У него едва хватало сил хранить это все в себе.

Ларс Магнуссон не был известен как тихоня – всегда веселый и бодрый, доброжелательный, активный. Но никогда и ни с кем он не ссорился. До недавнего времени.

Прежде он с легкостью поддерживал образ, который создал. Никто не знал, как он тревожится, когда у друзей неприятности, ведь он играючи помогал им со всем разобраться. Но в последнее время они стали меньше делиться с ним подробностями своей жизни – хотя в кампусе и спрятаться друг от друга-то негде! – и Ларс потерял даже эти крохи контроля.

Ему хотелось снова быть беззаботным дурачком, тем самым парнем, которому, проходя мимо, все улыбаются, даже если лично с ним не знакомы. Хотелось переживать только из-за того, что Рен не готовится к турниру, ведь Ларс хотел для друга лучших результатов, даже если это означало его собственный провал.

Но мир вокруг него изменился, и у Ларса не оставалось ни единого шанса быть прежним.

Точкой невозврата стал день, когда напали на Лайлу Стрейт.

Доктору Хьюзу Ларс всегда нравился. По крайней мере, он ощущал некий фаворитизм в отношении себя, даже если это и было иллюзией. Но когда Хьюз решил, что может поделиться с Ларсом подробностями, о которых полагалось молчать, Ларс был готов передать звание любимчика первому встречному. Нет, ему льстило доверие – это было приятной частью, – но ответственность, которая с каждым словом Хьюза ложилась на его плечи, Ларсу, казалось, была не по силам.

Казалось.

Он и сам удивился тому, что смог не просто это вынести – Ларс взялся за работу и почти не умирал от искушения проболтаться. Он требовал от друзей, чтобы те держали его в курсе всего, что с ними происходит, но сам не рассказывал и о десятой части своих дел. Нечестно ли это? Вероятно, но по-другому было нельзя. Ларс – единственный из их компании, кто чудом попал в «белый» список миссис Риббонс, а это значило, что за ним наблюдали меньше всего.

Хьюз уверял, что это произошло потому, что Ларс зарекомендовал себя как образцовый студент, но сам Ларс был уверен – это банальная ошибка. Невнимательность, человеческий фактор. Тот, кто заполнял таблицу, просто забыл выделить его имя, и ему повезло, что эту оплошность никто не заметил. Едва ли «проверяющие» не знали, в какой заднице Ларс был, когда его заметили с сигаретой – да, ему, доверчивому болвану, вручили ее пробегающие мимо студенты, и все же! – или как часто он ругал бездействующую полицию. Но чужая ошибка стала его шансом, и у них с Хьюзом появилось пространство для маневра.

У Ларса было достаточно смелости, чтобы без раздумий согласиться стать шпионом. И все же ему не хватало твердости духа, чтобы по ночам, оставаясь с собой наедине, не трястись от страха. Он плохо спал – казалось, за ним могут прийти. Плохо ел – эти проклятые «витамины» и необходимость делать вид, что он их принимает, отбивали всякий аппетит. Даже мылся нормально только после тренировок, в общей душевой, потому что, как только запирался в собственной ванной, Ларс воображал, как по его комнате кто-то рыщет.

Конечно, он не хранил записи в ящике стола, но при желании то, что позволит запереть Ларса в допросной на всю ночь, там точно можно найти.

Впрочем, полицейских он интересовал мало. А вот они его – не то слово. Паранойи ни у детектива Нила, ни у его помощников явно не было, потому как Ларс следовал за ними по несколько раз на дню, но никто из них даже не чувствовал взгляда в спину. Поначалу Ларс удивлялся их толстокожести, но потом понял – они просто люди. Без усиленных животных инстинктов и желания выжить. Метаморф даже в комфортной среде будет ждать удара в спину – его тело всегда чуть напряжено, готово отбиваться или бежать, чтобы спастись. Порой Ларсу приходилось подавлять это желание, чтобы быть человеком чуть больше, чем это в нем заложено.

