– Вот мы и встретились снова, мисс Аронсон. Успели соскучиться?

Наоми не стала отвечать; тон детектива Нила раздражал ее даже больше, чем подколы Сондермана. Она ссутулилась, неосознанно пытаясь закрыться от полицейских, ведь в этот раз ее ложь должна была быть гораздо страшнее, чем в прошлый. Тогда она лишь случайно оказалась поблизости – теперь же видела все своими глазами, и в круг тех, кто мог об этом знать, детектив Нил и его помощники точно не входили.

В прошлый раз эта окутанная голубоватым светом комната оставила ей немало неприятных воспоминаний, но синяки прошли, а с ними ушел и страх. Наоми били и раньше, психологическое насилие висело над ней тучей все три года, что она провела в бегах, и все же мнение и угрозы взрослых мужчин в этом подвале, способных только бездумно выполнять приказы, смотря на то, как страдают дети, были ей безразличны. Она была уверена, что они сдохнут самой бесчестной смертью, и никто не вспомнит о них как о хороших людях, любящих мужьях и заботливых отцах. А она их переживет – во всех смыслах.

– Что вы знали о мисс Престон? – встрял один из наблюдателей. Наоми прищурилась, чтобы разглядеть его имя на бейдже, но не разобрала надпись. – С кем она ссорилась? Как себя вела? себя вела?

– Дэйв, успокойся.

«Значит, Дэйв». Лицо его уже примелькалось, а имя, так уж вышло, прозвучало впервые.

– Так и будете молчать? – проигнорировал просьбу детектива его помощник. – Это не только действует на нервы, знаете ли, но и тормозит работу полиции.

– Работу, – тихо усмехнулась Наоми.

– Мисс Аронсон, настоятельно советую вам отвечать на наши вопросы.

– Да, например, не жаловалась ли погибшая, что за ней кто-то следит? Не делала ли что-нибудь странное?

«Кучу всего странного, – ответила про себя Наоми. – Но я не придавала этому должного значения».

Дэйв продолжал закидывать ее вопросами, ходя из одного угла комнаты в другой, едва детектив замолкал, чтобы перевести дух. Другой помощник, Алистер – его имя Наоми запомнила из-за необычности, – пытался отвлечь Дэйва, видя недовольство детектива Нила, но получалось у него из рук вон плохо. Впрочем, нельзя было сказать, что он очень уж старался.

– Мисс Аронсон, вас не беспокоит, что вашу соседку зарезали, как паршивую овцу?

– Дэйв!

– Все вышло из-под контроля, Нил! – вспылил тот, положив ладони на стол и вперив злой взгляд в своего начальника. – Я беспокоюсь за дочь! Такое ощущение, что убийц уже двое. Сколько их еще будет? До каких пор мы будем ждать?

– Прочь, – едва усидев на месте, выдавил детектив. – Сейчас же вышел отсюда!

Несколько секунд Дэйв явно собирался сопротивляться, но, будто что-то обдумав, чуть толкнул стол и вышел из допросной, громко хлопнув дверью. Наоми вздрогнула; не от громкого звука, а от внезапно вспыхнувшей в ней искры надежды. Если стиль ведения расследования не устраивал даже одного из полицейских, это значило, что раскол близок. Пусть Наоми и не знала, как это скажется на ситуации в академии, почему-то мысль об этом приносила ей удовлетворение.

– А кто… его дочь?

– Даже если бы знал, я бы не назвал вам ее имя, – ответил детектив Нил, словно объясняя маленькому ребенку нечто элементарное. – Вы вообще-то подозреваемая, мисс Аронсон.

– Да-да, совсем забыла.

Когда детектив отвлекался на помощника, Наоми раз за разом, держа руки под столом, набирала номер доктора Хьюза. Ей казалось, что после прошлого раза он должен был понять, что на ее звонки следует отвечать сразу, но он то скидывал, то просто игнорировал попытки с ним связаться. Наоми надеялась, что он занят чем-то важным. Иначе она не постесняется высказать ему все, что думает о его якобы внимательном отношении к своим студентам.

