Ларс ворвался в комнату Рена, увлекшегося книгой, взъерошенный и взволнованный. Он начал бормотать что-то невнятное: кто-то упал, кто-то посмеялся, кто-то кого-то послал, а потом кого-то оттаскивали… Рен даже запутался, кто был участником конфликта и насколько это вообще связано с самим Ларсом, но затем наконец прозвучали знакомые имена, и все потихоньку встало на свои места.

У компании, к которой раньше принадлежали Альберт и Скотт, появился новый лидер – Джоуи. Этот коренастый шакал – в прямом и переносном смысле – никогда не был лидером, скорее, исполнительным псом с грозной мордой, но, видимо, других кандидатов не нашлось, а он уж очень хотел быть замеченным. Объяснять, что унижение других не возвышает их в глазах общества, Рен видел бессмысленным – если за столько лет этого не сделал коллектив преподавателей, у него точно ничего не выйдет, – но праведный гнев Ларса он понимал. Казалось до дрожи возмутительным, что кто-то вообще осмеливался смеяться над слабыми.

С другой стороны, Лайла получала по заслугам: раньше она была одной из них, и в наказание ей довелось узнать, каково людям по ту сторону баррикад.

Вслух Рен этого не произнес, иначе Ларс бы точно ударил его чем-нибудь тяжелым.

– И на сколько тебя оштрафовали? – вместо этого поинтересовался он.

– На полторы тысячи.

Рен присвистнул.

– Даже не возьмусь считать, сколько ты там наговорил!

– Большая часть досталась тренеру, – хмыкнул Ларс, ничуть не расстроенный новой главой в своем личном деле. – Ну, я давно хотел ему это сказать.

– Странно, что тебя не передали полиции после такого бунта.

– Там и так был полицейский.

– Который из них? – Рен нахмурился.

Ларс поднял взгляд и свел брови, будто прилагал усилия, чтобы вспомнить имя.

– Тот, который помоложе, – бросил он попытки. – Помощник. Шлялся то тут, то там, все время где-то у стадиона и будки старика ходил. Помню, когда Лайла упала, я огляделся, чтобы кого-то из персонала позвать. Он там стоял.

– Просто стоял?

Ларс поджал губы.

– Да. Смотрел. Согласен, странно…

Рену показалось, что Ларс что-то недоговаривал, но пытать его не стал – если не хотел, значит, у него были на то причины. Ларс не давал поводов сомневаться в нем почти десять лет. Вряд ли что-то способно измениться в человеке так кардинально.

Впрочем, Флоренс училась с ними на протяжении долгих лет, и никто не мог и вообразить, что она способна отнять чью-то жизнь.

– Пойдешь к ней?

– К кому? – Ларс даже сделал шаг назад.

– К Лайле. Разве она тебе не нравится?

– Не сказал бы…

Рен взглянул на друга с хитрым прищуром.

– Ну ладно. Можешь и не говорить.

– Ой, в себе покопайся сначала, потом в мою душу лезь!

– Ты только при Кане не проболтайся. – Рен обеими руками сжал футболку на груди. – Ее сердце будет разбито.

– Да не нра… Ай, забудь. Если у тебя на уме только девчонка, не значит, что так у всех.

Ларс упал на кровать Адама, который по счастливой случайности еще не вернулся в общежитие. Они были знакомы и даже неплохо общались – все-таки играли вместе в баскетбол, – но Адам вряд ли оценил бы такую вольность. Ларс довольно скоро это понял: встал, разгладил покрывало и, отойдя подальше, сел на стул в другой половине комнаты.

– Если что, я не совсем отупел, – буркнул под нос Рен, устраиваясь на кровати полусидя. – Можешь со мной и поговорить.

– Ну ничего себе! Созрел на откровения?

Ларс вдруг просиял и устроил лицо на ладонях, смотря на Рена ослепительно яркими голубыми глазами. Он выглядел как маленький мальчик, которому пообещали рассказать что-то до жути интересное, и оттого давать отрицательный ответ Рену стало как-то неуютно.

– Допустим… Что хочешь знать?