– Сегодня Дэйв вообще не скрывался, – выдохнул Ларс, усаживаясь на стол в кабинете доктора Хьюза. Тот перестал возмущаться и даже почти не кривился, видя, как упорно Ларс игнорирует стулья. – Ходил туда-сюда по стадиону, заглядывался на студенток, как извращенец.

– А ты видел таких извращенцев? – усмехнулся Хьюз.

– Это… слова Наоми. Но нетрудно догадаться, на что это похоже!

Каждый вечер Ларс проводил в этом кабинете. Он даже начал замечать, когда что-то стоит не на своих местах, и поправлял, пока Хьюз не заметил. Если не получалось встретиться вечером, он забегал в кабинет утром, перед занятиями, чтобы сообщить Хьюзу последние новости. Преимущественно он наблюдал за полицией, но иногда, если рядом не маячила охрана, ходил и по пятам директрисы. Правда, та была куда чувствительнее парней в форме, и ее тяга оборачиваться, чтобы подозрительным взглядом обвести окрестности, серьезно мешала слежке.

Постоянное напряжение заставляло Ларса терять самообладание. Он не сказал Хьюзу о том, как искупал в оскорблениях сначала Хита Ньюмана, а затем и тренера, пока тот пытался его оттащить, но, был уверен, Хьюз и так об этом узнает – преподаватели нередко жаловались друг другу на буйных студентов. И это был не единственный случай. Услышав, что Пэйдж пропала, Ларс тут же сорвался на Адама. Рену пришлось стать переговорщиком, чтобы не допустить кровопролития, хотя обычно именно он махал кулаками, не справляясь с эмоциями. Сложно сказать, когда именно они поменялись местами, но Ларс был благодарен, что Рен по-прежнему оттенял и уравновешивал его – каким бы он ни был.

Когда Пэйдж нашлась, они встретились около учебного корпуса и похлопали друг друга по плечу.

– Видел что-нибудь странное? – поинтересовался Ларс.

– Нет. А ты?

Ларс неопределенно пожал плечами. Не хотел лгать другу так нагло, пусть сокрытие правды все равно считал ложью.

За двадцать минут до их встречи Ларс прятался за углом одного из зданий, крепко сжимая в руке телефон. В нескольких метрах к югу от него, тяжело вздыхая, стоял детектив Нил, и кто-то, чей голос звучал из динамика, прислоненного к его уху, был им крайне недоволен.

– Это переходит. Всякие. Границы, – отчеканил детектив.

Ларс огляделся. Поблизости никого не было, так что и помешать, к счастью, никто не мог.

– Зачем ты это затеял, а? Нужна тебе она…

Ларс сделал два шага в сторону, чтобы скрыться за углом – так загоревшийся экран телефона не выдаст его присутствия, – и включил диктофон.

– Я устал тебя покрывать. Хватит. Это зашло слишком далеко.

Ларс чуть выставил телефон вперед и прикрыл микрофон рукой, чтобы ветер не мешал записи.

– Дэйв, ты крышей поехал, ты знаешь? Еще чуть-чуть, и тебя тут на кусочки раздерут в отместку. И нас заодно. А я, вообще-то, еще детей увидеть хочу.

На той стороне, очевидно, закричали, потому что детектив отодвинул телефон от уха и скривился.

– Понял. Тогда тащи ее к Риббонс. Она придумает, как выкрутиться из любого дерьма, лишь бы лицо не потерять. Поможет.

Детектив вскинул голову к нему, дослушал ответ и сбросил звонок, а затем выругался и пошел в сторону Ларса. Повезло, что слух у детектива человеческий – Ларс сумел сбежать без особых проблем.

Но с остальным проблем только прибавилось.