Там, в кабинете изобразительных искусств, он знатно ее напугал. Как похолодел его взгляд, как ожесточились черты, когда он приказал забыть обо всем, что Наоми видела, – как будто не знал, что эти секунды навечно врежутся в ее память. Она злилась на Хьюза за то, каким бесчувственным он вдруг стал. Но ее куратором и единственным, кто способен защитить ее в допросной, он от этого быть не перестал.

Или перестал, если в итоге не возьмет трубку.

– Прошу прощения за задержку. – Слова влетели в комнату ураганом, впустив в нее немного свежего воздуха и легкого аромата древесного парфюма. – Хотя о чем это я… вы ведь меня не звали.

– Я знал, что вы явитесь и без приглашения, доктор Хьюз.

С мерзким скрежетом железа о кафель на полу Хьюз поставил еще один стул рядом с Наоми, но та даже не посмотрела на него, хотя краем глаза и заметила, что он попытался взглянуть на ее реакцию. Ее все еще беспокоил запах. Парфюм? Когда этот скряга начал носить парфюм?

– На этот раз у вас есть причины подозревать мисс Аронсон? – с нажимом поинтересовался Хьюз.

– Они были у нас всегда.

– Тогда предоставьте доказательства.

– Закрытое расследование не предполагает раскрытия материалов дела всем подряд. Вы должны это понимать, доктор Хьюз. Кажется, миссис Риббонс говорила, что вы должны сотрудничать с…

– Если так, то у вас нет оснований нас задерживать. Спасибо, что уделили нам время. Надеемся, вы скоро найдете преступника.

Хюьз, не просидев в допросной и минуты, поднялся и выдвинул стул Наоми из-за стола, заставляя ее встать и гордо уйти, пока детектив не придумал, как их задержать. Она молча последовала за ним, поднялась на первый этаж общежития и сразу повернула к лестнице.

Хьюз схватил ее за запястье.

– Наоми, постой…

– О, мы перешли на «ты»? – скривилась она.

– Вы можете прийти вечером в холл первого учебного корпуса? – Хьюз поменялся в лице: едва заметно посерел, смягчил взгляд. Пальцы его держали Наоми крепко, тихонько дрожа. – Приведи Рена. Возьми его друзей. Важно, чтобы вы были там вместе около восьми, иначе…

– Прости, Грэм. – Наоми произнесла его имя так, будто это было ругательством. – Мне еще нужно разложить вещи.

Она вырвалась из его хватки, стерпев боль, которая за этим последовала, и быстрым шагом поднялась на свой этаж. Сейчас ей не хотелось выслушивать его просьбы – она все еще думала, как выполнить последнюю. За эти два дня она не проболталась ни одной живой душе. Никому не сказала, как жутко было спать в комнате, зная, почему кровать Фло пустует. Не отвечать на СМС Рена, делая вид, что спит, когда он, будто что-то почувствовав, написал ей среди ночи. Утром, когда новость распространилась по кампусу и Пэйдж примчалась, чтобы справиться о ее самочувствии, Наоми не выдала себя. И притворилась, что капля вишневого сока, упавшего на рубашку в столовой из-за неаккуратно воткнутой трубочки, не напомнила ей пятна крови.

Рен пытался быть рядом, но ей приходилось отталкивать его, чтобы не лгать, глядя ему в глаза. Наоми надеялась, что ему не казалось, будто она играет с его чувствами, – ее собственные зашкаливали при виде него, пели тысячей ангелов в голове, бегали по телу мурашками. Но как ей это выразить? Когда она дала волю чувствам на крыше…

«Разберешься с этим потом, – одернула себя Наоми. – Не о том думаешь, не о том…»

Их с Флоренс комнату опечатали якобы для поиска улик, намекающих на личность убийцы, и Наоми пришлось перебраться в комнату напротив. Пэйдж, истосковавшаяся по компании, поначалу неуместно обрадовалась, а затем смутилась и молча помогла перетащить вещи. Управились за раз – Наоми почти не успела обжиться.

