– Да где он?

Наоми в который раз достала из кармана телефон, чтобы посмотреть на время. Они ждали Хьюза уже двадцать минут, и за это время Наоми прошла все стадии принятия, чтобы теперь снова прийти к первой – к гневу.

– Не думаю, что он стал бы нарушать договоренности просто так, – тихо произнес Рен, пальцами обхватывая дрожащее запястье Наоми. – Наверное, нам стоит уйти.

– Думаешь, он…

– Что бы там ни было, он решил нас не впутывать. Доктор Хьюз всегда нас защищал. Похоже, что этим он занимается и сейчас.

Наоми кивнула, но, спускаясь по лестнице, все же вновь достала телефон и звонко отбила по экрану рваный ритм, чтобы написать::

Надеюсь, вы в порядке.

Рен все еще держал ее за руку. Не романтично, скорее, как брат, который уводил младшую из плохой компании или чтобы не натворила глупостей, но от этого касания по ее телу все равно проходили электрические импульсы. Находиться наедине было не неловко, но волнующе, и отчасти из-за этого Наоми так часто проверяла телефон – непросто справляться с эмоциями, которые для тебя в новинку. Странно робеть, когда сама привыкла вгонять других в краску.

– Можешь… отпустить?

– Зачем? – удивился Рен. – Неприятно?

– Да нет, приятно.

– Вот и славно.

Он очаровательно улыбнулся, но Наоми разглядела в этом легкую издевку и ответила ему той же улыбкой.

Она немного завидовала тому, как Рен реагировал на нее – как будто его не удивлял тот факт, что она рядом, как будто ему не было страшно, что из этого ничего не получится. Он наслаждался временем, проведенным вместе, – она думала, что будет с ними после. Наверное, она просто привыкла так мыслить. Наоми никогда не радовалась вкусному ужину или хорошей погоде, ведь в любой момент, едва она расслабится, все могло закончиться – что и случилось в день, когда ее поймали. Но это привело ее в «Игнис». Все произошло не так, как она представляла, и впервые – в хорошем смысле.

Если не считать убийств, конечно.

До десяти вечера все студенты должны были отметиться на входе в общежитие, и оставшиеся полтора часа Рен предложил провести вместе. Прогуляться по кампусу, пробежать пару кругов по стадиону, посидеть на трибунах – что угодно, лишь бы не оказаться в четырех стенах, в которых они и так проводят непозволительно много времени. Выбор Наоми пал на прогулку.

– Раньше ты не любила бесцельно ходить, – заметил Рен задумчиво. Его пальцы перебирали что-то, лежащее в карманах толстовки. – Всегда приглашала к себе домой или играла неподалеку.

– Родители не отпускали, а потом привыкла.

– А сейчас они…

– Мы не общаемся. – Наоми поджала губы. – Отец хотел сдать меня отлову, а мать не пыталась ему помешать.

– Ты, наверное, зла на них, но… мои тоже отправили меня сюда. И здесь не так уж плохо.

– Тогда я этого не знала. Просто отец казался таким… безразличным. Хотя сейчас я думаю, что решение далось ему непросто, я сказала ему… сказала, что если в старости и поднесу ему стакан воды, то там непременно будет яд.

Рен не сдержал смешок, но, поймав грозный взгляд Наоми, тут же начал оправдываться:

– Извини. Я просто очень четко это представил.

– Значит, это в моем стиле.

– Не вини себя. Ты была ребенком.

– Ага, с поганым языком, – скривилась Наоми. – И мне было шестнадцать. А чем ты занимался в это время?

– Тем же, чем и сейчас. Только тогда общеобразовательные предметы еще не закончились, и я невыносимо страдал на каждом уроке по математике. Я так и не оправился после того, как увидел между цифрами буквы.

Наоми, не ожидавшая услышать нечто подобное, рассмеялась, и Рен сдержал улыбку, пытаясь продолжить полную страданий историю.

– Все было так плохо, что я чуть не остался на повтор курса. При подготовке к итоговым работам мистер Ричардс заставлял меня оставаться до самого отбоя, но это не помогало. Экзамен за меня сдавал Ларс.

– И никто не заметил?

– Все заметили, – усмехнулся Рен. – Но никто не подал виду.

– Думала, с этим тут строже.

– Без математики прожить я смогу. Но к итоговым экзаменам отношение, конечно, другое.