Когда Ларс кричал на Адама, там, в комнате девчонок, он злился на себя гораздо больше, чем на него. Да, Адам мог бы позаботиться о своей девушке лучше, мог бы многое сделать, чтобы ее обезопасить, но если в деле была замешана полиция, все это вряд ли помогло бы. Ларс разрывался от невозможности уследить за всеми и всех защитить. Иногда ему казалось, что он проецирует на себя чувства Хьюза, раз уж тот поделился с ним информацией и повесил на него столь важное задание, но в действительности Ларс всегда был таким. Хорошим другом, добрым человеком, компанейским метаморфом. Спасателем. И долгие недели он не мог сказать самым близким друзьям то, что, возможно, помогло им остаться живыми и невредимыми.

Один вид Пэйдж, в глазах которой не было и тени мысли и сознания, заставлял сердце Ларса кровоточить.

Это ОН ее не спас.

Вечером он пришел в кабинет Хьюза раньше времени. В этот раз, к удивлению Хьюза, Ларс удобно устроился в большом мягком кресле в углу комнаты.

– Что ж вы… – Хьюз вздрогнул, не сразу заметив гостя. – Что ж вы так любите поджидать меня в этом углу!

– «Вы»? – переспросил Ларс.

Но Хьюз отмахнулся, явно не желая пояснять сказанное. Он разложил кипу бумаг по столу, собрал из них несколько стопок и с чем-то сверился, глядя на экран телефона.

– Что-то узнали?

– Мне как будто не хватает… кусочка пазла. Что именно случилось с Мэлоди?

Ларс встрепенулся.

– Мэл? Это она дочь полицейского?

– Вы общались?

– Пэйдж… – Ларс запнулся; в горле резко пересохло. – Они вроде как дружили. Мы иногда сидели за одним столом за обедом, но у Рена вечно был такой недовольный вид, что она стеснялась и чаще пряталась где-то в углу столовой.

– Он ей нравился? – нахмурился Хьюз.

– Нет. Ну, точнее, понятия не имею. Но я знаю причину.

Доктора Хьюза история Адама не поразила, хотя в глубине души Ларс надеялся увидеть на его лице смесь ужаса – от осознания произошедшего и восторга – от проделанной работы разведчика. И все же это, похоже, помогло ему расставить все по местам. Хьюз вернулся к бумагам и зачем-то снова все перетасовал. Ларс подошел, чтобы взглянуть, что же это были за папки.

– Личные дела?

– Документов о том периоде почему-то мало. Их как будто не хватает, – рассказывал Хьюз, увлеченно просматривая записи. – Мне кажется, их забрали тогда же, когда увезли и Мэлоди. Но какие-то свидетельства издевательств наверняка остались в чужих личных делах. Не могли же они проверить абсолютно все, верно?

– Вообще-то могли, – скривился Ларс.

– Но не стали.

Хьюз с победоносным видом выудил папку с именем Пэйдж МакКензи на обложке и водрузил ее на верхушку одной из стопок. Ларс провел пальцем по корешкам: Скотт Уиллоу, Альберт Митти, Лайла Стрейт, доктор Грэм Хьюз.

– Так они выбирали жертв?

– Судя по всему.

Ларс взял папку Пэйдж и пролистал до дат двухлетней давности. Поначалу ничего там не казалось подозрительным – и уж точно не стоило того, чтобы лишать Пэйдж рассудка, – но в конце одной из страниц нашлась приписка мелким шрифтом: «Свидетельствовала об опасном поведении Мэлоди Бернс, позже исключенной за несоответствие требованиям академии».

– А что в вашем деле? – поинтересовался Ларс, не отрываясь от чтения.

– То же самое. У всех только эта фраза.

– То есть о поведении Альберта и Скотта ни слова?

Хьюз покачал головой. Он знал, что эти парни не пример дружелюбия, сам ловил их за многим, но в умышленном систематическом давлении на чью-то психику подозревать и не думал. Как бы он ни был строг на занятиях, Ларсу казалось, что он зря любил всех студентов одинаково. Ну, или почти одинаково. В любом случае некоторые этого точно не заслуживали.

Ларс прикусил губу, приводя себя в чувство. Пэйдж, по мнению Дэйва Бернса, была виновата в том же, в чем и Альберт со Скоттом, пусть и в меньшей степени. Впрочем, неизвестно, кого из них обрекли на большие страдания. Все-таки те двое мучились от яда в крови пару часов, а Пэйдж… никто не знал, как долго она пробудет в таком состоянии.