– Прости, тут пыльно. – Пэйдж принялась суетливо протирать письменный стол и изголовье кровати. – Я давно одна.

– И что, вы с Адамом даже не…

– Тс!

– В этом нет ничего такого, – хмыкнула Наоми. – Я же знаю, что вы…

– Да тихо ты, он идет!

Наоми не поняла, в чем дело, и продолжила развешивать недавно выстиранную форму – повезло, что средство для стирки белого белья оказалось достаточно сильным, чтобы вывести те страшные пятна. Никто не узнает, как рубашка выглядела прежде, но Наоми не была уверена, сможет ли впредь ее носить.

– А какой ящик…

Наоми вновь не договорила. Погруженная в мысли, она не услышала, как в комнату кто-то вошел, и вот этот кто-то – а по первому же касанию, пустившему под кожу тысячу маленьких молний, она поняла, кто именно, – уже обнял ее со спины, сцепив руки в замок на ее талии. Приятно. Тепло. Тяжело дышать, но тяжесть его тела Наоми ощущать жаждала, как никакую другую. Горячие губы почти коснулись ее уха: «Привет». Колени подкосились, но Рен держал крепко и не позволил ей сдвинуться ни на миллиметр. Удобно устроив подбородок на ее плече, Рен просто стоял, не собираясь что-либо менять.

Наоми едва смогла повернуть голову, чтобы взглянуть на Пэйдж. Попытавшись пошевелить носом, будто принюхивается, она как бы спросила: «По запаху?»

Пэйдж отмахнулась, будто и звук его шагов за столько лет научилась слышать за километр.

Прошла минута. Пэйдж подошла, взяла из рук Наоми вещи и сама положила их в свободный ящик, затем приоткрыла окно, заперла дверь, услышав голоса в коридоре – нахождение парней в женском общежитии хоть и не было чем-то из ряда вон, и все же запрещалось правилами, – успела попить воды и трижды громко вздохнуть. Рен за все это время не сдвинулся с места; только размеренно дышал, щекоча кожу на шее Наоми.

– Я вам не мешаю? – наконец спросила Пэйдж, прокашлявшись.

– Мешаешь, – просто ответил Рен. – Но это твоя комната, так что можешь остаться.

Прижавшись еще сильнее, так, что Наоми почувствовала чуть больше его тела, чем следовало, он прошептал: «Можно спросить при ней?»

«Черт с ним. Пошел бы Хьюз на хрен. Я с ума сойду, если еще хоть немного буду держать это в себе». Кивнув, Наоми выбралась из ослабших объятий Рена и посмотрела ему в глаза. Он дождался, пока она кивнет снова – уже более уверенно и четко, – и отошел, плюхнувшись на стоящую поблизости кровать.

Лег он на живот, и Наоми ощутила, как горят щеки, едва поняла, в чем причина.

– Я умею хранить секреты, – невозмутимо заметил Рен. – Пэйдж – тоже. Я храню тонну ее, а она много лет оберегала мой.

– Один?! – возмущение Пэйдж раскалило воздух. – Какой ты индюк…

Пока эти двое пререкались, Наоми села на кровать около ног Рена и на миг ими залюбовалась. Когда-то она была на месте Пэйдж – да, полжизни назад, но она точно так же цеплялась за любое его слово в попытках поддеть, хотя и не желала ему дурного. Выходит, ему этого не хватало. Только теперь именно Рен был в позиции сильного – того самого друга, который ущипнет так, что оставит синяк на неделю, а едва так сделает кто-то другой – перейдет в режим злого сторожевого пса. Наоми показала ему, как защищаться, чтобы впредь он защищал других. И теперь ей самой хотелось спрятаться под его вороным крылом. Могла же она хоть иногда не строить из себя героиню?

