не впервые, на психфаке мы даже проходили здесь практику, я еще не успела привыкнуть к удручающему состоянию психиатрических больниц. Кажется, здесь давят на людей даже стены.

Только в иностранных фильмах лечебницы, где врачуют самое ценное – души, больше напоминают санатории, в которых довольные пациенты круглыми сутками занимаются арттерапией и ведут светские беседы на философские темы.

Коридор встречает меня запахом дешевых сигарет и человеческих экскрементов. Ползущая по стенам мелкая астральная шваль, что подпитывается страданиями пациентов, вызывает стойкую ассоциацию с филиалом ада.

Об этом не принято говорить вслух, но местные правила удручающе напоминают порядки на зоне – здесь строгая иерархия, валюта в виде сигарет и жесткие ограничения.

Вхожу в палату. Пациенты к появлению незнакомки тоже относятся с буддийским спокойствием. Они давно ждали медсестру и сразу начинают перекидываться невеселыми остротами про бесплатное путешествие в страну забвения.

А я с трудом сдерживаюсь, чтобы оставаться спокойной. Что не люблю во «втором зрении» – оно имеет обыкновение «включаться» без малейшего желания с моей стороны и даже без предупреждения.

Вовремя не «закрылась»? На голову обрушивается шквал непрошеной информации. Держи, дорогая ворожея, кучу подробностей из чужих поломанных судеб, сумбурные обрывки мрачных воспоминаний, эмоций и мыслей.

Я вижу парня, который пытался покончить с собой после того, как застал любимую с лучшим другом; неприлично толстого мужчину с раздвоением личности – одно из последствий сексуального насилия, перенесенного в детстве. Бывшего бизнесмена. Его предал партнер, что послужило триггером для развития паранойи…

Зачем мне знать их истории? Голова идет кругом. Кажется, вот-вот из носа брызнет кровь. На пациентах нет ни порч, ни проклятий, в палате не водится ни одного самого захудалого беса (не считать же всерьез нечистью шушеру из коридора?).

Но местные обитатели находятся во власти демонов. Имя им – боль, страх, стыд и непереносимое чувство вины. Я не сразу узнаю Алексея. Неудивительно. Он всегда был худым, но сейчас напоминает обтянутый кожей скелет. На ум приходят фотографии жертв концлагерей и почему-то голодающие дети из Африки.

Лиза раньше посещала старого друга, она упоминала, что Лешу приходится кормить насильно: он отказывается принимать пищу, поскольку боится окорма. Но я думала, будто ведьмочка преувеличивает.

Конечно, глупо было бы ожидать, что увижу живого, начитанного подростка, с которым дружила когда-то. Мы все изменились. Но все же я не понимала, что разница между Лехой из прошлого и настоящего будет столь колоссальна.

Казалось бы, при специфике моей работы давно пора привыкнуть к чужой боли. Ковыряться в страданиях – рутинная обязанность любой ведьмы и любого психолога. Но при взгляде на Леху к глазам подступают слезы. Леха, Леха, что же с тобой стало?!

При виде меня скелет, который когда-то был другом, начинает трястись и отползает в дальний угол кровати. Глаза бывшего приятеля расширяются, словно он узрел чудовище из романа Стивена Кинга. Леха суетливо крестится и начинает бормотать не то заговор, не то молитву. Удается разобрать лишь слова: не подходи, не подходи. Не вселяйся!

– Привет, – осторожно произношу я. Стараюсь говорить ласково, как с раненым и напуганным животным или больным ребенком.

– Не подходи, ты – демон, – твердит Алексей.

Парень, который лежит рядом с Лешей, картинно закатывает глаза.

– Д-да у н-него все д-демоны. От уб-борщиц до с-соседей по п-палате. Н-недавно на с-санитара наб-бросился. Он у нас че… черный – чем не демон?

Острота далась заике с видимым трудом. Возможно, он даже придумал ее заранее и репетировал перед зеркалом. Вышло все равно совсем не смешно.

– Не слушай, – улыбаюсь уголками губ и присаживаюсь на край кровати. Леха смотрит так, будто его собираются заживо съесть, – здесь нет демонов. Я – твой друг.

Леха

Как часто она являлась мне в ночных кошмарах! Вначале я думаю, что происходящее – сон. Но нет, она здесь, из плоти и крови.

Я слышу ее дыхание, вижу притворно доброжелательную улыбку. Ведьма пытается расположить меня, чтобы растерялся и ослабил защиту. Знакомая тактика – колдуны стараются очаровать жертв практически всегда. На парней по палате методы ворожеи сработали безотказно, даже Заика пытается с ней флиртовать.

Как это знакомо! Сейчас ни одна сила в мире, будь то санитар или главврач, не убедит, будто происходящее – «плод больного воображения».