– Позвольте мне рассказать им, – вдруг попросил Ларс. Хьюз смерил его настороженным взглядом. – Рену, Наоми. Они и сами замечают, что Бернс слишком часто оказывается рядом. Им нужно знать. Пусть держатся от него подальше, не отходят друг от друга… И Адаму. Ему тоже нужно сказать. Большую часть времени с Пэйдж проводит Наоми, но если рядом не мы, то он. Что, если Бернс захочет закончить начатое? Что, если игрой в молчанку все не ограничится?

Хьюз вздохнул и зачесал назад упавшие на лицо пряди. Когда рука оказалась рядом с его лицом, он невольно взглянул на часы.

– Уже поздно. Через пятнадцать минут двери общежитий закроют. Сделаешь это завтра?

Ларс кивнул, не веря, что так просто получил согласие.

– Я позвоню дежурному, чтобы вписал тебя в журнал, а ты останься, помоги мне с делами. Хочу еще кое-что поискать.

Послушный студент, Ларс тут же приступил к выполнению задачи. Хьюза не было довольно долго – первая стопка папок уже была позади, когда он вернулся в кабинет, озадаченный и молчаливый.

– Все нормально?

– Никто не поднял трубку.

– Видимо, много парней вернулись впритык. Там по вечерам часто пробки, не пройти…

Хьюз пожал плечами, принимая это за оправдание, и присоединился к штудированию личных дел. Они искали любые упоминания, что угодно, что могло намекнуть на связь с Мэлоди. Компания Альберта и Скотта была большой, и многие вхожие в нее студенты не отличались кротким нравом. Ларс и Хьюз надеялись определить тех, кто мог стать следующей жертвой разгневанного отца.

И почему все нужные мысли приходят так поздно? Займись они этим на пару дней раньше, Пэйдж бы не пострадала.

– Нашел! – выкрикнул Ларс неожиданно громко, и они оба вздрогнули. – У Шерил написано: «Участвовала в конфликте в столовой, была оштрафована. Другие участники: бла-бла, бла-бла, бла-бла… Мэлоди Бернс».

Хьюз молча сделал пометку и жестом попросил продолжать. Спустя пару часов на четырех папках, разбросанных по разным стопкам, красовались небольшие зеленые стикеры. Достав блокнот, Хьюз принялся переписывать вызывающие подозрение фразы и отклеивать стикеры, чтобы вернуть личные дела в архив в первозданном виде. Писал он не очень быстро – видимо, отвык, все-таки и на доске он писал редко, предпочитая выводить на экран презентации, – поэтому Ларс плюхнулся в большое кресло и сонно потянулся.

– Удобное, – заключил он. – Только пахнет… странно.

– Пахнет?

– Вы давно тут прибирались? – Ларс не сразу понял, кому это сказал, а когда смутился, быстро встал и предложил: – Я открою окно. Может, это пыль.

Но, протянув руку к оконной раме, он так ничего и не сделал. Ларс несколько раз моргнул, пытаясь прогнать морок, но это не было ни ночным кошмаром, ни бредом сонного ума – лишь самый настоящий дым, идущий из окна на торце здания женского общежития.

– Доктор Хьюз…

Тот по тону понял – что-то не так, и рванул к окну. Не успел Ларс опомниться, как Хьюз уже стоял в дверях кабинета с пугающим безумием в глазах и телефоном в руке.

– Чего встал? – рявкнул он. – Беги, буди парней посмелее и покрепче, нужна будет помощь.

Ларс растерялся. Он ждал удара ножом, укуса змеи, унижений и давления, но не этого. Еще недавно он сам кричал на Адама, торопя, требуя действий, а теперь Хьюз требовал их от него – и он вдруг потерял дар речи. Повезло, что тело слушалось не только его разума – четкие и понятные инструкции со стороны воспринимались на автомате.

– БЕГОМ!