– Может, стоило сразу согласиться на академию, – выдохнула Наоми. Она не жалела о приобретенном опыте, но создавалось впечатление, что она потеряла много драгоценного времени зря. – Давала бы тебе списать.

– Боюсь представить, как бы ты заставила меня расплачиваться.

– За что расплачиваться?

Ларс возник между ними словно из воздуха, но двигался он с обычной скоростью – просто эти двое слишком долго смотрели друг на друга, чтобы заметить поблизости кого-то еще. Из-за повышенной влажности и стелющегося по кампусу тумана его светлые волосы распушились и пошли волнами, а светло-голубые глаза в пасмурную погоду казались стеклянными и пустыми, хотя улыбка и настырно пыталась осветить все вокруг.

– Вы чего такие загадочные? – Ларс прищурился.

– А ты чего такой довольный? – Наоми ответила тем же выражением лица.

– Да так… не против, если я его украду?

Ларс взял Рена под локоть и, дождавшись только безнадежного принятия на лице Рена, увел его в сторону общежития. Оставшись в гордом одиночестве, Наоми заметила, как с наступлением темноты похолодало, хотя прежде вообще не думала о погоде, и поторопилась вернуться в комнату, чтобы не застрять в очередной очереди на входе, что образовывалась каждый раз примерно без пяти минут десять.

Обхватив пальцами дверную ручку, Наоми ощутила вибрацию в кармане кофты.

Все хорошо. Простите, я совсем забыл. Увидимся завтра.

– Вот ведь!..

– Наоми! – выдохнула Флоренс, пытаясь прикрыться одеялом. – Напугала…

Поначалу Наоми отмахнулась, все еще собираясь написать Хьюзу колкий ответ, но что-то, витающее в воздухе, заставило ее отвлечься. Запах… очень знакомый. Такой вызывает желание и убежать, и приблизиться – смотря какая часть тебя сейчас во главе сознания, – но Наоми привыкла чаще полагаться на животный инстинкт и потому сделала несколько быстрых шагов к кровати Фло.

– Что-то случилось? – обеспокоенно затараторила она. – Покажи, я помогу. Принести что-то? Месячные? Порезалась?

– Нет, ничего не нужно.

– Да не стесняйся ты, просто…

Наоми схватилась за край одеяла и бесцеремонно дернула его в сторону. Она не отрицала этой проблемы – да, порой она сначала действовала и лишь потом обдумывала последствия, но отмотать время назад невозможно. Иногда приходилось отшучиваться, иногда – защищаться колкими фразами или физической силой, а иногда – краснеть. Она каждый раз обещала себе, что больше не будет так делать, что станет осторожнее и внимательнее к другим, но все равно продолжала.

В тот момент кровь к щекам прилила моментально.

– Фло, что ты…

– Я же просила!

Она тут же снова прикрыла голые ноги, покрытые порезами и крупными каплями крови. На внутренней стороне одеяла виднелись не только свежие следы, но и застарелые бордовые пятна – выходит, это случилось не впервые. Наоми сглотнула ком в горле, поморщившись от горечи. Она не могла и представить, что в этой хрупкой и милой девушке живет желание навредить себе. Разве она казалась депрессивной? Демонстрировала нелюбовь к себе? Нет, ничего подобного Наоми и в голову не приходило, ведь именно Фло советовала ей быть собой, несмотря ни на что, пусть и признавалась, что сама бывает для этого недостаточно смелой.

Значит, это Наоми была слепа.

– Кто-то тебя обидел? – тихо спросила она. – Почему ты… почему ты делаешь это с собой?

– Я просто… заглушаю мысли, – призналась Фло, пряча взгляд. – Плохая привычка, я знаю.

– Это опасно.

– На мне заживает, как на собаке.

Фло невесело усмехнулась. Поначалу Наоми подумала, что та пошутила о своей животной форме, но смутные воспоминания о занятии, на котором Хьюз в последний раз проверял скорость превращения, ее в этом разубедили – Флоренс Престон обращалась в белую зеленоглазую кошку, безумно красивую и пушистую. Такой же она казалась Наоми и в жизни. Плюшевой игрушкой.

«И почему ты такая поверхностная? – отругала себя Наоми мысленно. – Почему не видишь дальше своего носа?»

– Считаешь, я дура?

