Они целовались повсюду. Заходили в каждый пустой кабинет, оказавшийся незапертым, останавливались в каждом пустом коридоре и трижды на улице. Да, ими овладела похоть, но Наоми не видела в этом ничего плохого – они взрослые люди, пусть и носят форму академии, а значит, имеют на это право. Право не думать о том, что происходит вокруг, – только о том, какие чувства бушуют внутри и куда через секунду забредут их руки. Ни страха. Ни боли. Ни одиночества. Забыться друг в друге, чтобы хоть раз ощутить себя по-настоящему свободным… Но надежды на продолжение стремительно таяли – близилось начало комендантского часа, да и Пэйдж не обрадовалась бы, увидь она их на пороге в таком виде.

Пришлось разойтись. Наоми изнывала от нежелания отпускать Рена, а он прижимал ее к себе так крепко, что, казалось, кому-нибудь придется отдирать их друг от друга, но сигнал из динамиков настойчиво напоминал, что времени для отметки в журнале осталось совсем мало.

По дороге в комнату Наоми размышляла, стоит ли поделиться чувствами с Пэйдж. Она непременно заметит, что с ней что-то не так – по крайней мере, Наоми так казалось, – но захочет ли она слышать что-то подобное, зная, что речь идет о ее друге?

– Я верну…

Наоми осеклась, увидев, что комната пуста. Из ванной доносились звуки воды.

Переодевшись, Наоми залезла под одеяло, легла, положив руки на живот, и принялась считать вдохи и выдохи. Надеялась, это поможет ей успокоиться. «Запретный плод слаще», – убеждала себя она. Но перестать думать о парне, который находился в паре сотен метров от нее, не выходило. Да как тут успокоишься? Всего какая-то пара сотен метров! Десять лет не выгнали его имя из ее памяти – какие-то метры уж точно с этим не справятся.

И все же продолжала считать: двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять…

Обхватив руками его шею, Наоми подпрыгнула и обвила ногами талию Рена. Движения бедрами становились лишь настойчивее, отзываясь на дрожь, пробегавшую по телу, ведь с каждым разом она все отчетливее ощущала его…

– А-а-а-а!

– Ты чего?

Пэйдж стояла, одной рукой держа полотенце, обернутое вокруг головы, а второй – вокруг тела. Несмотря на это, на лице ее отчетливо был виден макияж: небольшие темно-коричневые стрелки, подкрашенные ресницы, румянец и сочные красные губы.

– А ты… – Наоми опустила одеяло, которое натянула на лицо, чтобы заглушить крик, – …куда такая нарядная?

Пэйдж смутилась и отвернулась, сделав вид, что ей нужно срочно нужно навести порядок на столе.

– Мы с Адамом решили немного нарушить правила.

– Это же отлично!

Наоми подскочила, ухватившись за ее слова, как за соломинку. Руки сами потянулись к телефону. Почти не глядя на экран, она отправила Рену короткое сообщение:

Не спи.

– Думаешь? – Пэйдж посмотрела на нее из-за плеча, полная сомнений. – Мне кажется, это немного… опасно?

– Ну, с одной стороны, да, – с неохотой согласилась Наоми, – но с другой… сейчас в кампусе, насколько мы знаем, должно быть спокойно. К тому же Адам, уверена, не даст тебя в обиду.

– И все же… может, никуда не идти?

Наоми выползла из-под одеяла, подошла к Пэйдж и, взяв ее за плечи, развернула к себе лицом.

– Если боишься сбегать из общежития, я освобожу вам комнату. Только скажи.

– Нет-нет-нет, не надо, ты чего! – Пэйдж так сильно крутила головой, что ей пришлось ловить слетевшее с волос полотенце. – Ладно… Ты права. Мы почти не выбирались куда-то вместе, все время прятались…

– Значит, хочешь пойти?

– Да, – уже решительнее ответила Пэйдж. – Хочу.

– Тогда сейчас же суши волосы, и я жду тебя тут, чтобы выбрать подходящий наряд!

Пэйдж кивнула и, вся подрагивая от волнения, вернулась в ванную.