– Фло была убийцей.

Пэйдж замерла с подушкой в руках, уже замахнувшись, чтобы привести Рена в чувство, а тот просто подавился вздохом посреди фразы.

– Она мне призналась, – продолжила Наоми негромко. – Мне и Хьюзу.

– Это же не он…

– Нет, она сама. Там был канцелярский нож, и она…

– Боже, только не говори, что ты видела это!

Наоми попыталась совладать с чувствами, но глаза предательски защипало, и она спрятала лицо за раскрытыми ладонями.

«Я и сейчас вижу».

Пэйдж бросила подушку на пол, а сама села на пол у кровати и положила руки на колени Наоми. Рен тоже приблизился – обхватил ее плечи и принялся чуть поглаживать их, как бы разогревая кожу. Эти двое жить не могли без прикосновений – будто через кожу передавали слова и фразы, не нуждаясь в голосовых связках. Наоми все еще привыкала к их особому языку. Она знала его – просто позабыла, что на нем можно говорить.

– Выходит, больше нам ничего не грозит? – спустя время аккуратно поинтересовалась Пэйдж. – Раз ее больше нет, не будет и убийств, верно?

Наоми шмыгнула, потерла лицо руками и наконец открыла его. Чтобы все рассказать, ей потребовалось три раза передохнуть и дважды выслушать невнятный набор звуков, которым Пэйдж надеялась вернуть ей душевное равновесие, но в итоге она вывалила на них все, что знала. Все, о чем Хьюз приказал молчать. И все, что Наоми по крупицам собирала по ночам, пытаясь понять, почему не выяснила роль Флоренс раньше.

Легче не стало.

– Если этот кто-то связан с ее матерью, – предположил Рен, – значит, это может быть ее отец.

– Или брат. Или дядя. Или кто угодно еще. Мы все равно не узнаем, у нас ведь нет доступа к данным о родне, а если он не из их числа, шансы выяснить и вовсе стремятся к нулю.

– Если бы твоя тетя была жива… – начала Пэйдж и осеклась, но Рен не стал ее останавливать, а Наоми не проявила к этой фразе должного интереса. – Мы могли бы попросить помощи, порыться в ее бумагах.

– Она бы не позволила, – горько усмехнулся Рен.

Атмосфера в комнате давила на плечи, и какое-то время они сидели молча, каждый обдумывая что-то свое. Наоми не знала, что чувствовать. Ей было приятно, что ее выслушали, что ей поверили, но… почему? Неужели у них не возникло мысли, что это она могла быть убийцей, а Фло умерла, потому что была метаморфом? Или потому что узнала больше, чем следовало? В обстоятельствах, в которых они оказались, никому не стоило верить, и уж тем более новенькой, с появлением которой на академию обрушились все возможные несчастья. Не хватало только нашествия саранчи. Но, как полагала Наоми, для этого просто был не сезон.

Сначала завибрировал телефон Рена, но он не отреагировал. Затем сообщения градом обрушились на номер Пэйдж – телефон лежал на ее письменном столе, поэтому на то, чтобы отключить звук или ответить, понадобилось время. Едва она приблизилась к столу, кто-то вновь позвонил Рену, и на этот раз он все же посмотрел, кто был так настойчив.

– Это Ларс, – объяснил Рен, пряча телефон в карман. – Как обычно, почуял, что компания собралась без него, и до глубины души возмутился. Ты не против, если я ему все объясню? Он выглядит, как легкомысленный дурачок, но на самом деле…

– Я знаю, – выдохнула Наоми. – Сделай это за меня. Еще раз я не смогу.

– Тогда в восемь в холле?

Наоми кивнула. Рен нежно сжал ее ладонь на прощание, наверняка посчитав большее неуместным, но Наоми невольно подумала, что не отказалась бы хотя бы от поцелуя в щеку.