Фло прозвучала так, словно раскрытие этой тайны обрекло ее на вечные мучения от насмешек и сплетен. Но Наоми, пусть и не была самым осмотрительным человеком на свете, распускать слухи не планировала.

– Я считаю, тебе нужна помощь, Фло.

– Сомневаюсь, что…

– В академии же есть психолог. Наверняка есть, – убеждала Наоми саму себя. Это казалось ей очевидным для места, где живет столько неуравновешенных подростков. – Я узнаю, где его найти, и мы сейчас же пойдем к нему.

Она потянулась к телефону, который, как оказалось, бросила на стол, но Флоренс поймала ее руку прежде, останавливая. Наоми поддалась и опустилась перед ней на колени.

– Ну почему?

– Я все делаю не так. – Ее нижняя губа задрожала. – Прости, что тебе пришлось это увидеть. Прости, я плохая соседка, плохой друг, плох… ох…

Флоренс, положив свободную руку на грудь, начала хватать ртом воздух. Ее хватка ослабла, взгляд стал потерянным, пустым. Наоми уже видела ее такой – в тот раз, когда Фло задыхалась от страха смерти, проснувшись среди ночи из-за необъяснимой паники. Снова атака.

Забравшись на кровать, Наоми поступила так же, как и тогда, – крепко обняла соседку и принялась повторять, что все будет хорошо, что страх пройдет, едва сердце перестанет выпрыгивать из груди. Она даже вспомнила колыбельную, что когда-то давно ей пела мать, и удивилась тому, как звучит ее голос. Совсем как мамин.

Постепенно дыхание Фло выравнивалось, а сердцебиение – замедлялось.

– Ты не одна, – шептала Наоми. – Я рядом. Скоро все пройдет.

– Я завтра же пойду к психологу, – выдавила Фло, едва двигая напряженной челюстью. – Обещаю.

Проснувшись и увидев на экране телефона не пожелание доброго утра, а системное оповещение, Наоми невольно содрогнулась. Такое уже появлялось на их телефонах однажды, и пусть своего у Наоми тогда не было, так в академии узнали о похоронах жертв таинственного убийцы. В этот раз обошлось без упоминания смертей, но ничего хорошего от этой новости Наоми не ждала.

Просьба всем явиться на стадион к 9:00 для знакомства с новым директором академии. Первое занятие у всех курсов отменено.

– Почему именно стадион… – прошептала себе под нос Наоми, расчесывая волосы.

– Летом все мероприятия проходят там, – отозвалась из ванной Фло. – В конференц-зале тесновато, даже при условии, что общежития частично пустуют. Вот и выгоняют на улицу.

Новый директор… звучало пугающе. Вряд ли кто-то проводил собеседование и искал компетентного управленца, работавшего в сфере образования метаморфов, – нынешняя ситуация в академии предполагала, что главу «Игнис» выберут, исходя из интересов полиции. Да и вряд ли кто-то, узнав о смерти миссис Ротфор, помчался умолять об этой должности. Значит, придет тот, кто сможет себя защитить, – возможно, с опытом работы с метаморфами, но иного толка. Кто-то с той стороны баррикад.

Подозрения подтвердились, когда около трибун Наоми увидела военных – толпы военных. Они распределяли зрителей лишь по им известному принципу, отправляя студентов на тот или иной ряд, и реагировали весьма остро, если кто-то решал нарушить приказ. Впрочем, бунтарей было не много – автоматы отбивали охоту капризничать даже у самых несмышленых.

Все сотрудники академии, вплоть до дежурных из общежитий и уборщиц, выстроились в шеренги по обе стороны от стойки с микрофоном, явно предназначенного для будущего директора, но самого его видно не было.

– Почему у меня ощущение, что нас загнали в клетку? – Пэйдж, оказавшаяся на ряд выше, устроила подбородок на макушке Наоми. – И зачем они притащили оружие…

– Боятся недовольств, – буднично ответила Наоми. Она не ожидала от Пэйдж подобного жеста, но была приятно удивлена, что рядом с ней так легко находиться; она и не думала, что заводить друзей будет так просто. Хотя, вероятно, это одобрение Рена позволило ей перепрыгнуть через пару этапов сближения. – И, думаю, не зря.

– Миссис Ротфор была…

– Тише, – отрезал мужской голос откуда-то сбоку. Военный, чье лицо было скрыто маской, положил ладонь на автомат, намекая, что может случиться из-за неподчинения. – Начинается.