Спустя годы Алика предстала почти такой же, какой я ее запомнил: бледная кожа, черные, будто уголь, волосы. Только лицо колдуньи окончательно утратило полудетское очарование. Оно стало красивее, но приобрело жесткие, даже несколько хищные черты.

Обмануться стало сложнее. Передо мной не невинная девочка, которая увлекается эзотерикой ради забавы, как другие девицы следят за жизнями знаменитостей или тестируют на себе косметику.

Алика – взрослая и очень опасная служительница тьмы. Вспоминаются строки из Святого Писания: «Мужчина ли или женщина, если станут они вызывать мертвых или волхвовать, да будут преданы смерти; камнями должно побить их, кровь их на них».

Почему я раньше не отнесся к предостережению из Библии с должным вниманием? Неважно, сейчас меня не провести. В нашей больнице запрещено иметь при себе личные вещи ради безопасности пациентов. Но кого это останавливает?

Здесь есть все. Кто-то прячет «запрещенку» в нижнем белье, надевая несколько трусов, чтобы не бросалось в глаза. Кто-то, как я, хранит прямо в кровати.

Санитары, словно надсмотрщики в тюрьмах, конечно, догадываются о маленьких нарушениях, но смотрят на них сквозь пальцы.

Опускаю руку под матрас, с удовольствием нащупываю заточку. Я выменял ее на прошлой неделе на выпечку, которую исправно приносит бабуля. Я не позволю ни демонам, ни магам вновь себя уничтожить!

Алика

При виде меня парень визжит, как девчонка, и начинает копаться в матрасе – что у него там? Соль и бутылочка со святой водицей? Оберег? Соседи, видимо привыкшие к похожим сценам, раздраженно переговариваются.

– Вы новенькая? – сочувственно спрашивает постоянно дергающийся и извивающийся, будто червяк, пациент. – Не обращайте внимания. Леша у нас безобидный – он и мухи не тронет. Только всегда пытается спастись от какого-то демона. И порой принимает за него разных людей.

Всегда? Значит, вот как проходят последние годы твоей жизни… Амулет наставницы опаляет шею, будто пытаясь о чем-то предупредить. Обычно магические обереги не оставляют следов.

Но от моего, похоже, будет ожог. Бывший друг впивается в лицо недобрыми напуганными глазами.

– Не говори, что демонов не существует. Не лги! Ты сама одного них призвала!

Кажется, я начинаю понимать, почему местное лечение было на редкость не эффективно. Годами человека, который столкнулся с демоном, пытались убедить, будто их нет в природе. Неудивительно, что он замыкался, уходил в защиту, еще глубже погружаясь в свой невроз.

– Я не собираюсь тебя обманывать. Демоны есть. Но ни один из них больше не причинит тебе вреда. Я не позволю.

Пациенты с недоумением переглядываются. Некоторые многозначительно косятся на дверь. Мои речи изрядно нервируют местных. Время ограничено: еще немного, и они поймут, что в палате не медсестра. Тогда больные вызовут санитаров – уже для меня. Никакой морок не спасет. Снимаю с шеи цепочку. Пододвигаюсь к Алексею.

– С этим любая нечисть тебе не страшна.

Леха

Она приближается ко мне, тянется к шее. Собирается придушить?

В моей дрожащей руке зажато лезвие. Сейчас или никогда! Но что-то в облике колдуньи заставляет повременить с решительными действиями.

Взгляд невольно притягивает камушек на цепочке, который ведьма сжимает в руках. Поистине чародейская вещица! Сложно с первого взгляда определить, что это за кристалл. Он завораживает меня, как сияющие побрякушки гипнотизируют глупых сорок.

Кажется, будто украшение вобрало в себя солнечные лучи. Когда смотришь на него, невольно вспоминается то, что давно было оттеснено на задворки сознания. Теплый свитер, заботливо связанный бабушкой, материнские объятия, долгие семейные вечера за игрой в «монополию» и «мемо».

Навсегда утраченное когда-то ощущение безопасности и покоя.

Конечно, я осознаю: ассоциации ложны. Вещь намеренно будоражит теплые воспоминания, чтобы усыпить мою бдительность. Скорее всего, украшение в руках ведьмы отравлено темными чарами, как и все, к чему она прикасается.

Как только амулет окажется на моей шее, цепочка начнет затягиваться вокруг нее, подобно змее. Или на камушке «переклад». Еще когда «учился» в заброшке, наслушался баек о том, как черные колдуны скидывают на предметы порчи, проклятья и болезни своих клиентов.

В фантазиях я не раз героически расправлялся с ведьмой, чтобы остановить бесконечный круговорот зла. Но в реальности никогда не был смельчаком. Я боялся хулиганов во дворе и бродячих собак. Боялся строгую математичку. А главное, боялся навредить кому-либо, пусть даже и не специально.