Пэйдж попыталась отвлечь ее ничего не значащими разговорами и раскладыванием одежды, а затем они решили полностью реорганизовать систему хранения, и за этим делом пролетело несколько удивительно спокойных часов. Наоми была уверена, что здорово напугала Пэйдж, но та умело держала себя в руках и улыбалась так широко и искренне, что ей очень хотелось все забыть. Жаль, что ее сразу не поселили в комнату напротив. Быть может, тогда все – хоть в какой-то степени – могло сложиться иначе.

Холл первого учебного корпуса выглядел как гостиная самого храброго факультета из всем известной книги, и потому Наоми обычно обходила ее стороной – не хотела ассоциировать себя с маленькими волшебниками, поедающими шоколадных лягушек. Лягушек ей как-то и вправду есть приходилось, и воспоминание это не из приятных.

Она не знала, почему Хьюз выбрал это место. И хотя поначалу она отказалась приходить, он наверняка знал, что Наоми притащит туда не только свой зад, но и всю компанию с нездоровым зудом в пятой точке, едва речь заходит о расследовании. Может, даже хотел, чтобы она сделала это. Посвящать в подобные дела студентов неэтично с его стороны, но если они узнают о нем сами… его руки будут чисты. И не одиноки в разгребании завалов, устроенных Фло и таинственным спонсором ее матери.

Мысль о матери Флоренс вонзилась в спину Наоми стрелой, заставив пошатнуться. Бедная женщина будет безутешна, когда обо всем узнает.

Когда они с Пэйдж пришли, Рен с Ларсом уже играли в шахматы в дальнем углу холла, почти скрытые тенью большого книжного шкафа. Спортивный азарт был одинаков что на теннисном корте, что на шахматной доске, а потому Ларс нервно прикусывал губу и отстукивал по столу неровный ритм, как будто пытался сбить Рена с мысли. Тот же, невозмутимый с виду, сделал абсолютно нелогичный ход и даже не поморщился, когда Ларс довольно присвистнул.

– Через ход проиграешь, – заметила Наоми, присев на подлокотник кресла Рена.

– Должен был два хода назад, – усмехнулся он в ответ, – но кое-кто беспощадно тормозит.

Ларс не обратил внимания на их слова и продолжил усердно размышлять над следующим ходом.

Чего они ждали? Хьюз обещал прийти около восьми, но в десять минут девятого от него не было ни весточки. Поначалу заводить разговор о том, чем сегодня поделилась Наоми, никто не решался – плохой способ заполнить неловкую тишину, – но Наоми так долго пялилась в одну точку, что Ларс не выдержал.

– Ну и что мы будем делать?

– А что мы можем? – вздохнула Пэйдж.

– Снаружи мы бы смогли найти его, но здесь…

– Мы бы и снаружи его не нашли, – хмыкнул Рен.

– Ну, ты просто не знаешь, какой снаружи интернет, – оживилась Наоми, – и что с его помощью способна найти достаточно мотивированная девушка.

– И что же?

– Все что угодно.

– Многообещающе! – Ларс снова присвистнул. – Тогда надо найти способ оказаться снаружи.

– Что, сядем в фургон мороженщика и ненавязчиво проедем мимо охраны?

– Ну почему же… – Рен задумался. – Есть и более адекватные варианты.

То, что сначала показалось Наоми шуткой, оказалось продуктом долгих размышлений. Выяснилось, что Рен не раз хотел сбежать из академии, особенно в первые несколько лет пребывания в кампусе. Одиночество и невозможность видеться с семьей так тяготили его, что маленький мальчик всерьез исследовал каждый сантиметр забора, отделявшего метаморфов от остального мира, и нашел несколько мест, в которых реально сделать подкоп и проскользнуть наружу.

– А разве забор не уходит в землю?

– На двадцать сантиметров, – со знанием дела заявил Рен. – Плюс-минус.