Из колонок заиграла торжественная музыка. Военные, словно по команде, одновременно выпрямились и отдали честь, застыв с одной рукой у лба. Студенты без конца оглядывались, пытаясь понять, откуда выйдет новая глава «Игнис», пока не услышали рев мотора – черный внедорожник с почти непрозрачными окнами въехал в приоткрытые ворота и уже мчался к стадиону. О том, что колеса повредят покрытие дорожек и внешний вид поля, новый директор, судя по всему, не переживал. Эффектно появиться ему было важнее.

Наоми готова была поклясться, что внедорожник защищен настолько, что пробить дверь можно разве что гранатометом.

После резкого торможения в паре метров от сотрудников академии дверь с водительской стороны открылась. Увидев лысоватого громилу в дорогущем костюме, Наоми поджала губы. Ну разумеется. Правительство решило продемонстрировать превосходство самым простым способом – физической силой. Не каждый метаморф был сильнее обычного человека, особенно если тот прошел спецподготовку, и уж тем более им следовало бояться того, в ком мышц наберется на трехзначное число килограммов. Драться с директором студентам приходилось, наверное, редко, но если даже перспектива перечить ему будет пугать – полдела сделано.

Мужчина поправил пиджак, а затем… направился к соседней двери.

Из машины вышла до жути худая женщина в простом сером костюме с юбкой-карандашом и старомодных туфлях на низком каблуке. Увидь Наоми такую даму в больнице, посчитала бы, что та давно и неизлечима больна – так измученно она выглядела, – но она уверенно направлялась к микрофону. Пригладив затянутые в тугой хвост волосы, женщина дважды ударила пальцем по микрофону, проверяя готовность аппаратуры, и большинство студентов сжались, прикрыв уши.

– Меня зовут Берта Риббонс, и отныне я буду управлять этой академией. – Имя не подходило к ее внешности и звучало чужеродно, но голос был сухой и строгий – в точности как Наоми и представляла. – Мы встретились при печальных обстоятельствах, но я рада, что мне довелось поработать в «Игнис», академии уважаемой и поистине легендарной.

Наоми наклонилась к Пэйдж, чтобы узнать, чем же так знаменита их академия, но военный поблизости снова, как бы невзначай, дотронулся до автомата.

– Я постараюсь сделать ваше пребывание здесь безопасным и продуктивным. И сразу же начну с дел, которые не терпят отлагательств. Во-первых, господа преподаватели и прочие работники, – миссис Риббонс обвела их взглядом, – нам придется поработать над улучшенной учебной программой. Вносить изменения сложно, но, уверена, вы справитесь.

Наоми заметила, как Хьюз нахмурился, а женщина рядом с ним – ее Наоми не знала, – положила руку на бедро и сжала ткань брюк.

– Во-вторых, я намерена оказывать содействие полиции и призываю всех вас поступать так же. Если недоброжелатель не найдется, мы никогда не сможем спать спокойно.

«Недоброжелатель, – хмыкнула про себя Наоми. – Как будто он пару яблок в столовой надкусил».

– В-третьих, что вытекает из второго пункта, я собираюсь устроить полноценную проверку, которая затронет каждого, кто находится на территории академии. И первый ее шаг – сдача крови на анализ, чтобы внести вашу ДНК в базу.

– Позволите задать вопрос?

Доктор Хьюз встал с места и чуть поднял руку. Некоторые из учителей – это было видно даже издалека – задержали дыхание, опасаясь того, каким может быть ответ. Перебить новую главу академии во время ее приветственной речи – шаг, может, и смелый, но глупый. Именно поэтому Наоми так любила Хьюза. Каким бы правильным и сдержанным он ни казался, в нем жил бунтарь, а к безрассудным поступкам Наоми питала особую страсть.

– Ваше имя? – холодно отозвалась миссис Риббонс.

Громила, которого Наоми сначала приняла за нового директора, передал Хьюзу микрофон.

– Доктор Грэм Хьюз.

– Ваш вопрос?

– У нас каждый год берут анализы, и, я уверен, всевозможные данные о нашем генетическом коде есть у соответствующей лаборатории. Зачем нужна внеочередная сдача крови?

– Вы внимательно меня слушали, это похвально. – Она ухмыльнулась, и комок тревоги в груди Наоми затрепетал. – Появились методики для более глубокого анализа, и для его проведения нужны новые образцы. Такой ответ вас устроит?