Да, передо мной демон, но выглядит он как человек. Проклятье, ее уловка работает. Напасть на девушку, даже зная, что она собой представляет, у меня не получится. Слова ворожеи льются как елей, а обманчиво-теплые зеленые глаза дразнят обещанием: «Я подарю тебе покой. Не надоело ли постоянно сражаться?»

Признаюсь честно, давно надоело. А главное – у меня нет ни малейшей мотивации бороться за жизнь. Что ждет меня в будущем? Вечность в разных психиатрических лечебницах, постоянная оборона…

Стоит ли такая жизнь того, чтобы за нее цепляться? По щекам льются слезы, я чувствую себя смертельно уставшим, мелким и жалким. Мне нет еще и двадцати пяти, а я уже моральный старик. Даже отважься я напасть, не факт, что смог бы расправиться с ней…

Истощение, отсутствие физической активности, скудный рацион психической больницы сделали из меня слабака. Силенок порой не хватает даже на то, чтобы вытащить свое исхудавшее тельце на прогулку по больничному дворику.

Мотаю головой. Эти мысли – дьявольский морок! Колдунья сама их навеяла! Я не попадусь в твои сети, ведьма. Моя жизнь сейчас действительно ничего не стоит. Поэтому я позволю тебе осуществить дьявольский замысел, а когда ты решишь, что все идет по твоему плану, нанесу свой удар!

Алика

Страх, что покинул меня на время, пока я была под магической защитой, вновь вернулся, стоило снять кулон с шеи. Что я тут делаю? Зачем пришла к психу, который явно настроен недружелюбно. А если он на меня накинется?

Не похоже, чтобы кто-нибудь из скучающих местных зевак, с любопытством наблюдавших за развязкой событий, готов прийти мне на помощь. Я медлю, потому что в глубине души не желаю расставаться с кулоном. Он дарит уверенность: со мной не может произойти ничего по-настоящему страшного. Что бы ни творилось вокруг – звонок с того света от мертвой наставницы или нападение стригоя, я воспринимала происходящее как фильм ужасов в кинотеатре.

А сейчас настала пора уступить защиту другому.

Чтобы не передумать, я как можно быстрее застегиваю цепочку от амулета на шее Лехи. Руки дрожат. Смелее. Если кулон сработает, я точно не переплачиваю за возможность сделать Алексея таким, как прежде.

Ему защита важнее.

Леха

Ну вот и все. Сейчас я решусь. Ведьма стоит так близко, она расслабилась и думает, будто уже достигла своей грязной цели. Другого шанса может и не представиться!

Но моя рука медленно отпускает заточку, а постоянная дрожь стихает. Кажется, будто я перенесся в самое безопасное пространство в мире – оказался в теплой ванне или материнской утробе. Проходит приятная дрожь. От солнечного сплетения по всему телу разливается исцеляющее тепло и свет.

Несколько секунд я наслаждаюсь внезапным блаженством, не в силах сосредоточиться ни на чем кроме него. А затем… узнаю себя – но не обреченного борца с нечистью, а того мальчика, что, казалось, безвозвратно потерялся много лет назад.

Заговоры, что годами крутились в моей голове практически без остановки, и зловещие шепотки страха стихают, уступая место почти оглушительной тишине. А потом громко, словно набат, звучит мой истинный голос: господи, да о каких демонах, собственно, идет речь?

Здесь их точно нет – и, скорее всего, не было никогда. Даже если допустить, будто бес действительно преследовал меня какое-то время, сейчас я не чувствую ни малейших признаков потустороннего присутствия.

С холодной головой вспоминаю симптомы одержимости и мысленно вычеркиваю один за другим. Болезненной похоти нет. Ощущение всемогущества – тоже мимо. Я никогда не ощущал непреодолимого желания навешивать на окружающих порчи и не получил никаких сверхспособностей…

Да вообще зачем я злобному демону? Чтобы вместе томиться годами в психушке? Растерянно озираюсь.

Сейчас кажется, будто в последние несколько лет я носил очки, которые причудливо искажали реальность. Они наделяли в моем сознании обычные и даже банальные вещи пугающими чертами. Так тень от занавески превращалась в силуэт инфернальной сущности, а звук собственных шагов – в упругую поступь астрального хищника за спиной.

Автором жуткой картинки был страх. Он не покидал меня со дня ритуала до настоящего момента. Но сейчас для ужаса просто не осталось места. Его вытесняла согревающая, похожая на топленое молоко, энергия чистой любви.

Я поднимаю глаза и вижу не коварную ведьму, а всего лишь подружку из детства. Алика пришла меня навестить, а я схватился за заточку. Идиот. Господи, да как такая мысль вообще могла прийти в голову?! Видимо, не зря меня упекли сюда.

«Тише, тише, – мысленно говорю себе. Чувство вины и стыда не улучшают жизнь, уж я-то точно знаю. – Ты ничего не сделал, а то, что собирался сделать – уже не важно. Худшее позади. Теперь все будет иначе».