Выбирать Наоми, если быть честной, ничего не планировала: только залезла в шкаф и вытащила оттуда джинсы и теплую кофту бордового цвета, чтобы хоть что-то сочеталось с роскошной помадой Пэйдж. Куда бы они ни пошли, одежда нужна удобная, ведь им предстоит прятаться и пробираться туда, где их быть не должно, а легкие платья имели свойство цепляться за ветки и прочие острые штуки в самые неподходящие моменты. К тому же ночи в кампусе никогда не бывали достаточно теплыми для таких нарядов.

Телефон завибрировал.

Адам куда-то засобирался…

У них свидание. У нас, кстати, тоже.

Наоми не успела прочитать ответ – Пэйдж вышла из ванной и покрутилась, демонстрируя аккуратные кудри, делающие ее похожей на ангелочка. Нервничала она так, что подрагивали пальцы, хотя и твердила, что полностью доверяет Адаму. Наоми даже удалось выяснить, как далеко они заходили, – думала, может, Пэйдж беспокоит это. Но причина крылась совсем в другом.

– Я никогда раньше так не нарушала правила, – призналась Пэйдж, опустив взгляд. – Что, если нас поймают?

Наоми взяла лицо Пэйдж в руки и чуть сжала ее щеки.

– Сделаешь виноватый вид, у вас вычтут немного баллов, и все. Думаешь, вы одни такие хитрые? Да половина студентов старше шестнадцати по ночам в кровати не появляется!

– Серьезно?!

– Не знаю, – пожала плечами Наоми, смеясь. – Но не удивлюсь. Не все тут такие паиньки, как ты, а значит, и наказания не слишком суровы. Иначе бы нас каждый день пугали последствиями нарушений режима.

Пэйдж ненадолго задумалась, а затем сжала пальцы в кулаки, расправила плечи и решительно заявила:

– Все! Я пошла!

Наоми пожелала ей удачи, поправила ворот кофты и шлепнула по заду, подгоняя. Как только Пэйдж оказалась за дверью, Наоми поспешила к телефону, но секунд пять спустя из коридора показалась рыжая копна волос:

– А как… как мне незаметно выйти?

Долгожданное свидание отложилось еще на десять минут: пришлось в подробностях объяснять Пэйдж, как обойти дежурного на входе в общежитие, вылезти через окно туалета на первом этаже и что подложить под раму, чтобы вернуться тем же путем. Еще какое-то время Наоми стояла у окна, надеясь увидеть там Пэйдж, успешно преодолевшую все преграды. В груди уже начала зреть тревога, но вскоре рыжие кудри мелькнули под окнами здания и исчезли в тени.

Теперь настала ее очередь. План у нее уже был.

Наоми обратилась и поспешила сбежать из общежития тем же путем, о котором рассказала Пэйдж. Даже пожалела, что не делала этого в образе ласки раньше: получилось быстро и незаметно, к тому же ветер приятно раздувал обновившуюся шерстку. Наоми даже не заметила, как почти уподобилась отцу: в академии она принимала животную форму всего несколько раз, чаще всего – на занятиях у Хьюза, чтобы засечь, сколько времени ей требуется на обращение. И почти забыла, какой счастливой себя чувствует, когда не приходится стоять на двух ногах.

Главный вход в мужское общежитие оказался открыт, но заходить через него было опасно, а идти через мужской туалет не хотелось, поэтому Наоми пару раз оббежала здание, чтобы подыскать другие пути. Ей повезло: охранник вышел из-за железной двери на торце общежития, и Наоми юркнула внутрь за секунду до того, как дверь закрылась. Оказалось, дверь вела в котельную. Добраться оттуда до общего коридора не составило труда, как и подняться на четвертый этаж, а вот отыскать комнату Рена… Почему-то парням не сиделось в своих комнатах даже после отбоя: они целыми компаниями ходили в общую ванную, и Наоми, завидев их, приходилось каждый раз возвращаться к лестнице, чтобы не попасться.

Дверь комнаты под номером 417 чуть приоткрылась. Рен выглянул, поздоровался с прошедшим мимо сокурсником и, как только коридор опустел, встал в дверном проеме, как будто кого-то ждал. Наоми на всякий случай осмотрелась и, разогнавшись, скрылась за приветливо открытой дверью, чуть задев Рена пушистым хвостом. Он рефлекторно оглянулся, заметил зверька около своей кровати и медленно закрыл за собой дверь.

– Ну привет, итачи.