Он изучил график работы охраны, иногда общался с патрульными, чтобы понять, кто из них наиболее дружелюбно настроен к детям и хоть на секунду задумается, прежде чем стрелять по животному, что может оказаться невинным ребенком. Он почти готов был бежать… пока еще одного, чуть менее подготовленного, энтузиаста не поймали при попытке перелезть через забор. В какое «учебное» заведение студента отправили после, Рен предпочел умолчать.

С тех пор надежды на возможный побег угасли.

– Но ты же мог просто улететь, – вдруг дошло до Наоми. – Почему ты этого не сделал?

– Видела здесь пролетающих мимо птиц?

Наоми задумалась и спустя несколько секунд покачала головой.

– Их отстреливают. И всех животных в округе – тоже. Случайных белок и дятлов на деревьях тут нет давно, потому что даже неразумные звери понимают, что лучше держаться подальше. Попробовать улететь – все равно что подписать смертный приговор.

– И что нам остается?

– Похоже, только ждать, – подытожила Пэйдж безрадостно и почти шепотом. – Если убивают только полиморфов, нам нечего бояться.

Наоми была готова горячо возразить, но Ларс успел добавить:

– А еще среди нас не осталось исполнителя. У того человека был личный рычаг давления на Фло, поэтому быстро поставить кого-то на ее место он не сможет. Начать убивать сам – скорее всего, тоже. Так, может, на этом все?

В это очень хотелось верить. Но над кампусом будто сгустилась тьма, и после смерти Фло она стала лишь непрогляднее – стали мелькать молнии, запахло озоном, в воздухе повисло предвкушение дождя. Почему-то Наоми казалось, что станет лишь хуже. Беда уже пришла. Теперь ей просто придется сменить тактику, и нельзя было быть уверенным, что в этот раз она не будет еще агрессивнее.

– А что, если это…

Наоми увидела Хьюза, вошедшего в холл в компании невысокой девочки лет девяти, и встала, чтобы он их заметил. Ей хотелось поддеть преподавателя – сам назначил время и так бессовестно опоздал! – но ее перебил Рен, будто в бреду зашептавший:

– Нет-нет-нет-нет-нет-нет…

Посмотрев сначала на него, а затем еще раз на Хьюза и девочку, Наоми ощутила, как все органы в животе сжались в тугой комок. Кусочки мозаики сложились в цельную картину. Она видела, как родители Рена горевали, когда его забрали в академию, а потому, разумеется, заметила, что второй ребенок, родившийся вскоре после этого, подарил им новый смысл жизни. Наоми даже играла с малышкой, пока сама еще была ребенком, – потом в ней заиграл подростковый дух и нежелание «быть нянькой», но черты уже подросшей Каны все равно были ей знакомы. Ровно так выглядел бы Рен, родись он девушкой, а уж девятилетнего Рена Наоми помнила лучше всего на свете.

Кана дернула Хьюза за рукав и указала на Рена, а затем, получив подтверждение, ринулась к нему со всех ног. Наоми едва успела освободить ей путь – малышка с разбегу запрыгнула в кресло, устроившись на коленях Рена, словно котенок, и заплакала, верно, от переизбытка чувств, потому как выглядела она скорее радостной, нежели грустной. Рен же пытался выдавить улыбку, но в его глазах плескался такой ужас, что всем вокруг стало не по себе.

Никто не пожелал бы родным и любимым такой судьбы.

И не он один выглядел напуганным.

– Что? – Наоми вцепилась в Хьюза взглядом. – Почему вы так смотрите?

Хьюз сложил руки на груди и сжал губы в тонкую полоску, как будто не желал отвечать, но подошедшая вплотную Наоми не оставила ему шансов.

– Не знаю, как сказать ему это, – тихо ответил он.

– Сказать что?

– Кана – полиморф. А мы все еще не уверены, прекратились ли убийства.