В моей душе отныне всегда будут царить покой и радость. Надеюсь, врачи заметят прогресс и скоро выпишут. Пусть даже запишут выздоровление «тяжелого пациента» в свои заслуги. Мне все равно.

Алику же, наоборот, начинает потряхивать – видимо, из-за того, что в палате открыта форточка.

– Так ты не… пыталась натравить на меня демона? – задаю самый глупый на свете вопрос.

Зеленые глаза девушки удивленно округляются. По ее реакции узнаю, Лика не виновна. Так правдоподобно недоумение разыграть невозможно.

– Да ты что! Никогда!

Алика

Первое, что я ощущаю, расставшись с амулетом – холод. Он заполняет каждую клеточку тела, по капле вытесняя тепло. Хочется навсегда спрятаться от мира в капусте из одеял, но я знаю, даже она не поможет.

Страх, что укоренился в груди, стоило снять цепочку, обретает силу. Противный внутренний голос твердит: единственную опасность для Лехи представляли его собственные домыслы, а «демоны» были лишь плодом воображения.

Мне же не раз угрожали и действительно пытались убить… Хочется крикнуть: «Я передумала!», заставить бывшего друга отдать цепочку назад или просто силой стянуть амулет с его тощей шеи.

По крайней мере, мне срочно нужно заглушить тревожные мысли лекарствами или коктейлями – может, и к лучшему, что ни того, ни другого сейчас нет под рукой.

Усилием воли выравниваю дыхание. Пусть защита, что делала меня практически неуязвимой, исчезла, магические силы остались. Дар забрать невозможно, как нельзя украсть мускулатуру у спортсмена, который тренировался всю жизнь.

Леха поправится и выйдет отсюда. История закончилась отлично – почему же у меня подгибаются коленки, как у маленькой девочки?

По лицу бывшего друга видно: он поражен и хочет обсудить произошедшее. Считает, что нам вообще много о чем необходимо побеседовать. Но у меня на разговоры просто нет сил.

– Никогда не снимай оберег – может снова накрыть. И, пожалуйста, больше не лезь в эзотерику! – единственное, что произношу я на прощание, потом разворачиваюсь и ухожу.

Надеюсь, Леха прислушается к совету. В магии пугливым нет места.

Первые полчаса оказываются самыми тяжелыми. Без оберега ветер кажется особенно неласковым, люди на улицах дергаными и от этого агрессивными. То и дело вспыхивают совершенно пустые и от этого еще более яростные ссоры.

В автобусе кому-то наступили на ногу. Неловкий пассажир хмуро пробормотал извинения, а жертва заголосила так, будто ее только что пытались зарезать. В магазине, куда я зашла за кофе, кассирша по рассеянности не сдала десять рублей, а разъяренный покупатель затеял громкий скандал и потребовал позвать ее начальника.

Родной город кажется напряженным и напуганным, будто маленький зверек перед лицом неведомой угрозы. Скорее всего, постепенно я привыкну к реальности без «магической подстраховки». Твержу про себя, что наконец-то ничего не тяготит и не гнетет. «Неисправимая» ошибка прошлого переписана в настоящем.

А опасности… Справлялась же я как-то с ними раньше, до амулета! На полпути к дому раздается звонок телефона. Лиза.

Странно, после нашей последней встречи я старалась не беспокоить подругу. Она ведь недвусмысленно дала понять, что не желает вмешиваться в мои проблемы. Надеюсь, с Лизой самой не случилось беды.

– Он при тебе? – строго спрашивает Елизавета вместо приветствия тоном, которым обычно отчитывает своих пятилетних подопечных. «Обожаю», когда она включает строгую воспитательницу. – Кулон. Только не говори, что ты посеяла оберег.

– Нет, не теряла, – отвечаю нарочито беззаботно. Ведьме не получится соврать – колдуньи чувствуют ложь за версту. Но немного недоговаривать – совершенно другое.

В конце концов, кулон был подарком. А значит, я могла распорядиться им по своему усмотрению.

– Но на шее его нет, – мрачно заключает Елизавета. Я почти физически чувствую, как подруга приходит в тихое бешенство. – Дай угадаю: ты отдала кулон нуждающемуся? Пришел клиент, на которого нападала особо опасная тварь или сильный маг. Или не так – жертвой оказался кто-то совсем беззащитный – к примеру, ребенок. Ты, как обычно, не удержалась.

Вздыхаю. Неужели я настолько предсказуема?

– Я отдала его Лехе, – зачем-то начинаю оправдываться. – Ты же видела его состояние. А кулон помимо прочего убирает фобии. Вот я и подумала, возможно, оберег – его единственный шанс выкарабкаться. Похоже, сработало. Лешке на глазах стало лучше!

Несколько секунд на том конце провода раздается лишь наэлектризованное молчание. Лиза явно не разделяет моей радости от «победы».

