В последнее время стало как-то… тихо. После того, как смерти перестали скрывать, а погибших торжественно проводили в мир иной, Наоми перестала так активно лезть в это дело. Ей казалось, что, признав проблему, полиция наконец этим займется – тем более, она видела каких-то новых мужчин в форме, занявших цокольный этаж ее общежития. Возлагать подобные надежды на государственные структуры было не в ее обычаях, но однажды утром Наоми проснулась с мыслью, что ей хочется все отпустить.

Ей хочется быть нормальной.

В средней школе Наоми была относительно популярна. Конечно, до тех, за кем бегают старшеклассники и на чей блог подписано население какой-нибудь небольшой страны, ей было далеко, но у нее была компания, которая без нее наверняка распалась, и постоянное внимание. Лишившись его, она думала, что не выживет. Поначалу одиночество так сильно душило ее, что она не могла даже плакать – горло сдавливало до боли. Родители сдали ее, но позволили уйти, и она не знала, как расценивать их поступок. Друзья, услышав о ее превращении, могли отвернуться от нее – этого она знать не хотела. Наоми осталась один на один с собой, если не считать тревогу, что была ее верным спутником.

Она понимала, что выглядеть нужно нормально. Даже, более того, ярко. Пройдя мимо, никто ведь не подумает, что девушка с яркими волосами, макияжем и пирсингом находится в бегах? Приходилось выделять время, чтобы поддерживать этот нарочито расслабленный образ, и вскоре Наоми к нему приросла.

Тем утром Наоми подумала, что эту часть, возможно, лучше от себя оторвать. После обеда она забрала посылку, которую принесли дежурному на первом этаже, и зарылась в тонну косметики, которую недавно заказала. Был в этом какой-то особенный шарм – впервые открывать тушь, отклеивать маленький кусочек клейкой ленты, предотвращающий открытие крышки, пробовать нанести тени на руку прямо пальцем, потому что кисти еще не распакованы. Но, дойдя до тюбиков краски для волос, энтузиазм Наоми чуть стих.

Она взглянула на себя в маленькое зеркало, стоявшее на столе. Раньше яркие волосы нужны были, чтобы спрятаться, но теперь лишь приковывали взгляды – вариативность оттенков в академии была мала. Максимум, что попался Наоми на глаза, – блонд с розовым отливом. Да и ни одного студента с пирсингом она еще не видела. Возможно, потому что безопасные проколы там никто не делал, но вообще Наоми сомневалась, что это способно кого-то остановить. Скорее всего, кто-то рассказал студентам «Игнис», что перед каждым превращением железки приходится складывать в карман, иначе кожа, срастающаяся после возвращения в человеческий облик, поглотит их и заставит мучиться от нестерпимой боли. Наоми хватило одного раза, чтобы выучить этот урок, поэтому весь ее пирсинг был ненастоящим. Обманкой, что легко надевалась без проколов. Она что, сумасшедшая, чтобы терпеть эту боль снова и снова?

Наоми двумя пальцами взялась, за кольцо в губе и начала его снимать.

– Эй, ты чего делаешь!

Фло ворвалась в комнату с таким напуганным видом, будто Наоми водила лезвием по собственным венам.

– Снимаю…

– А-а-а… Мне просто показалось… – Флоренс выглядела чересчур возбужденной и все никак не могла отдышаться. Казалось, она мчалась в комнату откуда-то издалека, но о причине спешки, похоже, уже забыла. – Ладно, неважно. А зачем снимаешь?

Фло начала раскладывать вещи из спортивной сумки, висящей на плече, задав вопрос как бы вскользь, ради приличия, но Наоми, неожиданно даже для самой себя, ответила честно.

– Чтобы быть как все.

– Зачем? – обернувшись, нахмурилась Флоренс.

– Так проще, разве нет?

– Мне казалось, ты не из тех, кто ищет простые пути.

Наоми хмыкнула и, чуть подумав, убрала руки от лица.

Нет, разумеется, она не хотела терять себя, пусть минутная слабость и заставила ее так думать. Наоми понимала, что, если перестанет переживать о происходящем в академии, лезть в дела полиции и вытаскивать информацию из доктора Хьюза, пока ее шантаж работает, это будет уже не она. Не будь Наоми такой, она бы не сбежала из дома, не скиталась бы, прячась от службы отлова. Кто знает, может, ее сразу отправили бы в «Игнис» и жизнь ее сложилась бы совсем иначе? Но в ее подростковом сердце слишком силен был бунт, и она не могла так просто сдаться.

Не такой ее помнил Рен.

Но это не мешало ей все же вновь завести друзей. Компания Рена выглядела привлекательно, но и соседка не вызывала в Наоми отторжения – а в последнее время это чувство возникало в ее груди, словно тошнота, подкатывая к горлу при виде большинства людей. Чем не сигнал? Одобрение от чего-то более тонко чувствующего, нежели разум.

– Ты часто красишься? – поинтересовалась Наоми, разглядывая новую тушь. – Не видела тут никого с ярким макияжем.