Он думал, что Ларс расспросит его про ту ночь – наверняка он обо всем или знал, или догадывался. Слухи по общежитию разлетаются быстро, к тому же Пэйдж явно намекнула на это тогда, в кабинете. И пусть Рену удалось сбежать, заметив Хьюза, он знал, что не сможет откладывать этот разговор вечность. Делиться сложно, и все же Ларс годами учил Рена это делать – и Рен должен показать, что усвоил урок. Показать, что доверяет ему.

– Кана – полиморф, да?

В груди Рена на мгновение стало пусто.

Лучше бы он рассказал о своем первом сексе. С самыми неловкими подробностями.

Ларс и сам помрачнел; ясное небо его глаз заволокло полупрозрачными тучами, губы сочувственно сжались в тонкую линию. Видно, этот вопрос не первым пришел в его светлую голову, но предпочтение ему он отдал мгновенно.

– Судя по всему.

– Ты говорил с Хьюзом? Есть способы ее защитить?

Рен думал об этом много раз и пришел к неутешительному выводу – Хьюз знал. Он сам говорил, что полиморфы чувствуют друг друга, потому что отличаются от обычных метаморфов, но не предупредил Рена, а значит, он не знал, что с этим делать. Не хотел беспокоить, чтобы Рен не сошел с ума, пытаясь контролировать все, что происходит вокруг Каны, – а он был в шаге от того, чтобы сорваться с цепи, и только дурачество заставляло его верить, что очередной день в академии, так похожий на все другие, не принесет новых несчастий.

Убийств не было с тех пор, как Флоренс ушла из жизни. Возможно, им больше нечего было бояться. Кроме миссис Риббонс, ее загадочных «витаминов», усиления охраны…

– Понял, – произнес Ларс, вырывая Рена из мыслей. – Я могу спросить вместо тебя, если хочешь.

– Да нет… я с ним поговорю.

Ларс, с трудом дотянувшись, похлопал Рена по плечу.

– Не бойся просить помощи. Я всегда прикрою твою задницу, если нужно.

Рен накрыл его руку своей и чуть сжал, ничего не ответив. Надеялся, Ларс понимал, что может ждать от Рена того же. Он не хотел быть для друзей обузой. Не любил быть слабым или кому-то обязанным. Съеживался от одной только мысли, что Ларсу придется разгребать дерьмо, если он сделает какую-то глупость. Но сделать то же для Ларса был готов хоть сейчас, пусть прямо сказать об этом и почему-то не получалось.

– Ты не замечал, что один из полицейских какой-то странный? – вместо этого произнес Рен.

– Если честно, с ними всеми что-то не так.

– Утром я видел, как помощник детектива ходил по учебному корпусу. Пэйдж чуть не врезалась в него у кабинета социологии. Я ее подхватил, а этот прошел мимо, даже не взглянул. Думал, он за мной пришел, Хьюз предупреждал…

– О чем? – Ларс резко распахнул глаза.

– Что меня могут опять потащить в допросную. У меня телефон недавно брали на проверку.

– Если вернули и не вызвали сразу, вряд ли сделают это теперь.

– Но это значит, что он искал кого-то другого. Как узнать, кого водили в допросную?

Ларс закусил губу, как делал всегда, погружаясь в раздумья.

– Посмотреть записи с камер нам не дадут…

– И никто не сознается, – дополнил Рен. – Может, в общежитии поспрашивать?

– Ага, чтобы нас тут же загребли? Еще и в женском! Легче сразу спуститься в подвал и приковать себя к стулу наручниками.

– А это…

– Никакая это не идея, – тут же огрызнулся Ларс. – Ты туда столько раз ходил и ни разу ничего не добился. Брось. Может, мы не туда смотрим?

Он заметался по комнате, и Рен, сообразив, что ему нужно, достал из ящика стола ежедневник и карандаш. Ларс принялся рисовать какую-то схему, смысла в которой, как казалось со стороны, было мало. Группы имен, обведенные в кружок, стрелочки, даты… Рен молча наблюдал, пока Ларс наконец не показал ему исписанный разворот.

Оказалось, все это время Ларс серьезно размышлял над тем, как Флоренс проворачивала убийства и почему ее не поймали. Поначалу она поступала умно: нападала на тех, с кем у нее не было очевидных связей. Альберт и Скотт крутились совсем в других кругах и на тихоню Фло внимания не обращали, а с тетей Оливией Флоренс была знакома не больше, чем любой другой студент. О том, что за добродушным личиком прячется хладнокровный убийца, догадаться было сложно – тут они полицию не винили. Но камеры…

– Неужели она как-то портила записи?