– Значит, я опоздала, – выносит вердикт она. Обычно спокойная колдунья больше не видит смысла сдерживать себя. – Я когда-нибудь говорила тебе, что ты идиотка? Кто-то напомнил о вашем криворуком экзорцизме и внушил, будто парень спятил из-за тебя, верно? Нет, я не раскладывала таро и не заглядывала в хрустальный шар. А еще я не психолог, в отличие от некоторых. Но даже моих скромных познаний достаточно для того, чтобы сообразить, как тебя развести.

– Не понимаю, о чем ты!

– А пора бы уже начать въезжать в ситуацию! – кричит Елизавета. Она помещает в свой вопль все накопившееся раздражение и страх. – Не первый день в профессии. Тебя целенаправленно лишили защиты. Тот, с кем ты имеешь дело, изучил твои паттерны. Надавить на жалость и вызвать чувство вины – что может быть проще? – после вспышки гнева силы оставляют подругу. Голос Лизы становится тихим и очень усталым: – Ты же вроде не совсем без мозгов. Распутываешь сложные случаи у клиентов. Почему же так легко ведешься на самые грубые манипуляции?

Ворожея, к сожалению, как обычно, права. И скорее всего, ее мысли, что я осталась без защиты, возникли не на пустом месте. Что-то снова случилось. Сердце словно сжимают холодные пальцы неупокоенного мертвеца.

– Приезжай ко мне, – подтверждая мою догадку, сухо приказывает колдунья, – разговор есть. Не могу тебя бросить – быстро сгинешь. Но хочу, чтобы ты знала, – добавляет Елизавета, прежде чем повесить трубку, – своим «комплексом спасателя» ты очень подвела нас обеих!

* * *

Обычно Лиза начинает разговор о неприятном издалека. Как и ее покойная бабушка Марья, ведьмочка производит впечатление хрупкой и совершенно безобидной женщины.

Чаще всего молодая колдунья встречает клиентку участливой улыбкой, и прежде, чем подойти к главной теме, Елизавета успевает сделать комплимент платьицу гостьи, обсудить ее детей и домашних животных.

В прихожей у посетительницы складывается ложное впечатление, будто она забежала поболтать к любимой подруге, а кухня, где проходят консультации, окончательно закрепляет его. Здесь на холодильнике висят детские рисунки и всегда витает аромат свежей выпечки и корицы.

Однажды мы в шутку вывели уравнение: чем больше сладостей на столе, тем дряннее новости предстоит услышать клиентке. Но сегодня Лиза, видимо, решила обойтись без «прелюдий». Видимо, наш разговор не подсластить никакими пирожными.

Руки подруги скрещены на груди, густые русые волосы собраны в неряшливый хвостик. По строгому лицу ясно, сейчас меня будут отчитывать.

– Слушай, у меня потрясающая идея, – с притворным воодушевлением заявляет Елизавета. – Давай раздавать ценные семейные реликвии и могущественные артефакты прохожим. Да что там амулеты! В мире же так много обездоленных и несчастных. Как тебе идея продать твою квартиру, чтобы накормить голодающих африканских детей. Или подарить ее первому встречному бомжу! – Лиза прищуривается, в ее глазах загорается злое пламя. Сейчас она как никогда похожа на свою бабушку. – Не нравится? Но у него же такая печальная судьба! Неужели ты не проникнешься? Как так, кто-то живет на улице, а ты – в доме. Иди, исправляй вопиющую несправедливость.

В который раз сталкиваюсь с подтверждением: любая ведьма в конечном счете – обычная женщина, какой бы мудрой, начитанной и осознанной она ни казалась. Нам свойственно преувеличивать, накручивать себя и тут же верить в то, что наговорили.

– Успокойся, – примирительным тоном говорю я. – Леха – не бомж и не посторонний. Он был и твоим другом.

– Другом? – Лизины зрачки сужаются, а ноздри наоборот – раздуты. – Серьезно? Вот ты – мой друг, какой бы дурындой ни была. А он – просто мальчик, с которым я недолго тусила в детстве. Сунулся в эзотерику и оказался не готов – тронулся рассудком. Очень печально, но такая судьба чуть ли не у каждого третьего неофита. Никто не заставлял Лешу встречаться с нами и – уж тем более – участвовать в ритуалах.

– Значит, тебе наплевать на него? – вопрос звучит резче, чем мне хотелось бы. Алый цвет в ауре подруги вспыхивает еще ярче.

– Мне не плевать на тебя! – на секунду кажется, что Лиза подойдет вплотную, возьмет меня за плечи и хорошенько встряхнет. – Думаешь, что помогла ему? Ты самонадеянная, как Маргарита из романа Булгакова. Помнишь, был эпизод, где Маргарита после бала у сатаны загадала желание. Она просила не приносить Фриде платок, которым та задушила собственного ребенка? А он был намеком, что Фриде нужно давным-давно попросить у души убитого младенца прощения. Маргарита благородно избавила женщину от платка и по собственной глупости лишила Фриду шанса на настоящее спасение. Обрекла на вечность в преисподней.