– Не совсем, – заупрямился Хьюз. – Зачем нужны эти данные?

Миссис Риббонс на мгновение перевела взгляд на толпу студентов, видимо, чтобы считать их настрой. Каким бы он ни был, он контролировался мужчинами в форме, но, похоже, ее успокоило, что ученики смиренно слушали и не выказывали явных симпатий к кому-то из участников разговора.

– Необходимо узнать о студентах как можно больше, чтобы суметь защитить их.

– Если дело в защите, пусть записи с кхм… кам…

Микрофон забарахлил, а затем и вовсе перестал транслировать голос Хьюза, и он, похоже, выругавшись, занял свое место. Он не мог идти против руководства, но делал к нему маленькие шажки – со спины, чтобы однажды добраться до цели и скинуть лжецов в пропасть. Скорее всего, в этот раз он отделается выговором. Может, лишением части зарплаты, которую, впрочем, в академии все равно некуда было тратить. Его задачей было поселить сомнения в сердцах тех, кто ему доверяет, а таких в старшем звене было предостаточно – и к сердцу Наоми дорожка давно была протоптана.

– Прошу прощения за технические неполадки, – миссис Риббонс попыталась улыбнуться, но вышло жутко фальшиво. Такие люди не улыбаются – им дается только оскал. – Сейчас вас всех проводят в пункты сдачи крови. Не отбивайтесь от своей группы и слушайтесь сопровождающих. После вас будет ждать праздничный обед – в честь своего назначения я значительно расширила меню столовой.

Новостям о еде никто, казалось, не обрадовался. Наоми подход «я дам вам бургер, а вы мне – всю свою подноготную» казался до смешного наивным, но смеяться она будет позже, в своей комнате или наедине с теми, кому можно верить. Смеяться тихо, пытаясь убедить себя в том, что и из этого можно выбраться. А до тех пор мужчина в камуфляжной форме едва не тыкал оружием в спину неудачницы, оказавшейся в конце своей колонны.

На территории разбили несколько пунктов сдачи крови и привезли медиков из лаборатории, часть из которых в свое время осматривали и Наоми. Все случилось быстро: их подзывали группами по четыре человека и набирали пробирку крови, пока следующие в очереди закатывали рукава и сами смазывали сгиб руки спиртовой салфеткой. Это не давало студентам времени задуматься о том, что конкретно происходит, – их постоянно куда-то вели и чем-то занимали. Вновь до безумия просто – и так же эффективно. Да и выбора у студентов, впрочем, не было.

В соседней палатке, уже собравшись уходить, Наоми заметила Хьюза, который зачем-то надел медицинский халат и иначе зачесал волосы. Секунда – и непонимание сменилось восторгом. «Вот ведь смелый идиот! Решил испортить образцы? Неужели думает, что его не заметят?»

Забор крови он проводил уж очень умело; Наоми даже подумала, что зря не узнала о нем больше и, вероятно, упустила факт его обучения в каком-то медицинском учреждении. Хьюз постоянно стоял с опущенной головой, не отрывая взгляда от бумаг, в которых делал пометки, и только спрашивал у студентов имена, чтобы найти их в списке.

– Доктор Хьюз, справляетесь? – поинтересовался еще один мужчина в халате с полным подносом пробирок.

Все внутри Наоми похолодело, ноги стали тяжелее свинца. Она пригляделась к бейджу на его груди – быть может, его раскрыли, заметив чью-то пропажу, – и увидела там добротно, не наспех сделанную надпись «Хьюз Г.».

«Надо научить его прятаться, – с досадой подумала Наоми. – Выходит у него скверно».

Но Хьюз ничуть не смутился:

– Справляюсь, мне не впервой.

Он выпрямился, чтобы одарить того мужчину вежливой улыбкой, и поймал ошеломленный взгляд Наоми. Неуверенно кивнув ей – вероятно, в знак приветствия, – Хьюз снова уткнулся в списки.

– Не задерживайтесь, – прогремел очередной человек в маске. – Идите в столовую, мисс.

Наоми молча повиновалась, но еще долго не могла отвести взгляд от той самой палатки.