Наоми приняла человеческую форму, убрала упавшие на лицо пряди, нашла руками опору в виде спинки стула и с вызовом посмотрела на Рена. Она стояла перед ним полностью обнаженная. Грудь взволнованно вздымалась. Наоми нервничала, но была настроена так решительно, что отступить ее не заставила бы и ядерная война. И учтивость Рена, который не знал, за что зацепиться взглядом, сейчас не играла ей на руку.

– Можешь смотреть, – усмехнулась она. – И даже трогать.

Рен спрятал лицо в руках и шумно выдохнул. Наоми это даже показалось милым.

– Как ты говоришь такое без смущения?

– Иначе ты побоишься сделать шаг навстречу, – медленно проговорила она, приближаясь, – и я еще пару лет буду ждать, когда ты снимешь с себя хотя бы эту чертову футболку.

Рен набрался смелости и, чуть прикусив нижнюю губу, оглядел Наоми с головы до пят. Ей казалось, он касается взглядом каждого изгиба ее тела, и даже чувствовала тепло, что могли бы оставить его пальцы. Провел взглядом по бедру – пробежали мурашки. Коснулся груди – напряглись соски. Прошелся горячим дыханием по шее и остановился у губ, как бы дразня.

– Помни: ты сама напросилась, – предупредил Рен, молниеносно стягивая с себя футболку.

Один шаг, и он уже прижал ее голое тело к своему горячему торсу, а большие ладони ухватились за ягодицы. Они смотрели друг другу в глаза, хотя их губы разделял всего сантиметр. Напряжение росло. Наоми хотелось обмякнуть в его руках и позволить ему делать все, что вздумается, и в то же время взять инициативу на себя, чтобы закончить эту муку и перейти к самому сладкому. Рен улыбался так, словно задумал что-то зловещее. Резко приблизившись, она укусила его за губу.

– Я ведь обещала, – напомнила она.

– Ты пропустила несколько следующих разов.

– Что ж, буду должна.

Низом живота Наоми ощутила, как сильно Рен этому обрадовался.

Ноготками одной руки она провела по его спине, а вторую руку запустила в волосы, чтобы не позволить ему отвертеться, и припала к его губам. Они уже целовались – и в тот день особенно много, – но почему-то каждый новый поцелуй ощущался как первый. Как будто получил что-то запретное, боишься попасться и ошибиться, как будто сбежишь, покраснев, когда все закончится. Казалось, внутри Наоми взрываются фейерверки из удовольствия и неутолимой жажды большего, и каждое движение губ Рена поджигало новые фитили.

А затем он вдруг отстранился.

– Ты точно…

Наоми вскинула брови.

– Сделаем вид, что я этого не слышала.

Ответ Рена явно удовлетворил, потому как в следующую же секунду он подхватил Наоми на руки и уложил на свою кровать. И к губам ее уже не вернулся. Он двигался вниз: нежно целовал шею, ключицы, грудь. Когда его язык коснулся ее соска, из горла Наоми вырвался стон, и Рен приложил к ее губам указательный палец.

– Тише. Ты же знаешь, двери тут без замков, – прошептал он, обжигая кожу дыханием. – Если кто-нибудь услышит и придет проверить, что происходит, мне придется убить каждого, кто увидит тебя голой.

– Ты этого не сделаешь, – усмехнулась Наоми.

– Проверим?

Его руки заскользили вниз, вновь прошлись по груди, талии… и раздвинули ноги Наоми в стороны. Рен коснулся губами ее кожи, двигаясь от колена к вершине бедер, медленно, с паузами, как будто хотел посмотреть на реакцию.

О, нет. Поцелуй – это так, бенгальский огонек. Вот где прятались настоящие фейерверки.

Наоми было очень интересно, где Рен этому научился, но она бы не спросила его об этом и при всем желании: не могла вспомнить, как складывать звуки в слова, а слова – в предложения. Все, что она смогла сделать, – зарыться рукой в волосы Рена и чуть притянуть его к себе, требуя продолжения. А еще прикрыть рот, чтобы приглушить вырывающиеся то и дело стоны.

Он был нежен, но настойчив. И каждый раз, когда слышал, как Наоми нравится то, что он делает, Рен усиливал напор. Тело будто било током. Наоми видела ролики для взрослых – все-таки росла она не в академии, а значит, видела настоящий интернет и могла легко добраться до видео такого характера, – но и не представляла, что это ощущается именно так. Так, будто еще чуть-чуть, и от невозможности справиться с чувствами ты разделишься на триллионы атомов, жалеющих, что они не ощутят подобного вновь.