Не знала, что Лиза увлекается литературоведением. Необычная интерпретация Булгакова. Но пока я не вижу никаких аналогий. Елизавета в карман за разъяснением не полезет:

– Человек приходит на землю для того, чтобы проходить свои уроки через опыт. Возможно, один из уроков Леши заключался в том, чтобы столкнуться со страхом и преодолеть его. Если урок не пройден, он будет повторяться из воплощения в воплощение. Все в более и более колоссальных масштабах. Ты уверена, что помогла, забрав его «платок»? Или опять действовала в своем привычном сценарии, где нужно постоянно спасать других, независимо от их желания и непременно себе во вред? А может, ты сама находишься в «закольцовке»? Смотри, ситуации с самопожертвованием повторяются снова и снова. Иди вон еще Инге предложи помощь. Начни копаться в ее детских травмах, оправдывать. Почему бы и нет?

Представляю, как отреагировала бы Лиза, узнай, что уже предлагала. В любом случае с такой точки зрения я ситуацию не рассматривала.

– Ты действительно веришь, что я навредила Леше?

Белокурая ворожея лишь выдыхает.

– Не знаю. Может оказаться по-разному. Но себе ты точно не помогла. Тот оберег… Я хотела передать его дочери, если бы она столкнулась с угрозой порчи или проклятья. Или носить на шее. Сама знаешь – до восемнадцати ребенок находится в энергополе матери. Мы обе были бы в безопасности.

Хочется напомнить: Лизину собственную маму оберег, увы, не спас. Хотя наверняка баба Марья настаивала, чтобы дочь носила его постоянно. Это был бы удар ниже пояса.

Грустная истина, которую я усвоила за годы занятий ворожбой: на каждую «защиту» найдется и свой «хакер», способный ее взломать. Вовремя прикусываю язык. Напоминать Лизе о смерти матери ради того, чтобы победить в споре, мягко говоря, не этично.

– Я пыталась обезопасить тебя, – не унимается подруга, – но ты будто нарочно стараешься умереть как можно скорее! Чертова самоубийца!

Лиза на миг отворачивается. Мне почему-то кажется, чтобы скрыть на миг мелькнувшие в ее глазах слезы. В любом случае, когда колдунья вновь смотрит в мое лицо, в ее голосе звенит сталь.

– Пошли на кухню, нужно кое-что тебе показать.

Ведьма молча достает телефон и включает диктофон. На записи дрожащий детский голосок.

– Бог. Он злится. Ему нужна она. Скоро явится. Не будет встречи – убьет всех. Бог. Он злится… – текст повторялся по кругу бесконечное количество раз.

После того, как я лишилась амулета, а вместе с ним и внутреннего спокойствия, реагировать адекватно непросто. Первый импульс – бешено закричать «Это пранк? Что за чепуху ты мне поставила? И так нервы ни к черту, а тебе хочется нагнать еще больше жути?»

Но раньше Елизавета в любви к сумасшедшим розыгрышам замечена не была.

– Моя дочь произносит это во сне, – сухо поясняет колдунья. – Снова и снова, каждую ночь – догадываешься, о чем идет речь?

– Да, – я с вызовом поднимаю глаза на подругу, – как по мне – это бессмысленный набор фраз. Он может быть следствием массовой истерии. Сейчас каждый второй сделался проповедником и вещает о конце света. Выйди на улицу – убедишься сама. Маша могла нахвататься глупостей где угодно – в детском садике, по телевизору…

Меня перебивает резкий удар по столу. Фарфоровые чашки с цветочками испуганно подпрыгивают. Они не привыкли видеть свою аккуратную миниатюрную хозяйку настолько злой.

– Не притворяйся глупее, чем ты есть. Некая сущность, возомнившая себя богом, придет за тобой и угрожает всех нас уничтожить. А я, я… ничего не смогу с этим сделать! – Лиза внезапно вскакивает со стула и порывисто обнимает меня.

Подругу бьет крупная дрожь, она плачет и не может остановиться. Резкость и категоричность ведьмочки были лишь защитной реакцией, маской. Теперь, когда ее броня надломилась, я вижу Лизино истинное лицо.

Рассеянно глажу подругу по спине. Моя Лиза… самая мудрая, сильная и решительная ворожея из всех, кого я знаю, она напугана как ребенок.

– Ну что ты? Все наладится, вот увидишь. Я что-нибудь придумаю, – бормочу утешительную чушь, сама не веря в банальности, которые твержу.