– Пользуюсь только румянами и помадой. – Фло села на кровать, обняв колени. – Все остальное мешает при превращении.

– Да, ощущение, что оно въедается в кожу…

Флоренс дернула плечами, как будто отгоняя мурашки.

– Мерзость.

– Но занятия Хьюза с превращениями ведь не каждый день, так? – уточнила Наоми. – Почему не делаешь макияж в остальное время?

– Иногда делаю, но… Ладно, если честно, мне просто лень, – призналась Фло. – Мы тут годами видим одни и те же лица. Они уже сформировали свое мнение обо мне, я – о них. Зачем пытаться произвести на них впечатление?

– Но ведь можно делать это и для себя.

– Можно. Но зачем?

Наоми пожала плечами и неуверенно произнесла:

– Красиво?

– Только спрячешь всю красоту.

Встав с кровати, Фло подошла к Наоми со спины и, смотря в зеркало напротив нее, взяла передние пряди ее волос, чтобы больше открыть лицо. Заводила их за уши, прикладывала к голове, воображая на месте пальцев заколки, пыталась соорудить из непослушных волос прическу, но они то спутывались, то ложились не так, как задумано.

– Ты не подумай, что я отговариваю тебя или пытаюсь в чем-то убедить, – произнесла после тяжелого молчания Флоренс. – Просто твои яркие волосы – это твоя изюминка. Колечки в губе и в носу смотрятся, как будто ты с ними рождена. А с макияжем я тебя не видела, а потому знаю, что без него ты ничуть не проигрываешь какой-нибудь Лайле или Шерил.

Наоми поджала губы, пытаясь вспомнить, кому принадлежали эти имена. Лайла… Вроде бы так звали кого-то из друзей Альберта и Скотта. Может, ту блондинку, что однажды накинулась на нее в столовой? Учись они в нормальной школе, точно были бы компанией, состоящей исключительно из футболистов и чирлидерш.

– Да, люди они так себе, да и звери невзрачные, – поморщилась Фло, – но девушки красивые.

– Не спорю.

– Будь собой. – Флоренс отпустила пряди, и они снова упали Наоми на лицо. – Мне не всегда хватает на это смелости.

Она помрачнела, словно опустила последний барьер, который помогал ей притворяться. Наоми чувствовала это в ней – что она борец, какой бы нежной и слабой ни выглядела. Чувствовала раны, что скрывались под ее кожей, в том, как подрагивал голос, как она замирала и приходила в себя посреди разговора, как дергалась и шептала проклятья во сне. О последнем Наоми никогда не спрашивала – не хотела ставить Фло в неловкую ситуацию, раз уж держать себя в руках ей стоило таких усилий.

Запустив пальцы в коробку и нащупав знакомый тюбик, Наоми вытащила краску для волос и протянула ее соседке.

– Поможешь мне?

Наоми смотрела на Флоренс через зеркало. Та расплылась в теплой улыбке, но глаза ее оставались пустыми.

– Конечно.

Несмотря на два с половиной часа мучений, три пакетика осветлителя, от запаха которого наворачивались слезы, и две упаковки краски, которых едва хватило на густые волосы, в итоге Наоми ощутила себя свежей и полной сил. Холодный фиолетовый оттенок смотрелся совсем не так, как теплый красный. Казалось, даже лицо ее сменило цвет. И пусть синяки под глазами стали чуть более заметными, ее более чем устроил результат.

«Если бы смена прически правда помогала пережить сложный этап, я бы давно осталась без намека на волосы», – мысленно усмехнулась Наоми. Прежде она бы сфотографировалась, пока цвет еще яркий, чтобы затем понять, хочет ли она к нему возвращаться, но смартфонов в академии не было и в помине.

Телефон! Наоми вспомнила, что вместе с посылкой с маркетплейса дежурный на первом этаже выдал ей еще одну коробочку. Она думала, что там лежит нижнее белье, но вспомнила, что решила не заказывать его на деньги Хьюза – это бы сблизило их на том уровне, к которому они оба были не готовы. Значит, возможно, там лежал…

Наоми чуть потрясла коробку, прежде чем открыть ее, и догадки подтвердились. Небольшой телефон с сенсорным экраном – в свое время такой наверняка называли смартфоном, но сейчас сделать это не поворачивался язык, – и демонтированной камерой чуть завибрировал в ответ на зажатие кнопки блокировки. Система потребовала ввести идентификационный номер, после чего все данные Наоми автоматически загрузились в устройство. На рабочем столе висели иконки телефонной книги, где были номера всех учеников академии, поисковика, мобильной энциклопедии и мессенджера.

Получается, Рен знал, что ему незачем писать номер на листочке. Зачем же пошел у нее на поводу?

Наоми долго листала список контактов, вместо того чтобы просто ввести нужное имя в строке поиска. Увидев имя Грэма Хьюза, она, неожиданно даже для самой себя, открыла диалог и отправила ему подмигивающий смайлик – неподобающее поведение для общения с учителем, но Наоми не беспокоилась, как он это воспримет. Да и разница в возрасте у них была не так уж и велика. Сколько ему, тридцать пять? Наверное, около того.