Стол, который обычно занимала их компания, еще пустовал, и Наоми пришлось дожидаться остальных, с тревогой смотря по сторонам. Как назло, они пришли одними из последних. Ларса, казалось, ничуть не удивляло происходящее, а вот Рен и Пэйдж выглядели обеспокоенными и постоянно переглядывались.

Наоми так долго подбирала слова, что растеряла их, едва открыла рот.

– Чего так мало взяла? – сощурился Ларс, ставя на стол поднос, ломящийся от еды.

Она мысленно поблагодарила его за то, что он первым завел разговор.

– Неужели это все в тебя влезет?

– Он еще за добавкой попрется, – хмыкнула Пэйдж. – У него не желудок, а черная дыра.

– Нельзя отказываться, когда дают!

– Надеюсь, ты так относишься только к еде. – Рен улыбнулся одним уголком губ. – Честно говоря, не уверен, что стоит это есть.

Ларс замер с наполовину засунутым в рот куском мяса и, испуганно округлив глаза, попытался поинтересоваться почему. Пэйдж отвесила ему подзатыльник и приказала лучше жевать и не болтать с набитым ртом.

– Не налегай, – все же попросил Рен, и от стальных ноток в голосе воздух вокруг будто бы стал гуще. Наоми, ощутив в груди какую-то тяжесть, отметила, что серьезный Рен даже горячее, чем милый и внимательный, но тут же отвесила себе мысленную пощечину – не о том следовало думать в такой момент. – А ты есть, я смотрю, не хочешь?

Он сказал это с улыбкой и облизал уголок губ, на котором осталась молочная пенка – притащил с собой кофе из автомата и, похоже, вообще не собирался притрагиваться к еде. Наоми же тыкала вилкой одну и ту же запеченную картофелину уже минуту, не всегда попадая в цель, потому как взгляд ее был прикован совсем не к тарелке.

Она не хотела отвечать, но Рен смотрел ей в глаза так долго, что она не выдержала.

– Не голодна.

– Не терпишь вида крови?

– Я каждый раз после превращения возвращала на место пирсинг. Как ты думаешь?

Рен протянул «а-а-а» и понимающе кивнул, хотя Наоми и показалось, что он ей не поверил. И был прав. Только дело было не в виде крови, а в процессе забора. В такие моменты Наоми ощущала полную потерю контроля над своей жизнью, и это приводило ее в ужас. Быть может, те, кто вырос в академии и привык сдавать кровь на анализы каждый год, не видели в этом ничего особенного, но когда все детство сознательно избегаешь подобных мероприятий – «случайно заболеваешь» в день медосмотра в школе, например, – при виде любого шприца паника охватывает твое существо.

О том, что пирсинг был ненастоящим, Наоми упоминать не стала.

– Хорошо, что доктор Хьюз вернулся, – произнесла Пэйдж, устремив взгляд в часть столовой, предназначенную для персонала. – Как думаете, он видел того, кто на него напал?

– Тц! – Ларс резко придвинулся к ней. – Я же просил не говорить об этом при других. Совсем секреты хранить не умеешь?

– Да кто нас слушает…

Их перепалка продолжилась, но мысли Наоми звучали громче их голосов. Хьюз не задержался за полупрозрачной ширмой, отделяющей студентов от преподавателей, – похоже, как и Рен, решил, что устроенный директором пир выглядит подозрительно. Пока он направлялся к выходу, Наоми вглядывалась в его серо-коричневый костюм и думала о том, как быстро он успел переодеться в тот халат. Зачем ему сотрудничать с лабораторией? Разве они вообще берут на работу метаморфов? Налицо конфликт интересов.

– Доктор Хьюз, подождите! – крикнул мистер Тейт, пытаясь догнать коллегу. Преподаватель по искусствоведению всегда казался Наоми немного неловким, и то, сколько раз он споткнулся по пути, лишь убедило ее в этом. – Я хотел обсудить…

Хьюз повернулся, чтобы выслушать Тейта, и воспоминания о недавней встрече в пункте сдачи крови вспышками замелькали перед ее глазами. Борода. Хьюз не брился по меньшей мере неделю, но полчаса назад его лицо было гораздо светлее – а на фоне белого халата темные волосы Хьюза наверняка должны были выделяться.

Рен проследил за взглядом Наоми и аккуратно коснулся ее плеча, вырывая из дум.

– Что-то не так?

Но на его лице Наоми сфокусироваться не могла – только на серо-коричневом костюме за его спиной.

А что, если?..