Ничего здесь не придумаешь. Я уже пыталась – вступила в диалог с существом, которое нам угрожает, пробовала понять, чего хочет неведомая сила, и говорить на ее языке. Показала, как избавиться от негативной энергии, а еще исправить ошибки прошлого. Но каждый шаг лишь приближал нас к ужасной развязке. Я делаю только хуже.

На кухню заглядывает Лизина дочка Машенька. Несмотря на то, что малышке всего три года, она уже очень похожа на маму – те же серо-голубые глаза, трогательные пухлые губки, круглые щечки, которые так и хочется затискать.

Когда-нибудь ее красота сведет с ума многих мужчин. «Если, конечно, мы доживем до этого дня», – мелькает страшная мысль. При виде рыдающей матери девочка испуганно распахивает глазенки и сжимается.

Машенька напоминает застигнутого врасплох крольчонка с прижатыми ушками.

– Мамочка! Ты плачешь? Что-то стляслось?

Ради ребенка ворожея мгновенно берет себя в руки. Лиза прикрывает глаза. Она сбрасывает стресс, как нас учила баба Марья – в начале напрягает все тело, затем медленно заставляет мышцы расслабиться.

Отличный прием для того, чтобы подавить истерику. Когда ворожея обращается к Машеньке, в ней не чувствуется ни следа недавней тревоги. Взгляд колдуньи согревает и успокаивает малышку. Даже мне удается немного понежиться в его лучах.

– Ничего, милая, – поспешно уверяет Лиза. Ведьмочка встает перед дочерью на корточки и говорит заученно-ласковым тоном профессиональной воспитательницы.

– Просто тете Лике приснился страшный сон. Иди, поиграй, пока мы обсуждаем всякую чепуху.

– А мне тоже снятся сны про тетю Лику… – Машенька с детской непосредственностью разглядывает меня. Теперь она похожа на крольчонка, который расправил ушки, начал принюхиваться и разведывать окружающую обстановку. – Хотите, расскажу?

Эмоции медленно отступают на второй план, они уступают место профессиональной хватке. Дочка Лизы. Она может оказаться ключом к разгадке, с кем мы имеем дело.

Эх, «просмотреть» бы, что происходило в ее сне на самом деле! Навряд ли трехлетний ребенок в состоянии подробно описать увиденное, а уж тем более понять скрытые символы и эзотерическую подоплеку сновидения. С другой стороны – «просматривать» детей крайне нежелательно. Пространство вариантов вокруг них еще не сформировано. Практик может нечаянно задать вектор развития малыша. Если есть хоть малейшая возможность воздержаться от любых магических манипуляций, мы стараемся их избегать. Лиза ловит мой взгляд. За годы дружбы мы научились понимать друг друга без слов.

Подруга чуть заметно кивает – давай, разрешаю. Сложно переоценить этот шаг. Я буду особенно осторожна, Лиза. Обещаю. Встречаюсь глазами с малышкой и бережно погружаюсь в ее сознание. Главное, быть аккуратной, главное, не навре…

Мысль обрывается на полуслове – я оказываюсь на главной улице города, возле Думы. В ужасе замираю: посреди центральной площади бушует вихрь. Он опрокидывает машины прямо с людьми, сносит электрический столб, крушит мелкие здания. Срабатывает инстинкт самосохранения, мне хочется закричать и вырваться из чужого кошмара.

Но я замираю, парализованная страхом, и вглядываюсь в торнадо.

Приказываю себе: думай. Очевидно, это не предупреждение о грядущем катаклизме. Вспоминаются школьные знания: в нашем городе нет подходящих для торнадо условий и смерчей на моей памяти не было ни разу.

Включаю «второе зрение». Сквозь ураган будто просвечивает силуэт. Внутри вихря находится антропоморфная фигура! Судорожно перечисляю всех мистических тварей, о которых я когда-либо слышала или читала, штудируя бестиарии и трактаты демонологии.

Давай же, определяй, кто перед тобой. Джинн, ветряной бес? В некоторых поверьях в виде смерчей также выступают самоубийцы и покойные колдуны – но может ли мертвец стать настоящим торнадо?

Вскоре сдаюсь: я не знаю, кто он. Но ведаю одно – сущность разъярена, она вымещает злость на людях. Так агрессивные подростки «играют» с муравьями, поджигая их дом лупой, после очередной взбучки от родителей.

Прохожие, спасаясь, разбегаются прочь, расталкивают друг друга локтями, образуется давка. Лишь одна фигурка движется «поперек течения» – в сторону урагана. Слишком знакомая фигурка.

Хочется крикнуть: «Остановись, идиотка! Хватит думать, будто весь мир вращается вокруг тебя». Но интуиция подсказывает: именно этой жертвы и требует смерч.

Мои губы сами шепчут: «Бог. Он прогневан. Ему нужна я. Не будет встречи – убьет всех».