Наоми вдруг перестала дышать. Все мышцы так напряглись, что она попросту забыла, как это делать.

И тут на помощь пришел Рен. Так ведь людям обычно возвращают дыхание – изо рта в рот? Она впилась в его губы и с удивлением отметила, что она приятна на вкус. Что ж, как-нибудь она обязательно узнает, каков на вкус и Рен, а пока…

– У тебя три секунды, Иноэ.

Он провел языком по своей верхней губе.

– На что?

– Чтобы снять штаны. Уже две.

Рен молниеносно вскочил на ноги, и вскоре его брюки уже летели в другую половину комнаты. Адам не успеет вернуться и заметить это, но Наоми на миг усмехнулась, представив, как он обнаруживает чужие трусы под своей кроватью. Рен тем временем пробормотал что-то вроде «подожди секунду» и пошел к столу. Наоми не могла оторвать от него взгляд. От широких плеч, от линий на торсе, от того, как двигаются мышцы ног, когда он идет, и… Наоми впилась зубами в пересохшую губу. Рен достал из ящика стола небольшую шуршащую упаковку и коротким движением оторвал верхнюю часть.

– А ты готовился, – с улыбкой заметила она.

Рен немного смутился, но выдержал ее взгляд и не отвернулся. Наоми это понравилось. Как и смотреть на то, как его руки скользят по твердому члену, пока сам он тяжело дышит, а на его подбородке блестит капля влаги. Наоми казалось, что все в ней так наэлектризовано, что для экстаза не хватает одного лишь касания, но она не хотела сдаваться так быстро. В ее планах было наслаждаться как можно больше. Кто знает, сколько еще ночей они смогут провести вместе.

Она перевернулась на живот, уткнулась лицом в подушку, чтобы немного отвлечься от завораживающего зрелища, и приподняла таз. Прошло несколько секунд. Рен шлепнул ее по заднице и, сев на кровать спиной к стене, затащил Наоми к себе на колени.

– Ну уж нет. – Он покачал головой. – Я хочу видеть твое лицо.

У Наоми перехватило дыхание. Рен всегда был хорош, но в этот момент показался почти дьявольски горячим – приподнятый уголок губ, хитрый прищур, растрепанные волосы и легкий румянец будто кричали, что перед ней инкуб, который заберет ее душу, едва она отдаст ему свое тело. Но желание сжигало ее изнутри, и Наоми была готова на это пойти. Отдать все, что у нее есть, и даже немного больше.

Рен помог ей удобно расположиться и, откинув ее волосы за спину, провел пальцами от подбородка вниз, по груди и животу.

– Готова?

Наоми даже не стала думать над остроумным ответом – только кивнула.

Рен вошел в нее, и они оба не смогли сдержать стон. Наоми пыталась целовать его, чтобы быть потише, но из-за этого только становилось тяжелее дышать. Они двигались медленно. Ладони Рена лежали на ее пояснице, контролируя темп, и его пальцы периодически сжимали ее кожу почти до боли. Наоми тем временем впивалась ногтями в его шею сзади и не спускала глаз с его лица.

– Я люблю тебя, – прошептал Рен почти беззвучно.

И ускорился.

Наоми хотела сказать многое, и в то же время в ее голове не было ни одной мысли, кроме слова «еще». Удивительно, что Рен не потерял остатки разума. Ей казалось, что животное начало взяло над ней верх, и единственное, что оставалось в ней человеческого, – это тело. Тело, которое чувствовало и боль, и удовольствие, и холод, и жар – все и сразу, как в названии того фильма, что крутилось на языке. Но даже если бы Рен не произнес того, что произнес, Наоми все равно бы верила в его чувства. Это ощущалось в его взгляде, в том, как он ее касался, в том, что он, похоже, чуть сдерживался, чтобы совсем не потерять голову. Наоми могла сомневаться во многом – но не в нем.

Рен поцеловал ее – страстно, с напором, – а затем выдохнул стон в ее губы и отстранился, хватая ртом воздух. Наоми остановилась. Положила ладонь на его щеку и чуть погладила ее большим пальцем, почему-то особенно любуясь им в этот момент. Инкуб ушел. Остался лишь разгоряченный и обессиленный Рен. Парень с черной бездной в глазах, нежными губами и чуть колючим подбородком.