Сообщение Рену она набирала раз… пятнадцать? Нет, двадцать пять. Все приветствия казались такими, словно она одна из его фанаток. Кстати о них… неужели они не обрывали ему телефон? Номер ведь был в свободном доступе! Наоми еще раз просмотрела список контактов, прикинула количество имен и поняла, что всех в нем точно не было: слишком мало для академии, в которой было шесть – пусть и частично – заполненных семиэтажных общежитий. Возможно, в ее телефоне были только однокурсники и преподаватели. Проверить это она не могла; ни всех сверстников, ни кого-либо из курсов младше Наоми не знала.

Ку-ку.

Зажмурившись, Наоми нажала на кнопку «отправить» и уже спустя секунду разразилась вздохом отчаяния. Серьезно? Ку-ку? Он же орлан, а не кукушка! Хотя количество оставшихся ей лет – нет, минут – явно отсчитывал. Каждой минутой своего молчания.

Наоми попыталась отвлечься, почитать что-то из материалов для занятия по социологии и расспросить Фло о том, что ей необходимо для посещения урока по религиоведению, но рука все равно тянулась к телефону, который предательски молчал и всегда встречал ее экраном без уведомлений. Почему Рен не отвечал? Да, сообщение глупое, но Наоми не казалось, будто он будет игнорировать ее из-за такого. Может, с ним что-то случилось?

Зацепившись за эту мысль, Наоми выскочила в коридор, подошла к двери напротив и занесла руку для стука, как вдруг порыв сквозняка приоткрыл незапертую дверь, позволяя ей заглянуть внутрь. Наоми шумно втянула воздух и отскочила в сторону, боясь быть замеченной. Зажмурилась, пытаясь стереть из памяти то, что только увидела, потому что они не ходили под руку у всех на виду, не обнимались, даже его имени Наоми ни разу не слышала из уст Пэйдж. Это был секрет – и совсем не похожий на тот, что Наоми делила с Хьюзом. Ничуть не полезный для нее, очень интимный секрет.

Маленькая ладонь рухнула на ее грудь и, сжав ткань кофты, потянула за собой. Спустя секунду за спиной Наоми захлопнулась дверь. Пэйдж стояла, переступая с ноги на ногу, как будто это не она решительным жестом затащила Наоми на прямой разговор, а вот парень за ее спиной выглядел совершенно расслабленным – стоял прямо, смотрел в глаза. Наоми какое-то время вглядывалась в него, пытаясь понять, где видела это лицо.

– Ты…

– Рен не должен узнать, – с мольбой произнесла Пэйдж. – Ты же не скажешь ему?

– Если это так важно…

– Важно.

– Но ты… ты же его сосед, да? – Наоми нахмурилась. – Вы не ладите?

Парень кивнул с легкой улыбкой, от которой у Пэйдж зарделись щеки.

– Я скажу ему сама… когда-нибудь, – сказала Пэйдж.

И парень тут же добавил:

– Через пару лет. Когда я выпущусь.

– Адам!

Пэйдж ударила парня в плечо, и тот согнулся пополам, театрально изображая боль.

«Так вот как его зовут».

– Честно говоря, я бы в любом случае промолчала, – неловко улыбнулась Наоми. – Это не мое дело. Ну, я пойду?

Наоми показалось, будто Пэйдж дернулась, чтобы приблизиться к ней, но что-то ее остановило. Опустив голову, Пэйдж просто кивнула, позволяя ей уйти. Ощущалась некая незавершенность, будто обещание Наоми ничем не подтверждено – любой договор полагалось скреплять каким-то ритуалом, даже самым условным, – и потому Наоми сама сделала несколько шагов навстречу, чтобы заключить Пэйдж в объятия. Весьма странное ощущение. Не считая Флоренс, захваченную панической атакой, Наоми давно никого не обнимала по своей воле. Мгновение замешательства, и… Пэйдж обвила руками талию Наоми, шепча тихое «спасибо».

– Тебя обнимать не буду, – предупредила Наоми, глядя на Адама, и тот поднял руки, намекая, что и не претендовал на это.

Уже в своей комнате Наоми вспомнила о телефоне и вновь проверила уведомления. Дух захватило, едва стоило увидеть значок нового сообщения, и она даже нарочно потянула время, сначала сходив умыться и переодеться, а затем как бы невзначай посмотрев на вид за окном. Ее волновал сам факт того, что Рен ей ответил. Даже сообщение, что она написала, перестало казаться таким дурацким – все же все они звери, и вряд ли Рен воспримет это как издевку. Волнение, приятное, как волна, что накатывает на тело и чуть покалывает изнутри.

Она открыла сообщение.

И это оказались совсем не те эмоции, которые Наоми надеялась испытать.

Мисс Аронсон, вы вовремя. Мне кажется, скоро вас снова вызовут на допрос. Пожалуйста, как только это случится, сразу же позвоните мне и не спускайтесь в допросную, пока я не приду, чтобы вас сопроводить. Это важно.