От наваждения спасает Лиза – подруга брызгает в лицо холодной водой, трясет за плечи и вырывает из транса. Я вновь оказываюсь на ее крохотной кухоньке.

На столе лежат милые подставки под горячее в виде ромашек, полки заставлены наивными детскими поделками из пластилина. Ничего не напоминает о пережитом, кроме тремора в руках и боли в сердце. Оно заходится так, что я не могу отдышаться.

Взгляд падает на Машеньку. А ведь тварь не просто так явилась к ней в сон.

Она использовала девочку, чтобы передать послание. Сущность демонстрирует – ей ничего не стоит подобраться к моим близким. Враг таким образом чуть ли не шепчет на ухо: я сжимаю нити их судеб в ладонях и могу оборвать жизни тех, кто тебе дорог, в любую секунду.

От стресса в голову лезут нелепые шутки: для того, чтобы стать сволочью, оказывается, не обязательно быть человеком. Или что демону (кем бы он ни был на самом деле) впору преподавать курсы пикапа. Он оригинально назначил свидание: ни одна девушка не найдет в себе сил устоять.

Я фыркаю. Включилась защитная реакция организма. Часто в непонятных ситуациях я начинаю громко и долго смеяться, а еще не в состоянии остановиться. Лиза, зная такую особенность, бросает на меня обеспокоенный взгляд, берет Машеньку за руку и отводит в комнату.

Колдунья демонстрирует чудеса самообладания, щебеча что-то про принцесс. Она обещает поиграть с дочкой через полчаса. А прямо сейчас – время для мультиков!

– Мутики! – радуется Машенька. Непонятные взрослые проблемы вмиг забываются. Наблюдать за тщетными попытками белки из «Ледникового периода» добыть орех гораздо увлекательнее!

Когда Лиза возвращается, я не вижу в ней ни следа прежней мягкости – только сосредоточенность и решимость действовать.

– Рассказывай.

По мере того, как я описываю увиденное, выражение на лице подруги становится жестче. Кажется, еще немного, и хрупкая блондинка будет готова голыми руками растерзать хтоническую сущность за то, что та посмела приблизиться к ее ребенку.

Судя по боевому настрою подруги, твари, кем бы она ни была, точно не поздоровилось бы при встрече с Лизой.

– Давай разрабатывать план. Что мы будем делать?

– Мы? – В первую секунду даже не верится, что ворожея изменила решение остаться в стороне. На душе становится немного теплее. Подключить Елизавету более чем заманчиво. Она гораздо умнее и опытнее, меньше поддается влиянию астральных сущностей, к тому же часто находит простые и оригинальные решения для сложных задач.

А главное, я буду не одна выступать против неизвестной могущественной силы! Чувствую прилив энтузиазма: вместе с Лизой я вывезу что угодно – с подругой уже через столько прошли вдвоем. Но в то же время мы обе знаем: сегодня я не вправе втягивать Лизу ни в какие разборки. Нельзя допускать, чтобы Машенька осталась сиротой.

– Твое место – рядом с дочерью. Не спорь! – добавляю, видя, что ведьмочка пытается возразить. – Как будто не знаешь, как работают магические войнушки. Чем меньше вы будете вовлекаться в происходящим, тем меньше конфликт вас зацепит. Не подставляйтесь, я сама справлюсь с этим существом. Кем бы оно ни оказалось.

Решение дается ей не без внутренней ломки. Ведьмочка поспешно отворачивается к стене – снова начались тики. Лиза стесняется их, считая, что спазмы делают ее уродливой и слабой.

Подруга не хотела бы, чтобы кто-то видел ее такой, поэтому я старательно делаю вид, будто ничего не произошло. Когда Лиза поворачивается вновь, она с трудом кивает.

Конечно. Так будет правильно. Елизавете в первую очередь нужно думать о Маше, а о подругах и всем оставшемся мире – в десятую. Нить, что связывала нас долгие годы, делая практически сестрами, рвется. На этот раз окончательно.

– Пообещай, что не облажаешься. Если ты умрешь, я тебя не прощу, – суховато просит ведьмочка. Чтобы не разрыдаться, она пытается неуклюже шутить. – Буду каждый день вытаскивать твой бренный дух из могилы! Заставлю делать присушки и привороты, которые ты ненавидишь.

– О нет! – патетически восклицаю я. – Только не нагрузка во внерабочее время! Ты не оставляешь мне выбора – теперь точно придется выжить.

Мы натянуто смеемся, кажется, Лиза чуть-чуть успокоилась. Но когда я выхожу из ее квартиры, чувствую: эта клоунада вытянула из меня последние силы.

По дороге домой понимаю, почему выбрала свою профессию – лишь подбадривая и защищая других, я чувствую себя сильной и уверенной. Как только оказываюсь одна, накатывает беспомощность. Хочется лечь прямо посреди улицы и больше не подниматься.

Кто я такая, чтобы остановить неизвестного бога?