– Я спросил то же у Хьюза. Он сказал, что ни одно убийство на камеру не попало, – подтвердил Ларс. – Ни одно.

Рен понимающе закивал.

– Пробраться один раз и стащить запись помогла бы удача, но четыре…

– Даже если тот мужчина заставлял ее это делать, в академии был кто-то, кто помогал ей заметать следы. И он явно понимал, что делает.

Дверь зловеще скрипнула, и на пороге застыл Адам. Немая сцена: его глаза в ужасе распахнуты, а Рен и Ларс сидят друг напротив друга, напряженные и разделенные всего парой сантиметров.

– Я… не вовремя?

Ларс тут же коротким движением оттолкнулся от кровати и отъехал на стуле назад, закрывая ежедневник. Рен видел, как побелели его пальцы – так сильно стискивал свои драгоценные записи, – на лице Ларса засияла дежурная дружелюбная улыбка.

– Все норм, – тут же отчеканил он. – Ты не против, что я зашел?

– Да делайте что хотите, – отстраненно пробормотал Адам, бросая спортивную сумку и направляясь в ванную. Уже из-за закрытой двери он добавил: – Но через полчаса я ложусь спать!

Рен отмахнулся.

– Да, он зануда.

– И он точно не вовремя, – выдохнул Ларс, вставая с места. – Ладно, я пойду. Потом… обсудим.

Рен тоже встал, чтобы обнять друга на прощание, но его отвлекла вибрация в правом кармане. Взглянув на экран, он похолодел. Перевел взгляд на Ларса – тот затаил дыхание.

– Отстойное предчувствие, да?

– Бери уже, – поторопил Ларс.

Голос Наоми на той стороне чуть дрожал, когда она позвала Рена по имени. В его голове пронеслись десятки вариантов, почему она могла позвонить – она никогда этого не делала, предпочитая переписываться или сразу договариваться о встрече, – но он точно не ожидал услышать то, что она произнесла.

– Пэйдж не вернулась в общежитие.

Ларс в ту же секунду выхватил телефон из рук Рена и включил громкую связь.

– В смысле не вернулась? – Он отодвинул телефон от лица, чтобы взглянуть на время. 22:11. – Опаздывает?

– Она никогда не опаздывает, – серьезно ответила Наоми.

– И правда…

– Ты звонила ей? – уточнил Рен, хотя понимал, что Наоми не стала бы паниковать, не перепробовав все способы связаться.

– Примерно сотню раз за последние десять минут. А еще я писала ей в половину десятого, но она тоже не ответила. Адам рядом?

– В душе. Мы спросим.

– И позвоните Хьюзу, – попросила Наоми. – А я спущусь, вдруг детектив еще на месте. Если нет, буду донимать дежурного.

Рука Ларса затряслась, и он отбросил телефон на кровать, чтобы подойти к двери в ванную. Пока Рен прощался с Наоми и обещал вскоре ей перезвонить, Ларс барабанил по двери.

– Две минуты! – отозвался Адам.

– Выходи СЕЙЧАС ЖЕ! – Голос Ларса стал чуть хриплым. Он редко кричал, поэтому Рен даже не был уверен, всегда ли это происходит, когда Ларс повышает голос.

– Иди в свою комнату и там мойся!

– Если ты сейчас не выйдешь, Я ОТРЕЖУ ТВОЙ ДОЛБАНЫЙ ЧЛЕН КАНЦЕЛЯРСКИМИ НОЖНИЦАМИ!

Даже Рену стало не по себе. Ему и самому было страшно, но в глазах Ларса плескалась такая ярость и опустошенность, что, казалось, он действительно продумал, как будет проворачивать фокус с ножницами.

– А ты чего стоишь? – зыркнул Ларс на Рена. – Звони.

Точно. Хьюз.

Рен набрал номер учителя. Пока шли гудки, он тряс ногой, пытаясь успокоиться, а как только услышал голос Хьюза – растерял остатки терпения и не нашел сил поздороваться или извиниться за поздний звонок.

– Рен, что…

– Пэйдж пропала.