– Никогда не видела тебя со щетиной, – задумчиво проговорила Наоми.

– Жалкое зрелище, – хмыкнул Рен, прикрыв глаза.

– Хочу посмотреть.

Он покачал головой. Какое-то время они провели так, а затем Рен помог Наоми слезть и лег рядом, накрыв их одеялом. Наоми так выдохлась, что, едва все закончилось, стала проваливаться в дрему. Только руки Рена, обнимавшие ее со спины, помогали сохранять связь с реальностью.

– Я бы хотел провести так всю ночь, – прошептал он, щекоча ее шею дыханием.

– Но Адам…

– И каждую ночь после этой.

– Как ты говоришь такое без смущения? – поддела она.

– Для него уже поздно, – парировал Рен. – Черту мы уже переступили.

Наоми повернулась и потерлась носом о его подбородок, а затем спряталась под одеялом, уткнувшись в грудь Рена. Было жарко. Каждый вдох давался с трудом. Но запах… неожиданно запах Рена стал не просто приятным – почти пьянящим. Прежде он ощущался совсем иначе. Неужели секс может изменить даже это?

Или… на это способен только первый секс?

Наоми слишком долго пыталась сообразить, как тактично об этом спросить, поэтому решила, что это может подождать. К тому же это и не важно. Разве что-то изменится, когда она узнает ответ? Если кого-то мужчиной делало первое проникновение в женщину, к Рену это едва ли относилось. Он это звание заслуживал и так.

Да и мысли у него формулировать выходило лучше.

– Можно задать вопрос?

– Ну, во-первых, ты уже его задал. Да и, как ты уже заметил, мы лежим голые в твоей постели…

– Почему ты сделала вид, что не узнала меня? – Рен не звучал так, будто хотел затеять ссору, наоборот, даже игриво, хотя наверняка понимал, что ответ не будет таким уж простым. – Если честно, я почти каждую ночь об этом думаю. И не понимаю.

– Если бы причина звучала адекватно, я бы давно тебе рассказала, – горько усмехнулась Наоми, радуясь, что он не видит ее глаз. – Не знаю. Это… сложно. Я столько лет думала, что ты живешь в ужасных условиях и страдаешь, а потом увидела, что ты… такой… здоровый. И счастливый. Я просто не поверила своим глазам. Думала, с головой уже проблемы. А потом стало стыдно… как будто я желала тебе плохой судьбы и расстроилась, что все сложилось иначе. В общем…

Рен рассмеялся. Чисто, заливисто, хоть и, пытаясь быть тише, уткнулся лицом в подушку. Голова Наоми ритмично сотрясалась. Она была готова молить о прекращении этого родео, но Рен вдруг остановился сам.

– Какая же ты дурочка, итачи. – Он с трудом отдышался и прикоснулся губами к ее лбу. – Больше никогда так не делай. Говори прямо. Даже если это сложно или неприятно. Еще раз я такое не выдержу.

Наоми кивнула, ощутив, как краснеет.

Они пролежали так почти до рассвета. Вместе сходили в душ. Рисковали быть замеченными, потому как Адам мог вернуться с минуты на минуту, но удача, похоже, была на их стороне, и потому Рен неторопливо намыливал Наоми спину, пользуясь возможностью изучить ее тело. Даже сосчитал родинки на ее бедре и попытался удостовериться, не ошибся ли, но Наоми и не представляла, что на ее теле так много этих дурацких коричневых точек. Дикое возбуждение отступило. Наоми иногда порывалась прикрыться полотенцем или волосами, но Рен не позволял ей этого сделать – в спокойном состоянии он оказался гораздо смелее нее. Рассматривал. Трогал. Делал комплименты. Пока она краснела, он смеялся, и Наоми слышала в этом смехе столько любви, что сердце ее замирало от восторга.

Когда они прощались, она все же прошептала ему на ухо:

– И я тебя люблю.

У них все было бы здорово, если бы в этой академии происходило поменьше странных вещей. И именно потому, что о новых странностях давно не было слышно, эта ночь ощущалась как затишье перед бурей.

По дороге до своей спальни Наоми молилась Тору и Зевсу, чтобы буря не наступила. Других богов, способных помочь с погодой, она не вспомнила.